Полная версия:
Острый клинок Ванъюэ
«Следует придерживаться правил и не придумывать всякого!» — вспоминает Вон Ву слова Учителя Яо.
В попытках избавиться от надоедливого образа, практик качает головой. Но тот прочно сидит в сознании, подталкивая к анализированию:
«По лекарю сразу было понятно: он строгий, но справедливый», — делает вывод Вон Ву.
...И действительно, Учитель Яо говорил немного, только по сути. Например, о важности соблюдения протоколов и правил поведения в Долине Духов:
— Старайтесь не отставать от своей группы или напарника. Слушайте указания старших и беспрекословно исполняйте их. Уважайте природу и её обитателей. А главное: не поддавайтесь искушению силы. Помните: это сакральное место! Оно проверяет не только тело, но и ваш дух.
Голос Учителя был тихим, но замечания — вескими. Они осели в глубине и всплыли в момент выбора: стать Вон Ву нарушителем или остаться праведником? Парню хочется прислушаться к бессмертному мастеру, оказаться смиренным, вот только... Ему очень нужны лианы.
«С эликсиром на их основе я смогу укрепить и менталку, и тело, — думает он. — Беда в том...»
...Что всё упирается в наличие сил и духовный рост.
«Всего лишь пятьдесят семь единиц», — вздыхает Вон Ву, оценивая реальные шансы.
«Система, — обращается он к «помощнице», — сколько нужно сил и здоровья, чтобы добыть Небесные Лозы?»
В голове тут же раздаётся характерный сигнал.
«Минимальный объём духовного роста — 103 единицы. Состояние здоровья не определено по причине: невозможно предугадать трудности. Но я могу составить приблизительный...»
«Не нужно, — перебивает Систему Вон Ву. — И так понятно, что я рискую».
Желая отвлечься от мрачных мыслей, парень откидывает плотную ткань и выглядывает наружу. Он видит, как движется мир, и любуется «калейдоскопом». Ему нравятся плавные переходы, игры цветов и то, как леса сменяются реками, а скалы вырастают из земли.
Вон Ву смотрит на вершины гор, окружённые облаками, и «залипает» на станах бессмертных. Те, облачённые в дорогие ханьфу, проносятся мимо. Парень не видит лиц, но сами образы ему кажутся нереальными — слишком идеальными для этого места. Вон Ву сразу отмечает безупречную выучку практиков: они не делают лишних движений и не колеблются, но имеют военную выправку и уверенно смотрят вперёд.
«Им известны законы физики?» — думает парень, восторженно глядя на плавный полёт. Ведь заклинатели будто недосягаемы и не чувствуют сопротивления воздуха.
И действительно...
Они так умело лавируют между собой, словно крепко стоят на земле, а не парят. И на виражах их клинки излучают свечение — тёплое у одних, холодное у других.
«Свет зависит от воли меча* или же от духовных сил практика? — размышляет Вон Ву, руками ухватившись за раму паланкина, чтобы не вывалиться. — Нужно будет расспросить об этом Учителя...»
...И пока парень думает, над ним кружат хищные птицы. Вон Ву не сразу замечает их, а лишь тогда, когда раздаётся клёкот.
Задрав голову, практик видит раскинутые крылья, огромные, с вытянутыми перьями.
«Их размах не меньше трёх чжанов*!» — мысленно восклицает он, разглядывая блики на «бронзовых клиньях»*.
Вон Ву высовывается чуть сильнее и видит множество птиц. Одни планируют, используя восходящие воздушные потоки, другие стремительно пикируют вниз, а третьи поднимаются за облака — туда, где рождается свет.
Парень следит за ними и замечает, как «плывут» колесницы. Он фокусируется и «ловит» не только форму запряжённых созданий, но и змеиную чешую, которой покрыты их тела. На вытянутых тёмных боках Вон Ву различает перламутровые переливы.
«Судя по тягловым животным, колесницы тоже необычные. Они, по-любому, украшены искусной резьбой, а в них восседают заклинатели высокого ранга, — размышляет парень. — Так, быть может, и практики на мечах — свита?»
Желая убедиться в этом, Вон Ву встаёт на носочки и поднимает взгляд. Он всматривается в радужный след, оставленный змееподобными существами, и вдруг чувствует слабость: перед глазами темнеет, голова начинает кружиться, а в висках пульсирует кровь. Практик слышит нарастающий гул и ощущает онемение ног. Ему кажется, что мышцы становятся каменными...
