Острый клинок Ванъюэ

— А у меня есть Будда Шакьямуни, — с улыбкой отвечает Чжу Ван. — Ом, мудрец, великий мудрец, мудрец из рода Шакьев. Приветствую!

— И чему ты радуешься? — не понимает Вон Ву.

— Так просто всё! — отвечает парень. — Я же алхимик! А алхимия способна свести со Светлого Пути и вознести до уровня богов. Мне напоминают о величии и мудрости Будды, а также об очищении кармы, контроле ума, обретении ясности, без которых благословения не бывает.

Вон Ву не уверен в трактовании братца, но спорить не спешит. Хотя бы потому, что сам в этом не очень хорош.

«Да и страдающий сейчас, — думает Вон Ву. — Что ж...»

— Значит, уделить внимание чистоте помыслов, да? — уточняет он и смотрит на друга. — А как насчёт тебя?

— А у меня есть Будда Шакьямуни, — с улыбкой отвечает Чжу Ван. — Ом, мудрец, великий мудрец, мудрец из рода Шакьев. Приветствую!

— И чему ты радуешься? — не понимает Вон Ву.

— Так просто всё! — отвечает парень. — Я же алхимик! А алхимия способна свести со Светлого Пути и вознести до уровня богов. Мне напоминают о величии и мудрости Будды, а также об очищении кармы, контроле ума, обретении ясности, без которых благословения не бывает.

Вон Ву не уверен в трактовании братца, но спорить не спешит. Хотя бы потому, что сам в этом не очень хорош.

Чжу Ван, кряхтя, касается столба.

— Что-то не так? — интересуется практик, увидев озадаченность на лице друга.

— Да, — кивает тот. — Я не чувствую потери.

— Какой потери? — не понимает Вон Ву.

— Ду-у-уховных си-и-ил, — едва не поёт алхимик. — Ими наполнены столбы, и каждый «принадлежит» определённому участнику. Смотри!

Парень указывает на экран, зависший над хрустальной вершиной. Как только взгляды устремляются вверх, тот загорается, и парни видят там Чжу Вана.

— Что это?! — спрашивает алхимик, оценивая свои же параметры: духовный рост — 116, интеллект — 93, ХР — 100, Карма — 10, реальные шансы на успех — 64%.

— Я думаю — это статистика, — со вздохом отвечает Вон Ву. — Твои показатели лучше моих.

И действительно, практик отстаёт от алхимика почти по всем параметрам: духовный рост — 57, интеллект — 70, ХР — 100, Божественное Бездействие — 1, реальные шансы на успех — 43%.

— У меня проблемы, — вздыхает парень, и Чжу Ван по-дружески хлопает его по плечу.

— Просто не рискуй, — советует он. — Нет ничего страшного в промахе. Но если умрёшь... Тут без комментариев.

В ответ Вон Ву только хмыкает. По этому поводу он давно всё решил.

***

Прибывшие участники ведут себя шумно, и управляющий их прерывает не сразу. Всё стихает, когда со сцены раздаётся негромкий, но сильный голос.

— Рады приветствовать вас, — слышится он из устройств, похожих на динамики. — Приятно знать, что никто не потерялся в пути.

Вон Ву, Чжу Ван и другие новички смотрят в центр поля, пытаясь разглядеть говорящего.

Внезапно один из экранов «включается», и собравшиеся видят трансляцию. На ней чётко отображён человек с идеальными внешними данными. И красота его не только в правильных чертах, светлой коже, блеске здоровых волос, но и в поведении. С лёгкостью юноши он поправляет свои рукава, подходит к хрустальным столбам и касается центрального. Мягкое свечение вырывается из-под узкой ладони, проникает в минерал и растворяется. Через мгновение поле заливается светом, согревая участников.

...И когда до адептов сект доходит, кто перед ними, пространство взрывается аплодисментами.

— Великий Бессмертный, — слышится со всех сторон, и практикующие склоняют головы.

