Хроники Миллиарда

Внезапно из динамиков раздался ровный голос бортового компьютера:— Доктор, поселок готов, вы можете взглянуть на него на экране.

На стене справа от Хаусхофера с негромким щелчком переключился монитор. Секунду назад на нем отображались сложные медицинские графики состояния спящего юноши — пульсирующие линии давления, ритмичное сердцебиение и уровень насыщения крови кислородом. Теперь же небольшая разведывательная камера передавала панорамное изображение уютного прибрежного поселка на берегу океана, выстроенного беспилотной строительной техникой. На экране четко виднелись аккуратные белые домики колонистов, длинный каменный мол, у которого уже покачивались пришвартованные катера и яхты, а к северу от жилой зоны раскинулась строгая прямоугольная асфальтированная площадка, заставленная тяжелой автомобильной и инженерной техникой.

— Спасибо, Элджи, — кивнул доктор, — я все думаю, как назвать парня.

— Предлагаю имя Адам, — откликнулся компьютер. — Согласно библейским преданиям...

— Спасибо, Элджи, - я помню Ветхий Завет, — прервал его доктор взмахом руки. — Слишком банально, — он на секунду задумался. — Я назову его Ханно.

— Как скажете, доктор Хаусхофер, — согласился компьютер. — При текущих темпах сборки, вся заказанная партия людей будет готова через 90 дней.

При словах «сборка» и «партия» доктора несколько перекосило:

— Знаешь, Элджернон, мы тут не пылесосы делаем. Ты бы выражался как-то... гуманнее, что ли.

— Прошу меня простить, доктор Хаусхофер. Действительно, я использовал для описания процесса клонирования слишком механистические термины. Впредь такого не повторится. Когда вы планируете разбудить первый отряд колонистов?

— Через десять дней, — твердо отрезал доктор, бросив финальный взгляд на капсулу с юным Ханно.

Десять дней томительного ожидания, пролетевшие для систем Элджернона как одно мгновение, стали для новой колонии рубежом. В инкубаторах медицинского отсека одновременно завершились деликатные процессы нейронной активации. Автоматика био-капсул послушно слила обогащенный раствор, и колонисты отряда Альфа проекта «Новая Надежда» сделали свой первый настоящий вдох. После этого несколько грузовых глайдеров бережно перевезли спящих юношей и девушек в город, где под присмотром Элджи караваны из транспортных тележек развезли их по аккуратным белым домикам и уложили в постели.

— Ваш мир готов к старту, доктор Хаусхофер, — доложил Элджи. — Все люди находятся на своих местах, все показатели в норме.

— Отлично, Элджернон, — стараясь сдержать волнение в голосе отозвался доктор. — Труби подъем.

Абсолютную, первозданную тишину свежепостроенного прибрежного поселка внезапно прорезал чистый, невероятно мощный и громкий звук электронной сирены. Это был не сигнал опасности, а торжественный призыв к общему сбору, эхом прокатившийся над белыми крышами домов и заставивший сотни людей синхронно очнуться от искусственного небытия.

Ханно вздрогнул и открыл глаза. Он оглянулся — он был в «комнате». Он лежал на «кровати». В стене комнаты было «окно», через него было видно другой «дом». В комнате стояла другая «мебель: стол, стулья, шкаф». Ханно ощупал себя — он был одет в блестящий, приятный на ощупь светлый «комбинезон».

Вновь раздался тревожный, громкий звук, разбудивший его. Ханно сел в постели и обнаружил на полу высокие «ботинки». Он обулся и вышел за «дверь». Снаружи мимо него шли другие «люди», кто-то из них были «мужчины», а кто-то — «женщины». Женщины были очень красивые и привлекательные. Ханно последовал за идущими людьми на площадь.

Там, заложив руки за спину, их ждал одинокий мужчина в серебристом комбинезоне с коротко стриженными темными волосами и бородкой. Он внимательно наблюдал, как взволнованный юноша, одетый в такой же светлый комбинезон, как и остальные пришедшие на площадь, расставляет колонистов в шеренги по 50 человек. Подчиняясь командам, Ханно встал в пятую шеренгу между «мужчиной» и «женщиной». Он понял, что бородатый мужчина в серебристом костюме сейчас будет говорить, но пока тот не начал, Ханно время от времени бросал взгляды на свою соседку, отмечая, что она вся состоит из красивых и плавных линий. Та тоже время от времени косилась на него, впрочем, больше уделяя внимание происходящему перед их строем, где мужчина с бородкой наконец начал свою речь:

— Приветствую вас, человечество! — прежде чем продолжить, доктор Хаусхофер медленно оглядел стоящую перед ним первую тысячу (своих детей!) колонистов. — Должен сообщить вам: наша цивилизация погибла, и мы — единственные выжившие. Вся информация, вся культура, наука, искусство, созданные нами, людьми, теперь хранится на этом Острове. Мы — последний очаг нашего вида, и наша задача — не угаснуть, но возродиться, как феникс из пепла!

