Острый клинок Ванъюэ

— А у меня есть Будда Шакьямуни, — с улыбкой отвечает Чжу Ван. — Ом, мудрец, великий мудрец, мудрец из рода Шакьев. Приветствую!

— И чему ты радуешься? — не понимает Вон Ву.

— Так просто всё! — отвечает парень. — Я же алхимик! А алхимия способна свести со Светлого Пути и вознести до уровня богов. Мне напоминают о величии и мудрости Будды, а также об очищении кармы, контроле ума, обретении ясности, без которых благословения не бывает.

Вон Ву не уверен в трактовании братца, но спорить не спешит. Хотя бы потому, что сам в этом не очень хорош.

«Да и страдающий сейчас, — думает Вон Ву. — Что ж...»

— Значит, уделить внимание чистоте помыслов, да? — уточняет он и смотрит на друга. — А как насчёт тебя?

— А у меня есть Будда Шакьямуни, — с улыбкой отвечает Чжу Ван. — Ом, мудрец, великий мудрец, мудрец из рода Шакьев. Приветствую!

— И чему ты радуешься? — не понимает Вон Ву.

— Так просто всё! — отвечает парень. — Я же алхимик! А алхимия способна свести со Светлого Пути и вознести до уровня богов. Мне напоминают о величии и мудрости Будды, а также об очищении кармы, контроле ума, обретении ясности, без которых благословения не бывает.

Вон Ву не уверен в трактовании братца, но спорить не спешит. Хотя бы потому, что сам в этом не очень хорош.

Чжу Ван, кряхтя, касается столба.

— Что-то не так? — интересуется практик, увидев озадаченность на лице друга.

— Да, — кивает тот. — Я не чувствую потери.

— Какой потери? — не понимает Вон Ву.

— Ду-у-уховных си-и-ил, — едва не поёт алхимик. — Ими наполнены столбы, и каждый «принадлежит» определённому участнику. Смотри!

Парень указывает на экран, зависший над хрустальной вершиной. Как только взгляды устремляются вверх, тот загорается, и парни видят там Чжу Вана.

— Что это?! — спрашивает алхимик, оценивая свои же параметры: духовный рост — 116, интеллект — 93, ХР — 100, Карма — 10, реальные шансы на успех — 64%.

— Я думаю — это статистика, — со вздохом отвечает Вон Ву. — Твои показатели лучше моих.

И действительно, практик отстаёт от алхимика почти по всем параметрам: духовный рост — 57, интеллект — 70, ХР — 100, Божественное Бездействие — 1, реальные шансы на успех — 43%.

— У меня проблемы, — вздыхает парень, и Чжу Ван по-дружески хлопает его по плечу.

— Просто не рискуй, — советует он. — Нет ничего страшного в промахе. Но если умрёшь... Тут без комментариев.

В ответ Вон Ву только хмыкает. По этому поводу он давно всё решил.

***

Прибывшие участники ведут себя шумно, и управляющий их прерывает не сразу. Всё стихает, когда со сцены раздаётся негромкий, но сильный голос.

— Рады приветствовать вас, — слышится он из устройств, похожих на динамики. — Приятно знать, что никто не потерялся в пути.

Вон Ву, Чжу Ван и другие новички смотрят в центр поля, пытаясь разглядеть говорящего.

Внезапно один из экранов «включается», и собравшиеся видят трансляцию. На ней чётко отображён человек с идеальными внешними данными. И красота его не только в правильных чертах, светлой коже, блеске здоровых волос, но и в поведении. С лёгкостью юноши он поправляет свои рукава, подходит к хрустальным столбам и касается центрального. Мягкое свечение вырывается из-под узкой ладони, проникает в минерал и растворяется. Через мгновение поле заливается светом, согревая участников.

...И когда до адептов сект доходит, кто перед ними, пространство взрывается аплодисментами.

— Великий Бессмертный, — слышится со всех сторон, и практикующие склоняют головы.

Вон Ву повторяет за ними.

— Хань Хэ, — тут же шепчет он и получает тычок от Чжу Вана.

— Великого Бессмертного нельзя звать по имени, — шипит алхимик и озирается.

Вон Ву кивает.

Он и сам знает о правилах, просто... вспомнил легендарную карточку «Хань Хэ», с которой можно пройти все уровни не напрягаясь. На ней заклинателя изобразили в боевых доспехах, мантии, отороченной мехом, с серьёзным лицом: сдвинутыми к переносице бровями, метающим молнии взглядом, губами, сжатыми в тонкую линию.

— Это не просто Великий Бессмертный, а настоящий Бог Войны, — сыпались в сети комментарии.

Впрочем, мнения были разными. Но большинство девушек активно ставили лайки и писали коронную фразу: «Женись на мне».

Тогда Вон Ву очень смешили такие моменты, потому что Хань Хэ был персонажем. Теперь же...

...Он смотрит на заклинателя вживую.

«Как хорошо, что здесь нет тех сетевых кур», — думает парень, не сводя взгляд с точёного профиля.

