Разведёнка. Истинная дракона?

Тая Горделис

Разведёнка. Истинная дракона?

Глава 1

— Я больше к нему не вернусь! Лучше вообще без магии останусь! — объявил молодой человек, которого наставник привёл на восстановление связи, и Лиэра усомнилась, что до конца приёма они сумеют обойтись без новой ссоры. Последние четверть часа ученик порывался уйти, а мастер всякий раз объяснял ему, сколько лет впустую потратил на неблагодарную сволочь.

— Вот и останешься, если продолжишь в том же духе! — огрызнулся наставник. — Я предупреждал, чтобы ты не лез к защитному плетению! Сколько раз я должен повторить, что ты ещё не умеешь с ним работать?

— А когда научусь? Когда вы разрешите наконец что-нибудь делать? Я третий год подметаю вашу мастерскую!

Тэван попытался вмешаться, но мужчины уже не слушали. Лиэра почувствовала очередной болезненный рывок связи и рассердилась: спорить эти двое могли сколько угодно, однако помогать им с каждой минутой становилось труднее. Она отпустила ускользающее плетение и обратилась к ученику:

— Вы сейчас можете продолжать кричать и окончательно лишиться возможности учиться. Или расскажете мне, что именно произошло, и мы попробуем исправить повреждение. Мастер утверждает, что вы работали с защитой. Это так?

— Я хотел проверить, смогу ли её удержать. Раньше у меня получалось, когда он стоял рядом. А сам я даже ничего не успел сделать, она сразу ударила!

— Потому что рассчитана на двоих! — Наставник едва не вскочил с кресла, но Тэван велел ему оставаться на месте. — Я же объяснял тебе, бестолковый! Ты потянул через связь больше, чем мог принять!

— Сейчас уже понятно, что произошло, — сказала Лиэра. — Дайте нам закончить исследование, а потом решите, хотите ли продолжать занятия. Пока связь повреждена, работать вместе вы всё равно не сможете.

Ученик наконец притих, хотя недовольство никуда не делось. Лиэра понимала его желание поскорее научиться, но терпения сегодня ему явно недоставало, а наставник только подливал масла в огонь. Она дождалась, когда прекратятся рывки, и снова обратилась к связи, стараясь не слушать возмущённое сопение возле стола.

Между мужчинами проступила неровная полоса янтарного света. У края, который уходил к ученику, она рассыпалась на тонкие волокна, и некоторые уже не отзывались на прикосновение дара. Лиэра выделила повреждённое место и осторожно собрала уцелевшие нити, позволяя Тэвану рассмотреть их целиком.

Работу с ученическими связями она любила за ясность. Здесь сразу было видно, где нарушилось соединение и какой участок ещё держится, хотя исправлять чужую самонадеянность оказывалось куда утомительнее обычного исследования. Муж поддержал её воздействие, и Лиэра направила силу вдоль повреждения, стараясь сохранить ровный поток.

— Ещё немного, — попросил Тэван. — Удерживай так, пока я не скажу. Здесь глубже задело, чем показалось вначале.

Она усилила воздействие, и янтарные волокна начали соединяться. В пальцах появилось знакомое покалывание, а потом заныло предплечье, но нити уже выравнивались и Лиэра не стала отвлекаться. Когда последний разрыв затянулся, она дождалась разрешения мужа и прекратила подавать силу.

— Попробуйте, — предложил Тэван наставнику. — Только без нагрузки, обычный отклик. Сейчас важно убедиться, что соединение восстановилось.

Ученик вздрогнул и невольно улыбнулся, а наставник с облегчением выругался. Лиэра ещё раз проверила восстановленный участок и убрала волосы, выбившиеся из косы: после напряжённой работы в кабинете стало жарко. Молодой человек выглядел так, словно уже готов был забыть, что обещал навсегда бросить обучение.

— На ближайшую неделю никаких сложных плетений, — предупредил Тэван. — Дальше сможете заниматься как прежде. Если снова почувствуете боль, сразу приходите, не пытайтесь исправлять сами.

Мастер поблагодарил его и велел ученику сделать то же самое. Тот пробормотал извинения, а у двери всё-таки оглянулся на Лиэру и сказал, что больше не станет лезть без спроса. Она пожелала ему терпения и с удовольствием проводила обоих: после их ухода хотелось хотя бы несколько минут не слышать ни одного возражения.