Вон Ву повторяет за ними.

— Хань Хэ, — тут же шепчет он и получает тычок от Чжу Вана.

— Великого Бессмертного нельзя звать по имени, — шипит алхимик и озирается.

Вон Ву кивает.

Он и сам знает о правилах, просто... вспомнил легендарную карточку «Хань Хэ», с которой можно пройти все уровни не напрягаясь. На ней заклинателя изобразили в боевых доспехах, мантии, отороченной мехом, с серьёзным лицом: сдвинутыми к переносице бровями, метающим молнии взглядом, губами, сжатыми в тонкую линию.

— Это не просто Великий Бессмертный, а настоящий Бог Войны, — сыпались в сети комментарии.

Впрочем, мнения были разными. Но большинство девушек активно ставили лайки и писали коронную фразу: «Женись на мне».

Тогда Вон Ву очень смешили такие моменты, потому что Хань Хэ был персонажем. Теперь же...

...Он смотрит на заклинателя вживую.

«Как хорошо, что здесь нет тех сетевых кур», — думает парень, не сводя взгляд с точёного профиля.

Вон Ву нравится новая версия Хань Хэ. Здесь заклинатель не такой суровый. Он с милой улыбкой и одет в ханьфу из тончайшего шёлка. Широкие рукава одежд колышется на ветру, а на поясе висит нефритовая подвеска. И хотя бессмертный имеет военную выправку, взгляд его кажется мягким, с озорными искрами на светлой радужке. Но его теперешний вид не вызывает сомнений: Хань Хэ знает прошлое, настоящее, будущее.

— Мои юные друзья, вы в самом начале пути, — произносит Великий Бессмертный, и его голос, подобен гипнозу: обволакивает и не позволяет отвлечься.

Вон Ву не смеет спорить с Хань Хэ по поводу возраста, ведь по легенде, описанной в игре, заклинателю столько лет, сколько не живут даже боги

— Вы в самом начале пути, — продолжает Великий Бессмертный, — но в ваших сердцах есть искра, которая может разжечь пламя. Не дайте погаснуть этому огоньку. Ищите знания, закаляйте дух, совершенствуйтесь, чтобы однажды занять моё место.

Вон Ву слушает заклинателя, затаив дыхание, и представляет лестницу, по которой придётся идти.

«Другого пути нет», — думает он, сжимая ножны.

— Не забывайте, — добавляет Хань Хэ, пристально глядя на участников, — истинная сила заключена не в могуществе, а в мудрости. Чтобы стать мудрыми, научитесь понимать мотивы врагов. Чтобы быть добродетельными, научитесь прощать тех, кто причинил боль.

И Вон Ву, узнав наставление, говорит:

— Великий воин — не тот, кто побеждает, а тот, кто приносит мир.

Как только слова срываются с губ, на практика падают взоры оракулов — небольших, круглых камней, передающих картинку. Изображение на экране меняется. Теперь вместо Хань Хэ показывают лицо Вон Ву, и счёт переписывается.

«Интеллект — 98, Божественное Бездействие — 2, — раздаётся механический голос Системы, но тут же слышатся помехи: — П...п...пррр...кхр... с...с... Бе... Бе... Божжжественное Бездействие — 7. М...м...мои поздра-а-авления».

«Что с тобой не так?!» — мысленно взрывается Вон Ву, зажимая уши.

Из-за механического шума парень чувствует боль. Она бьётся не только в висках, но и растекается по затылку. Каждый спазм соответствует импульсам, посылаемым Системой, и Вон Ву кажется, что та тоже страдает. Она будто бы давится, захлёбываясь в собственных алгоритмах, и едва не просит о помощи. Её хрипы, неестественный скрежет приносят мучение, и Вон Ву чувствует, что дышать становится трудно. Он морщится, трясёт головой, пытается избавиться от нарастающих звуков, но те, словно проникнув сквозь кожу, затрагивают глубины его естества.

