Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны. Книга 3

Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны

Глава 101. Приведите её

«Но если мы так поступим, они поймут, что моя пара пропала. Они могут использовать это против меня — использовать её как разменную монету, чтобы получить желаемое. Или, что ещё хуже, могут попытаться обмануть нас, подсунув кого-то, кто лишь похож на неё. Если внешний мир узнает, что моя Луна пропала, это опасно не только для меня… это может подвергнуть её ещё большей опасности».

От одной этой мысли Леви разочарованно покачал головой. Их загнали в угол, и выбор был невелик. Всё, что им оставалось, — это возлагать надежды на письмо, отправленное добрым ведьмам, и на странствующего торговца, который часто бывал на территории Русалок ради торговли. Оставалось надеяться, что ему удалось доставить послание, которое доверил ему Зион.

Ещё больше их выводило из себя решение Альфы-Короля созвать всех ключевых членов каждой стаи. Это касалось не только Альфы, но и его заместителя, прославленных воинов, Гаммы и даже Луны. Зион не мог понять причин такого шага — чего на самом деле добивался Альфа-Король? Если он покинет свою территорию со всеми ключевыми фигурами, его стая станет уязвимой и беззащитной.

«Мы не можем просто так уехать», — прорычал Зион, его голос был низким и напряжённым. Шура, его волк, становился всё беспокойнее, тревожно мечась в его сознании.

«Если им нужна Принцесса, — внезапно сказал Зион, — то давай возьмём её с собой во Дворец».

Леви резко вскинул голову, его глаза расширились от недоверия. В мыслях он безмолвно кричал: «Ты в своём уме?». Он был слишком ошеломлён, чтобы даже озвучить эту мысль. Вывезти Принцессу за пределы их территории — значило сделать её мишенью. В диких землях они станут лёгкой добычей, уязвимой для засад или поджидающих убийц. Они ещё даже не выяснили, кто хотел её похитить, не говоря уже о том, от кого им нужно защищаться.

Поездка с Принцессой в Королевскую Столицу могла лишь подвергнуть её ещё большей опасности. В конце концов, сам Зион только что признал, что во Дворце есть люди, которые желают её смерти. Если это правда, то привезти её туда — всё равно что войти прямо в львиное логово.

«Альфа Зион, это было бы крайне опасно», — начал Леви, но внезапно замолчал. Он точно знал, о чём думает Зион. Оставить Принцессу Клэр без присмотра в их стае, пока он, его Альфа и часть их воинов будут в отъезде, — значит создать критическую брешь в обороне. Заговорщики непременно воспользуются этой возможностью, чтобы натравить на них изгоев с целью захватить Принцессу.

В отсутствие Зиона нападающие бросят все силы. Невозможно было предсказать, сколько воинов и членов стаи они могут потерять, и сможет ли стая вообще пережить это нападение. С другой стороны, если взять Принцессу с собой, это сделает конвой Зиона огромной мишенью на пути ко Дворцу. Чем ближе они будут к Королевской Столице, тем более отчаянными и нетерпеливыми станут их враги. А когда растёт нетерпение, совершаются ошибки — и остаются улики.

Но это было бы правдой лишь в том случае, если бы группа Грега, желавшая похитить Принцессу, не была связана с заговорщиками, уже затаившимися на Королевских Землях.

И если они уедут с Принцессой, то смогут по крайней мере гарантировать относительную безопасность своей территории. Хотя нападения изгоев или вторжения диких монстров всё ещё были возможны, с ними можно было справиться.

Их воины стали значительно сильнее благодаря безжалостным тренировкам Зиона — днём и ночью он заставлял их становиться самостоятельными, способными держать оборону, не полагаясь на него. Его целью всегда было сокращение потерь и подготовка именно к таким угрозам.

В конце концов, они больше не получали поддержки от соседних стай. Каждую опасность приходилось встречать лицом к лицу. И потерять сейчас ещё больше воинов было бы тяжёлым ударом — заменить их было непросто. Они не могли просто нанять кого попало, чтобы восполнить потери. Хуже того, рождаемость на их территории неуклонно снижалась. Годы лишений взяли своё. Люди были слишком обременены, слишком осторожны и слишком не уверены в будущем, чтобы думать о создании пары, не говоря уже о том, чтобы приводить в этот мир детёнышей.