— Тяжёлое утро, — заметил Тэван, проверяя запись о приёме. — Зато успели до обеда. Ты в середине слишком ослабила поток, я думал, придётся начинать заново.

— Они всё время дёргали связь. Я боялась повредить то, что ещё осталось, пока они выясняли отношения. Когда перестали ругаться, стало легче.

— С такими нужно сразу строже, иначе сядут на шею. Но справилась ты хорошо. Завтра этих двоих не записывай, даже если придут просить проверить ещё раз, им сейчас надо дать связи восстановиться.

Лиэра согласилась и закончила запись. Благодарность ученика её порадовала, хотя он вполне мог уже завтра снова полезть туда, куда не разрешали. В восемнадцать ей тоже казалось, что достаточно как следует постараться и всё непременно получится, но за восемь лет работы рядом с мужем она научилась осторожности.

Тэван сверился со временем и предложил пообедать раньше. Следующие посетители ожидались только через два часа, и Лиэра охотно оставила кабинет: с утра она успела выпить чаю, а теперь проголодалась так, что готова была съесть всё, что найдётся на кухне. Они устроились в маленькой столовой с окнами во двор, где от любопытства клиентов можно было отдохнуть за закрытой дверью.

— Ты опять оставила себе край пирога, — сказал муж, заметив её тарелку. — Возьми середину, там начинки больше. Не понимаю, зачем ты каждый раз выбираешь то, что потом остаётся.

— Потому что люблю корочку. Мы столько лет женаты, Тэван, а ты всё ещё пытаешься меня накормить тем, что нравится тебе. Отдай лучше вон тот кусок, у него как раз край хороший.

Он засмеялся и придвинул блюдо. В такие минуты Лиэре нравилось, что можно обойтись без объяснений, даже если муж продолжал удивляться её привычкам. Они ели, обсуждали расписание и прикидывали, хватит ли времени завтра принять ещё одного человека, которому требовалось исследование перед заключением договора.

— Его можно поставить утром, — предложила она. — Там только проверка, мы должны успеть. Если, конечно, он не начнёт выяснять, что ему положено за его деньги, как в прошлый раз.

— Тогда утром и поставь. Сегодня можешь уйти после приёма, я закончу без тебя. Там разговор о стоимости, исследовать ничего не придётся. Ты ведь собиралась с Саярой в город?

Лиэра спросила, ждать ли его к ужину, и услышала, что он приглашён в гости. Тэван назвал знакомую ей фамилию, а потом заговорил о новом камзоле, который портной обещал доставить до вечера. Она напомнила, что тёмный ему ещё ни разу не удалось надеть, но муж объяснил, что на этот раз заказал другой покрой, и попросил посмотреть, хорошо ли будет сидеть.

Она помнила, как когда-то ждала таких вечеров и сама придумывала, что наденет, если они пойдут вместе. Теперь её радовала перспектива остаться дома с книгой, а ужин можно было приготовить только на себя. Последние годы они спокойно обходились отдельными спальнями и разными планами на свободное время, сохраняя общую работу, дом и привычку советоваться по хозяйству.

После обеда Тэван вернулся к записям, а Лиэра переоделась к выходу. Светло-голубое платье она дошила накануне, и новое кружево удачно прикрывало старый шов у ворота. Белая коса спускалась почти до пояса; Лиэра расправила ткань на бёдрах и осталась довольна, решив, что сегодня всё-таки позволит себе купить подходящую ленту.

Саяра ждала её возле лавки, в которой они обычно выбирали отделку. Подруга была в новом плаще, и Лиэра успела похвалить цвет, прежде чем та объявила, что пришла только за пуговицами и больше ничего брать не станет. По довольному виду хозяина, уже выкладывавшего перед ней кружева, было понятно, что такое обещание он слышит далеко не впервые.

— Вы только посмотрите, госпожа Нэвель, — уговаривал он. — Ваш супруг вчера как раз говорил, что этот оттенок вам очень пойдёт. Могу отложить до конца недели, но потом не обещаю.

— Значит, откладывайте. И пуговицы тоже покажите, я всё-таки за ними пришла. Лиэра, скажи мне, что я не возьму ещё и ткань, иначе домой придётся возвращаться другой улицей, чтобы не видеть вывеску.