Вас будет десять тысяч, вы будете учиться, работать и созидать. Вам предстоит узнать много интересного из сокровищницы человечества, овладеть такими навыками и умениями, что когда-то казались нашим предкам волшебством! И самое главное — чтобы и дальше нести наше пламя и племя вперед во времени и пространстве — плодитесь и размножайтесь!

Эпизод 2. Первая кровь

Общая численностьнаселения:60 тысяччеловек.

Средний возраст:14 лет и 10 месяцев (14,83 года).

Урбанизация: один населенный пункт площадью28 кв. км с индивидуальной малоэтажной застройкой

Пятеро подростков пробирались сквозь густые заросли. Плотные повседневные комбинезоны терлись о ветки. Их ноги уже давно гудели от этой затянувшейся прогулки, а рюкзаки за плечами, казалось, становились все тяжелее с каждым шагом. К вечеру чужой аборигенный лес начинал казаться бесконечным и зловещим.

— Ну когда уже домой... — в очередной раз заныла Прия, на ходу потирая саднящую лодыжку.

Трост, шагавший во главе процессии с излишне уверенным видом, обернулся и издевательски бросил:— Да зачем ты вообще тогда пошла с нами? Осталась бы дома с мелкими, как Фрам.

Шедший следом рассудительный Видар, внимательно изучавший шишковатую кору проплывающих мимо стволов, хмуро прервал брата:— Признай, что ты заблудился.

— Ничего я не заблудился, — огрызнулся Трост, вздернув подбородок. — Я знаю эти леса как свои пять пальцев!

— Ну тогда хватит нас водить по кругу, а то скоро ужин, а у нас уже все кончилось, — язвительно усмехнулась Стелла, сестра из второй пары близнецов, демонстративно помахивая перед носом Троста пустой бумажной оберткой от питательного батончика.

Трост открыл было рот, чтобы возразить и поставить ее на место, но тут в лесной тишине отчетливо послышался сухой щелчок сломанной ветки.

Все одновременно повернули головы. Среди густых деревьев, залитых светом заходящего солнца, стояла высокая, ладная фигура юноши в точно таком же, как у них, повседневном комбинезоне. Это был Фрам. Его поза дышала абсолютным спокойствием.

— Фрам! — Прия облегченно вскрикнула и радостно бросилась брату на шею.

Остальные тоже потянулись к нему, заметно расслабившись. Медленнее всех, нехотя, подошел Трост, пряча руки в карманы.

— Идемте домой, — спокойно сказал Фрам, приобняв Прию за плечи. — Мама уже волнуется.

— А ты знаешь дорогу? — спросила Прия, с обожанием глядя на старшего брата, который всегда казался ей идеальным.

— Конечно, — мягко улыбнулся Фрам в ответ сестренке и кивнул в глубь чащобы. — Идите за мной.

Фрам вел их уверенно, ни разу не затормозив на развилках. Уже через пятнадцать минут вековые деревья начали заметно редеть. Их ноги ступили на утоптанную тропинку, которая долго извивавлась среди стволов, чтобы наконец вывести их из лесного массива. Перед глазами ребят открылся простор: бескрайние ухоженные луга и поля, кольцом окружающие аккуратные кварталы Нового Хопстада.

— Ну вот, — облегченно вздохнула Стелла, подставляя лицо теплому ветру с полей. Она резко повернулась к Тросту: — А ты нас три часа кругами водил! — обиженно бросила она.

Трост мгновенно помрачнел. Его захлестнула желчь. Чужой триумф на глазах у младших братьев и сестер жег изнутри. Он сделал шаг к близнецу и раздраженно буркнул:— Зачем ты вообще приперся? Я бы и сам вышел на эту тропинку.

— Да-да, мели, помело! — саркастически заметила Стелла.