Если они не получат подкрепления от одной из крупных стай, то рано или поздно столкнутся с серьёзной нехваткой людей.

«Альфа Зион… это действительно наш единственный выход? — спросил Леви, его голос был тихим, но настойчивым. — Допустим, нам удастся успешно сопроводить Принцессу обратно в Королевскую Столицу. В тот момент, когда Альфа-Король увидит возвращение своей дочери — особенно с нами, — не будет ли это выглядеть так, будто мы используем её статус, чтобы силой вернуть себе его расположение, лишь бы больше не оставаться в изоляции?»

Он сделал паузу, а затем добавил ещё более весомо: «А что, если они решат, что Принцесса — ваша новая Луна? Что вы тогда будете делать?»

Леви озвучил самые важные вопросы, не дававшие ему покоя, — те, что могли решить всё.

Зион стиснул челюсти так сильно, что почувствовал на языке едкий привкус крови. «Если бы мы только могли просто привезти её в Королевский Дворец, сбагрить её там и позволить им самим разбираться… но мы не можем, — горько пробормотал он. — Остаётся ещё вопрос о том, что случилось с Аддисон. Честно говоря, я даже не хочу везти Принцессу во Дворец. Это может всколыхнуть весь тот инцидент с Аддисон. Мы ведь даже не знаем, что с ней на самом деле произошло».

Он провёл рукой по волосам, и в каждом его слове сквозили отчаяние и страх. «Если Альфа-Король узнает… он может послать за ней охотника — живой или мёртвой. Но у нас сейчас не так уж много выбора. Мы не можем рисковать гибелью всей нашей стаи. То есть я мог бы отвернуться и позволить всему сгореть дотла… но если стая погибнет, я стану Альфой лишь на словах. И если это случится, у меня больше не будет сил защитить Аддисон — особенно если всё вскроется».

Его голос дрожал, а в глазах, когда он беспомощно посмотрел на Леви, проступили неприкрытые эмоции. «Леви… я не знаю, что делать. Больше всего на свете я боюсь того, что может случиться с Аддисон».

Услышав слова Зиона, Леви замолчал. Больше кого-либо он тоже хотел найти Аддисон. Он понимал, в каком безвыходном положении они оказались: оставить Клэр в стае — почти наверняка означало обречь её на похищение, и у них не было бы способа объяснить это Альфе-Королю.

Но поездка на Королевские Земли несла свои риски. Они оказались бы под пристальным вниманием, в опасной близости от осуждения. Правда, которую они так старались скрыть, могла вскрыться, и это подвергло бы Аддисон ещё большей опасности.

И всё же ситуация стала слишком сложной, чтобы они могли справиться с ней в одиночку. Их силы были ограничены, а без союзников они были загнаны в угол. С властью Альфы-Короля и поддержкой Архимага Элрика у них мог бы появиться шанс. Если Альфа-Король всё ещё питал хоть каплю отцовской любви к своей дочери, он бы вмешался и защитил её от тех, кто строил против неё козни.

И, возможно… если они благополучно вернут Клэр в Королевскую Столицу, враги, которые сейчас нацелились на Полуночную Речную Стаю, потеряют причину продолжать. Вместо этого они отступят, затаятся и сделают всё возможное, чтобы замести следы — по крайней мере, на время.

Глава 102. Приготовления

— Альфа Зион, — смело произнёс Леви, — если Альфа-Король действительно намеревается возложить на Луну Аддисон ответственность за то, что случилось с Принцессой Клэр три года назад… и пошлёт за ней охотника, то, возможно, мы сможем обратить это себе на пользу.

Зион изумлённо посмотрел на него, а Леви продолжил: «Мы могли бы следить за охотником — идти за ним на расстоянии. Когда он её найдёт, мы воспользуемся моментом, чтобы вмешаться и добраться до неё первыми. Мы заберём её и защитим, прежде чем он успеет что-либо предпринять».

В конце концов, говорят, никто не может найти кого-то быстрее, чем Охотник. Если они и собирались найти Аддисон, это мог быть их единственный шанс.

Зион покачал головой. Использование охотника могло быть лишь крайней мерой — как ни крути, это было слишком опасно. Охотники были безжалостны; они точно знали, как использовать слабости своей цели.

Они не могли так рисковать жизнью Аддисон. Что, если охотник окажется из тех, кто всегда убивает свою цель, особенно если Альфа-Король не уточнил, нужна ли она ему живой или мёртвой? Эта неопределённость делала затею слишком рискованной.