— Говорила мне мама: «Не задирай голову, не смотри долго вверх», — вспоминает Вон Ву.
В это время перед глазами пляшут тёмные пятна. Они то сгущаются, то пропадают. И в эти краткие мгновения практик осознаёт, что дрожит. Понимание приходит быстро: если не возьмёт себя в руки, то свалится, и шансов выжить не будет.
«Единственное, что останется — это кожаный мешок с кучей раздроблённых костей», — мысленно фыркает Вон Ву и опускает взгляд.
Он медленно переводит дыхание и крепче сжимает раму. Сначала перед глазами плывёт, но постепенно очертания становятся чёткими. А когда горизонт проясняется, взгляд фокусируется на далёких вершинах хребтов. Вдох, выдох... Вдох, выдох, и гул в ушах стихает, уступая место шуму ветра и клёкоту огромных птиц.
Как только головокружение проходит и дыхание выравнивается, Вон Ву замечает перемены: паланкин ощутимо снизился, и теперь парень может различить дорожки, бегущие от одной деревни к другой. Они извиваются, переплетаются и теряются вдали. Также Вон Ву видит очертания домиков — небольших, явно крестьянских, и окончательно переводит дыхание. Он улавливает едва ощутимый запах цветов, брошенный в лицо порывами ветра, и улыбается.
«Этот мир непостижим», — думает парень, опуская завесу.
***
...После приземления паланкина Вон Ву осторожно сходит и оказывается на широкой площади, вымощенной белыми плитами. Парень чувствует, как вокруг пульсирует пространство, и энергия проникает в тело. Она пронизывает меридианы, связывая естество с одним из хрустальных столбов. И как только духовная сила Вон Ву сливается с минералом, тот загорается. Нежный голубоватый свет устремляется вверх и... Бах! Над площадью появляется ещё один необычный экран.
Его «дисплей» очень похож на жидкокристаллическую плазму, и чем-то напоминает smart TV.
«Интересно, а трансляция будет в реальном времени?» — думает Вон Ву, вспомнив, как ТАМ — дома — смотрел передачи с «живым эфиром»*.
— Вот это да-а-а! — раздаётся возле самого уха, и практик вздрагивает. — Тако-о-ого я ещё не видел!
— Я думал, ты решил всё испытание проспать, — отвечает практик Чжу Вану.
— И проспал бы, если бы не проверяющий! — произносит алхимик, обиженно сверкая глазами.
— Ну, прости. Прости! Я не привык заботиться о ком-то, — извиняется парень, чуть склонив голову.
— Ладно уж, — вздыхает Чжу Ван, — у каждого свои недостатки. Но мне искренне жаль твоих будущих учеников...
Получив неприятный ответ, Вон Ву желает поспорить, но, задумавшись над словами братца, вынужденно соглашается.
«Прежде чем заботиться о ком-то, нужно научиться заботиться о себе», — думает он и проходит чуть дальше, туда, где пульсация ощущается явнее.
...За небольшой площадью раскинулось поле — широкое, светлое. Над ним парят точно такие экраны, как над столбами. Их поверхности мерцают, и Вон Ву понимает: то проскакивают частицы духовных сил, которые обеспечивают не только трансляцию. И словно подтверждая мысли, на экранах появляются изображения. Не просто статичные картинки, похожие на рекламу, а настоящие кадры сражений.
«Словно трейлеры фильмов», — сравнивает Вон Ву, ощущая себя участником реалити-шоу.
*Душа меча — в жанре сянься высшая ступень мастерства владения оружием. Когда заклинатель достигает единения с клинком (и другим оружием), его духовная сила (Ци) превращается в осознанную волю меча.
*Автор округляет 3 чжана до 1 тыс. см (10 метров).
*Значение чжана менялось на протяжении веков, поэтому в древних текстах цифры могут меняться. Например: в династии Хань 1 чжан = 231 см (3 чжана = 693 см); в династии Тан 1 чжан = 300–311 см (3 чжана = 900–933 см). Старинный внесистемный стандарт: 3,58 м, тогда 3 чжана составили бы 1074 см. (Интересный факт: традиционно 1 чжан состоит из 10 чи, а 1 чи — из 10 цуней).
*Автор имеет в виду: «прямой эфир».
В это время Чжу Ван сопит, лёжа на алых подушках. Его лицо расслаблено, а на губах играет улыбка...
Сначала Вон Ву рассматривает друга, затем стены крытых носилок, после водит пальцем по изящным узорам и читает философские изречения:
«Тот, кто стремится взлететь выше облаков, не должен забывать о корнях, родивших его».
