Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны. Книга 3

Он изо всех сил старался подавить своего волка. Шура был уже у самой поверхности, рыча от ярости и едва сдерживаемый — он жаждал разорвать Клэр на куски.

Но Зион знал, что должен сдерживаться. Потому что, как бы это его ни бесило, в словах Клэр была доля правды. По крайней мере, пока. Без веских доказательств и в отсутствие Аддисон, Клэр оставалась единственной, кто мог рассказать, что на самом деле произошло в тот день. В её власти было повернуть историю так, как ей заблагорассудится, и пока Аддисон не было, никто не мог оспорить её версию событий.

Клэр была мастером в этой игре — терпеливой, дальновидной и расчётливой. Она знала, когда нужно отступить, чтобы потом сделать шаг вперёд. Идти напролом сейчас означало бы лишь провал, поэтому она изящно отступила, до совершенства играя роль несправедливо обиженной женщины.

Но под маской спокойствия Клэр была в ужасе. Если бы она не увидела бывшую Луну — единственного человека в этом доме, кто всегда её поддерживал, — она могла бы и впрямь потерять самообладание.

И разумеется, бывшая Луна отреагировала именно так, как и надеялась Клэр. В тот миг, когда она услышала, как Клэр упомянула потерю детёныша и течку, в её глазах мелькнула смесь сочувствия и скрытого удовлетворения. Она сразу всё поняла — Клэр пыталась соблазнить её сына. Но вместо гнева выражение её лица смягчилось. Она взяла Клэр за руку, а затем повернулась к Зиону с улыбкой, которая лишь подлила масла в огонь и без того натянутой до предела атмосферы в комнате.

— Зион, сын мой, — мягко сказала она, — ты должен хорошо заботиться о Клэр. В конце концов, это ты её сюда привёл. Она наша гостья — и твоя ответственность. Не то что эта злосчастная Луна, которая сбежала. Может, она даже сбежала с кем-то другим и стала причиной смерти детёныша Клэр…

Она не закончила фразу.

Кулак Зиона обрушился на толстую палисандровую столешницу, и звук, подобный грому, разнёсся по залу, когда та треснула и раскололась посередине. Одной лишь силы удара хватило, чтобы в зале воцарилась тишина. Холодная, убийственная аура, исходившая от него, давила на всех, словно физический груз.

Никто не смел дышать.

— Мама, я не потерплю, чтобы кто-то дурно отзывался о моей женщине. Даже ты.

Голос Зиона был низким, зловещим рыком, вибрирующим от сдерживаемой ярости. Его клыки удлинились, а глаза полыхнули золотом — явные признаки того, что Шура, его волк, вырвался на поверхность и был в бешенстве.

Глава 108. Обозначить свою позицию

Бывшая Луна побледнела, ее губы сжались в тонкую линию, и она тут же замолчала, явно выбитая из колеи.

Клэр, хоть и сама была заметно потрясена, пыталась сохранять самообладание. Она протянула руку и мягко потерла спину бывшей Луны, изображая беспокойство, но ее дрожащие руки и ледяные ладони выдавали ее страх. Даже она не могла скрыть напряжение, пронизывающее комнату.

Бывшая Луна даже не почувствовала прикосновения Клэр — ее мысли застыли, а сердце бешено колотилось в груди, пока она смотрела на своего сына, осознавая, что чуть не перешла опасную черту.

Она никогда не видела, чтобы ее сын так яростно кого-то защищал — так инстинктивно, словно Аддисон была его предначертанной парой. Это ее встревожило. И это тревожное чувство быстро переросло в негодование.

Неприязнь бывшей Луны к Аддисон лишь усилилась. Зион публично проявил неуважение к ней, собственной матери, и все из-за какой-то безволчьей девчонки вроде Аддисон. Это было унизительно. Для нее Аддисон не приносила ничего, кроме неудач. С тех пор как появилась Аддисон, Полуночная Речная Стая терпела потерю за потерей. В этом не было смысла… а может, он и не был нужен. Бывшую Луну не волновала логика — ей просто нужен был кто-то, кого можно винить.