И вот, когда Вон Ву почти отчаивается, перед глазами появляется образ. Расплывчатый из-за пелены слёз, но вполне узнаваемый — Хань Хэ.

— Кем бы ни был, — говорит он, — ты тоже видишь этот путь. Не бойся идти по нему, и когда-нибудь я тебя встречу.

Глава 8. Я не такой

Резкая вонь бьёт в нос. Мир Вон Ву, покрытый мраком, мгновенно обретает чёткость и цвета. А вместе с контрастом приходит болезненность. Парню кажется, будто кто-то плеснул в лицо ледяной водой, смешанной с концентрированной мочой осла! Сначала мозг отказывается воспринимать запах, но потом начинает обрабатывать информацию. И Вон Ву морщится. Он чувствует, как внутренности скручиваются в узел, а лёгкие будто сжимаются. Становится нечем дышать, и парень хватает ртом воздух.

...На лицах людей, окружающих Вон Ву, читаются облегчение и тревога.

Чжу Ван, чьи колени служат подушкой, смотрит на практика испуганными, но полными надежды глазами. Его брови сведены к переносице, губы сжаты, и чувство, будто он боится даже дышать. Учитель Яо, с флаконом «аммиачной дури» в руке, сосредоточен, но в его глазах мелькает тень беспокойства.

Хань Хэ стоит рядом, опустив плечи. В нём чувствуется тихая, непоколебимая решимость, но в глазах видна глубокая, почти родительская забота.

Вон Ву, подслеповато моргая, таращится на Великого Бессмертного.

— Это всё Вы!.. — шепчет он, вызывая недоумение других.

— Да как ты смеешь, мальчишка! — кто-то рычит из толпы, и Чжу Ван прикрывает Вон Ву, полагая, что тот не в себе.

Хань Хэ поднимает руку и тихо говорит:

— Не нужно злобы, друзья. Юноша потрясён моей красотой.

В словах Великого Бессмертного нет ни капли скромности, но никто не смеет делать замечаний. И пока внимание других практиков обращено к Хань Хэ, Вон Ву приподнимается.

«Я потерял сознание не из-за твоей красоты, — думает парень. — Меня вырубила боль».

«Это защитный механизм Системы, — слышится знакомый голос NPC из игры. — Чтобы у «носителя» не возникало желаний прибегать к читерству».

«Но я не знаю кодов! Я не читер!» — возражает Вон Ву.

«Конечно», — отвечает неустановленный NPC, и парень задаётся вопросом: «А не сарказм ли это?».

И словно опровергая слова Неизвестного, включается Система. Привычный механический голос оповещает Вон Ву:

«Вмешательство извне, статы изменены. Сознание носителя в коррекции не нуждается».

«В коррекции?! — взрывается парень. — Это, как «Люди в чёрном»?! Увидел чуть больше, и клац! — нажали на кнопочку, стёрли память, выдали удобную версию?!»

«Типа того, — отвечает NPC. — Но можешь сказать боссу спасибо. Приказ о коррекции отменён. Видно, у него на тебя планы».

«Что? — не понимает Вон Ву. — Какие планы?!»

Однако в сознании наступает тишина.

...И сколько бы парень ни задавал вопросов, ответов не получил.

***

— Старший брат! Ван Нинин! — трясёт Чжу Ван за плечо. — Очнись!

Вон Ву вздрагивает.

— А? — спрашивает он, удивлённо моргая.

— Ну!.. — по всему видно, что Чжу Ван хочет выругаться, но присутствие старших не позволяет этого сделать. Поэтому парень берёт себя в руки и выдыхает: — Не пугай нас так!

— Я честно не хотел, — смущённо отвечает Вон Ву и осторожно поднимается. Окинув толпу взглядом, он делает низкий поклон и приносит извинения:

— Простите за беспокойство. Я по случайности...

...И участники отводят глаза.

