Разведёнка. Истинная дракона?

— Вы пишете, что она сама завершила обряд, — перебил Ардан. — Что именно вы сделали в это время? Перечислите, без рассуждений о долге.

— Пытался остановить, мой господин. Она была взбешена и не желала слушать. Я неоднократно предупреждал её, что нельзя обращаться к связи в таком состоянии, но она продолжала.

— Я спросил о вашем участии в обряде. Вы поддерживали воздействие, удерживали связь, завершали обрыв? Отвечайте на вопрос, Тарвес, мне надоело слушать, какой вы благоразумный человек.

Маг покраснел и признал, что не участвовал. По его словам, жена отстранила попытку вмешательства и самостоятельно довела обряд до конца, а после этого он проверил результат. Ардан потребовал уточнить, осталось ли что-нибудь, что пришлось исправлять, и получил отрицательный ответ.

— То есть связь оборвана полностью. Повреждений у себя вы не обнаружили, у неё тоже? И всё это сделала женщина, работавшая у вас помощницей?

— Именно поэтому я и обеспокоен. Она не имеет права проводить обряды, мой господин, и в таком состоянии могла навредить нам обоим. У меня есть разрешение, я отвечаю за практику, а она позволила себе действовать вопреки прямому запрету.

Ардан взглянул на приложенную копию разрешения. Тарвес получил его давно и до сегодняшнего дня с подобными жалобами не обращался. Про помощницу в бумагах было сказано немного, зато в изложении утренней ссоры маг не пожалел места на её несдержанность и отказ от разумных предложений.

— Допуск помощницы у неё есть? Или вы собирались подать заявление, когда я лично напомню вам о новом распоряжении?

Тарвес сообщил, что отдельного допуска жена не получала, поскольку работала при нём. Новое распоряжение он прочитал и собирался выполнить, но теперь брак расторгнут. Ардан помнил, сколько подобных объяснений ему приходилось выслушивать от практиков, привыкших считать разрешение хозяина дома достаточным основанием для любых действий жены.

— Ваше распоряжение я ни в коем случае не оспариваю, — добавил маг. — Именно поэтому решил сообщить о случившемся немедленно. Пока она не успела причинить вред кому-нибудь ещё.

Ардан отложил жалобу и посмотрел на Тарвеса. Тот стоял с таким видом, словно предстояло решить, как вернуть ему сбежавшую служанку. Сам факт удавшегося обряда, судя по всему, тревожил его только как доказательство того, что жена перестала слушаться.

— Тогда что вы от меня хотите? Чтобы я отправил её обратно к вашему столу? Мне казалось, здесь рассматривают нарушения порядка магической практики, а не ваши домашние затруднения.

— Прошу принять меры, соответствующие серьёзности проступка. Она должна понять, что нельзя сначала нарушить запрет, а потом искать себе место, как будто ничего не произошло. Если люди начнут брать её на работу, она решит, что ей всё позволено.

Ардану захотелось велеть ему перечитать последнее предложение вслух. Тарвес только что сообщил, что женщина не имеет права работать магом, и тут же принялся беспокоиться, чтобы она не устроилась куда-нибудь ещё. Правитель потребовал объяснить, какую работу посетитель имеет в виду, и тот ответил, что Лиэра со злости готова пойти хоть в прачечную.

— Не думаю, что после такого ей следует оставаться без надзора, — добавил он. — Она может сорваться снова. Если вы сочтёте нужным предупредить тех, кто захочет её нанять, они смогут избежать неприятностей.

— Ты решил моими руками загнать её обратно к себе? — спросил Ардан, и маг заметно побледнел. — Будешь советовать мне, кому писать и кого предупреждать? Или всё-таки позволишь самому разобраться с твоей жалобой?

— Я не смею ничего советовать, мой господин! Только прошу учесть обстоятельства. Бывшая жена ничего не понимает в жизни без моей поддержки, я много лет ограждал её от трудностей.

— Уже учёл. Оставь бумаги и убирайся, пока я не велел проверить, как ты ограждал её от требований палаты. Понадобишься, тебя вызовут.

Тарвес поклонился и вышел, а Ардан ещё раз посмотрел на подпись под жалобой. Помощницу маг хотел сохранить, разрешения у неё не было, обряд она провела без него. Все три обстоятельства были изложены рукой человека, который рассчитывал прежде всего добиться наказания бывшей жены.

Ардан вызвал секретаря и велел найти запись о практике Тарвеса. На вопрос, готовить ли требование о явке женщины, он приказал сначала принести сведения и не принимать решений без него. Затем положил жалобу отдельно от остальных бумаг, чтобы к ней не успели приложить очередное усердное заключение о том, в чём пока следовало разобраться самому.

***

Саяра вернулась с ключом и сообщила, что договорилась на четыре дня. Комната небольшая, наверху, без отдельной кухни, зато сегодня можно принести вещи. Хозяин согласился принять вперёд только за эти дни, а потом потребует плату за неделю, если Лиэра останется.