Вот почему она благоволила Клэр. Для нее Клэр была всем тем, чем не была Аддисон — изящной, сильной и почти матерью для детеныша Зиона. В тот момент, когда Клэр встретила Зиона, война закончилась. Для бывшей Луны это было знаком. Да, она была немного старомодна. Она верила в знамения и судьбу — а может, ей просто нужна была причина, чтобы оправдать свою ненависть к Аддисон. Подойдет любая женщина, лишь бы не Аддисон.

Многие в стае верили, что Клэр — предначертанная пара Зиона, и бывшая Луна не поправляла их. Но она знала своего сына лучше, чем кто-либо. Клэр не была той самой — она это чувствовала. Что ее озадачивало, так это то, почему Зион позволял этому недоразумению существовать. Почему он их не поправлял? Что он скрывал?

И все же, когда Аддисон исчезла, бывшая Луна перестала заботиться о политике стаи. Без Аддисон все, казалось, успокоилось. Умиротворилось. Пусть даже только на поверхности.

От одной мысли, что ее сын все еще думает об этой напасти, Аддисон, у бывшей Луны подскакивало давление. Но она ничего не могла сказать — не после того, как Зион мучительно ясно дал понять: Аддисон — это та черта, которую нельзя переходить.

Губы бывшей Луны сжались в тонкую линию. «Эта безволчья тварь — проклятие моей жизни», — кипела она про себя, быстро накладывая еду на тарелку. И все же она не забыла сделать свое благоволение к Клэр вопиюще очевидным, хотя бы для того, чтобы послать сигнал. Ее взгляд метнулся к Зиону: «Я никогда не приму Аддисон как Луну этой стаи. Только Клэр». Почувствовав этот жест, Клэр мягко улыбнулась, утешенная публичным одобрением бывшей Луны.

Но Зион даже не удостоил их взглядом. Вместо этого он прошел к своему месту и без единого слова опустился на него. Слева от него сидел Бета Леви, а место Луны справа оставалось пустым. Затем, властным тоном, Зион подал знак омеге и объявил достаточно громко, чтобы все слышали:

«Поскольку моя жена, Луна Аддисон, отсутствует, уберите стул справа от меня. Это место принадлежит ей — и никто другой не сядет на него, пока она не вернется».

Его слова прозвучали в зале как раскат грома. Ясные, прямые и не допускающие неверного толкования. Зион не называл имен, но его послание было острым, как лезвие: Клэр никогда не станет его Луной. Никто не станет. Не в отсутствие Аддисон. Он не искал замену и не собирался даже рассматривать такую возможность.

Противоречие было вопиющим. Если Клэр действительно его предначертанная пара, как многие считали, то зачем оставлять место для другой женщины? Зачем делать такое смелое заявление?

Никто этого не понимал. Но для Зиона все было предельно ясно и логично.

Теперь, когда Зион полностью контролировал свою стаю и ее членов, он был уверен, что никто не посмеет вынести его слова за пределы этой комнаты. Эта уверенность дала ему свободу недвусмысленно заявить о своей позиции — он больше не утруждал себя тем, чтобы скрывать свое презрение к Клэр.

Зион больше не мог притворяться, не после того, что устроила Клэр. Было очевидно, что она метит на место Луны теперь, когда Аддисон пропала. Но он не собирался ей уступать. Его сегодняшнее послание было намеренным и предельно ясным. И если Клэр все же решит прикинуться непонимающей, то пусть не винит его, когда он станет еще более прямолинейным — до жестокости.

Он уже дал ей более чем достаточно: спас ее, приютил и защищал. Но если она будет настаивать на том, чтобы кусать руку, которая ее кормит, то Зион больше не станет сдерживать свой гнев.

Однажды он уже совершил ошибку, выбрав Клэр вместо Аддисон, — и это было решение, о котором он сожалел по сей день. Он отказывался повторять ту же ошибку. Одна ошибка уже обрекла его на пожизненное чувство вины. Другая лишь увеличила бы его долг перед Аддисон — долг, который он никогда не сможет полностью искупить.

Леви, сидевший рядом с Зионом, делал вид, будто его это совсем не касается. Он продолжал есть, спокойно игнорируя напряжение вокруг. В конце концов, он и так был по горло в делах и прочих приготовлениях — он не собирался разгребать беспорядок, устроенный Зионом.

