Полная версия:
Острый клинок Ванъюэ
— Радует, что можем отдохнуть, не думая о лишних тратах, — передразнивает он, прежде чем приступить к медитации.
***
На удивление Вон Ву и Чжу Вана, ужин оказывается не таким уж и поздним. Едва на небе появляются звёзды, как снаружи слышится шебуршение. С тихим скрипом отворяется дверь.
— Кушать будете? — раздаётся старческий голос, полный участия.
— Вечер добрый. Конечно... — простодушно соглашается практик.
Чжу Ван медитацию прерывает не сразу, потому отвечает чуть погодя: «Покушать я всегда готов, но нужно помыть руки...».
Поднявшись на ноги, алхимик берёт ковш и, подойдя к глиняному сосуду, черпает из него воду. В это время старая женщина, по всему виду служанка, накрывает на стол.
— Спасибо, — с лёгким поклоном благодарит Вон Ву работницу и опускает руки в посудину, похожую на таз из нержавеющей стали. Холодная вода колет пальцы и разгоняет по телу мурашки.
И пока практик жмурится, стараясь привыкнуть к ощущению, Чжу Ван садится за стол.
— Какой ты медлительный, — говорит он, смотря на Вон Ву.
Оценив трапезу, Вон Ву вздыхает и берёт палочки. Вместо изысканных блюд, подаваемых Ли Шунъю, стоят глиняные миски, наполненные ароматной похлёбкой — дымящейся, по цвету напоминающей осеннюю листву.
— Это что? Малатан*?! — с ужасом вскрикивает практик, будто ощутив на губах обжигающий вкус сычуаньского стрит-фуда.
— Малатан? — переспрашивает Чжу Ван, глядя на Вон Ву исподлобья. — Что это?
— «Ленивое хого», — растерянно отвечает парень, поняв: он прокололся.
— «Ленивое хо-о-ого», — тянет алхимик, — должно быть вкусно.
— Угу. Для ценителей острой еды, — не то соглашается, не то дополняет Вон Ву.
— Я тебя огорчу, — расслабленно, почти игриво произносит Чжу Ван, — но в этом супе перца нет.
— Тогда почему он красный? — удивляется практик.
— Из-за пасты, — отвечает алхимик.
Поверив на слово, Вон Ву берёт обычные бамбуковые палочки и осторожно вынимает из миски странного вида гриб.
— А это что? — спрашивает он, с подозрением глядя на красно-бурую шляпку.
— Хон шу мо гу*, — отвечает Чжу Ван. — Сладкий, как зимний опёнок*. Но ты не отвлекайся, ешь...
Вон Ву опускает гриб в бульон, водит по дну палочками, словно что-то выискивает, и достаёт кусок неизвестного, довольно крепкого корнеплода.
Не желая вызывать подозрений, Вон Ву мысленно обращается к Системе:
«Как называется?»
«Небесный корень Тяньгуа, — слышится холодный металлический голос. — Редкий плод из лесов Южного Хребта. Свойства: нежная мякоть с лёгкой карамельной ноткой. Эффекты: +10 к ХР, +5 к ускорению регенерации».
«Тогда, что прибавляет Красный древесный гриб?» — спрашивает Вон Ву.
«Хон шу мо гу, он же Красный древесный, или же Мангровый гриб, произрастает в Старых мангровых лесах на побережьях Восточного моря. Свойства: мясистая красная шляпка, которая имеет сладковатый вкус. Эффекты: +13 к укреплению иммунитета, +5 к регенерации и восстановлению жизненных сил. Поедание Мангровых грибов повышает устойчивость к токсинам», — механически отвечает Система.
...И когда та замолкает, Вон Ву сглатывает вязкую слюну. Он рад, что его губы не распухнут от обилия жгучего перца, и доволен тем, что блюдо действительно из этого мира.