— Он знает? — спросила Лиэра, всё ещё не решаясь обрадоваться. — Ты сказала, что я разведена? Не надо скрывать, Саяра, потом будет хуже.

— Сказала. Он сперва отказал, потом вспомнил, что знаком с Дарвэном, и согласился на несколько дней. Я объяснила, что ты ведьма и восемь лет работала у мужа. Больше он ничего не спрашивал.

До дома Дорвена они дошли вместе. Хозяин вышел с заднего двора, выслушал напоминание Саяры о договорённости и посмотрел на сумку Лиэры, спрашивая, все ли это вещи. Подниматься с ними он не стал, объяснил, какая дверь наверху, и потребовал не водить гостей, особенно мужчин.

— Здесь приличный дом. Соседи ко мне с вопросами ходить не должны. Плату будете приносить в срок, оправдания мне не нужны.

— Я поняла ваши условия. За четыре дня заплачу сейчас, остальное мы ещё не обсуждали.

Он пересчитал деньги и отпустил их, напомнив, что вечером входную дверь запирают. Лиэра поднялась по крутой лестнице и оказалась в комнате с узкой кроватью, столом и сундуком вместо шкафа. Окно выходило во двор, на котором Дорвен складывал доски, а на двери изнутри имелся засов.

Саяра попробовала закрыть его и объявила, что хотя бы это хорошо. Лиэра поставила сумку возле кровати, не находя, что ответить, и только теперь ощутила, как устала. Хотелось лечь в плаще, отвернуться к стене и до утра никого не слушать, но четыре оплаченных дня уже начались, а дальше у неё не было ничего.

— Я всё-таки схожу в палату, — сказала она. — Узнаю цену и условия, если со мной вообще станут разговаривать. Ты права, отказ я переживу.

— Сходи, пока они ещё принимают. Я бы пошла с тобой, но мне надо вернуться, иначе Дарвэн начнёт спрашивать, где я провела весь день. Приходи потом и расскажи, что сказали.

Лиэра поблагодарила её за комнату и предложила забрать книгу. Саяра попросила пока оставить её в сумке, раз возвращать только к концу месяца, а потом ушла, напомнив, что до палаты лучше идти через площадь. Лиэра осталась одна, поправила перед маленьким зеркалом косу и обнаружила, что лицо всё ещё выдаёт утренние слёзы.

Пришлось умыться водой из кувшина и подождать, пока перестанут гореть щёки. Она убрала книги в сундук, взяла кошелёк с остатком денег и заперла комнату. Проверять связь с Тэваном больше не стала, хотя желание убедиться, что утро ей не привиделось, возникало каждый раз, когда вспоминала его последний вопрос.

У дверей палаты толпились мужчины, некоторые пришли с жёнами. Лиэра узнала одну женщину, с которой не раз встречалась на приёмах, но та разговаривала с супругом и её не заметила. Подходить не хотелось, потому что пришлось бы объяснять, где Тэван и почему она одна.

У стола служащего Лиэра дождалась своей очереди и попросила рассказать об испытании на право самостоятельной практики. Мужчина выслушал вопрос, достал лист с условиями и поинтересовался, кто будет подавать прошение. Она назвала себя, после чего он убрал лист обратно.

— Для помощниц другой порядок. Муж должен явиться вместе с вами и подать согласие. Уведомление уже получили?

— Получили. Я спрашиваю о разрешении на единоличную практику. Хочу узнать, могу ли пройти испытание и сколько нужно заплатить.

Служащий посмотрел на неё внимательнее, а мужчина, ожидавший следом, недовольно попросил не задерживать очередь. Лиэра не отступила и повторила вопрос. Она уже дошла сюда, выстояла перед столом и не хотела уходить, даже не услышав условий.

— Женщинам таких разрешений не выдают. Вы можете работать при супруге, если он держатель действующего разрешения. Где он сейчас?

— Я разведена. Поэтому и пришла узнать, есть ли возможность пройти испытание без мужа. Я восемь лет работала со связями и хочу продолжать.

Человек за её спиной перестал жаловаться на очередь. Служащий отложил перо и потребовал отойти от стола, чтобы не мешать другим посетителям. Лиэра услышала смешок сбоку, однако не посмотрела, кто именно решил, что просьба разведённой ведьмы стоит веселья.

— Я не прошу выдать разрешение без испытания. Скажите хотя бы стоимость и объясните, к кому нужно обратиться, чтобы узнать, возможно ли исключение. Я умею работать, просто раньше не делала этого самостоятельно.

— Так вот и не делайте. Взнос для самостоятельных практиков триста золотых, если вам это поможет. А ваше обращение я принять не могу, вы не отвечаете условиям.

Лиэра почувствовала, как опускаются руки, хотя именно такой суммы и следовало ожидать. У них с Тэваном столько не набиралось даже в те месяцы, когда приходилось принимать до позднего вечера. Теперь она понимала, почему муж всегда говорил о получении разрешения как о главном достижении, благодаря которому они могут позволить себе дом и работу.