В конце концов, это было дело рук самого Зиона. Именно он позволил другим поверить, что Клэр — его предначертанная пара. Так что если Клэр сделает что-то возмутительное от имени Зиона или попытается соблазнить его средь бела дня, никто не станет ставить это под сомнение. Это будет воспринято как нечто естественное — предначертанные пары разделяют близость, принимают решения друг за друга.

Откровенно говоря, Леви считал, что Зион просто пожинает то, что посеял. Он не жалел его, и у него уж точно не было причин вмешиваться сейчас.

Завтрак продолжался в напряженной, тяжелой тишине. Полчаса спустя Зион, наконец, встал, наевшись досыта. Не удостоив никого взглядом, он вышел из комнаты. Леви следовал в шаге позади, вместе с сопровождавшими их элитными воинами.

Клэр, которая намеренно тянула время, чтобы отсрочить их уход, ничего не оставалось, кроме как встать со своего места и последовать за ними. Она знала, что, как только они покинут Полуночную Речную Стаю, она останется одна. Никто из прислуги не мог пойти с ней — хотя омеги и могли перевоплощаться в волчью форму, их волки были слишком слабы и медлительны, чтобы поспеть за Зионом и его воинами.

Только Клэр будет путешествовать с Зионом, Леви и несколькими элитными воинами. И она до боли ясно осознавала, насколько одинока она будет на самом деле.

Когда они достигли границы, Зион зашел за дерево, чтобы раздеться, а за ним последовали Леви и другие воины. Каждый из них снял одежду и запихнул ее в магические сумки — предмет, который Зион приобрел у гномов. Эти сумки были невероятно дорогими, но очень практичными, и их часто использовали богатые торговцы благодаря наложенным на них чарам пространственной магии. Несмотря на свой компактный размер, сумки могли вместить огромное количество предметов, а их ремни автоматически подгонялись под телосложение владельца.

Зион, Леви и один носильщик несли по магической сумке. Носильщик отвечал за хранение одежды и припасов других элитных воинов — еды, палаток и прочих необходимых вещей, которые могли понадобиться в пути. В сумках Зиона и Леви хранились только их личные вещи.

Огромное спасибо, мои дорогие Мич34, Jenni_Toney_9894 и Джессика_5598, за Золотые Билеты!!!!

Глава 109. Отправление

Обычно такие сумки можно было купить только у странствующих торговцев, ведущих дела с разными расами, но цены на них были астрономическими. К счастью, благодаря успешным дипломатическим усилиям Зиона и торговым соглашениям с дварфами, он смог приобрести их по значительно сниженной цене, хотя даже так одна магическая сумка стоила как годовой запас зерна для обычной стаи.

К счастью, благодаря дальновидности Зиона, наладившего торговлю с эльфами и дварфами и получавшего огромную прибыль от товаров, приобретённых через свои торговые пути, он сколотил значительное состояние. На самом деле, его стая стала одной из самых богатых во всём королевстве оборотней, несмотря на то, что была политически изолирована Альфа-Королём.

Традиционно, когда Альфу вызывали в Королевский Дворец, Альфа-Король отправлял приглашение как минимум за месяц. Это давало Альфам достаточно времени на подготовку и неспешное путешествие, особенно тем, кто прибывал с дальних территорий. Поскольку большинство стай не могли позволить себе дорогие магические сумки, как у Зиона, они обычно путешествовали в каретах, везя с собой багаж и всё необходимое.

Однако приглашение Зиона пришло слишком поздно для неспешного путешествия. Не имея времени в запасе, он был вынужден отправиться в путь в своей волчьей форме на полной скорости, положившись на магические сумки для переноски всего необходимого. Нетрудно было догадаться о намерениях Альфа-Короля — возможно, он надеялся, что Зион прибудет во дворец измождённым и униженным: гордый Альфа, вынужденный нести узелок в зубах, словно последняя дворняга.

Мелочно? Безусловно. Но именно таким человеком и был Альфа-Король — мстительным и никогда не прощающим обид.

К несчастью для Альфа-Короля, похоже, ему не суждено было насладиться видом подавленного и побеждённого Зиона. Напротив, спешный вызов лишь предоставил Зиону идеальную возможность выставить напоказ свою финансовую мощь перед другими стаями — и даже перед самим Альфа-Королём.