— Я собиралась просить тебя о том же. Мне нужна одна лента, а он уже достал целую коробку. Давай сначала выберем твоё, пока я не передумала.

За разговором они всё-таки справились с покупками. Хозяин записал заказ Саяры на счёт её мужа, а Лиэре завернул ленту, которую она долго сравнивала с платьем и наконец выбрала без помощи подруги. Когда они вышли, Саяра предложила пройти до пекарни и взяла её под руку, но привычной радости от удачного приобретения в её голосе Лиэра не услышала.

— Что случилось? Ты ещё в лавке была какая-то расстроенная. Я подумала, опять супруг отличился, но он, оказывается, тебе ткань выбирал.

— Ткань он и себе выбирал, заодно вспомнил обо мне. А я вчера встретила нашу портниху, помнишь, которая держала мастерскую возле площади? Мы у неё тебе платье к весеннему приёму заказывали.

Лиэра прекрасно помнила эту женщину и её привычку сердиться, если заказчица пыталась приподняться на носки во время примерки. Та сама подбирала отделку, браковала неудачные ткани и могла заставить ждать даже очень важную даму, когда работа ещё не была закончена. Тэван тогда ворчал, что платье обходится слишком дорого, зато потом несколько раз сказал, как хорошо оно село.

— Помню, конечно. Ты же говорила, они с мужем закрыли мастерскую. Переехали куда-то?

— Он с ней развёлся. Мастерскую продал, а её выставил, и она теперь стирает при постоялом дворе на Нижней улице. Я шла мимо, услышала, как её зовут, и с трудом узнала.

Лиэра остановилась, заставив подругу тоже задержаться. У неё перед глазами всё ещё стояла прежняя портниха: аккуратная причёска, дорогое платье, булавки в маленькой подушечке у запястья. Она не могла представить её во дворе среди чужого грязного белья, и Саяра продолжила уже без вопросов:

— Похудела ужасно, лицо совсем серое. Руки красные, потрескавшиеся, она их под фартук спрятала, когда увидела, что я на неё смотрю. Я спросила, почему она хотя бы шить не возьмётся, а она говорит, никто заказов не даёт. Прежние клиентки узнают и проходят мимо, а в мастерские её не берут.

— Сволочь! Он же ни одного платья в жизни не сшил, даже в заказах не разбирался. Заезжал деньги забрать и проверить, сколько потрачено!

— А мастерская его, Лиэра. У него все бумаги и право делать с ней что угодно. Она попросила оставить хотя бы рабочие инструменты, но он решил, что продавать всё вместе выгоднее.

— Я думала, у неё родня есть, — сказала она. — Она однажды про сестру рассказывала. Неужели совсем никого не осталось?

— Сестра сама при муже живёт. Он и слышать не хочет о разведёнке в своём доме, ещё бы соседи узнали. А отец у неё давно умер, я вчера спросила.

Лиэра молчала, вспоминая, как за примеркой эта женщина рассказывала о предстоящем ужине и торопилась закончить работу к приходу мужа. Ей тогда хотелось успеть всё: выдать заказы, купить что-нибудь к столу и забрать готовый воротник, который она ему шила. Лиэра ещё посмеялась, что они обе никак не научатся отдыхать, пока есть чем заняться.

— Она хоть комнату нашла? — спросила она, когда они снова пошли. — На Нижней улице дорого, если снимать одной. За стирку столько не дадут.

— Ей позволили спать возле прачечной, там кладовка пустовала. Берут за место и за еду, а что остаётся, она откладывает на обувь. Сказала, прежняя совсем развалилась и ноги мокнут, когда идёт за водой.

Саяра говорила всё тише, и Лиэре уже не хотелось заходить в пекарню. Они дошли до свободной скамьи у небольшой площади и сели, оставив покупки рядом. По улице шли женщины в хороших плащах, останавливались перед витринами и выбирали, куда свернуть. Одна привела девочку в меховой шапочке, которая уговаривала мать купить сладостей и громко обещала больше ничего сегодня не просить.

— Я дала ей денег, — призналась Саяра. — Немного, сколько с собой было, потому что она стояла в этой рваной обуви и всё пыталась от меня спрятаться. Сначала брать не хотела, а потом спросила, не сердится ли на меня муж за такие траты.