Трост в ярости замахнулся, чтобы отвесить ей затрещину, но Стелла, обладавшая великолепной реакцией, ловко увернулась от подзатыльника разъяренного брата и рассмеялась.

— Перестань, Тости, — мягко, но с легким упреком остановил его Фрам. — Меня мама послала. А ты просто слишком далеко ушел от отметок, нужно было быть внимательнее, как папа учил, помнишь?

Упоминание отца и его уроков окончательно раздавило самолюбие Троста. Больше никто не спорил. Быстрым, натренированным спортивным шагом вся орава направилась к городу и успела как раз к назначенному ужину. Они скопом ввалились в дом, делясь впечатлениями. Последним, тяжело переступив порог, вошел Трост. Он был мрачнее тучи.

Шумная, просторная столовая дома дышала ароматами, в которых переплетались вкусы ушедших эпох и новых миров. Бесшумный серебристый сервисный робот плавно маневрировал между стульями, расставляя дымящиеся тарелки. За длинным овальным столом уместились все двенадцать человек.

Младшая группа — Лео, Ива, Нико и маленькая Майя — не обращали внимания на разговоры старших. Они громко и нетерпеливо стучали ложками по столу, стремясь покончить с обязательной процедурой как можно быстрее, чтобы поскорее вернуться к своим виртуальным играм и недостроенному в саду шалашу.

Старшая же группа — родители Аксель и Эмма, а также шестеро их старших детей — Фрам, Трост, Видар, Стелла, Марк и Прия — ели неторопливо, наслаждаясь моментом передышки после долгого, полного забот дня. Ужин был по-настоящему роскошным. Здесь были и классические земные продукты, и экзотические плоды с планет бывшей Галактической цивилизации, идеально точно воссозданные в лабораториях «Ковчега». В центре стола красовалось местное кулинарное открытие — фиолетовые корнеплоды Ипсилон-4. После варки они превращались в нежное, сладкое желе, запертое внутри плотной, хрустящей кожуры, которую нужно было аккуратно разрезать столовым ножом.

Сидевшая напротив отца Стелла изящным движением подхватила с общего блюда вытянутое овальное яйцо цирцеанского трубкозуба.

— Папа, вы уже назначили дату Летнего бала? — поинтересовалась она, ловко разбивая скорлупу ножом.

Аксель, сидевший в своем строгом, но сейчас расстегнутом на вороте черном полицейском комбинезоне, добродушно ухмыльнулся:— Я ничего не назначал, — отшутился он, отправляя в рот кусочек фиолетового желе.

— Ну, папа, ты понимаешь, о чем я! — обиженно надула губы Стелла, взмахнув ложкой. — Вы, взрослые. Там, в Городском Совете.

Эмма, мягко улыбнувшись ей, переглянулась с мужем. Аксель сдался под умоляющим взглядом старшей дочери:— Назначили, — улыбнулся отец. — Завтра будет официальное объявление по всему полису.

— И когда же? — нетерпеливо подалась вперед Стелла, её глаза азартно блеснули.

— Вот завтра и узнаешь, — безжалостно разрушил её надежды отец, подмигнув жене. — Это сюрприз.

— Ну, папа! — Стелла театрально закатила глаза и откинулась на спинку стула.

— Нет-нет, — строго, но с улыбкой покачал темным ежиком Аксель. — Ты знаешь, это традиция. А традиции надо соблюдать.

Он перевел весомый, внимательный взгляд на своих старших сыновей, сидевших бок о бок. Фрам спокойно и аккуратно разделывал свой корнеплод. Трост хмуро ковырялся вилкой в тарелке, все еще переживая дневной позор в лесу.

— Фрам, Тости, а вы уже нашли себе пару на бал? — спросил Аксель.

Братья словно по команде оторвались от своих тарелок. Фрам посмотрел на отца со своей обычной, легкой и уверенной улыбкой. Трост взглянул исподлобья, стараясь погасить злой блеск в глазах. А затем они синхронно замотали головами. Пару пока не нашли ни тот, ни другой.

— Что ж, поторопитесь, — Аксель веско поднял вверх указательный палец и посмотрел на старших детей с веселым, понимающим прищуром. — Бал уже очень скоро.

Пальцы Троста механически скользили по сенсорной панели диагностического планшета. Проверка предохранителей на автоматических воротах, давления в линиях орошения, сверка кодов доступа. Аксель воспитывал сыновей на совесть, и Тости по праву носил свой черный комбинезон полицейского рекрута — его тело выполняло все эти действия со стопроцентной точностью. Но мысли юноши был бесконечно далеко отсюда.

