Острый клинок Ванъюэ

— Не ожидал, да? Думал, раз такое место, то и комнаты будут под стать. Но мадам Фа, как видишь, умеет разделять на «бедных» и «богатых», — произносит Чжу Ван и осторожно опускается на пол. Он садится в позу «лотоса» и замирает. Вон Ву подражает ему.

— Радует, что можем отдохнуть, не думая о лишних тратах, — передразнивает он, прежде чем приступить к медитации.

***

На удивление Вон Ву и Чжу Вана, ужин оказывается не таким уж и поздним. Едва на небе появляются звёзды, как снаружи слышится шебуршение. С тихим скрипом отворяется дверь.

— Кушать будете? — раздаётся старческий голос, полный участия.

— Вечер добрый. Конечно... — простодушно соглашается практик.

Чжу Ван медитацию прерывает не сразу, потому отвечает чуть погодя: «Покушать я всегда готов, но нужно помыть руки...».

Поднявшись на ноги, алхимик берёт ковш и, подойдя к глиняному сосуду, черпает из него воду. В это время старая женщина, по всему виду служанка, накрывает на стол.

— Спасибо, — с лёгким поклоном благодарит Вон Ву работницу и опускает руки в посудину, похожую на таз из нержавеющей стали. Холодная вода колет пальцы и разгоняет по телу мурашки.

И пока практик жмурится, стараясь привыкнуть к ощущению, Чжу Ван садится за стол.

— Какой ты медлительный, — говорит он, смотря на Вон Ву.

Оценив трапезу, Вон Ву вздыхает и берёт палочки. Вместо изысканных блюд, подаваемых Ли Шунъю, стоят глиняные миски, наполненные ароматной похлёбкой — дымящейся, по цвету напоминающей осеннюю листву.

— Это что? Малатан*?! — с ужасом вскрикивает практик, будто ощутив на губах обжигающий вкус сычуаньского стрит-фуда.

— Малатан? — переспрашивает Чжу Ван, глядя на Вон Ву исподлобья. — Что это?

— «Ленивое хого», — растерянно отвечает парень, поняв: он прокололся.

— «Ленивое хо-о-ого», — тянет алхимик, — должно быть вкусно.

— Угу. Для ценителей острой еды, — не то соглашается, не то дополняет Вон Ву.

— Я тебя огорчу, — расслабленно, почти игриво произносит Чжу Ван, — но в этом супе перца нет.

— Тогда почему он красный? — удивляется практик.

— Из-за пасты, — отвечает алхимик.

Поверив на слово, Вон Ву берёт обычные бамбуковые палочки и осторожно вынимает из миски странного вида гриб.

— А это что? — спрашивает он, с подозрением глядя на красно-бурую шляпку.

— Хон шу мо гу*, — отвечает Чжу Ван. — Сладкий, как зимний опёнок*. Но ты не отвлекайся, ешь...

Вон Ву опускает гриб в бульон, водит по дну палочками, словно что-то выискивает, и достаёт кусок неизвестного, довольно крепкого корнеплода.

Не желая вызывать подозрений, Вон Ву мысленно обращается к Системе:

«Как называется?»

«Небесный корень Тяньгуа, — слышится холодный металлический голос. — Редкий плод из лесов Южного Хребта. Свойства: нежная мякоть с лёгкой карамельной ноткой. Эффекты: +10 к ХР, +5 к ускорению регенерации».

«Тогда, что прибавляет Красный древесный гриб?» — спрашивает Вон Ву.

«Хон шу мо гу, он же Красный древесный, или же Мангровый гриб, произрастает в Старых мангровых лесах на побережьях Восточного моря. Свойства: мясистая красная шляпка, которая имеет сладковатый вкус. Эффекты: +13 к укреплению иммунитета, +5 к регенерации и восстановлению жизненных сил. Поедание Мангровых грибов повышает устойчивость к токсинам», — механически отвечает Система.