Когда выражение лица Зиона помрачнело, Леви понял то же самое. Он тут же отбросил эту мысль. Как бы отчаянно он ни хотел найти Аддисон, он не мог позволить себе подвергать её опасности. Поэтому он заставил себя замереть и думать.

— Давай обдумаем это серьёзнее. А пока нам следует готовиться к отправке в Королевскую Столицу. Похоже, мы не можем позволить себе отказаться от этого приглашения, — сказал Зион, стоя у окна, прислонившись к нему боком и скрестив руки на груди. — Кроме того, это может быть наш единственный шанс доложить о наших находках напрямую Альфе-Королю.

Его глаза были покрасневшими и усталыми — свидетельство слишком многих бессонных ночей. Зион толком не отдыхал уже несколько дней — его преследовал один и тот же повторяющийся кошмар об Аддисон, окровавленной и ползущей, снова и снова.

— Альфа Зион, я думаю, вам следует отдохнуть. Вы уже несколько дней работаете без остановки и сна. Даже если у оборотней сильные тела и быстрое исцеление, вы не можете так себя изводить, — посоветовал Леви, хмуро глядя на Зиона.

Он заметил, что Зион похудел. И хотя Леви всё ещё злился на него — за то, что тот сделал с Аддисон — он не мог не замечать изнеможения в глазах своего Альфы.

Именно пренебрежение Зиона привело к страданиям Аддисон, и хотя Леви имел полное право негодовать на него, он также три года служил бок о бок с Зионом. Он видел, как глубоко Зион обо всём сожалел.

Но сожаление не меняло прошлого. Оно не стирало того факта, что Аддисон годами терпела мучения из-за их угасающей связи пары — или что её пытал Герг. То, что сейчас делал Зион, выглядело не столько упорством, сколько саморазрушением.

Пожирало ли его чувство вины? Наказывал ли он себя? Возможно. А может, его наконец-то настигла совесть.

Зион не ответил сразу. Он молча стоял, глядя в окно, как показалось, целую вечность. Леви подошёл ближе и проследил за его взглядом.

Зион смотрел прямо на сад — тот самый, за которым ухаживала Аддисон, когда ещё была в стае. Он оставался пышным, ярким и таким же прекрасным, каким был до её исчезновения. А всё потому, что Зион заботился о нём каждый день. Он сам поливал растения, рыхлил землю собственными руками.

Сад стал его тихим убежищем, местом, где он мог найти крупицу покоя среди хаоса в своей голове. Это была его терапия — его способ не терять почву под ногами, когда буря в его голове становилась слишком сильной. Особенно когда Шура, его волк, угрожал выйти из-под контроля.

— Хорошо, я буду у себя. Займись подготовкой — убедись, что всё необходимое собрано. Также, усиль линию обороны, когда мы покинем территорию, и пусть Гамма Майк примет на себя руководство стаей в наше отсутствие, — сказал Зион, медленно выходя из комнаты. Его высокая фигура казалась немного ссутулившейся, а тяжёлые шаги выдавали, насколько он измотан.

Гамма Майк, недавно занявший прежнюю должность Леви, был надёжным и усердным воином из сильного рода Гамм. Он обладал не только острым стратегическим умом, но и сострадательным сердцем — качествами, которые делали его идеальной правой рукой Луны. В настоящее время Гамма Майк курировал тренировки воинов.

Хотя Зион время от времени сам проводил тренировки, когда позволял его график, его занятия славились своей изнурительностью. Воины часто покидали поле, хромая, стеная и обливаясь потом. В отличие от него, Гамма Майк сохранял чувство меры — он жёстко тренировал воинов, но никогда не доводил их до предела. Его практичный подход заслужил ему уважение и преданность всего подразделения.

Одной из достойных восхищения черт Гаммы Майка было то, что, несмотря на слухи о том, что Клэр может стать будущей Луной, он ни разу не пытался заискивать перед ней. Он ясно понимал свою роль: его долг — служить Луне, избранной его Альфой. А поскольку Клэр избрана не была, она не была его Луной.

Гамма Майк провёл чёткую черту и не принимал приказов ни от кого, кто не входил в цепь командования. Поскольку официальной Луны в стае не было, а Альфа Зион по-прежнему признавал Аддисон — хоть и пропавшую — истинной Луной стаи, Гамма Майк просто сосредоточился на своих обязанностях и ждал возвращения Аддисон.