«Высота не отменяет земли, а взгляд в небеса не затмевает пути под ногами».
«Равновесие — в соединении крайностей: неба и земли, духа и тела, стремления вверх и памяти о начале».
Практик обдумывает каждое слово, соглашается с ним и снова скользит взглядом по лицу Чжу Вана.
По виду и действиям Вон Ву ясно: тому скучно. И вот, от нечего делать парень решает помедитировать. Но только он закрывает глаза, как начинают роиться мысли.
«Следует придерживаться правил и не придумывать всякого!» — вспоминает Вон Ву слова Учителя Яо.
В попытках избавиться от надоедливого образа, практик качает головой. Но тот прочно сидит в сознании, подталкивая к анализированию:
«По лекарю сразу было понятно: он строгий, но справедливый», — делает вывод Вон Ву.
...И действительно, Учитель Яо говорил немного, только по сути. Например, о важности соблюдения протоколов и правил поведения в Долине Духов:
— Старайтесь не отставать от своей группы или напарника. Слушайте указания старших и беспрекословно исполняйте их. Уважайте природу и её обитателей. А главное: не поддавайтесь искушению силы. Помните: это сакральное место! Оно проверяет не только тело, но и ваш дух.
Голос Учителя был тихим, но замечания — вескими. Они осели в глубине и всплыли в момент выбора: стать Вон Ву нарушителем или остаться праведником? Парню хочется прислушаться к бессмертному мастеру, оказаться смиренным, вот только... Ему очень нужны лианы.
«С эликсиром на их основе я смогу укрепить и менталку, и тело, — думает он. — Беда в том...»
...Что всё упирается в наличие сил и духовный рост.
«Всего лишь пятьдесят семь единиц», — вздыхает Вон Ву, оценивая реальные шансы.
«Система, — обращается он к «помощнице», — сколько нужно сил и здоровья, чтобы добыть Небесные Лозы?»
В голове тут же раздаётся характерный сигнал.
«Минимальный объём духовного роста — 103 единицы. Состояние здоровья не определено по причине: невозможно предугадать трудности. Но я могу составить приблизительный...»
«Не нужно, — перебивает Систему Вон Ву. — И так понятно, что я рискую».
Желая отвлечься от мрачных мыслей, парень откидывает плотную ткань и выглядывает наружу. Он видит, как движется мир, и любуется «калейдоскопом». Ему нравятся плавные переходы, игры цветов и то, как леса сменяются реками, а скалы вырастают из земли.
Вон Ву смотрит на вершины гор, окружённые облаками, и «залипает» на станах бессмертных. Те, облачённые в дорогие ханьфу, проносятся мимо. Парень не видит лиц, но сами образы ему кажутся нереальными — слишком идеальными для этого места. Вон Ву сразу отмечает безупречную выучку практиков: они не делают лишних движений и не колеблются, но имеют военную выправку и уверенно смотрят вперёд.
«Им известны законы физики?» — думает парень, восторженно глядя на плавный полёт. Ведь заклинатели будто недосягаемы и не чувствуют сопротивления воздуха.
И действительно...
Они так умело лавируют между собой, словно крепко стоят на земле, а не парят. И на виражах их клинки излучают свечение — тёплое у одних, холодное у других.
«Свет зависит от воли меча* или же от духовных сил практика? — размышляет Вон Ву, руками ухватившись за раму паланкина, чтобы не вывалиться. — Нужно будет расспросить об этом Учителя...»
...И пока парень думает, над ним кружат хищные птицы. Вон Ву не сразу замечает их, а лишь тогда, когда раздаётся клёкот.
Задрав голову, практик видит раскинутые крылья, огромные, с вытянутыми перьями.
«Их размах не меньше трёх чжанов*!» — мысленно восклицает он, разглядывая блики на «бронзовых клиньях»*.
Вон Ву высовывается чуть сильнее и видит множество птиц. Одни планируют, используя восходящие воздушные потоки, другие стремительно пикируют вниз, а третьи поднимаются за облака — туда, где рождается свет.
Парень следит за ними и замечает, как «плывут» колесницы. Он фокусируется и «ловит» не только форму запряжённых созданий, но и змеиную чешую, которой покрыты их тела. На вытянутых тёмных боках Вон Ву различает перламутровые переливы.