...И когда та замолкает, Вон Ву сглатывает вязкую слюну. Он рад, что его губы не распухнут от обилия жгучего перца, и доволен тем, что блюдо действительно из этого мира.

— Как там говорится? — тихо произносит практик, подбадривая себя: — «Не войдя в логово тигра, не получишь тигрёнка». Ну что же...

Собравшись с духом, он отправляет корнеплод в рот.

Чжу Ван, наблюдая за Вон Ву, лишь качает головой. Он сразу понял, что парень не местный.

На вкус похлёбка оказывается очень наваристой, с лёгкой пряной ноткой и сладостью. Никакого мяса и рыбы, только грибы, корнеплоды и зелень...

Алхимик, словно читая мысли Вон Ву, говорит:

— Не ищи изысков. Супчик для тех, кто в духовный рост пошёл, а не в телесный. Такие простые трапезы помогают сосредоточиться, отсечь суету мира и восстановить здоровье.

— А ты в этом хорош, — отмечает Вон Ву.

— Ага... Я же алхимик. Мне необходимо знать, что из чего состоит, — отвечает Чжу Ван.

— А я думал, что травами разными ботаники занимаются, — усмехается практик.

— Ботаники? — удивлённо хлопает глазами Чжу Ван. — Кто это?

— Э-э-э-э, — в замешательстве тянет Вон Ву, а после выкручивается: — Травники...

— Они?! А то «ботаники»... Слово какое странное, — качает головой алхимик, не скрывая улыбки. — Да, травники изучают растения. Но и помимо них хватает вовлечённых.

— Понятно, — отвечает практик и с аппетитом проглатывает крупные куски Тяньгуа.

***

Покончив с ужином, Чжу Ван кивком указывает на циновки.

— Наши владения. По крайней мере, пока мы здесь, — с улыбкой произносит он.

— Да, — соглашается с ним Вон Ву, сытый, но не совсем довольный.

Практик ещё раз обходит комнату, прикасаясь к шероховатой поверхности стен. Его мысли мечутся между увиденной роскошью и этой привычной простотой. Вон Ву не чувствует облегчения, ведь впервые в жизни он хочет большего.

*Домушки — автор планомерно использовал букву «у» вместо «и». (Образовано от жаргонного: «домушник»).

*Думучжоу — тип судна: «лодка-долблёнка» или «каноэ». (Но у этого слова есть и другие значения).

*народ Ли — коренные жители горный районов острова Хайнань. Занимаются земледелием, славятся уникальной парчовой вышивкой, которая является наследием ЮНЕСКО.

*Хайнань — тропический остров на юге Китая.

*Пинфан — плоский одноэтажный дом. Тип: традиционная жилая постройка.

*Сюдунь — табурет, часто имеющий характерную бочкообразную или «барабанную» форму. Может быть как традиционным, так и современным садовым.

*Малатан — популярный сычуаньский суп, характеризующийся сильной остротой, пряным вкусом и эффектом онемения языка из-за сычуаньского перца. Относится к блюдам уличной кухни (стрит-фудам). Также известен как «Ленивое хого».

*红树林蘑菇 — Hóng shùlín mógū — Хон шу мо гу — Красный древесный гриб/мангровый гриб, придуманный автором, как и «корень Тяньгуан».

*Зимний опёнок — эноки, популярный съедобный гриб. В дикой природе растёт на деревьях с осени до весны, имеет оранжевую шляпку. Культивируемые эноки, которые выращиваются в темноте, выглядят иначе: они белые, похожие на длинные нити.

«Ну и противоположность», — думает Вон Ву, невольно оценивая скромные двухместные жилища.

И действительно, на фоне богатого павильона эти строения, похожие на «лодочные домики» острова Хайнань*, кажутся убогими, серыми, скучными.