Он также был одним из очень немногих в стае, кто никогда не критиковал Аддисон и не винил её в смерти бывшего Альфы. Эта честность и преданность были одной из причин, почему Леви порекомендовал его на эту должность. Не только потому, что Майк происходил из сильного рода Гамм, а потому, что он был подходящим человеком для этой работы — принципиальным, способным и заслуживающим доверия.

В конце концов, Леви не хотел ставить на влиятельную должность очередного подхалима — кого-то, кем другие могли бы манипулировать, как это случилось с Грегом. И хотя не было никаких веских доказательств того, что Клэр и Грег сговорились против Аддисон, Леви глубоко верил в Аддисон. Он знал, что она не из тех, кто способен предать или плохо обращаться с кем-либо, и уж тем более не заслуживала такого обращения, какое ей пришлось вынести.

Для Леви единственным логичным объяснением было то, что её подставили. И то, как всё развернулось, говорило о том, что многие в стае приняли сторону Клэр — Грег, тот погибший омега и, вероятно, другие. Чтобы история не повторилась, было крайне важно назначать на важные роли только тех, кто не поддаётся эмоциям или внешнему влиянию.

Им нужны были лидеры, которые следовали только приказу своего Альфы — и ничьему больше.

«Гамма Майк», — связался Леви по мыслесвязи, глядя, как Зион выходит из комнаты.

«Да, Бета Леви?»

«Отбери нескольких наших лучших воинов и пусть они готовятся к отъезду. Нас с Альфой вызвали в Королевский Дворец, и мы возьмём Клэр с собой. Пока нас не будет, мы не можем позволить посторонним проникать на нашу территорию. Я возлагаю эту ответственность на тебя».

Тон Леви был спокойным и сдержанным. Он доверял Гамме Майку, но не настолько, чтобы раскрыть истинную личность Клэр. Даже спустя все эти годы никто не узнал, что Клэр была пропавшей принцессой из Королевской Столицы.

Спасибо, Jenni_Toney_9894, Энджи_Родригес_6157, Charlyne_Lawton, Чариса_Каин, Дримфайр и Favour_4598, за Золотой Билет! Это радует и мотивирует меня. Огромное спасибо за вашу постоянную поддержку, мои маленькие Богини!!!

Глава 103. Пусть его пытают

Этой скрытности было две причины. Во-первых, раскрытие правды лишь усугубило бы их положение, особенно сейчас, когда на них нацелились силы, с которыми решил объединиться Грег. Во-вторых, обнародование личности Клэр лишь придало бы ей ещё больше смелости.

Она и так уже вела себя как тиран под предлогом титула «будущей Луны Альфы Зиона», злоупотребляя своим положением и создавая проблемы. Если бы люди узнали, кто она на самом деле, попыталась бы она править всеми так, будто вся стая принадлежит ей?

Тем не менее Леви позволял ей бесчинствовать — потому что таков был план Зиона. Это было его решение спрятать её в стае, скрыв её истинную личность. Так что если кто и заслуживал нести последствий этого выбора, так это Зион. Пусть он сам разбирается с хаосом и неудобствами. Пусть он на себе ощутит все последствия. По мнению Леви, это был лучший способ преподать Зиону столь необходимый урок.

Может показаться, что Леви слишком суров со своим Альфой, но, по его мнению, Зион сам навлёк на себя беду, приведя такую женщину в их стаю. И если кто и заслуживал страдать от последствий действий Клэр и мучиться, так это Зион. Зион тоже это знал — он не был слеп к тонким уколам Леви или к тому, как тот молчаливо добивался возмездия от имени Аддисон.

Зион принимал это без сопротивления. В конце концов, его собственные неверные суждения и решения привели к ситуации, в которой они оказались. Он знал, что винить ему больше некого.

Более того, Альфа-Король всё ещё не забрал свою дочь. Это само по себе было посланием. Оставляя Клэр на попечение Зиона, Альфа-Король доверял ему — или обременял его — этой ответственностью. Зион не мог просто выгнать её. Только если Альфа-Король не прибудет лично, чтобы забрать её, или если Клэр не решит уйти сама.