— Как там говорится? — тихо произносит практик, подбадривая себя: — «Не войдя в логово тигра, не получишь тигрёнка». Ну что же...
Собравшись с духом, он отправляет корнеплод в рот.
Чжу Ван, наблюдая за Вон Ву, лишь качает головой. Он сразу понял, что парень не местный.
На вкус похлёбка оказывается очень наваристой, с лёгкой пряной ноткой и сладостью. Никакого мяса и рыбы, только грибы, корнеплоды и зелень...
Алхимик, словно читая мысли Вон Ву, говорит:
— Не ищи изысков. Супчик для тех, кто в духовный рост пошёл, а не в телесный. Такие простые трапезы помогают сосредоточиться, отсечь суету мира и восстановить здоровье.
— А ты в этом хорош, — отмечает Вон Ву.
— Ага... Я же алхимик. Мне необходимо знать, что из чего состоит, — отвечает Чжу Ван.
— А я думал, что травами разными ботаники занимаются, — усмехается практик.
— Ботаники? — удивлённо хлопает глазами Чжу Ван. — Кто это?
— Э-э-э-э, — в замешательстве тянет Вон Ву, а после выкручивается: — Травники...
— Они?! А то «ботаники»... Слово какое странное, — качает головой алхимик, не скрывая улыбки. — Да, травники изучают растения. Но и помимо них хватает вовлечённых.
— Понятно, — отвечает практик и с аппетитом проглатывает крупные куски Тяньгуа.
***
Покончив с ужином, Чжу Ван кивком указывает на циновки.
— Наши владения. По крайней мере, пока мы здесь, — с улыбкой произносит он.
— Да, — соглашается с ним Вон Ву, сытый, но не совсем довольный.
Практик ещё раз обходит комнату, прикасаясь к шероховатой поверхности стен. Его мысли мечутся между увиденной роскошью и этой привычной простотой. Вон Ву не чувствует облегчения, ведь впервые в жизни он хочет большего.
*Домушки — автор планомерно использовал букву «у» вместо «и». (Образовано от жаргонного: «домушник»).
*Думучжоу — тип судна: «лодка-долблёнка» или «каноэ». (Но у этого слова есть и другие значения).
*народ Ли — коренные жители горный районов острова Хайнань. Занимаются земледелием, славятся уникальной парчовой вышивкой, которая является наследием ЮНЕСКО.
*Хайнань — тропический остров на юге Китая.
*Пинфан — плоский одноэтажный дом. Тип: традиционная жилая постройка.
*Сюдунь — табурет, часто имеющий характерную бочкообразную или «барабанную» форму. Может быть как традиционным, так и современным садовым.
*Малатан — популярный сычуаньский суп, характеризующийся сильной остротой, пряным вкусом и эффектом онемения языка из-за сычуаньского перца. Относится к блюдам уличной кухни (стрит-фудам). Также известен как «Ленивое хого».
*红树林蘑菇 — Hóng shùlín mógū — Хон шу мо гу — Красный древесный гриб/мангровый гриб, придуманный автором, как и «корень Тяньгуан».
*Зимний опёнок — эноки, популярный съедобный гриб. В дикой природе растёт на деревьях с осени до весны, имеет оранжевую шляпку. Культивируемые эноки, которые выращиваются в темноте, выглядят иначе: они белые, похожие на длинные нити.
Глава 5. Друг
День начинается с прохлады...
Вон Ву просыпается первым, чувствуя себя полностью отдохнувшим. Он делает глубокий вдох, и по коже пробегают мурашки. Пол обдаёт ступни холодом, и парень спешит провести водные процедуры.
В небольшой комнате, освещённой мягким светом зари, стоит всего один глиняный сосуд. Он полон, но вода уже почти тёплая. Вон Ву привычно наполняет посудину, предназначенную для умывания, и тихо «плещется», приводя свою внешность в порядок, а после, завязав пояс и стянув волосы лентой, выходит на улицу.