«Судя по тягловым животным, колесницы тоже необычные. Они, по-любому, украшены искусной резьбой, а в них восседают заклинатели высокого ранга, — размышляет парень. — Так, быть может, и практики на мечах — свита?»
Желая убедиться в этом, Вон Ву встаёт на носочки и поднимает взгляд. Он всматривается в радужный след, оставленный змееподобными существами, и вдруг чувствует слабость: перед глазами темнеет, голова начинает кружиться, а в висках пульсирует кровь. Практик слышит нарастающий гул и ощущает онемение ног. Ему кажется, что мышцы становятся каменными...
— Говорила мне мама: «Не задирай голову, не смотри долго вверх», — вспоминает Вон Ву.
В это время перед глазами пляшут тёмные пятна. Они то сгущаются, то пропадают. И в эти краткие мгновения практик осознаёт, что дрожит. Понимание приходит быстро: если не возьмёт себя в руки, то свалится, и шансов выжить не будет.
«Единственное, что останется — это кожаный мешок с кучей раздроблённых костей», — мысленно фыркает Вон Ву и опускает взгляд.
Он медленно переводит дыхание и крепче сжимает раму. Сначала перед глазами плывёт, но постепенно очертания становятся чёткими. А когда горизонт проясняется, взгляд фокусируется на далёких вершинах хребтов. Вдох, выдох... Вдох, выдох, и гул в ушах стихает, уступая место шуму ветра и клёкоту огромных птиц.
Как только головокружение проходит и дыхание выравнивается, Вон Ву замечает перемены: паланкин ощутимо снизился, и теперь парень может различить дорожки, бегущие от одной деревни к другой. Они извиваются, переплетаются и теряются вдали. Также Вон Ву видит очертания домиков — небольших, явно крестьянских, и окончательно переводит дыхание. Он улавливает едва ощутимый запах цветов, брошенный в лицо порывами ветра, и улыбается.
«Этот мир непостижим», — думает парень, опуская завесу.
***
...После приземления паланкина Вон Ву осторожно сходит и оказывается на широкой площади, вымощенной белыми плитами. Парень чувствует, как вокруг пульсирует пространство, и энергия проникает в тело. Она пронизывает меридианы, связывая естество с одним из хрустальных столбов. И как только духовная сила Вон Ву сливается с минералом, тот загорается. Нежный голубоватый свет устремляется вверх и... Бах! Над площадью появляется ещё один необычный экран.
Его «дисплей» очень похож на жидкокристаллическую плазму, и чем-то напоминает smart TV.
«Интересно, а трансляция будет в реальном времени?» — думает Вон Ву, вспомнив, как ТАМ — дома — смотрел передачи с «живым эфиром»*.
— Вот это да-а-а! — раздаётся возле самого уха, и практик вздрагивает. — Тако-о-ого я ещё не видел!
— Я думал, ты решил всё испытание проспать, — отвечает практик Чжу Вану.
— И проспал бы, если бы не проверяющий! — произносит алхимик, обиженно сверкая глазами.
— Ну, прости. Прости! Я не привык заботиться о ком-то, — извиняется парень, чуть склонив голову.
— Ладно уж, — вздыхает Чжу Ван, — у каждого свои недостатки. Но мне искренне жаль твоих будущих учеников...
Получив неприятный ответ, Вон Ву желает поспорить, но, задумавшись над словами братца, вынужденно соглашается.
«Прежде чем заботиться о ком-то, нужно научиться заботиться о себе», — думает он и проходит чуть дальше, туда, где пульсация ощущается явнее.
...За небольшой площадью раскинулось поле — широкое, светлое. Над ним парят точно такие экраны, как над столбами. Их поверхности мерцают, и Вон Ву понимает: то проскакивают частицы духовных сил, которые обеспечивают не только трансляцию. И словно подтверждая мысли, на экранах появляются изображения. Не просто статичные картинки, похожие на рекламу, а настоящие кадры сражений.
«Словно трейлеры фильмов», — сравнивает Вон Ву, ощущая себя участником реалити-шоу.
*Душа меча — в жанре сянься высшая ступень мастерства владения оружием. Когда заклинатель достигает единения с клинком (и другим оружием), его духовная сила (Ци) превращается в осознанную волю меча.
*Автор округляет 3 чжана до 1 тыс. см (10 метров).
*Значение чжана менялось на протяжении веков, поэтому в древних текстах цифры могут меняться. Например: в династии Хань 1 чжан = 231 см (3 чжана = 693 см); в династии Тан 1 чжан = 300–311 см (3 чжана = 900–933 см). Старинный внесистемный стандарт: 3,58 м, тогда 3 чжана составили бы 1074 см. (Интересный факт: традиционно 1 чжан состоит из 10 чи, а 1 чи — из 10 цуней).