Из-за продолжающихся кризисов на западных, южных и северных территориях казна Королевского Дворца сильно пострадала. Альфа-Король был вынужден оказывать помощь для стабилизации этих регионов, истощая королевские ресурсы. На этом фоне богатство и подготовленность Зиона разительно контрастировали, являясь тихой демонстрацией силы, которую невозможно было игнорировать.

Когда Зион вышел из-за дерева, его угольно-чёрный волк, Шура, стоял высокий и величественный, с гордо поднятой головой и магической сумкой, надёжно закреплённой на спине. Клэр инстинктивно шагнула вперёд, ожидая сесть на Шуру верхом, как и тогда, когда она впервые прибыла в Полуночную Речную Стаю. Но на этот раз Шура прошёл мимо неё, полностью игнорируя её присутствие. Он остановился рядом с Леви и одарил его волка пронзительным, убийственным взглядом, который, казалось, говорил: «Ты её понесёшь».

Волк Леви тут же отвёл взгляд, делая вид, что ничего не заметил. Он не собирался повторять ошибку Зиона — нести Клэр на спине, будто она его пара.

Спина оборотня традиционно предназначалась для его пары. Если бы кто-то увидел, что Бета Полуночной Речной Стаи несёт Клэр, это могло бы породить нежелательные слухи, особенно если бы его предначертанная пара оказалась поблизости.

Леви взглянул на элитных воинов позади себя. В идеале, кто-то из них мог бы понести Клэр вместо него. Хоть они и были всё ещё непарными и занимали более низкое положение, но, в отличие от него, могли бы заявить, что просто выполняли приказ.

Но воины колебались. Пусть Зион и дал предельно ясно понять свою позицию относительно Клэр, было трудно отбросить многолетнюю веру в то, что Клэр суждено было стать их будущей Луной и предначертанной парой их Альфы. Нести её сейчас, словно она была обычной женщиной-волчицей, было бы не просто неправильно — это нанесло бы удар по её положению и статусу в стае.

Но что они могли поделать? Они были всего лишь воинами. Поэтому, когда острый, нетерпеливый взгляд Шуры пронёсся по ним, один из них наконец решился. Сделав напряжённый вдох, он шагнул вперёд, опустился на четыре лапы и позволил Клэр сесть на него в волчьей форме.

Это произошло прямо на глазах у собравшихся членов стаи, которые пришли их проводить.

По толпе прокатились вздохи изумления, но никто не осмелился заговорить. Послание было ясным, и оно ошеломило всех.

Клэр, однако, сгорала от унижения. Её лицо вспыхнуло, затем побледнело и, наконец, приобрело болезненно-лиловый оттенок, пока в ней бушевала буря эмоций — шок, ярость, неверие. Она никогда не представляла, что с ней могут так обращаться, особенно после всего времени и сил, которые она вложила в Полуночную Речную Стаю.

В отчаянии она обратила взор на бывшую Луну, стоявшую среди провожающих, безмолвно моля о поддержке.

Бывшая Луна шагнула вперёд, намереваясь заступиться за Клэр.

Но Шура даже не удостоил её вниманием.

Вместо этого он поднял голову к тропе впереди и издал мощный вой — безмолвный приказ своей свите: «Готовиться к отправлению».

Он непоколебимо ясно дал понять свою позицию. Места для переговоров не будет — даже для его собственной матери.

«Все, не мешкайте — мы уходим!» — резко прозвучал голос Зиона в мыслесвязи, его тон был твёрдым и неоспоримым. Сообщение предназначалось для его свиты, но он намеренно включил в связь и свою мать.

Бывшая Луна почувствовала, как эти слова ударили её, словно пощёчина. Её горло сжалось, будто она задыхалась. Она слишком хорошо поняла намёк — Зион явно и намеренно игнорировал её. Если она осмелится настаивать дальше, то лишь унизит себя перед всей стаей.

Её взгляд переместился на Шуру. Угольно-чёрный волк излучал холодную, непоколебимую власть. В отличие от Зиона, Шура не прислушивался к голосу разума или социальным условностям. Если его спровоцировать, он мог наброситься — даже на Клэр — не думая о последствиях. Бывшая Луна знала, что бросать ему вызов не стоит.

Клэр прикусила губу до крови, её гордость рушилась, пока она неохотно взбиралась на спину ожидавшего её воина. Унижение жгло, словно соль на открытой ране, но у неё не было другого выбора.