Подобные жилища парень видел в реальном мире. И сейчас, глядя на них, вспоминает очередной урок истории. Учитель тогда говорил о символическом и фундаментальном. Например, о том, что форма напоминает перевёрнутые думучжоу*, в которых предки народа Ли* прибыли на Хайнань. Учитель даже дал домикам определение. Он назвал их «живым ископаемым», потому что конструкция не менялась три тысячи лет.

Естественно, жилища не были полной копией домиков Ли, но очень напоминали их.

«Удивительно, что на территории постоялого двора находятся полухижины, а не полноценные пинфаны*», — думает Вон Ву, переступая порог.

...Следом за ним в домик заходит Чжу Ван.

Оказавшись внутри, парни шумно вздыхают. Нет здесь резных балконов, шёлковых одеяний и яркого освещения. Только грубо оштукатуренные стены, узкие бамбуковые двери, простые утварь и мебель.

— А ты красавицу с яруса захотел, — «гогочет» алхимик, заметив разочарование в глазах Вон Ву.

— Зато ближе к истине, — отвечает парень, сбрасывая с ног сапоги.

Вон Ву осматривает своё новое «пристанище», оно кажется ему просторным и удобным, хотя аскетичность никуда не делась... Циновки лежат на полу напротив друг друга, деревянный стол стоит у небольшого окна, а бочкообразные сюдуни* — возле стены. Рядом с дверью, вместо платяного шкафа — дагуя, разместились плетёные короба, а над ними — широкие полки. В углу тускло мерцает желтоватый фонарь.

Алхимик, замечая выражение на лице Вон Ву, усмехается.

— Не ожидал, да? Думал, раз такое место, то и комнаты будут под стать. Но мадам Фа, как видишь, умеет разделять на «бедных» и «богатых», — произносит Чжу Ван и осторожно опускается на пол. Он садится в позу «лотоса» и замирает. Вон Ву подражает ему.

— Радует, что можем отдохнуть, не думая о лишних тратах, — передразнивает он, прежде чем приступить к медитации.

***

На удивление Вон Ву и Чжу Вана, ужин оказывается не таким уж и поздним. Едва на небе появляются звёзды, как снаружи слышится шебуршение. С тихим скрипом отворяется дверь.

— Кушать будете? — раздаётся старческий голос, полный участия.

— Вечер добрый. Конечно... — простодушно соглашается практик.

Чжу Ван медитацию прерывает не сразу, потому отвечает чуть погодя: «Покушать я всегда готов, но нужно помыть руки...».

Поднявшись на ноги, алхимик берёт ковш и, подойдя к глиняному сосуду, черпает из него воду. В это время старая женщина, по всему виду служанка, накрывает на стол.

— Спасибо, — с лёгким поклоном благодарит Вон Ву работницу и опускает руки в посудину, похожую на таз из нержавеющей стали. Холодная вода колет пальцы и разгоняет по телу мурашки.

И пока практик жмурится, стараясь привыкнуть к ощущению, Чжу Ван садится за стол.

— Какой ты медлительный, — говорит он, смотря на Вон Ву.

Оценив трапезу, Вон Ву вздыхает и берёт палочки. Вместо изысканных блюд, подаваемых Ли Шунъю, стоят глиняные миски, наполненные ароматной похлёбкой — дымящейся, по цвету напоминающей осеннюю листву.

— Это что? Малатан*?! — с ужасом вскрикивает практик, будто ощутив на губах обжигающий вкус сычуаньского стрит-фуда.

— Малатан? — переспрашивает Чжу Ван, глядя на Вон Ву исподлобья. — Что это?

— «Ленивое хого», — растерянно отвечает парень, поняв: он прокололся.

— «Ленивое хо-о-ого», — тянет алхимик, — должно быть вкусно.

— Угу. Для ценителей острой еды, — не то соглашается, не то дополняет Вон Ву.

— Я тебя огорчу, — расслабленно, почти игриво произносит Чжу Ван, — но в этом супе перца нет.

— Тогда почему он красный? — удивляется практик.

— Из-за пасты, — отвечает алхимик.