*Автор имеет в виду: «прямой эфир».
Глава 7. Курочка спалилась
Осмотревшись, Вон Ву и Чжу Ван возвращаются к хрустальным столбам. Те высятся над головами, и парни всматриваются в их глубину.
— Какой необычный вид, — удивляется практик, прикасаясь к гранёной стороне.
— Угу, — кивает алхимик, — они будто живые.
Столбы действительно странные — тонкие, прозрачные, со Светлым Ци бессмертных. От каждого исходит своё, особое свечение. Одни сияют нежно-голубым, другие — синим... И если посмотреть вокруг, то обнаружишь не только лазоревую гладь с оттенками цин, но и золотые, алые, охристые тона. А главное — минералы звучат.
Звук, издаваемый столбами, похож на низкое гудение, и, если прислушаться, можно различить слова. Движимый любопытством, Вон Ву прикладывается ухом к поверхности и замирает.
«Без понятия, о чём говорит хрусталь — диалект странный, но очень знакомый», — думает практик.
— Здесь кто-нибудь сможет перевести это «горловое пение»? — задаёт он вопрос, желая понять сплетение слов.
Чжу Ван, обратив внимание на старшего брата, пожимает плечами и также прислушивается.
— О! Это же мантры! — восклицает алхимик. — Поют на санскрите... «Ом Муни Муни Маха Муние Соха».
— Подожди, подожди, — перебивает его Вон Ву, — слова моего столба не имеют таких звуков.
— Да? — удивляется Чжу Ван и подходит ближе.
Пару минут он слушает глас и широко улыбается.
— Я понял! Понял! Это же «Ом Мани Падме Хум»! «О, жемчужина в цветке лотоса»! — ликует парень.
— Откуда ты знаешь?! — скептически приподнимает бровь Вон Ву.
— Я не практик, но алхимик. Экспериментируя с эликсирами жизни и другими лекарствами, мы читаем Священные Тексты и мантры. Это помогает сосредоточиться. А ещё... вибрация звука влияет на качество, — поясняет Чжу Ван. — Ты же знаешь, я лучший.
— Младший братец, ты веришь, что это благодаря заклинаниям? — уточняет Вон Ву.
— Конечно! Махаяна не учит плохому, — кивает Чжу Ван.
В реальном мире Вон Ву не ходил в храмы, и алтаря дома не было... А монахов он видел лишь по TV.
— Но почему здесь буддийские напевы, а не даосские? — задаётся вопросом практик.
Чжу Ван отвечает:
— Может быть, для каждого своё. Кому чего не хватает, тем того и наставляют. А ещё доктрины, слияние учений...
Это объяснение кажется Вон Ву логичным.
— «О, жемчужина в цветке лотоса», говоришь, — усмехается он. — И что это значит?
— Эм-м-м... Мантра из шести слогов, посвящённая Сострадательному бодхисаттве Авалокитешваре, — поясняет парень. — Считается выражением сострадания всех Будд, а её повторение помогает очистить ум и освободиться от боли.
Получив ответ, практик задумывается и вынужденно соглашается. Испорченный современностью, лишённый сыновней почтительности, дерзкий для этого мира... А ещё настрадавшийся ТАМ.
«Да и страдающий сейчас, — думает Вон Ву. — Что ж...»
— Значит, уделить внимание чистоте помыслов, да? — уточняет он и смотрит на друга. — А как насчёт тебя?
— А у меня есть Будда Шакьямуни, — с улыбкой отвечает Чжу Ван. — Ом, мудрец, великий мудрец, мудрец из рода Шакьев. Приветствую!
— И чему ты радуешься? — не понимает Вон Ву.
— Так просто всё! — отвечает парень. — Я же алхимик! А алхимия способна свести со Светлого Пути и вознести до уровня богов. Мне напоминают о величии и мудрости Будды, а также об очищении кармы, контроле ума, обретении ясности, без которых благословения не бывает.
Вон Ву не уверен в трактовании братца, но спорить не спешит. Хотя бы потому, что сам в этом не очень хорош.
Чжу Ван, кряхтя, касается столба.
— Что-то не так? — интересуется практик, увидев озадаченность на лице друга.
— Да, — кивает тот. — Я не чувствую потери.
— Какой потери? — не понимает Вон Ву.