— Ты ему сказала? Он же её тоже знает. Вы ведь у них на празднике были, когда мастерскую расширили.

— Сказала, что встретила. Он велел больше туда не ходить, иначе начнут болтать, зачем я с разведёнкой вожусь. И добавил, что она наверняка сама виновата, раз муж от неё отказался.

Лиэра возмущённо выругалась, но Саяра только устало пожала плечами. Пятнадцать лет брака научили её вовремя прекращать спор, особенно когда супруг считал вопрос решённым. Последние десять лет они жили каждый своей жизнью, и подруга не собиралась проверять, сколько её возражений он готов выслушать, прежде чем вспомнит, что может освободиться от этого союза.

— Ты ведь сама понимаешь, как это бывает, — сказала она. — Сегодня знакомые здороваются и зовут в гости, завтра муж оборвёт связь, и всё. Даже сестра не сможет тебя пустить, если её супруг против. Я вчера домой пришла и долго сидела, пока заставила себя перестать об этом думать.

— Хорошо, что Тэван не такой, — сказала Лиэра. — Мы давно живём без любви, но я знаю, что он со мной так не поступит. Он и сам однажды говорил, что порядочный мужчина не станет обрывать связь, если жене потом не на что жить.

— Мой тоже не станет, я думаю. Он любит, когда у него всё прилично, а развод всё-таки и мужчине репутацию портит. Знаешь, я вчера даже обрадовалась, когда он начал ругать меня за деньги, хотя обычно злюсь. Значит, ему ещё есть дело до того, куда я их трачу.

Саяра попыталась улыбнуться, но Лиэра не смогла ответить тем же. Ей вспомнилась холодная кладовка, в которой теперь ночевала знакомая, и при мысли о таком будущем захотелось поскорее вернуться домой. Пусть Тэван снова рассказывает о выгодных клиентах, пусть уходит вечером и не зовёт её с собой, зато у неё есть куда прийти и с кем завтра работать.

— Он опять с кем-то встречается? — спросила она, когда подруга наконец отвлеклась на покупки. — Ты в прошлый раз сердилась, что ему всё время понадобилось ездить на другой конец города. Так и ездит?

— Теперь ещё чаще. Мне сказали, новая женщина совсем молоденькая, и он ей подарки возит. Представляешь, со мной о цене пуговиц спорит, а там, наверное, щедрый до невозможности.

— Ты же его не любишь. Или тебе всё-таки хочется, чтобы он вернулся? Я уже не понимаю, когда ты про него рассказываешь.

— Не хочется, мне и так хорошо. Но неприятно, что он ради неё всё бросает, а мне однажды в карету сесть помочь поленился. Можно подумать, я за пятнадцать лет совсем перестала быть женщиной!

Лиэра обняла её за плечи и посоветовала надеть новое платье на ближайший приём. Саяра возразила, что приём будет скучный, но затем принялась обсуждать отделку и постепенно повеселела. О женщинах Тэвана Лиэра могла говорить без такого раздражения: когда любовь прошла, ей стало всё равно, ради кого он заказывает камзолы и задерживается в гостях.

— А ты совсем не ревнуешь? — спросила Саяра. — Он ведь ещё молодой, наверняка вокруг него вертятся. Тебя никогда не задевает, когда кто-нибудь начинает рассказывать?

— Меня задевает, когда начинают рассказывать, а я не спрашивала. Я с ним уже несколько лет отдельно сплю и обратно не хочу. Если никто не будет посвящать меня в подробности, я вообще буду довольна.

Саяра рассмеялась и вспомнила, что так и не отдала книгу. Она достала из сумки старый том по исследованию связей, который Лиэра безуспешно искала у знакомых, и предупредила, что супруг велел вернуть до конца месяца. Лиэра поблагодарила и пообещала беречь: ей хотелось прочитать объяснение нескольких рабочих приёмов, о которых Тэван говорил слишком общо, полагая, что для помощницы этого хватит.

Домой она вернулась к вечеру, когда портной уже доставил камзол. Тэван примерял его перед зеркалом и попросил посмотреть, не тянет ли на плечах. Лиэра похвалила посадку и предложила другую застёжку, а муж остался доволен и заметил, что ей тоже пора заказать что-нибудь новое, если они собираются зимой выезжать.