Поверив на слово, Вон Ву берёт обычные бамбуковые палочки и осторожно вынимает из миски странного вида гриб.

— А это что? — спрашивает он, с подозрением глядя на красно-бурую шляпку.

— Хон шу мо гу*, — отвечает Чжу Ван. — Сладкий, как зимний опёнок*. Но ты не отвлекайся, ешь...

Вон Ву опускает гриб в бульон, водит по дну палочками, словно что-то выискивает, и достаёт кусок неизвестного, довольно крепкого корнеплода.

Не желая вызывать подозрений, Вон Ву мысленно обращается к Системе:

«Как называется?»

«Небесный корень Тяньгуа, — слышится холодный металлический голос. — Редкий плод из лесов Южного Хребта. Свойства: нежная мякоть с лёгкой карамельной ноткой. Эффекты: +10 к ХР, +5 к ускорению регенерации».

«Тогда, что прибавляет Красный древесный гриб?» — спрашивает Вон Ву.

«Хон шу мо гу, он же Красный древесный, или же Мангровый гриб, произрастает в Старых мангровых лесах на побережьях Восточного моря. Свойства: мясистая красная шляпка, которая имеет сладковатый вкус. Эффекты: +13 к укреплению иммунитета, +5 к регенерации и восстановлению жизненных сил. Поедание Мангровых грибов повышает устойчивость к токсинам», — механически отвечает Система.

...И когда та замолкает, Вон Ву сглатывает вязкую слюну. Он рад, что его губы не распухнут от обилия жгучего перца, и доволен тем, что блюдо действительно из этого мира.

— Как там говорится? — тихо произносит практик, подбадривая себя: — «Не войдя в логово тигра, не получишь тигрёнка». Ну что же...

Собравшись с духом, он отправляет корнеплод в рот.

Чжу Ван, наблюдая за Вон Ву, лишь качает головой. Он сразу понял, что парень не местный.

На вкус похлёбка оказывается очень наваристой, с лёгкой пряной ноткой и сладостью. Никакого мяса и рыбы, только грибы, корнеплоды и зелень...

Алхимик, словно читая мысли Вон Ву, говорит:

— Не ищи изысков. Супчик для тех, кто в духовный рост пошёл, а не в телесный. Такие простые трапезы помогают сосредоточиться, отсечь суету мира и восстановить здоровье.

— А ты в этом хорош, — отмечает Вон Ву.

— Ага... Я же алхимик. Мне необходимо знать, что из чего состоит, — отвечает Чжу Ван.

— А я думал, что травами разными ботаники занимаются, — усмехается практик.

— Ботаники? — удивлённо хлопает глазами Чжу Ван. — Кто это?

— Э-э-э-э, — в замешательстве тянет Вон Ву, а после выкручивается: — Травники...

— Они?! А то «ботаники»... Слово какое странное, — качает головой алхимик, не скрывая улыбки. — Да, травники изучают растения. Но и помимо них хватает вовлечённых.

— Понятно, — отвечает практик и с аппетитом проглатывает крупные куски Тяньгуа.

***

Покончив с ужином, Чжу Ван кивком указывает на циновки.

— Наши владения. По крайней мере, пока мы здесь, — с улыбкой произносит он.

— Да, — соглашается с ним Вон Ву, сытый, но не совсем довольный.

Практик ещё раз обходит комнату, прикасаясь к шероховатой поверхности стен. Его мысли мечутся между увиденной роскошью и этой привычной простотой. Вон Ву не чувствует облегчения, ведь впервые в жизни он хочет большего.

*Домушки — автор планомерно использовал букву «у» вместо «и». (Образовано от жаргонного: «домушник»).

*Думучжоу — тип судна: «лодка-долблёнка» или «каноэ». (Но у этого слова есть и другие значения).

*народ Ли — коренные жители горный районов острова Хайнань. Занимаются земледелием, славятся уникальной парчовой вышивкой, которая является наследием ЮНЕСКО.