Вон Ву нравится новая версия Хань Хэ. Здесь заклинатель не такой суровый. Он с милой улыбкой и одет в ханьфу из тончайшего шёлка. Широкие рукава одежд колышется на ветру, а на поясе висит нефритовая подвеска. И хотя бессмертный имеет военную выправку, взгляд его кажется мягким, с озорными искрами на светлой радужке. Но его теперешний вид не вызывает сомнений: Хань Хэ знает прошлое, настоящее, будущее.

— Мои юные друзья, вы в самом начале пути, — произносит Великий Бессмертный, и его голос, подобен гипнозу: обволакивает и не позволяет отвлечься.

Вон Ву не смеет спорить с Хань Хэ по поводу возраста, ведь по легенде, описанной в игре, заклинателю столько лет, сколько не живут даже боги

— Вы в самом начале пути, — продолжает Великий Бессмертный, — но в ваших сердцах есть искра, которая может разжечь пламя. Не дайте погаснуть этому огоньку. Ищите знания, закаляйте дух, совершенствуйтесь, чтобы однажды занять моё место.

Вон Ву слушает заклинателя, затаив дыхание, и представляет лестницу, по которой придётся идти.

«Другого пути нет», — думает он, сжимая ножны.

— Не забывайте, — добавляет Хань Хэ, пристально глядя на участников, — истинная сила заключена не в могуществе, а в мудрости. Чтобы стать мудрыми, научитесь понимать мотивы врагов. Чтобы быть добродетельными, научитесь прощать тех, кто причинил боль.

И Вон Ву, узнав наставление, говорит:

— Великий воин — не тот, кто побеждает, а тот, кто приносит мир.

Как только слова срываются с губ, на практика падают взоры оракулов — небольших, круглых камней, передающих картинку. Изображение на экране меняется. Теперь вместо Хань Хэ показывают лицо Вон Ву, и счёт переписывается.

«Интеллект — 98, Божественное Бездействие — 2, — раздаётся механический голос Системы, но тут же слышатся помехи: — П...п...пррр...кхр... с...с... Бе... Бе... Божжжественное Бездействие — 7. М...м...мои поздра-а-авления».

«Что с тобой не так?!» — мысленно взрывается Вон Ву, зажимая уши.

Из-за механического шума парень чувствует боль. Она бьётся не только в висках, но и растекается по затылку. Каждый спазм соответствует импульсам, посылаемым Системой, и Вон Ву кажется, что та тоже страдает. Она будто бы давится, захлёбываясь в собственных алгоритмах, и едва не просит о помощи. Её хрипы, неестественный скрежет приносят мучение, и Вон Ву чувствует, что дышать становится трудно. Он морщится, трясёт головой, пытается избавиться от нарастающих звуков, но те, словно проникнув сквозь кожу, затрагивают глубины его естества.

И вот, когда Вон Ву почти отчаивается, перед глазами появляется образ. Расплывчатый из-за пелены слёз, но вполне узнаваемый — Хань Хэ.

— Кем бы ни был, — говорит он, — ты тоже видишь этот путь. Не бойся идти по нему, и когда-нибудь я тебя встречу.

Глава 8. Я не такой

Резкая вонь бьёт в нос. Мир Вон Ву, покрытый мраком, мгновенно обретает чёткость и цвета. А вместе с контрастом приходит болезненность. Парню кажется, будто кто-то плеснул в лицо ледяной водой, смешанной с концентрированной мочой осла! Сначала мозг отказывается воспринимать запах, но потом начинает обрабатывать информацию. И Вон Ву морщится. Он чувствует, как внутренности скручиваются в узел, а лёгкие будто сжимаются. Становится нечем дышать, и парень хватает ртом воздух.

...На лицах людей, окружающих Вон Ву, читаются облегчение и тревога.

Чжу Ван, чьи колени служат подушкой, смотрит на практика испуганными, но полными надежды глазами. Его брови сведены к переносице, губы сжаты, и чувство, будто он боится даже дышать. Учитель Яо, с флаконом «аммиачной дури» в руке, сосредоточен, но в его глазах мелькает тень беспокойства.

Хань Хэ стоит рядом, опустив плечи. В нём чувствуется тихая, непоколебимая решимость, но в глазах видна глубокая, почти родительская забота.

Вон Ву, подслеповато моргая, таращится на Великого Бессмертного.

— Это всё Вы!.. — шепчет он, вызывая недоумение других.

— Да как ты смеешь, мальчишка! — кто-то рычит из толпы, и Чжу Ван прикрывает Вон Ву, полагая, что тот не в себе.

Хань Хэ поднимает руку и тихо говорит:

— Не нужно злобы, друзья. Юноша потрясён моей красотой.

В словах Великого Бессмертного нет ни капли скромности, но никто не смеет делать замечаний. И пока внимание других практиков обращено к Хань Хэ, Вон Ву приподнимается.

«Я потерял сознание не из-за твоей красоты, — думает парень. — Меня вырубила боль».

«Это защитный механизм Системы, — слышится знакомый голос NPC из игры. — Чтобы у «носителя» не возникало желаний прибегать к читерству».