— Сразу видно, что слабенький, — слышится из толпы.

— Хорошо, если живым останется, — вторят сказавшему. — Учителю должно быть стыдно за ученика.

— Действительно! От такого проблемного добра не жди...

Вон Ву старается не слушать чужие голоса, но те проникают в самое сердце. И всё это напоминает случай из реальной, оставленной жизни.

В детстве он часто слышал слова соседок:

— Каковы родители, таковы и дети.

Пересуды от тётушек сыпались, как драгоценности из цзюйбаопэня*. Парню хотелось заткнуть уши, спрятаться или сбежать. Но он понимал: где бы ни скрылся, от семьи не уйдёшь. Потому что... Несмотря на злые слова, наивность матери для Вон Ву была очевидной. Он видел в ней романтичность и нежность, пока другие считали её легкомысленной.

Особенно не любил Вон Ву визиты бабули. Казалось, что та не просто обесценивает их семью, а вымещает зло за свои неудачи.

— Спуталась с негодяем! — ругалась Сяо Чжэн, бросая взгляды на Вон Ву. — Ещё и!... Лучше бы кусок свинины родила, чем этого! Никогда мать не слушала и не слушаешь!

Замечания бабули всегда дёргали парня, ведь он не считал себя хуже других. А ещё любил маму — заботливую и добрую Сяо Мэй. Поэтому не выдержал и вспылил, защищая её.

— Возвращайся к себе, старуха! — кричал он, заслонив женщину собой. — Мама хорошая!

Услыхав это, Сяо Чжэн усмехнулась и, брезгливо скривившись, бросила фразу, которую Вон Ву запомнил:

— Слоновая кость из собачьей пасти не выпадает*. Но это не удивительно. Потеряв добродетельность, твоя мать выторговала лишь фамилию «Вон»*. Для тебя.

— Это неправда! — горячился Вон Ву, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

— Докажи обратное, и, быть может, я поменяю мнение, — бросила бабуля, хлопнув дверью.

Парень, поджав губы, обнял Сяо Мэй. В ответ он получил ответную ласку и тень милой улыбки.

— Всё будет хорошо, — пообещала женщина, целуя сына в макушку.

— Но хорошо не стало, — всхлипывая, шепчет практик и окидывает толпу мутным взглядом. — Только...

...В момент, когда эмоции достигают пика и намокают ресницы, Вон Ву ощущает сильный толчок — это Чжу Ван, обеспокоенный побледневшим лицом друга, пихает того вбок.

— Не слушай всяких, Ван Нинин! — бодро произносит он. — Никто не знает тебя лучше тебя самого. Так что не смей опускать руки.

Голос алхимика дрожит, но слова кажутся искренними, потому практик кивает.

— Я не собирался сдаваться, — тихо говорит он и слабо улыбается Чжу Вану.

*Прим. автора: Сосуд «цзюйбаопэнь» схож с Рогом Изобилия, только вместо яств из него сыпятся драгоценные камни, золото, серебро. Чаще всего ассоциируется с историей о Шэнь Ваньсане, который получил сосуд от старика, после чего стал размножать богатства.

*«Слоновая кость из собачьей пасти не выпадет» — 狗嘴里吐不出象牙 (gǒu zuǐ lǐ tǔ bu chū xiàngyá). Означает: «Не жди доброго слова от плохого человека».

*Вон — кантонская фамилия, популярная в Гонконге (Тайвань) и за рубежом. Прим. автора: ведёт начало от аристократических кланов династии Чжоу.

Глава 10. Просветление

Видя Милостивого Бодхи, Вон Ву делает робкие шаги и с осторожностью поглядывает на эфемерное существо. Призрачная фигура не вызывает у парня доверия, и на то есть причины: мир игры далёк от реального, а слова Хань Хэ о проверке и испытаниях не выходят из головы.