*Хайнань — тропический остров на юге Китая.

*Пинфан — плоский одноэтажный дом. Тип: традиционная жилая постройка.

*Сюдунь — табурет, часто имеющий характерную бочкообразную или «барабанную» форму. Может быть как традиционным, так и современным садовым.

*Малатан — популярный сычуаньский суп, характеризующийся сильной остротой, пряным вкусом и эффектом онемения языка из-за сычуаньского перца. Относится к блюдам уличной кухни (стрит-фудам). Также известен как «Ленивое хого».

*红树林蘑菇 — Hóng shùlín mógū — Хон шу мо гу — Красный древесный гриб/мангровый гриб, придуманный автором, как и «корень Тяньгуан».

*Зимний опёнок — эноки, популярный съедобный гриб. В дикой природе растёт на деревьях с осени до весны, имеет оранжевую шляпку. Культивируемые эноки, которые выращиваются в темноте, выглядят иначе: они белые, похожие на длинные нити.

Глава 6. Прибытие в Долину Духов

Вон Ву чувствует, как его обволакивает прогретый солнцем воздух, а порывы ветра ласкают кожу. Парень смотрит на пол и видит радужную россыпь лучей, преломлённых в хрустальных подвесках. Он прикрывает глаза, и аромат сандала, которым пропитан искусно расписанный паланкин, щекочет ноздри. Практик чувствует расслабление и наслаждается невесомостью.

В это время Чжу Ван сопит, лёжа на алых подушках. Его лицо расслаблено, а на губах играет улыбка...

Сначала Вон Ву рассматривает друга, затем стены крытых носилок, после водит пальцем по изящным узорам и читает философские изречения:

«Тот, кто стремится взлететь выше облаков, не должен забывать о корнях, родивших его».

«Высота не отменяет земли, а взгляд в небеса не затмевает пути под ногами».

«Равновесие — в соединении крайностей: неба и земли, духа и тела, стремления вверх и памяти о начале».

Практик обдумывает каждое слово, соглашается с ним и снова скользит взглядом по лицу Чжу Вана.

По виду и действиям Вон Ву ясно: тому скучно. И вот, от нечего делать парень решает помедитировать. Но только он закрывает глаза, как начинают роиться мысли.

«Следует придерживаться правил и не придумывать всякого!» — вспоминает Вон Ву слова Учителя Яо.

В попытках избавиться от надоедливого образа, практик качает головой. Но тот прочно сидит в сознании, подталкивая к анализированию:

«По лекарю сразу было понятно: он строгий, но справедливый», — делает вывод Вон Ву.

...И действительно, Учитель Яо говорил немного, только по сути. Например, о важности соблюдения протоколов и правил поведения в Долине Духов:

— Старайтесь не отставать от своей группы или напарника. Слушайте указания старших и беспрекословно исполняйте их. Уважайте природу и её обитателей. А главное: не поддавайтесь искушению силы. Помните: это сакральное место! Оно проверяет не только тело, но и ваш дух.

Голос Учителя был тихим, но замечания — вескими. Они осели в глубине и всплыли в момент выбора: стать Вон Ву нарушителем или остаться праведником? Парню хочется прислушаться к бессмертному мастеру, оказаться смиренным, вот только... Ему очень нужны лианы.

«С эликсиром на их основе я смогу укрепить и менталку, и тело, — думает он. — Беда в том...»

...Что всё упирается в наличие сил и духовный рост.

«Всего лишь пятьдесят семь единиц», — вздыхает Вон Ву, оценивая реальные шансы.

«Система, — обращается он к «помощнице», — сколько нужно сил и здоровья, чтобы добыть Небесные Лозы?»

В голове тут же раздаётся характерный сигнал.

«Минимальный объём духовного роста — 103 единицы. Состояние здоровья не определено по причине: невозможно предугадать трудности. Но я могу составить приблизительный...»