Утро в предгорьях хребта Синьян особенное. Солнце, выползшее из-за зубчатых вершин, окрашивает небо в персиковые и золотые тона, а белёсый туман окутывает подножие. Вон Ву делает глубокий вдох, и воздух, наполненный ароматом цветов и влажной земли, «обжигает» лёгкие. Практик замирает на мгновение и замечает, что на улице непривычно тихо.
Обычно в это время уже слышны голоса торговцев, скрип колёс, гомон птиц Но сейчас в округе царит безмолвие, и только шелест бамбука да далёкий шум воды нарушают его.
Вон Ву хмурится, оглядываясь по сторонам. Он видит, как у постоялого двора мадам Фа собираются люди. И всё же... Никто не спешит, не суетится в делах, а медленно, почти торжественно «подплывают» к статуе тигра. Парень находит такое поведение странным: кивая друг другу, практики говорят шёпотом и жестами показывают кудато в сторону площади.
Глядя на это оживление, практик ощущает, как в груди зарождается неясное предвкушение чего-то особенного, возможно, грандиозного, и, не желая остаться в неведении, присоединяется к толпе. Он медленно продвигается вперёд, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее, а дыхание перехватывает. Реальность «сцены» наконец доходит до него, вызывая тяжёлый вздох.
«Я и представить не мог, что однажды получу шанс оказаться в локациях любимой игры, — думает Вон Ву, вспоминая приставку, подаренную на день рождения. — Но это потряснее любого гаджета».
Вон Ву смотрит на Учителя Яо, появившегося вдали, и прокручивает слова Системы о предстоящем задании: собрать десять ростков Лотоса Просветления в Долине Духов.
Люди медленно шагают по дороге, вымощенной камнем, но ведут себя так тихо, словно скрываются от призраков. Вон Ву не понимает, в чём дело, но чувствует, как восторг сменяется тревогой. Тихий шорох листвы, треньканье пёстрых птиц, отдалённый шум водопада кажутся ему неслучайными. Он прислушивается, пытаясь найти скрытый смысл или какое-то предзнаменование. Но не видит существенного — лишь то, как оживают локации его любимой игры.
Вон Ву не замечает, как его мысли начинают метаться.
«А вдруг я не справлюсь? — думает он, сжимая кулаки. — Что будет, если умру?»
Раньше парня не волновали темы жизни и смерти, но, попав в мир, где бессмертие не такая уж редкая «вещь», словить Game Over совсем не хочется. Рассматривая толпу, Вон Ву улавливает с десяток сильных фигур, среди которых есть Ли Шунъю, Хун Люэ и Лэй Бин. И глядя на них, практик сразу подмечает азартом горящие глаза и напряжённые позы.
«Ха! Тоже ждут начала испытания», — мысленно фыркает он, стараясь унять дрожь.
Утренний воздух, ещё недавно такой освежающий, из-за напряжения кажется густым, тяжёлым, и Вон Ву вспоминает названия многоуровневых растений. Когда-то он зачитывался историями от разработчиков. Было там и о Долине Духов. К своему удивлению, парень хорошо помнит игровой лор. Он знает: место, в котором есть побеги лотоса, таит изначальную силу.
Когда-то, будучи ТАМ — дома, Вон Ву уже проходил этот путь и видел, насколько истончены грани между мирами.
«Здесь сама природа обладает глубочайшим духовным началом», — думал он тогда, проходя уровни.
Теперь же это были не просто локации, а живой организм, полный опасностей. Осознав произошедшее, Вон Ву вспоминает о Небесных Лозах.
«Система, — обращается он к «механике», — скажи, ценны ли ещё Небесные Лозы?»
«Да. Эти растения по-прежнему считаются уникальными. Но их жизненная сила и свойства зависят от места произрастания и уровня развития. Бессмертные заклинатели и именитые целители ищут Небесные Лозы для создания эликсиров и артефактов, которые способны даровать долголетие и повышать духовную силу. Также они избавляют от ран, которые относятся к Неизлечимым», — тут же отвечает Система.