— Ду-у-уховных си-и-ил, — едва не поёт алхимик. — Ими наполнены столбы, и каждый «принадлежит» определённому участнику. Смотри!
Парень указывает на экран, зависший над хрустальной вершиной. Как только взгляды устремляются вверх, тот загорается, и парни видят там Чжу Вана.
— Что это?! — спрашивает алхимик, оценивая свои же параметры: духовный рост — 116, интеллект — 93, ХР — 100, Карма — 10, реальные шансы на успех — 64%.
— Я думаю — это статистика, — со вздохом отвечает Вон Ву. — Твои показатели лучше моих.
И действительно, практик отстаёт от алхимика почти по всем параметрам: духовный рост — 57, интеллект — 70, ХР — 100, Божественное Бездействие — 1, реальные шансы на успех — 43%.
— У меня проблемы, — вздыхает парень, и Чжу Ван по-дружески хлопает его по плечу.
— Просто не рискуй, — советует он. — Нет ничего страшного в промахе. Но если умрёшь... Тут без комментариев.
В ответ Вон Ву только хмыкает. По этому поводу он давно всё решил.
***
Прибывшие участники ведут себя шумно, и управляющий их прерывает не сразу. Всё стихает, когда со сцены раздаётся негромкий, но сильный голос.
— Рады приветствовать вас, — слышится он из устройств, похожих на динамики. — Приятно знать, что никто не потерялся в пути.
Вон Ву, Чжу Ван и другие новички смотрят в центр поля, пытаясь разглядеть говорящего.
Внезапно один из экранов «включается», и собравшиеся видят трансляцию. На ней чётко отображён человек с идеальными внешними данными. И красота его не только в правильных чертах, светлой коже, блеске здоровых волос, но и в поведении. С лёгкостью юноши он поправляет свои рукава, подходит к хрустальным столбам и касается центрального. Мягкое свечение вырывается из-под узкой ладони, проникает в минерал и растворяется. Через мгновение поле заливается светом, согревая участников.
...И когда до адептов сект доходит, кто перед ними, пространство взрывается аплодисментами.
— Великий Бессмертный, — слышится со всех сторон, и практикующие склоняют головы.
Вон Ву повторяет за ними.
— Хань Хэ, — тут же шепчет он и получает тычок от Чжу Вана.
— Великого Бессмертного нельзя звать по имени, — шипит алхимик и озирается.
Вон Ву кивает.
Он и сам знает о правилах, просто... вспомнил легендарную карточку «Хань Хэ», с которой можно пройти все уровни не напрягаясь. На ней заклинателя изобразили в боевых доспехах, мантии, отороченной мехом, с серьёзным лицом: сдвинутыми к переносице бровями, метающим молнии взглядом, губами, сжатыми в тонкую линию.
— Это не просто Великий Бессмертный, а настоящий Бог Войны, — сыпались в сети комментарии.
Впрочем, мнения были разными. Но большинство девушек активно ставили лайки и писали коронную фразу: «Женись на мне».
Тогда Вон Ву очень смешили такие моменты, потому что Хань Хэ был персонажем. Теперь же...
...Он смотрит на заклинателя вживую.
«Как хорошо, что здесь нет тех сетевых кур», — думает парень, не сводя взгляд с точёного профиля.
Вон Ву нравится новая версия Хань Хэ. Здесь заклинатель не такой суровый. Он с милой улыбкой и одет в ханьфу из тончайшего шёлка. Широкие рукава одежд колышется на ветру, а на поясе висит нефритовая подвеска. И хотя бессмертный имеет военную выправку, взгляд его кажется мягким, с озорными искрами на светлой радужке. Но его теперешний вид не вызывает сомнений: Хань Хэ знает прошлое, настоящее, будущее.
— Мои юные друзья, вы в самом начале пути, — произносит Великий Бессмертный, и его голос, подобен гипнозу: обволакивает и не позволяет отвлечься.
Вон Ву не смеет спорить с Хань Хэ по поводу возраста, ведь по легенде, описанной в игре, заклинателю столько лет, сколько не живут даже боги.
— Вы в самом начале пути, — продолжает Великий Бессмертный, — но в ваших сердцах есть искра, которая может разжечь пламя. Не дайте погаснуть этому огоньку. Ищите знания, закаляйте дух, совершенствуйтесь, чтобы однажды занять моё место.
Вон Ву слушает заклинателя, затаив дыхание, и представляет лестницу, по которой придётся идти.