Но её присутствие было сродни пытке. Клэр постоянно плела интриги, пытаясь манипуляциями затащить его в постель. Был один момент, который Зион никогда не забудет, — момент, который едва не сокрушил его самообладание. Она нагло вошла в его комнату, пока он был в душе, подкралась сзади и обняла его с явным намерением.

В тот момент Зион погрузился в воспоминания об Аддисон, их общая страсть всё ещё была жива в его сознании. Последовавшая физическая реакция была инстинктивной. Но в ту же секунду, как он понял, что позади него Клэр, отвращение пронзило его, словно лёд в венах.

Он немедленно отшвырнул её, и его возбуждение угасло так же быстро, как и возникло. Мысль о том, что к нему прикасается другая женщина — особенно такая, как Клэр, — вызывала у него мурашки по коже. С того дня он стал запирать дверь на два замка.

В тот день, когда она выкинула этот номер, он едва не убил Клэр — и остановился лишь в последнюю секунду, когда к нему вернулось самообладание. Клэр разрыдалась, плача, как нежный цветок груши весной. Её широко распахнутые, оленьи глаза блестели от слёз, полные обиды и притворной невинности, когда она прошептала: «Зион, ты мне просто так нравишься».

Никогда в жизни Зион не презирал эти слова сильнее. Чистейшее отвращение, охватившее его, заставило его выбежать из дома стаи. Он пробежал вдоль всех границ стаи, пытаясь унять бурю внутри, — но судьба предоставила ему другой выход.

Неподалёку произошло нападение изгоев, и Зион выплеснул всю свою ярость, отвращение и неприятие в эту бойню. У изгоев не было ни единого шанса. К тому времени, когда прибыли воины, чтобы навести порядок, место происшествия походило не столько на поле боя, сколько на кровавую резню.

Конечности были оторваны, тела изуродованы до неузнаваемости. Кишки одного из изгоев были с такой силой отброшены в сторону, что запутались в ветвях, словно гротескные гирлянды. Отрубленную голову, которую едва не проглядели, нашли лишь благодаря кровавому следу, ведущему в чащу.

Все, кто видел последствия, отчётливо запомнили тот день, — когда их Альфа был нехарактерно жесток и кипел яростью, от которой у них стыла кровь в жилах. Никто не смел слишком громко дышать в его присутствии, боясь стать следующей мишенью его гнева.

А Леви? Когда Зион рассказал ему, что произошло, Леви лишь фыркнул, закатил глаза и сказал: «Так тебе и надо».

И всё.

Шура тут же возник в сознании Зиона, его шерсть встала дыбом, когти были наготове, он был в ярости и жаждал наброситься на Леви здесь и сейчас. Но Зион не мог заставить себя злиться. Не по-настоящему. Потому что в глубине души он знал, что Леви прав — он собственными руками принёс эту проблему в стаю.

После того случая Зион стал запирать дверь на два замка и вообще перестал возвращаться в свою комнату. Большинство ночей он проводил в своём кабинете, погрязнув в работе, или лежал без сна в кресле — не от бессонницы, а от отвращения. Каждый раз, закрывая глаза, он вспоминал то нежеланное прикосновение, и по его коже снова пробегали мурашки.

Вскоре после этого Зион наконец вернулся в свои апартаменты Альфы. Он закрыл за собой дверь, надёжно запер её и рухнул на кровать. Свернувшись калачиком под одеялом, он глубоко вдохнул, пытаясь уловить хоть малейший оставшийся след запаха Аддисон. Может быть, за все эти годы ничего не осталось — может, это просто его разум играл с ним злую шутку, — но он клялся, что всё ещё мог уловить тончайший намёк на её пьянящий аромат: тёплая ваниль, нежное молоко и шёпот корицы.

Этот запах когда-то успокаивал его… и мучил его.

Он утешал его сердце, но в то же время пробуждал нечто более глубокое — его тоску, его вину, его неутолённое желание. И когда его тело наконец достигло предела, Зион погрузился в сон, даже не осознав этого.

Когда он открыл глаза, небо за окном уже потемнело. Ветерок мягко колыхал занавески на открытом окне, заставляя их трепетать, словно беспокойные призраки. Но что-то было не так.

На его груди что-то лежало.

Зион, всё ещё лёжа на спине, моргнул раз, потом другой. Его инстинкты обострились, когда он перевёл взгляд. Женщина сидела на нём верхом, её тело прижималось к его телу, а руки слишком знакомо его исследовали.