Пообщавшись с интерактивным «помощником» в собственной голове, Вон Ву задумывается:
«Может, я смогу...» — но мысль обрывается внезапно. Сильный толчок в плечо заставляет парня очнуться.
Едва не потеряв равновесие, Вон Ву резко оборачивается. Перед ним стоит Чжу Ван — запыхавшийся, лохматый, с раскрасневшимся лицом. В его глазах сверкает обида.
— Ты что, совсем про меня забыл?! — возмущённо восклицает он, едва не тыча в Вон Ву пальцем. — Я чуть не проспал! И всё изза тебя! Почему меня не разбудил?!
Парень, получив настоящий разнос, на мгновение теряется и, действительно, ощущает вину.
— Прости, Чжу Ван, — шепчет он, чуть склонив голову. — Я так был поглощён мыслями, что совсем не подумал о тебе.
— Пха! — фыркает алхимик. — Я вот о тебе не забыл! Когда было распределение, сам в пару напросился. Или думаешь, я случайно рядом оказался?!
— Что? — удивляется практик. — Почему я?
— Я видел стиль твоей медитации в бамбуковом лесу. Очень занятная техника, знаешь ли, — отвечает Чжу Ван. — Жаль, ты совсем необщительный...
— У каждого свой характер, — обижается Вон Ву.
...Правда, совсем чуть-чуть, потому что в голосе Чжу Вана звучит такая искренняя обида, что укол вины становится сильнее.
— Я, правда, не специально, — тихо произносит практик, глядя младшему брату в глаза. — Просто сам не заметил, как ушёл. Но я рад, что ты всё-таки здесь.
Услыхав настоящие извинения, Чжу Ван замирает, а потом шумно выдыхает и закрывает глаза. Всего на пару секунд, но этого хватает, чтобы расслабиться. Когда же он поднимает веки, Вон Ву переводит дыхание, и на его губах расцветает улыбка.
— Ладно — бурчит Чжу Ван, избавившись от прежней злости. — Только больше так не делай. Мы же друзья, верно?
— Верно, — улыбается Вон Ву и кладёт руку на покатое плечо алхимика. — И сегодня мы будем участвовать вместе.
Глава 6. Прибытие в Долину Духов
Вон Ву чувствует, как его обволакивает прогретый солнцем воздух, а порывы ветра ласкают кожу. Парень смотрит на пол и видит радужную россыпь лучей, преломлённых в хрустальных подвесках. Он прикрывает глаза, и аромат сандала, которым пропитан искусно расписанный паланкин, щекочет ноздри. Практик чувствует расслабление и наслаждается невесомостью.
В это время Чжу Ван сопит, лёжа на алых подушках. Его лицо расслаблено, а на губах играет улыбка...
Сначала Вон Ву рассматривает друга, затем стены крытых носилок, после водит пальцем по изящным узорам и читает философские изречения:
«Тот, кто стремится взлететь выше облаков, не должен забывать о корнях, родивших его».
«Высота не отменяет земли, а взгляд в небеса не затмевает пути под ногами».
«Равновесие — в соединении крайностей: неба и земли, духа и тела, стремления вверх и памяти о начале».
Практик обдумывает каждое слово, соглашается с ним и снова скользит взглядом по лицу Чжу Вана.
По виду и действиям Вон Ву ясно: тому скучно. И вот, от нечего делать парень решает помедитировать. Но только он закрывает глаза, как начинают роиться мысли.
«Следует придерживаться правил и не придумывать всякого!» — вспоминает Вон Ву слова Учителя Яо.
В попытках избавиться от надоедливого образа, практик качает головой. Но тот прочно сидит в сознании, подталкивая к анализированию:
«По лекарю сразу было понятно: он строгий, но справедливый», — делает вывод Вон Ву.