Сквозь прозрачные окна второго этажа технического строения он смотрел вниз, на сочные зеленые луга. Там, вдалеке, мирно паслось небольшое демонстрационное стадо коров — живой белковый резерв, воссозданный доктором Хаусхофером ради того, чтобы человечество под куполом не разучилось жить на открытых планетах. И по тропинке среди этих загонов двигалась фигура, к которой были прикованы все мысли Троста. Кира.

Они учились в одном классе. И Трост помнил каждый день, проведенный рядом с ней. Только с Кирой его вечная угрюмость и зажатость куда-то бесследно исчезали. Стоило ей оказаться поблизости, как он буквально фонтанировал юмором, шутил без остановки и чувствовал себя самым легким и счастливым человеком на Острове. Он был готов перевернуть для нее весь этот тупой кусок суши, если бы она попросила. И Кире явно нравилось проводить с ним время — она смеялась над его остротами, доверяла ему и выделяла среди остальных.

Но во всем, что касалось чувств, Трост сразу робел. Он панически боялся переступить невидимую черту, разрушить их хрупкую дружескую идиллию и услышать отказ. И он медлил. Неделями, месяцами. А время — этот безжалостный счетчик — стремительно неслось вперед.

«Бал уже очень скоро, нужно что-то решать», — эта мысль пульсировала в его висках в такт ритмичному гулу электрических насосов. Суббота станет моментом истины. Если он не наберется смелости и не пригласит её сегодня, то это сделает кто-то другой.

Выполнив все задания в патруле, Трост торопливо шел по направлению к дому. Мысли намертво заклинило на Кире: только бы успеть поймать ее до конца обеденного перерыва. Он торопливо шагал по залитому солнцем тротуару, мимо аккуратных двухэтажных коттеджей. Из-за спешки сердце колотилось в ребра.

— Эй, Трост! Привет!

Этот крик заставил парня вскинуть голову и посмотреть в сторону раскидистой яблони у обочины. На перекрестке двух улиц, прямо под яблоней, он увидел Тею. Как и Кира, она училась с ним в одной школе и сейчас проходила практику в Центральной больнице. Ее короткие, наспех заколотые волосы слегка растрепались, на комбинезоне стажера-медика белели следы кварцевой присыпки. Тея выглядела слегка уставшей, но в глазах у нее горел живой, искренний интерес.

Девушка робко шагнула навстречу Тросту и попыталась улыбнуться. — Ты тоже домой, на обед?

— Да, — отрезал Трост.

Он замер, шумно выдохнув сквозь зубы, и демонстративно глянул на наручный хронометр. Трост буквально всем телом чувствовал, как каждая секунда их разговора уменьшает его шансы догнать Киру. Он переступил с ноги на ногу, всем телом подаваясь вперед, мимо девушки. Тея этого словно не заметила. Она затеребила край рукава, ее щеки залил густой, неровный румянец.

— Слушай... я хотела спросить, — она судорожно сглотнула, силясь поймать его блуждающий взгляд. — Скоро ведь Летний бал. Ну, первый этот наш... большой праздник. Ты... ты пойдешь со мной?

Трост оцепенел. Внутри него, подстегнутый паникой и спешкой, вскипел глухой, ядовитый гнев. Она? С ним? Вместо Киры? Эта мысль показалась ему настолько абсурдной, что он даже не попытался смягчить удар. На губах сама собой появилось холодное, брезгливое выражение — точь-в-точь как у отца, когда тот отчитывал редких нарушителей порядка.

— С тобой? Тея, ты на себя-то в зеркало смотрела после утренней практики? — он коротко, лающе рассмеялся. — От тебя разит формалином за километр. На балу будут нормальные девчонки, а не ходячие пособия по анатомии. Ищи себе пару среди техников очистных установок, они к запаху привычные.

Слова ударили Тею наотмашь. Она осеклась на полуслове, бледнея так стремительно, что медицинская пудра на ее шее стала казаться серой. Ее губы дрогнули, но она не произнесла ни звука. Защищаться ей было нечем. Она лишь медленно, как под тяжестью невидимого груза, опустила плечи и уставилась на чистую тротуарную плитку.