«Но я не знаю кодов! Я не читер!» — возражает Вон Ву.

«Конечно», — отвечает неустановленный NPC, и парень задаётся вопросом: «А не сарказм ли это?».

И словно опровергая слова Неизвестного, включается Система. Привычный механический голос оповещает Вон Ву:

«Вмешательство извне, статы изменены. Сознание носителя в коррекции не нуждается».

«В коррекции?! — взрывается парень. — Это, как «Люди в чёрном»?! Увидел чуть больше, и клац! — нажали на кнопочку, стёрли память, выдали удобную версию?!»

«Типа того, — отвечает NPC. — Но можешь сказать боссу спасибо. Приказ о коррекции отменён. Видно, у него на тебя планы».

«Что? — не понимает Вон Ву. — Какие планы?!»

Однако в сознании наступает тишина.

...И сколько бы парень ни задавал вопросов, ответов не получил.

***

— Старший брат! Ван Нинин! — трясёт Чжу Ван за плечо. — Очнись!

Вон Ву вздрагивает.

— А? — спрашивает он, удивлённо моргая.

— Ну!.. — по всему видно, что Чжу Ван хочет выругаться, но присутствие старших не позволяет этого сделать. Поэтому парень берёт себя в руки и выдыхает: — Не пугай нас так!

— Я честно не хотел, — смущённо отвечает Вон Ву и осторожно поднимается. Окинув толпу взглядом, он делает низкий поклон и приносит извинения:

— Простите за беспокойство. Я по случайности...

...И участники отводят глаза.

— Сразу видно, что слабенький, — слышится из толпы.

— Хорошо, если живым останется, — вторят сказавшему. — Учителю должно быть стыдно за ученика.

— Действительно! От такого проблемного добра не жди...

Вон Ву старается не слушать чужие голоса, но те проникают в самое сердце. И всё это напоминает случай из реальной, оставленной жизни.

В детстве он часто слышал слова соседок:

— Каковы родители, таковы и дети.

Пересуды от тётушек сыпались, как драгоценности из цзюйбаопэня*. Парню хотелось заткнуть уши, спрятаться или сбежать. Но он понимал: где бы ни скрылся, от семьи не уйдёшь. Потому что... Несмотря на злые слова, наивность матери для Вон Ву была очевидной. Он видел в ней романтичность и нежность, пока другие считали её легкомысленной.

Особенно не любил Вон Ву визиты бабули. Казалось, что та не просто обесценивает их семью, а вымещает зло за свои неудачи.

— Спуталась с негодяем! — ругалась Сяо Чжэн, бросая взгляды на Вон Ву. — Ещё и!... Лучше бы кусок свинины родила, чем этого! Никогда мать не слушала и не слушаешь!

Замечания бабули всегда дёргали парня, ведь он не считал себя хуже других. А ещё любил маму — заботливую и добрую Сяо Мэй. Поэтому не выдержал и вспылил, защищая её.

— Возвращайся к себе, старуха! — кричал он, заслонив женщину собой. — Мама хорошая!

Услыхав это, Сяо Чжэн усмехнулась и, брезгливо скривившись, бросила фразу, которую Вон Ву запомнил:

— Слоновая кость из собачьей пасти не выпадает*. Но это не удивительно. Потеряв добродетельность, твоя мать выторговала лишь фамилию «Вон»*. Для тебя.

— Это неправда! — горячился Вон Ву, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

— Докажи обратное, и, быть может, я поменяю мнение, — бросила бабуля, хлопнув дверью.

Парень, поджав губы, обнял Сяо Мэй. В ответ он получил ответную ласку и тень милой улыбки.

— Всё будет хорошо, — пообещала женщина, целуя сына в макушку.

— Но хорошо не стало, — всхлипывая, шепчет практик и окидывает толпу мутным взглядом. — Только...

...В момент, когда эмоции достигают пика и намокают ресницы, Вон Ву ощущает сильный толчок — это Чжу Ван, обеспокоенный побледневшим лицом друга, пихает того вбок.

— Не слушай всяких, Ван Нинин! — бодро произносит он. — Никто не знает тебя лучше тебя самого. Так что не смей опускать руки.

Голос алхимика дрожит, но слова кажутся искренними, потому практик кивает.

— Я не собирался сдаваться, — тихо говорит он и слабо улыбается Чжу Вану.

*Прим. автора: Сосуд «цзюйбаопэнь» схож с Рогом Изобилия, только вместо яств из него сыпятся драгоценные камни, золото, серебро. Чаще всего ассоциируется с историей о Шэнь Ваньсане, который получил сосуд от старика, после чего стал размножать богатства.

*«Слоновая кость из собачьей пасти не выпадет» — 狗嘴里吐不出象牙 (gǒu zuǐ lǐ tǔ bu chū xiàngyá). Означает: «Не жди доброго слова от плохого человека».

*Вон — кантонская фамилия, популярная в Гонконге (Тайвань) и за рубежом. Прим. автора: ведёт начало от аристократических кланов династии Чжоу.