...И действительно, Учитель Яо говорил немного, только по сути. Например, о важности соблюдения протоколов и правил поведения в Долине Духов:
— Старайтесь не отставать от своей группы или напарника. Слушайте указания старших и беспрекословно исполняйте их. Уважайте природу и её обитателей. А главное: не поддавайтесь искушению силы. Помните: это сакральное место! Оно проверяет не только тело, но и ваш дух.
Голос Учителя был тихим, но замечания — вескими. Они осели в глубине и всплыли в момент выбора: стать Вон Ву нарушителем или остаться праведником? Парню хочется прислушаться к бессмертному мастеру, оказаться смиренным, вот только... Ему очень нужны лианы.
«С эликсиром на их основе я смогу укрепить и менталку, и тело, — думает он. — Беда в том...»
...Что всё упирается в наличие сил и духовный рост.
«Всего лишь пятьдесят семь единиц», — вздыхает Вон Ву, оценивая реальные шансы.
«Система, — обращается он к «помощнице», — сколько нужно сил и здоровья, чтобы добыть Небесные Лозы?»
В голове тут же раздаётся характерный сигнал.
«Минимальный объём духовного роста — 103 единицы. Состояние здоровья не определено по причине: невозможно предугадать трудности. Но я могу составить приблизительный...»
«Не нужно, — перебивает Систему Вон Ву. — И так понятно, что я рискую».
Желая отвлечься от мрачных мыслей, парень откидывает плотную ткань и выглядывает наружу. Он видит, как движется мир, и любуется «калейдоскопом». Ему нравятся плавные переходы, игры цветов и то, как леса сменяются реками, а скалы вырастают из земли.
Вон Ву смотрит на вершины гор, окружённые облаками, и «залипает» на станах бессмертных. Те, облачённые в дорогие ханьфу, проносятся мимо. Парень не видит лиц, но сами образы ему кажутся нереальными — слишком идеальными для этого места. Вон Ву сразу отмечает безупречную выучку практиков: они не делают лишних движений и не колеблются, но имеют военную выправку и уверенно смотрят вперёд.
«Им известны законы физики?» — думает парень, восторженно глядя на плавный полёт. Ведь заклинатели будто недосягаемы и не чувствуют сопротивления воздуха.
И действительно...
Они так умело лавируют между собой, словно крепко стоят на земле, а не парят. И на виражах их клинки излучают свечение — тёплое у одних, холодное у других.
«Свет зависит от воли меча* или же от духовных сил практика? — размышляет Вон Ву, руками ухватившись за раму паланкина, чтобы не вывалиться. — Нужно будет расспросить об этом Учителя...»
...И пока парень думает, над ним кружат хищные птицы. Вон Ву не сразу замечает их, а лишь тогда, когда раздаётся клёкот.
Задрав голову, практик видит раскинутые крылья, огромные, с вытянутыми перьями.
«Их размах не меньше трёх чжанов*!» — мысленно восклицает он, разглядывая блики на «бронзовых клиньях»*.
Вон Ву высовывается чуть сильнее и видит множество птиц. Одни планируют, используя восходящие воздушные потоки, другие стремительно пикируют вниз, а третьи поднимаются за облака — туда, где рождается свет.
Парень следит за ними и замечает, как «плывут» колесницы. Он фокусируется и «ловит» не только форму запряжённых созданий, но и змеиную чешую, которой покрыты их тела. На вытянутых тёмных боках Вон Ву различает перламутровые переливы.
«Судя по тягловым животным, колесницы тоже необычные. Они, по-любому, украшены искусной резьбой, а в них восседают заклинатели высокого ранга, — размышляет парень. — Так, быть может, и практики на мечах — свита?»
Желая убедиться в этом, Вон Ву встаёт на носочки и поднимает взгляд. Он всматривается в радужный след, оставленный змееподобными существами, и вдруг чувствует слабость: перед глазами темнеет, голова начинает кружиться, а в висках пульсирует кровь. Практик слышит нарастающий гул и ощущает онемение ног. Ему кажется, что мышцы становятся каменными...