Мгновение спустя свита отправилась в путь во главе с Зионом в его огромной волчьей форме. За ними поднялась пыль, оставляя шлейф молчания и напряжения.

На границе Гамма Майк стоял рядом с другими членами стаи, наблюдая, пока Зион и его группа не скрылись за горизонтом. Только тогда толпа тихо разошлась по своим делам, хотя тяжесть увиденного всё ещё витала в воздухе.

«Все, будьте начеку и готовы к любой засаде или нападению. Не теряйте бдительности», — приказал Зион по мыслесвязи, пока они неслись по лесной тропе.

В ответ следовавшие за ним волки в унисон гавкнули, показывая, что всё поняли.

Острый взгляд Зиона сканировал густой лес по обеим сторонам, пока он бежал на полной скорости. Ритмичный стук лап о землю эхом отдавался в лесу, пугая мелких зверьков — кролики и мыши метались прочь сквозь подлесок.

Их присутствие было хорошим знаком. Мелкая добыча не стала бы задерживаться, если бы поблизости был крупный хищник, а это означало, что пока путь свободен. Это осознание немного сняло напряжение Зиона, хотя он не сбавил скорость. Вместо этого он устремился вперёд, ведя свою стаю с непоколебимой сосредоточенностью.

Привет, мои маленькие Богини! 🌸

Надеюсь, вам пока нравится история. Пожалуйста, дайте мне знать, что вы думаете, оставив отзыв о книге — мне бы очень хотелось узнать ваше мнение!

Со следующего понедельника я буду выпускать по три главы в неделю, чтобы платные главы быстрее становились общедоступными и всем было удобнее. Мне искренне жаль за любые неудобства, с которыми вы столкнулись, когда обновления у вас отображались некорректно. Надеюсь, сейчас эта проблема решена.

Огромное спасибо за ваше терпение и постоянную поддержку — это для меня невероятно важно

(๑╹ڡ╹) ♡

Глава 110. Аврора

Вернувшись в Королевский Дворец после очередного придворного совета, Аддисон вместе с отцом направилась во внутренние покои. Идя по мраморным залам, она взглянула на него и тихо произнесла: “Отец, могу я снова присоединиться к пограничному патрулю? Я слышала, что раньше патрулировала с Королевскими Воинами, и это может помочь мне вернуть часть утерянных воспоминаний. К тому же, это будет хорошей тренировкой, чтобы укрепить тело”.

Она слегка наклонила голову и посмотрела на него снизу вверх широко раскрытыми, умоляющими глазами, подражая выражению, которое появлялось на лицах её сыновей, когда они чего-то хотели. На неё это всегда действовало. И хотя она была уже не маленькой девочкой, она надеялась, что у отца всё ещё осталась к ней слабость.

“Ты уверена, что справишься с патрулированием?” — спросил Альфа-Король, глядя на Аддисон с явным сомнением.

В последнее время у Аддисон почти не было дел, кроме посещения придворных советов. Большую часть времени она проводила во внутренних покоях дворца со своими детьми. Но безделье ей никогда не шло, особенно сейчас, когда она видела, как её мать и Мила были заняты подготовкой к предстоящему банкету. Её близнецы также были поглощены уроками этикета, отчего она чувствовала себя беспокойной и одинокой.

Вызваться в патруль казалось лучшим выходом — и чтобы не сидеть без дела, и чтобы попытаться пробудить воспоминания.

Она до сих пор не до конца понимала, как потеряла память. Насколько она помнила, когда она пришла в себя, то уже находилась в Полуночной Речной Стае. Бывший Альфа только что скончался. И лишь во время их путешествия в Священные Земли Архимаг Элрик раскрыл ей правду: её амнезия была вызвана могущественным проклятием.

Она хотела выяснить, что именно произошло в те дни, когда её похитили. Судя по тому, что рассказали ей отец и остальные после её возвращения, она готовилась к церемонии совершеннолетия — тому самому дню, когда её должны были официально представить народу как наследницу престола и будущего Альфа-Короля.

Но не успела она дойти до оживлённого банкетного зала, как Аддисон внезапно потеряла связь со своей семьёй и остальной стаей. Всех озадачило то, что никто не почувствовал разрыва связи между ней и стаей. Это могло означать лишь одно: её связь со стаей и Альфа-Королём была заблокирована — либо ею самой, сознательно или подсознательно, либо из-за внешнего вмешательства. Из-за этого никто не сразу понял, что её похитили.