Его лицо мгновенно потемнело. Его брови сошлись на переносице, когда его охватил гнев. Без колебаний Зион двинулся, чтобы столкнуть женщину с себя.

«Тш-ш-ш… милый, не двигайся».

Зион замер.

Этот голос — он никогда бы его не перепутал. Он был вырезан в самой его душе, преследовал его во снах, таился в каждой тени его памяти. У него перехватило дыхание, а грудь вздымалась и опадала от прерывистых, рваных вдохов. А затем он почувствовал его — слабый, но безошибочный. Тот пьянящий аромат: тёплая ваниль, нежное молоко и едва уловимый намёк на корицу.

— Ади… — прохрипел он, едва сумев выговорить это слово.

Но не успел он сказать больше, как она подала бёдра вперёд, прижимаясь своим тёплым, влажным лоном к его твёрдому как камень члену — и только тогда он понял, что они оба совершенно нагие.

Пульс стучал у него в ушах. Воздух вокруг казался тяжёлым, нереальным. Аддисон — его Аддисон — сидела на нём верхом. Она наклонилась, и когда лунный свет пробился сквозь шторы, он озарил её лицо серебряным сиянием, отчётливо обрисовав её черты.

Она была прекрасна. Знакома. И всё же… другая.

Её золотые глаза сияли расплавленным огнём, которого он не узнавал. Её серебряные волосы волнами ниспадали на плечи, но что-то в её ауре изменилось. Это была не та робкая, но умелая Аддисон, которую он помнил. Эта женщина была смелой. Уверенной. Дерзкой. Версия её, которую он никогда раньше не видел, — яркая и властная.

Глава 104. Недоразумение

Она медленно наклонилась, не отрывая взгляда. Её язык игриво и чувственно мелькнул, когда она опустила голову и провела им по его соску, дразня.

— Ади… — выдохнул Зион, но его голос сорвался, когда Аддисон снова качнула бёдрами — медленно, размеренно, убийственно медленно. От трения её влажной киски о его затвердевший член его веки дрогнули и закрылись, а из горла вырвался сдавленный стон.

Его руки инстинктивно взметнулись вверх, сжимая её бёдра по обе стороны от себя. Его пальцы впились в её мягкую плоть, удерживая её, словно цепляясь за реальность, безмолвно умоляя её продолжать.

Но Аддисон — дразнящая, знающая, что полностью его контролирует, — уловила в его глазах животный голод и остановилась. На её губах появилась соблазнительная усмешка, а золотистые глаза озорно блеснули.

— Детка… тебе нравится? — спросила она медово-нежным, низким голосом, в котором, однако, слышался вызов.

Зион мог лишь смотреть на неё снизу вверх, сражённый наповал. Выражение его лица, прежде затуманенное похотью, смягчилось и стало почти благоговейным. Его улыбка была прерывистой, а голос — хриплым от эмоций и сдержанности.

— Да, милая, — сказал он искренним и одновременно отчаянным тоном. — Ты можешь делать со мной что угодно. Я отдам тебе свой поводок. Будь моей госпожой… ты не против?

Его тело горело — сущий ад, едва сдерживаемый волей. Он дышал прерывисто и тяжело, прикусив нижнюю губу, стараясь не толкнуться бёдрами ей навстречу, не перевернуть её под себя и не взять прямо здесь и сейчас. Желание двигаться, вонзиться в неё и забрать то, чего он так долго был лишён, было почти невыносимым.

Богиня, как же он по ней скучал.

Он не просто хотел заняться с ней любовью — он хотел полностью с ней слиться. Вонзиться в неё так глубоко, чтобы их души уже никогда не смогли разделиться. Утонуть в её запахе, её тепле, в ней самой.

— Какой ты хороший пёсик, — промурлыкала Аддисон, и в её голосе слышались веселье и порочное обещание. — Мне наградить тебя?

У Зиона перехватило дыхание, когда её нежные пальцы обхватили его ноющий член, направляя его к своему входу. Она медленно провела головкой по своим складкам, заставляя его чувствовать, как с каждым мучительным движением его душа распадается на части. Его член нетерпеливо дёрнулся, стремясь оказаться внутри неё, но он не шелохнулся — ни на миллиметр. Он лишь смотрел на неё снизу вверх, и его глаза были широко раскрыты от отчаянного обожания.