«Вдруг это не святой, а скопление дурной энергии, спрятанное за миражом?» — думает Вон Ву, вновь забыв о Чжу Ване.

Если бы алхимик был рядом, то развеял бы сомнения, но он отстал, застряв в сознании. Потому Вон Ву может надеяться только на себя, прислушиваясь к инстинктам, которым ранее не доверял. Его внутренний голос вопит об опасности, и рациональность, доставшаяся парню от реальности, исключает встречу с богами.

«Но я не чувствую Тёмную Ци, — убеждает себя Вон Ву, наблюдая за парением бодхисаттвы. — А всё злое и восставшее из мёртвых полно её эманаций. Так, быть может, это действительно Милостивый Бодхи?»

Желая убедиться, парень осматривается и понимает: призрачную фигуру видит не каждый.

А в это время Бодхи, сотканный из зеленоватого света и дымки, сидит в позе лотоса, изображая полную безмятежность. Его глаза полуприкрыты, на лице — спокойствие. Но Вон Ву чудится, что взгляд направлен точно на него. И хотя тот полон сочувствия и понимания, доверия всё равно не вызывает.

***

Чжу Ван открывает глаза и, увидев бодхисаттву, опускается на колени. Трижды совершая поклон, он лбом касается земли и чувствует, как естество трепещет в благоговении.

— О, Милостивый, дарующий просветление, — шепчет алхимик, даже не замечая, как дрожит его голос. — Благодарю за то, что явил свой лик недостойному. Прошу о помощи тебя: не позволь свернуть со Светлого Пути.

Не смея долго прятать лицо, Чжу Ван поднимает голову и, рассмотрев прозрачную фигуру, открывает рот в восхищении. Алхимик с благоговением ловит взгляд бодхисаттвы и замирает, ведь тот кажется ему полным всепрощающего сострадания. Чжу Ван чувствует, как внутри разливается тепло — не просто свет, а освобождение. Настоящее... от сомнений, тревог и суеты.

Стоящие рядом адепты переглядываются в недоумении. Одни хмурятся, другие тихо перешёптываются:

— Кого он приветствует? Что за нелепость?

— Испытание помутило рассудок?

...Но Чжу Ван не обращает внимания на глупость и шум. Он видит то, что сокрыто, и это одновременно наполняет его гордостью и смирением.

Боковым зрением алхимик замечает Вон Ву. Тот нерешительно ступает вперёд, с недоверием поглядывая на эфемерное существо. Чжу Ван внутренне вздыхает: «Как можно быть столь осторожным перед лицом божественного проявления? Разве не ясно, что Милостивый Бодхи не несёт угрозы, а дарует шанс на просветление?»

— Брат Вон Ву, — мягко зовёт алхимик, не поднимаясь с колен. — Встань рядом и воздай почести. Неужели не видишь этого сияния? Не чувствуешь благодати, что струится в его присутствии?

Вон Ву оборачивается, на мгновение замирает, а после качает головой и продолжает идти. Он больше не сводит глазст бодхисаттвы, так, словно готов к нападению.

Чжу Ван не осуждает друга, но мысленно возносит молитву.

...А тем временем Милостивый Бодхи слегка поворачивает голову, и алхимик готов поклясться: внимание святого приковано к Вон Ву. Однако! Во взгляде фигуры он не видит обиды, холода или горечи. Тот полон едва уловимого, но несомненного одобрения.

Чжу Ван опускает голову ещё ниже и чувствует, как в душе расцветает уверенность.

«Раз уж Ван Нинин благодать имеет, то и я подавно», — думает он.

...В чём-то Чжу Ван прав, ведь благословение уже коснулось его сердца. Но при этом алхимик продолжает молиться. Больше не отвлекаясь, он выпрашивает у бодхисаттвы сил и мудрости для себя и тех, кто ещё не достиг света.

Низкий распев разносится по округе и, сотрясая вибрациями воздух, проникает в тела. У одних это вызывает дрожь, а у других — перехватывает дыхание.