Довольный Трост развернулся на пятках, чтобы и дальше лететь к своей цели, но в ту же секунду торжествующая улыбка сползла с его лица. Воздух в легких мгновенно превратился в лед.

Прямо перед ним стояла Кира.

Она была смертельно бледна. В ее широко распахнутых глазах застыло такое выражение, словно она увидела перед собой не парня, который ей нравился, а склизкое чудовище. Она слышала всё. Каждое мерзкое, высокомерное слово, которое он только что выплюнул в лицо Тее.

— Кира... — Трост ошарашенно подался к ней, глупо протягивая руку. Весь его пафос и спесь испарились за долю секунды, оставив лишь липкий, удушающий страх. — Кира, все не так, я просто...

Та в ужасе отшатнулась, будто его пальцы могли обжечь ее. Девушка резко развернулась и со всех ног бросилась бежать прочь по улице.

— Кира, подожди! — в полном отчаянии закричал Трост ей вслед.

Голос сорвался на хрип. Мир вокруг, еще минуту назад казавшийся идеальным и покорным, с треском раскололся.

Домой Трост вернулся мрачнее тучи. В просторной гостиной он обнаружил веселого, насвистывающего что-то себе под нос Фрама, что также не добавило ему настроения.

— Что с тобой, Тости? — дружелюбно поинтересовался брат, заметив его состояние.

— Не твоего ума дело! — огрызнулся Трост, проходя мимо.

Фрам лишь спокойно пожал плечами и принялся расставлять на столе тарелки. Бесшумный сервисный робот разложил горячую еду по порциям и уехал на подзарядку. Обедали в полном, давящем молчании. Фрам время от времени поглядывал на погруженного в себя, кипящего изнутри брата.

— Нашел себе пару? — вдруг спросил он, откладывая приборы.

— Нет, — буркнул уже сытый Трост. Внезапно он замер и внимательно, с подозрением посмотрел на Фрама: — А ты нашел, что ли?

— Да, — смущенно, но счастливо улыбнулся тот.

От этой чистой, открытой улыбки Тросту стало еще тошнее. Сытый желудок словно скрутило узлом.

— Ну и кто это? — дежурно, сквозь зубы поинтересовался он.

— Ты ее знаешь. Это Кира.

Трост побелел. Лицо его превратилось в неподвижную маску. Он резко, со звоном бросил нож на тарелку.

— Какая Кира?

— Кира Агер.

Трост медленно покачал головкой, словно отказываясь верить в происходящее.

— Нет, Фрам, это совершенно неприемлемо. — Он навалился грудью на стол и вперил в брата свой тяжелый, колючий взгляд. — Кира должна пойти со мной. Скажи ей, что ты передумал.

Фрам удивленно приподнял брови и покачал головой:— Я не могу так сказать, Тости. Мы уже договорились.

— Так переговоритесь! — голос Троста неожиданно сорвался на неестественный, тонкий визг, эхом отразившийся от стен. От собственного крика он сам испугался и резко замолчал, тяжело дыша.

Фрам посмотрел на него уже не с улыбкой, а с глубоким, серьезным вниманием:— Что случилось, Тости? Что-то между...

Трост не дал ему договорить. В один шаг он обогнул стол, навис над братом и стал буквально выплевывать ему в лицо слова одно за другим, чеканя каждый слог сквозь плотно сжатые зубы:— Скажи. Ей. Что. Ты. Передумал.

Фрам нахмурился и начал было вставать с кресла, но Трост резко и грубо толкнул его обеими руками обратно. Фрам не разозлился — просто сработали рефлексы, полученные на полицейских курсах. Он ловко, текучим движением проскользнул у брата под мышкой, разорвал дистанцию и встал во весь рост, отступив на пару шагов от кипящего гневом близнеца.

— Тости, — мягко начал он, выставив ладони вперед, — давай успокоимся...

— Нет, не давай! — взревел Трост, замахнулся и нанес тому резкий, яростный удар в лицо.

Занятия на курсах не прошли даром: Фрам просто качнул головой, и кулак Троста ушел в пустоту, лишь по касательной задев скулу брата.

Троста повело от собственного замаха, и это взбесило его окончательно. Он резко развернулся обратно и ринулся в драку как бешеный зверь. Парень наносил удары вслепую, дико, вкладывая в кулаки всю обиду, скопившуюся за годы соперничества, и весь позор сорванного свидания. Фрам упрямо держал глухую оборону. Он нырял под широкие замахи, гасил выпады противника жесткими блоками предплечий и пятился, стараясь не дать зажать себя в угол. Он ждал, когда у брата банально сгорит кислород.