«Не нужно, — перебивает Систему Вон Ву. — И так понятно, что я рискую».

Желая отвлечься от мрачных мыслей, парень откидывает плотную ткань и выглядывает наружу. Он видит, как движется мир, и любуется «калейдоскопом». Ему нравятся плавные переходы, игры цветов и то, как леса сменяются реками, а скалы вырастают из земли.

Вон Ву смотрит на вершины гор, окружённые облаками, и «залипает» на станах бессмертных. Те, облачённые в дорогие ханьфу, проносятся мимо. Парень не видит лиц, но сами образы ему кажутся нереальными — слишком идеальными для этого места. Вон Ву сразу отмечает безупречную выучку практиков: они не делают лишних движений и не колеблются, но имеют военную выправку и уверенно смотрят вперёд.

«Им известны законы физики?» — думает парень, восторженно глядя на плавный полёт. Ведь заклинатели будто недосягаемы и не чувствуют сопротивления воздуха.

И действительно...

Они так умело лавируют между собой, словно крепко стоят на земле, а не парят. И на виражах их клинки излучают свечение — тёплое у одних, холодное у других.

«Свет зависит от воли меча* или же от духовных сил практика? — размышляет Вон Ву, руками ухватившись за раму паланкина, чтобы не вывалиться. — Нужно будет расспросить об этом Учителя...»

...И пока парень думает, над ним кружат хищные птицы. Вон Ву не сразу замечает их, а лишь тогда, когда раздаётся клёкот.

Задрав голову, практик видит раскинутые крылья, огромные, с вытянутыми перьями.

«Их размах не меньше трёх чжанов*!» — мысленно восклицает он, разглядывая блики на «бронзовых клиньях»*.

Вон Ву высовывается чуть сильнее и видит множество птиц. Одни планируют, используя восходящие воздушные потоки, другие стремительно пикируют вниз, а третьи поднимаются за облака — туда, где рождается свет.

Парень следит за ними и замечает, как «плывут» колесницы. Он фокусируется и «ловит» не только форму запряжённых созданий, но и змеиную чешую, которой покрыты их тела. На вытянутых тёмных боках Вон Ву различает перламутровые переливы.

«Судя по тягловым животным, колесницы тоже необычные. Они, по-любому, украшены искусной резьбой, а в них восседают заклинатели высокого ранга, — размышляет парень. — Так, быть может, и практики на мечах — свита?»

Желая убедиться в этом, Вон Ву встаёт на носочки и поднимает взгляд. Он всматривается в радужный след, оставленный змееподобными существами, и вдруг чувствует слабость: перед глазами темнеет, голова начинает кружиться, а в висках пульсирует кровь. Практик слышит нарастающий гул и ощущает онемение ног. Ему кажется, что мышцы становятся каменными...

— Говорила мне мама: «Не задирай голову, не смотри долго вверх», — вспоминает Вон Ву.

В это время перед глазами пляшут тёмные пятна. Они то сгущаются, то пропадают. И в эти краткие мгновения практик осознаёт, что дрожит. Понимание приходит быстро: если не возьмёт себя в руки, то свалится, и шансов выжить не будет.

«Единственное, что останется — это кожаный мешок с кучей раздроблённых костей», — мысленно фыркает Вон Ву и опускает взгляд.

Он медленно переводит дыхание и крепче сжимает раму. Сначала перед глазами плывёт, но постепенно очертания становятся чёткими. А когда горизонт проясняется, взгляд фокусируется на далёких вершинах хребтов. Вдох, выдох... Вдох, выдох, и гул в ушах стихает, уступая место шуму ветра и клёкоту огромных птиц.

Как только головокружение проходит и дыхание выравнивается, Вон Ву замечает перемены: паланкин ощутимо снизился, и теперь парень может различить дорожки, бегущие от одной деревни к другой. Они извиваются, переплетаются и теряются вдали. Также Вон Ву видит очертания домиков — небольших, явно крестьянских, и окончательно переводит дыхание. Он улавливает едва ощутимый запах цветов, брошенный в лицо порывами ветра, и улыбается.