Чжу Ван, видя результат, улыбается и крепко сжимает подвеску, подаренную наставником. Охваченный благоговением, он присоединяется к небольшой группе адептов.

***

...Тех, кто прошёл испытание, немного, но среди них Вон Ву, и Цзюнь Ли, увидев его, искренне удивляется.

— Гляньте, этот тоже здесь! — смеётся он, подперев бока.

Десятки взглядов иглами впиваются в спину практика, но тот, кажется, не замечает этого. Он легко минует толпу и скрывается за поворотом. На лицах Цзюнь Ли и его подпевал остаётся недоумение. Никто не ожидал таких результатов от парня с девчачьим именем. И никто не ожидал, что тот будет спокоен во время «летящих шпилек»...

Но Вон Ву неспокоен, он просто общается с Системой. А стоит ему уединиться, как та выдаёт очередные указания:

«Начальный уровень «Просветление» пройден. Ознакомься с новой локацией».

«Как скажешь», — отвечает практик и осматривается.

Очень быстро Вон Ву понимает, что находится возле границы. Той самой, которая разделяет Долину Духов от мирской суеты. Также он замечает дико восторженного Чжу Вана, спешащего к нему.

«Испытание: «Просветление. Начальный уровень» пройдено. Взросление +10. Божественное Бездействие +1. Духовный рост +5. ХР — 100», — тем временем вещает Система, и статы обновляются. Теперь на плашках сияют цифры: 11, 8 и 62.

«Всё равно мало», — вздыхает Вон Ву, думая о Небесных Лозах.

***

...Алхимик, поняв, что Вон Ву не останется в группе, увязывается за ним. Он не подначивает и не ждёт приглашений, а просто следует за старшим братом.

Эфемерная фигура попрежнему «висит» над барьером. Её очертания мерцают, то становясь чётче, то растворяясь в зеленоватом сиянии. И Вон Ву кажется, что Милостивый Бодхи не просто наблюдает, а следит за каждым их шагом. Он словно оценивает, достойны ли участники ступить на священные земли. От этой мысли по спине практика пробегают мурашки, но в душе его расцветает уверенность. И, сделав над собой усилие, он почтительно кланяется, а после мысленно благодарит. Сначала Систему, потом Бодхи и даже Хань Хэ за то, что дали шанс проявить себя. При этом сердце Вон Ву спокойно, дыхание ровное, плечи расправлены.

...А высоко над Долиной, на вершине скалистого утёса стоит Великий Бессмертный. Его белоснежные одежды треплет ветер, а шелковистые пряди лезут в глаза. Лицо Хань Хэ бесстрастно, хотя взгляд его таит сосредоточенность и внимание. Держа в руках песочные часы, он пристально следит за тем, как адепты пересекают барьер...

Бодхи тем временем исчезает.

Глава 11. Легенда о лотосах

...Дождавшись алхимика, Вон Ву продолжает путь. И хотя Система молчит, парень безошибочно выбирает нужное направление. Хань Хэ, стоящий на возвышении, видя это, ещё раз убеждается: ученик точно попаданец. Сам же Вон Ву не знает о наблюдателе, хотя понимает: каждый его шаг может быть показан на индивидуальном экране. Вот только трансляция ведётся за счёт Каменного Ока — «семейства» магических кристаллов, разбросанных в разных местах, а не посредством сил заклинателя.

Вон Ву знает, где расположены не только «подсматривающие устройства» бессмертных, но и весь ландшафт этой локации, ведь в реальной жизни большую часть времени он находился в игре, а потому, не задумываясь, идёт к озеру.

— Брат Ван, — обращается к нему алхимик, сохраняя в голосе серьёзность, — ты действительно решил спуститься в Ньингчи*?

— Да, — говорит тот и легко перепрыгивает через ствол поваленного дерева.

Чжу Ван, получив ответ, чешет кончик носа.