К тому времени, как её семья узнала о пропаже, она уже была без сознания. Даже её отец и мать не знали, как она оказалась в руках врага.

Если сложить все улики воедино — и учесть, что она была известна как сильный оборотень, — то казалось немыслимым, что она не оказала сопротивления похитившим её вампирам. Единственным логичным объяснением было то, что им помог кто-то из своих.

Ещё ужаснее была мысль, которую её семья боялась даже допустить: предателем мог оказаться кто-то, кого Аддисон очень хорошо знала. Возможно, она ослабила бдительность, доверившись знакомому, и попала в ловушку. Также было возможно, что её прокляли ещё до похищения. Может быть, проклятие запечатало её способности оборотня и стёрло память, оставив её без сознания и уязвимой — возможностью, которой и воспользовались вампиры.

Но как именно на неё наложили проклятие? Что его вызвало? Каковы были условия? Аддисон не знала. Вот почему она была так полна решимости всколыхнуть свою память — вспомнить, что произошло в тот день. Если бы она смогла вспомнить хотя бы одну деталь, она могла бы раскрыть, кто её предал и как вампирам это удалось.

Ведь сейчас подозреваемым мог быть кто угодно, а единственным человеком, который действительно знал правду о тех событиях, была она сама в прошлом.

И что важнее всего, это было связано с её запечатанным волком.

Аддисон узнала от Элрика, что она не родилась безволчьей, как многие когда-то полагали. На самом деле, она родилась с редким, величественным белым волком — Авророй — самим символом Лунной Богини. Аврора была огромной, могущественной и непревзойдённой в скорости и ловкости. Настоящий универсал, её описывали как совершенную машину для убийств уже после её самой первой охоты.

Большинство оборотней встречали своих волков только на церемонии совершеннолетия, но Аддисон всегда была другой, необыкновенной с самого рождения. Многие верили, что она — дитя, благословлённое самой Лунной Богиней. Поэтому те, кто действительно её знал, возлагали на неё большие надежды: они верили, что Аддисон суждено достичь гораздо большего, чем смог её отец, Альфа-Король.

Она была гордостью своих родителей, сокровищем расы оборотней.

Именно поэтому её отец решил скрывать её личность от посторонних глаз. Не только чтобы сберечь её невинность, но и чтобы защитить от опасных сил за пределами их границ. Сил, которые были куда страшнее оборотней-изгоев. Они знали, что, пока Аддисон не станет достаточно сильна, чтобы постоять за себя, она будет оставаться мишенью — причём очень ценной.

Но кто бы мог подумать, что, несмотря на все предосторожности, принятые её семьёй, вампиры уже давно плели интриги в тени и осмелились нацелиться прямо на будущего Альфа-Короля их королевства? Никто этого не ожидал.

Вот почему Аддисон так стремилась вернуть свои воспоминания. Дело было не только в том, чтобы заново пережить день похищения, но и в том, чтобы выяснить, как на неё вообще смогли наложить проклятие. Ей нужно было понять природу этого проклятия, настолько мощного, что даже Святейшая из Священной Земли не смогла полностью его снять. Это могло означать лишь одно: проклятие слишком глубоко укоренилось в её теле. Хуже того, оно могло переплестись с самой её жизненной силой или даже с её волком.

И превыше всего Аддисон хотела снова встретиться со своим волком.

Если инстинкты её не подводили, то голос, который убеждал её отпустить Зиона, её избранную пару, в лесу Полуночной Речной Стаи, был не просто интуицией. Это была Аврора. Её волк. Даже будучи запечатанной глубоко внутри, Аврора пробудилась, пытаясь защитить её. И Аддисон была в этом уверена.

“Аврора, ты меня слышишь? Пожалуйста… дождись меня”, — снова мысленно воззвала Аддисон к своему волку.

Единственный раз, когда она слышала голос Авроры, был в ту ночь, когда она, на грани смерти, лежала в лесу Полуночной Речной Стаи. Тогда она решила, что это лишь игры её разума — отчаянная галлюцинация или, может быть, второе «я», подталкивающее её бороться дальше. В конце концов, она не помнила своего прошлого и искренне верила, что родилась безволчьей.