— Я сегодня в новом, — напомнила она. — Ты утром даже не заметил, хотя я долго возилась с воротом. Саяра говорит, этот цвет мне идёт.

— Конечно идёт. У тебя глаза такие же, разве я когда-нибудь говорил иначе? Купи ещё ткани, если понравилась, только не у того торговца, который в прошлый раз тебя обсчитал.

Лиэра согласилась, прикидывая, сколько ткани понадобится на ещё одно платье. Тэван часто не замечал мелочей, зато никогда не запрещал ей брать необходимое и не требовал объяснять каждую потраченную монету. После разговора с подругой это особенно успокаивало, хотя радость от новой ленты испортилась и возвращаться мыслями к покупкам уже не хотелось.

— Пришло из палаты, — сказал муж, вспомнив о письме на столе. — Посмотри, пока я собираюсь. Если там опять про взносы, придётся пересчитать расходы на следующий месяц.

Лиэра раскрыла уведомление и прочитала первые строки, а потом вернулась к началу, надеясь, что поняла неверно. Палата вводила обязательное подтверждение дара для женщин, участвующих в работе супругов. Явиться требовалось вместе с мужем, подать его письменное согласие и уплатить сбор. Отдельно подчёркивалось, что полученный допуск не даёт права проводить исследования и обряды самостоятельно.

— Теперь ещё и за это платить? — спросила она. — За то, чтобы мне позволили делать ту же работу, которую я делаю восемь лет? Тэван, ты видел сумму?

— Видел, когда письмо принесли. Надо будет узнать, касается ли это всех или только новых помощниц. Не думаю, что нас заставят проходить заново, у меня давно действующее разрешение.

— У тебя! А тут написано про женщин, которые помогают держателям разрешений. Ни слова о том, сколько мы работаем и нужно ли нам вообще что-то доказывать после всех этих лет.

Муж попросил дать ему прочитать и нахмурился над листом. Лиэра ждала, пока он закончит, чувствуя, как возвращается утренняя усталость: нужно было одолеть трудную работу, успокоить клиентов, потом заполнить записи, а теперь за право продолжать всё это требовалось снова платить. Разрешение помощницы прежде ей никто не выдавал, хватало того, что практику держит супруг и она работает при нём.

— Я узнаю, — повторил Тэван. — Если касается, оформим как положено. Ты же сама не станешь ходить по палате и выяснять, а мне всё равно на следующей неделе туда ехать.

— Почему я должна просить твоего согласия на подтверждение моего дара? Он у меня появился задолго до того, как мы поженились. Может, мне ещё и пользоваться им теперь без твоей подписи нельзя?

— Не передёргивай, Лиэра. Если женщина работает при муже, он за неё и отвечает. Иначе завтра каждая начнёт утверждать, что умеет проводить обряды, а разбираться с последствиями придётся палате.

— А мужчинам можно утверждать? Среди них не бывает тех, кто берётся за дело и не справляется? Мы сегодня как раз одного принимали, только ему восемнадцать и до разрешения ещё далеко, а взрослые почему-то сразу считаются разумными!

Тэван вернул уведомление и велел не злиться заранее. Порядок установлен, ничего от её возмущения не изменится, а с чиновником он сам договорится, если понадобится. Он уже опаздывал и потому попросил отложить разговор до завтра, оставив Лиэру с документом, который хотелось разорвать на мелкие клочки.

Она удержалась и дочитала до подписи. Ардан Вейр, глава палаты и правитель, снова решил, что ведьмам недостаёт надзора. Лиэра с трудом подавила желание выругаться ему вслед, хотя сам он ничего бы не услышал. С ним даже Тэван не стал бы спорить, хотя перед женой охотно рассуждал о том, как легко умеет договариваться в палате.

Лиэра видела его в городе однажды, когда он выходил из палаты. Люди торопливо освобождали проход, а пожилой мужчина, только что громко возмущавшийся отказом чиновника, вдруг замолчал и отступил за чужие спины. Ардан даже не посмотрел в его сторону: ему открыли дверцу кареты, и он уехал, оставив после себя притихшую толпу.