— Кто может разрешить испытание в особом случае? — спросила она. — Я хочу обратиться к этому человеку. Если мне откажут, я уйду, но сначала дайте узнать, существует ли такая возможность.

Служащий велел ждать у стены и принял бумаги у следующего посетителя. Лиэра отошла, стараясь не замечать любопытства, с которым на неё поглядывали, и прижала к себе сумку с кошельком. Триста золотых нельзя было получить, продав платья, нельзя было занять у Саяры без ведома её мужа, а о рассрочке она даже не успела спросить.

Она всё ещё стояла у стены, когда из боковой двери вышел распорядитель. Служащий подозвал его и что-то объяснил, несколько раз указав на Лиэру. Та услышала слово «разведённая» и почувствовала, как снова начинает гореть лицо, хотя ничего постыдного не сделала.

Он потребовал назвать имя, а затем уточнил, у какого мужа она работала. Лиэра ответила и заметила, как изменилось выражение его лица. Распорядитель повторил фамилию Тарвес, велел ждать и ушёл в ту дверь, из которой появился.

Лиэра осталась стоять, прислушиваясь к чужим разговорам и пытаясь понять, почему его так заинтересовала её фамилия. Возможно, вспомнил Тэвана, возможно, собирался проверить её слова. Она пожалела, что не спросила сразу про отсрочку, потому что после трёхсот золотых любое согласие на испытание всё равно оставалось бесполезным, но теперь хотелось хотя бы дослушать ответ.

***

Ардан перечитал описание обрыва и нашёл место, где Тарвес упомянул отстранённое воздействие. Помощница не просто закончила за него начатую работу, если жалобщик излагал случившееся без искажений. Она сама обратилась к связи и удержала её, пока муж пытался прекратить обряд.

В бумагах о практике не нашлось ничего примечательного. За восемь лет у Тарвеса накопились обычные обращения клиентов и несколько благодарностей за сложные случаи. Сведения о даре жены отсутствовали, поскольку разрешение выдавалось одному Тарвесу, а помощницу вписали только по его заявлению.

Ардану хотелось ещё раз задать ему вопрос о том, что именно делала женщина все эти годы. Маг повторял, что она не способна обойтись без его поддержки, но принёс доказательство того, что уже обошлась. Либо он не сумел отличить полноценный обрыв от повреждения, либо его представления о помощнице требовали серьёзного пересмотра.

Появившийся распорядитель остановился у двери и сообщил, что в приёмной возникло необычное обращение. Ардан велел говорить по существу, не собираясь выслушивать очередное объяснение о том, почему приказ оказался непонятен. Мужчина приблизился к столу и с явным затруднением объяснил, что разведённая ведьма просит назначить ей испытание на право единоличной практики.

— Она утверждает, что восемь лет работала у мужа и теперь собирается принимать самостоятельно. Служащий объяснил порядок, но она настаивает на рассмотрении особого случая. Я решил уточнить у вас, прежде чем окончательно отказать.

— Имя ты узнал? Или пришёл обсуждать со мной безымянную ведьму? Я велел докладывать об обращениях, а не пересказывать разговоры в приёмной.

— Лиэра Тарвес, мой господин. Бывший супруг сегодня приходил к вам, поэтому я счёл необходимым сообщить. Просительница ожидает внизу, ей уже объяснили, что разрешений такого рода женщинам не выдают.

Ардан посмотрел на жалобу, лежавшую перед ним. Женщина успела уйти от мужа и прийти за правом продолжать работу, в то время как Тарвес пытался запретить ей даже стирать чужое бельё. Она находилась в палате, и для нескольких вопросов не требовалось отправлять за ней человека.

— Приведи её сюда. Следующего посетителя приму после неё, предупреди секретаря.

— Вы примете её лично? — переспросил распорядитель, забыв опустить глаза. — Мой господин, речь идёт о разведённой женщине. Она просит исключения из правил, которые вы сами установили.

— Ты оглох или решил, что распоряжение относится к кому-то другому? Приведёшь Тарвес в мой кабинет и закроешь дверь с той стороны. Дальше я разберусь без твоих пояснений.

Распорядитель поклонился и поспешил выполнить приказ. Ардан убрал бумаги о практике, оставив перед собой только жалобу, а затем откинулся в кресле, ожидая женщину, которая, по словам бывшего мужа, впервые решилась действовать одна. Ему предстояло услышать, как она сама объясняет утренний обряд.

***

Когда распорядитель вернулся, Лиэра успела решить, что её оставят стоять до закрытия палаты. Служащий за столом больше не смотрел в её сторону, посетители сменялись, а она никак не могла придумать, к кому обратиться ещё. Увидев знакомого чиновника, Лиэра шагнула навстречу, но тот велел следовать за ним и не задавать вопросов по дороге.

Она шла по лестнице, стараясь не отстать, и только на верхней площадке поняла, куда её ведут. Возле двери в кабинет правителя стоял секретарь, которого она видела, когда приходила сюда с Тэваном. Лиэра остановилась, и распорядитель обернулся с таким недовольством, что ей пришлось продолжить путь.