— Говорила мне мама: «Не задирай голову, не смотри долго вверх», — вспоминает Вон Ву.
В это время перед глазами пляшут тёмные пятна. Они то сгущаются, то пропадают. И в эти краткие мгновения практик осознаёт, что дрожит. Понимание приходит быстро: если не возьмёт себя в руки, то свалится, и шансов выжить не будет.
«Единственное, что останется — это кожаный мешок с кучей раздроблённых костей», — мысленно фыркает Вон Ву и опускает взгляд.
Он медленно переводит дыхание и крепче сжимает раму. Сначала перед глазами плывёт, но постепенно очертания становятся чёткими. А когда горизонт проясняется, взгляд фокусируется на далёких вершинах хребтов. Вдох, выдох... Вдох, выдох, и гул в ушах стихает, уступая место шуму ветра и клёкоту огромных птиц.
Как только головокружение проходит и дыхание выравнивается, Вон Ву замечает перемены: паланкин ощутимо снизился, и теперь парень может различить дорожки, бегущие от одной деревни к другой. Они извиваются, переплетаются и теряются вдали. Также Вон Ву видит очертания домиков — небольших, явно крестьянских, и окончательно переводит дыхание. Он улавливает едва ощутимый запах цветов, брошенный в лицо порывами ветра, и улыбается.
«Этот мир непостижим», — думает парень, опуская завесу.
***
...После приземления паланкина Вон Ву осторожно сходит и оказывается на широкой площади, вымощенной белыми плитами. Парень чувствует, как вокруг пульсирует пространство, и энергия проникает в тело. Она пронизывает меридианы, связывая естество с одним из хрустальных столбов. И как только духовная сила Вон Ву сливается с минералом, тот загорается. Нежный голубоватый свет устремляется вверх и... Бах! Над площадью появляется ещё один необычный экран.
Его «дисплей» очень похож на жидкокристаллическую плазму, и чем-то напоминает smart TV.
«Интересно, а трансляция будет в реальном времени?» — думает Вон Ву, вспомнив, как ТАМ — дома — смотрел передачи с «живым эфиром»*.
— Вот это да-а-а! — раздаётся возле самого уха, и практик вздрагивает. — Тако-о-ого я ещё не видел!
— Я думал, ты решил всё испытание проспать, — отвечает практик Чжу Вану.
— И проспал бы, если бы не проверяющий! — произносит алхимик, обиженно сверкая глазами.
— Ну, прости. Прости! Я не привык заботиться о ком-то, — извиняется парень, чуть склонив голову.
— Ладно уж, — вздыхает Чжу Ван, — у каждого свои недостатки. Но мне искренне жаль твоих будущих учеников...
Получив неприятный ответ, Вон Ву желает поспорить, но, задумавшись над словами братца, вынужденно соглашается.
«Прежде чем заботиться о ком-то, нужно научиться заботиться о себе», — думает он и проходит чуть дальше, туда, где пульсация ощущается явнее.
...За небольшой площадью раскинулось поле — широкое, светлое. Над ним парят точно такие экраны, как над столбами. Их поверхности мерцают, и Вон Ву понимает: то проскакивают частицы духовных сил, которые обеспечивают не только трансляцию. И словно подтверждая мысли, на экранах появляются изображения. Не просто статичные картинки, похожие на рекламу, а настоящие кадры сражений.
«Словно трейлеры фильмов», — сравнивает Вон Ву, ощущая себя участником реалити-шоу.
*Душа меча — в жанре сянься высшая ступень мастерства владения оружием. Когда заклинатель достигает единения с клинком (и другим оружием), его духовная сила (Ци) превращается в осознанную волю меча.
*Автор округляет 3 чжана до 1 тыс. см (10 метров).