Но Трост окончательно потерял контроль. Осечки только распаляли его. В лицо Фраму полетел грязный, опасный апперкот, способный сломать челюсть.

Поняв, что только словами безумца не остановить, Фрам решил охладить его пыл физически. Он резко шагнул вперед, прямо вплотную к летящему кулаку, разорвал траекторию и всадил Тросту увесистый, жесткий удар под дых. Из легких брата с хрипом вылетел весь воздух. Трост согнулся пополам, и в эту же секунду Фрам коротко, без замаха, припечатал ему снизу в челюсть.

Против спортивной формы и хладнокровия Фрама у Троста не было ни единого шанса. Через секунду побитый, задыхающийся Трост с глухим стуком оказался на полу. Дрался Фрам тоже гораздо лучше.

— Ты остыл? — спокойно, без злорадства поинтересовался Фрам, ощупывая пальцами след от первого скользящего удара на щеке.

Трост, тяжело дыша и размазывая кровь из разбитой губы, дико посмотрел на него снизу вверх. Затем он бешеной пружиной вскочил с пола и, не говоря ни слова, бросился вон из столовой, тяжело взбегая по лестнице на чердак.

Фрам молча посмотрел ему вслед. Тяжело вздохнув, он повернулся к перевернутым стульям и разбросанным вещам и принялся прибираться в комнате.

Неожиданно сверху раздался страшный, тяжелый грохот поспешных шагов. Фрам замер и медленно поднял на звук голову.

В приятной прохладе капитанской рубки доктор Хаусхофер стоял у массивной стенной панели. На полупрозрачном экране светился детальный план развития Острова. Дитмар увлеченно обсуждал с ИИ распределение жилых модулей и биосферных зон, тщательно выверяя каждый метр будущего дома для следующих поколений. Глаза его горели лихорадочным огнем — ведь он творил целый новый мир.

— Согласно темпам воспроизводства, Элджи, через два поколения Остров должен спокойно вмещать более миллиона человек, — Хаусхофер провел ладонью по масштабируемой сетке будущих кварталов. — Чтобы мегаполис рос гармонично, без социальных проблем, надо заложить все необходимые транспортные артерии и резервные энергоузлы уже сейчас.

— Расчеты верны, доктор, — отозвался ИИ глубоким, хорошо поставленным голосом. — Модель полностью исключает возникновение гетто или дефицит ресурсов. При текущих параметрах стабильности через сорок лет мы получим совершенно безопасное, идеальное общес...

Голос ИИ оборвался прямо на полуслове. В рубке повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом корабельных процессоров.

— Элджернон? Ты еще здесь? — нахмурившись, поинтересовался доктор, отрываясь от чертежа.

— Да, я здесь, доктор Хаусхофер, — после секундной задержки откликнулся ИИ, но в его обычно ровном тоне проскользнула едва заметная... тревожность? — Только что произошло неожиданное событие. Я потерял пульс одного из колонистов.

Хаусхофер мгновенно подобрался, планшет у него в руке дрогнул. Симфония из 60 000 сердец, которую Элджи непрерывно слушал все эти годы, внезапно лишилась одной из своих скрипок.

— Что случилось? — заволновался доктор, в его голове сразу заиграли худшие сценарии. — Несчастный случай в лесу? Кто-то сорвался со скалы?

— Нет, происшествие имело место в пределах периметра поселения, — бесстрастно ответил Элджернон.

Стенная панель с чертежами Острова мгновенно погасла. Вместо нее ИИ вывел трехмерную карту Нового Хопстада, где в одном из жилых кварталов зловеще и часто мигала багровая точка.

— Дрон общего контроля уже вылетел на место, — сообщил Элджернон.

Экран снова переключился. Теперь он транслировал живую картинку со стереокамер скоростного полицейского дрона. На бешеной скорости пролетев над аккуратными крышами и лугами, дрон резко затормозил у двухэтажного коттеджа и завис прямо напротив большого панорамного окна второго этажа. Оптика приблизила изображение. Через прозрачное стекло доктор Хаусхофер увидел разгромленную комнату: перевернутая мебель, осколки стеклопластика и лежащее посреди этого хаоса на полу, в быстро растекающейся луже крови, неподвижное тело юноши в черном комбинезоне.