Алхимику не хочется подходить к Басумцо*, ведь на первом задании — два года назад — он чуть не расстался там с жизнью. Но, видя воодушевление практика, разочаровывать того не спешит.

— Братец, ты знаешь историю о Золотых Лотосах? — спрашивает Вон Ву, вспомнив тибетскую легенду.

— Нет, — отвечает Чжу Ван и с интересом смотрит на друга.

Практик замолкает. Он не игнорирует, а набирается сил, ведь когда-то его осмеяли, стоило только упомянуть тексты Пураны*.

— В месте, из которого я прибыл, — тихо говорит Вон Ву, — есть сказание об озере Мансаровар*, записанное далёкими предками. По их словам, достойный, оказавшийся на берегу, увидит космическое древо Джамбу... Я не был в той стороне, потому не могу подтвердить этот слух, но...

— Ты уверен, что Небесные Лотосы растут на озере Басумцо, — подытоживает Чжу Ван.

Вон Ву кивает, ведь, как игрок, он знает, где находятся цветы.

— Но... Постой! — внезапно спохватывается алхимик. — Ты упоминал Золотые Лотосы, а рассказал о дереве...

— А, прости... я не закончил, — смущается практик и продолжает: — В общем, там, где корни Великого Джамбу соприкасаются с водами Манасаровара, распускаются гигантские Золотые Лотосы. В их чашах рождаются просветлённые существа: бодхисаттвы и апсары*. А вода, стекающая с золотых лепестков, становится амритой*, дарующей бессмертие и абсолютную мудрость. По легенде, созревшие семена Лотосов, попадая на дно, превращаются в золотой песок.

Услышав это, Чжу Ван задумывается.

— Сказка какая-то, — после отзывается он и хмурит лоб. — Я алхимик, изучивший многое... но я в жизни не слышал этой истории.

Вон Ву улыбается скромно, будто в уголках губ прячет грусть.

— Я ведь не местный, — напоминает он. — И то, откуда я прибыл, Басумцо представляют иначе...

— Что не местный, и так понятно. Но меня другое удивляет, — произносит Чжу Ван, — говоря о бодхисаттвах, ты не узнал песнопение.

— Всё просто, братец. Легенду я прочитал в книге, переведённой с санскрита... А вот самого звучания не слышал. Нет... Не так. Слышал «краем уха», но не вникал. И, если честно, даже не предполагал, что окажусь с этим та-а-ак близко, — признаётся Вон Ву.

— Значит, ты не планировал становиться бессмертным?! — поражённо восклицает алхимик и растерянно хлопает глазами.

— Нет, — качает головой практик.

— Вот, значит, как... Теперь понятно, почему ты сначала таким слабеньким был, — произносит Чжу Ван.

Вон Ву усмехается и отводит последние подозрения:

— Заинтересованности не было. А теперь вот, — он смотрит вдаль, — выбора нет.

И на этой ноте они замолкают.

***

Ученики не сразу замечают, что тропа стала уже, но моментально реагируют на дискомфорт. Возникший внезапно, он заставляет Вон Ву и Чжу Вана подмечать детали.

Напитавшись запахом влажной глины и горьким полынным ароматом, воздух становится гуще, и каждый вдох царапает лёгкие. По телу разносится тяжесть, усталость давит на плечи... И, задрав головы, парни видят небо, разорванное пиками острых вершин.

— Оно кажется таким близким, — вздыхает Чжу Ван, — но стоит протянуть руку и понимаешь: недосягаемо.

Вон Ву смотрит на изящные пальцы алхимика, чуть обожжённые каким-то субстратом. На фоне курчавых облаков те кажутся ещё более тонкими.

— Угу, — вынужденно кивает практик, признавая: как к Небесам ни тянись, а ухватить не сможешь. Будь хоть самим Хань Хэ, против высших сил не пойдёшь.

«И Система тому доказательство», — мысленно добавляет он.