«Этот мир непостижим», — думает парень, опуская завесу.

***

...После приземления паланкина Вон Ву осторожно сходит и оказывается на широкой площади, вымощенной белыми плитами. Парень чувствует, как вокруг пульсирует пространство, и энергия проникает в тело. Она пронизывает меридианы, связывая естество с одним из хрустальных столбов. И как только духовная сила Вон Ву сливается с минералом, тот загорается. Нежный голубоватый свет устремляется вверх и... Бах! Над площадью появляется ещё один необычный экран.

Его «дисплей» очень похож на жидкокристаллическую плазму, и чем-то напоминает smart TV.

«Интересно, а трансляция будет в реальном времени?» — думает Вон Ву, вспомнив, как ТАМ — дома — смотрел передачи с «живым эфиром»*.

— Вот это да-а-а! — раздаётся возле самого уха, и практик вздрагивает. — Тако-о-ого я ещё не видел!

— Я думал, ты решил всё испытание проспать, — отвечает практик Чжу Вану.

— И проспал бы, если бы не проверяющий! — произносит алхимик, обиженно сверкая глазами.

— Ну, прости. Прости! Я не привык заботиться о ком-то, — извиняется парень, чуть склонив голову.

— Ладно уж, — вздыхает Чжу Ван, — у каждого свои недостатки. Но мне искренне жаль твоих будущих учеников...

Получив неприятный ответ, Вон Ву желает поспорить, но, задумавшись над словами братца, вынужденно соглашается.

«Прежде чем заботиться о ком-то, нужно научиться заботиться о себе», — думает он и проходит чуть дальше, туда, где пульсация ощущается явнее.

...За небольшой площадью раскинулось поле — широкое, светлое. Над ним парят точно такие экраны, как над столбами. Их поверхности мерцают, и Вон Ву понимает: то проскакивают частицы духовных сил, которые обеспечивают не только трансляцию. И словно подтверждая мысли, на экранах появляются изображения. Не просто статичные картинки, похожие на рекламу, а настоящие кадры сражений.

«Словно трейлеры фильмов», — сравнивает Вон Ву, ощущая себя участником реалити-шоу.

*Душа меча — в жанре сянься высшая ступень мастерства владения оружием. Когда заклинатель достигает единения с клинком (и другим оружием), его духовная сила (Ци) превращается в осознанную волю меча.

*Автор округляет 3 чжана до 1 тыс. см (10 метров).

*Значение чжана менялось на протяжении веков, поэтому в древних текстах цифры могут меняться. Например: в династии Хань 1 чжан = 231 см (3 чжана = 693 см); в династии Тан 1 чжан = 300–311 см (3 чжана = 900–933 см). Старинный внесистемный стандарт: 3,58 м, тогда 3 чжана составили бы 1074 см. (Интересный факт: традиционно 1 чжан состоит из 10 чи, а 1 чи — из 10 цуней).

*Автор имеет в виду: «прямой эфир».

В это время Чжу Ван сопит, лёжа на алых подушках. Его лицо расслаблено, а на губах играет улыбка...

Сначала Вон Ву рассматривает друга, затем стены крытых носилок, после водит пальцем по изящным узорам и читает философские изречения:

«Тот, кто стремится взлететь выше облаков, не должен забывать о корнях, родивших его».

«Высота не отменяет земли, а взгляд в небеса не затмевает пути под ногами».

«Равновесие — в соединении крайностей: неба и земли, духа и тела, стремления вверх и памяти о начале».

Практик обдумывает каждое слово, соглашается с ним и снова скользит взглядом по лицу Чжу Вана.

По виду и действиям Вон Ву ясно: тому скучно. И вот, от нечего делать парень решает помедитировать. Но только он закрывает глаза, как начинают роиться мысли.