Она тогда успела рассмотреть чёрные волосы, красивый профиль и тёмные глаза, от которых почему-то стало не по себе даже на расстоянии. На официальных портретах он выглядел таким же, только живой оказался ещё красивее, и Лиэра потом сердилась на себя за то, что вообще это заметила. Вдовствующий правитель, один из трёх сильнейших глав драконьих родов, мог бы привлекать женщин без всяких усилий, если бы не был столь отвратительным человеком.

Двадцать лет назад у него погибла истинная, и Лиэра знала об этом, как знали все в городе. Возможно, после её смерти он и решил, что остальных женщин следует держать подальше от всего, чем они хотят заниматься, однако жалеть его из-за этого у Лиэры не получалось. Утрата жены не давала ему права распоряжаться чужим даром, словно женщины получали его исключительно для удобства мужей.

Лиэра убрала уведомление в книгу, чтобы завтра показать мужу ещё раз, и осталась сидеть за столом. Подчиниться придётся, как подчинялись другим распоряжениям, и за это Ардана Вейра она ненавидела. Ей никак не удавалось понять, зачем человеку с такой властью постоянно напоминать женщинам об их бесправии и как настолько красивый мужчина мог быть такой сволочью.

Глава 2

— Вы хотите, чтобы я отменил приказ, потому что ваша жена не желает идти на проверку? — спросил Ардан, глядя на мага, который успел удобно расположиться в кресле. — Или вы пришли сообщить, что больше не нуждаетесь в разрешении на практику? Во втором случае разговор займёт значительно меньше времени.

Посетитель убрал ногу с колена и выпрямился. До этого он с удовольствием рассказывал, как давно знаком с распорядителем палаты, сколько важных клиентов принимает и каких успехов добился за последние годы. Ардан выслушал его ради одного: хотел узнать, кто именно обещал этому самодовольному болвану исключение из нового порядка.

— Мой господин, я, вероятно, неудачно объяснил. Моя супруга работает со мной одиннадцать лет, её способности давно известны. Мы полагали, что подтверждение дара потребуется только тем, кто недавно начал помогать мужьям.

— Кто это мы? Назовите второго человека, который полагает, что вправе толковать мои распоряжения.

Маг покраснел и поправил дорогую застёжку на вороте. Ардану хотелось велеть ему убрать руки: тот возился с ней с самого начала приёма, всякий раз, когда требовалось отвечать по существу. Мужчина наконец оставил украшение в покое и заговорил без прежней уверенности:

— Я имел в виду нас с женой. Она прочитала уведомление и решила, что произошла ошибка. Я обещал выяснить, поскольку мы всегда соблюдали требования палаты.

— Вот и продолжайте соблюдать. Приведёте её в назначенный день и заплатите сбор. Не вижу, что именно здесь требует личного разъяснения.

— Безусловно, мой господин. Но у нас приёмы расписаны на две недели, и я надеялся, что многолетняя работа всё-таки позволит...

— Позволит вам не подчиняться? Перенесёте приёмы, если иначе не умеете распорядиться временем. И предупредите супругу, что её неудовольствие меня не интересует.

Ардан вернул ему прошение, на котором не собирался оставлять подпись. Маг прижал лист к краю стола, продолжая сидеть, и это окончательно испортило правителю утро. Он терпеть не мог людей, принимавших возможность говорить за право добиваться ответа до тех пор, пока им не понравится результат.

— Она опасается, что проверку поручат неопытному служащему. Всё-таки ведьмовской дар имеет особенности, и моя жена умеет то, с чем другой проверяющий может быть незнаком. Я подумал, что вы сочтёте возможным принять моё поручительство.

— Вашей жене поручено помогать вам, а не определять, кто достаточно опытен, чтобы её проверять. Если вы не сумели объяснить ей разницу, начните с этого. Заодно избавите меня от следующего бессмысленного прошения.

Лицо посетителя пошло пятнами, и Ардан заметил, как тот заставляет себя разжать пальцы на бумаге. Возражать мужчина уже не пытался, но уходить по-прежнему не спешил. Наверняка ждал, что теперь можно будет попросить хотя бы об отсрочке.

— Кто посоветовал вам прийти ко мне? — спросил Ардан. — Только не вздумайте ещё раз упомянуть жену. Она вряд ли распоряжается списком посетителей палаты.