*Значение чжана менялось на протяжении веков, поэтому в древних текстах цифры могут меняться. Например: в династии Хань 1 чжан = 231 см (3 чжана = 693 см); в династии Тан 1 чжан = 300–311 см (3 чжана = 900–933 см). Старинный внесистемный стандарт: 3,58 м, тогда 3 чжана составили бы 1074 см. (Интересный факт: традиционно 1 чжан состоит из 10 чи, а 1 чи — из 10 цуней).
*Автор имеет в виду: «прямой эфир».
Глава 7. Курочка спалилась
Осмотревшись, Вон Ву и Чжу Ван возвращаются к хрустальным столбам. Те высятся над головами, и парни всматриваются в их глубину.
— Какой необычный вид, — удивляется практик, прикасаясь к гранёной стороне.
— Угу, — кивает алхимик, — они будто живые.
Столбы действительно странные — тонкие, прозрачные, со Светлым Ци бессмертных. От каждого исходит своё, особое свечение. Одни сияют нежно-голубым, другие — синим... И если посмотреть вокруг, то обнаружишь не только лазоревую гладь с оттенками цин, но и золотые, алые, охристые тона. А главное — минералы звучат.
Звук, издаваемый столбами, похож на низкое гудение, и, если прислушаться, можно различить слова. Движимый любопытством, Вон Ву прикладывается ухом к поверхности и замирает.
«Без понятия, о чём говорит хрусталь — диалект странный, но очень знакомый», — думает практик.
— Здесь кто-нибудь сможет перевести это «горловое пение»? — задаёт он вопрос, желая понять сплетение слов.
Чжу Ван, обратив внимание на старшего брата, пожимает плечами и также прислушивается.
— О! Это же мантры! — восклицает алхимик. — Поют на санскрите... «Ом Муни Муни Маха Муние Соха».
— Подожди, подожди, — перебивает его Вон Ву, — слова моего столба не имеют таких звуков.
— Да? — удивляется Чжу Ван и подходит ближе.
Пару минут он слушает глас и широко улыбается.
— Я понял! Понял! Это же «Ом Мани Падме Хум»! «О, жемчужина в цветке лотоса»! — ликует парень.
— Откуда ты знаешь?! — скептически приподнимает бровь Вон Ву.
— Я не практик, но алхимик. Экспериментируя с эликсирами жизни и другими лекарствами, мы читаем Священные Тексты и мантры. Это помогает сосредоточиться. А ещё... вибрация звука влияет на качество, — поясняет Чжу Ван. — Ты же знаешь, я лучший.
— Младший братец, ты веришь, что это благодаря заклинаниям? — уточняет Вон Ву.
— Конечно! Махаяна не учит плохому, — кивает Чжу Ван.
В реальном мире Вон Ву не ходил в храмы, и алтаря дома не было... А монахов он видел лишь по TV.
— Но почему здесь буддийские напевы, а не даосские? — задаётся вопросом практик.
Чжу Ван отвечает:
— Может быть, для каждого своё. Кому чего не хватает, тем того и наставляют. А ещё доктрины, слияние учений...
Это объяснение кажется Вон Ву логичным.
— «О, жемчужина в цветке лотоса», говоришь, — усмехается он. — И что это значит?
— Эм-м-м... Мантра из шести слогов, посвящённая Сострадательному бодхисаттве Авалокитешваре, — поясняет парень. — Считается выражением сострадания всех Будд, а её повторение помогает очистить ум и освободиться от боли.
Получив ответ, практик задумывается и вынужденно соглашается. Испорченный современностью, лишённый сыновней почтительности, дерзкий для этого мира... А ещё настрадавшийся ТАМ.
«Да и страдающий сейчас, — думает Вон Ву. — Что ж...»
— Значит, уделить внимание чистоте помыслов, да? — уточняет он и смотрит на друга. — А как насчёт тебя?
