Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны. Книга 3

Её длинные серебристые волосы ниспадали на плечи, обрамляя её неземную фигуру. Бледная, сияющая кожа светилась в лунном свете, проникавшем в окно, а нежно-розовые соски проглядывали сквозь пряди волос, словно запретные сокровища. Она выглядела божественно — слишком прекрасной, чтобы быть реальной.

— Мне ввести его? — спросила она снова, её голос был лёгким и дразнящим.

Зиону хотелось закричать «да» — умолять, просить на коленях, — но его тело застыло под её чарами. Всё, что он мог, — это смотреть вниз, заворожённый, на то, как её рука ласкает его медленными, сводящими с ума движениями. Скользкая головка его члена снова и снова касалась её входа, и это трение было сладкой пыткой.

— Пожалуйста… — прохрипел он, его голос был едва слышным шёпотом.

Но Аддисон лишь усмехнулась, её губы изогнулись в порочной, всезнающей улыбке. Она явно наслаждалась моментом, наблюдая, как он дрожит на грани капитуляции, проверяя, как долго он сможет сдерживаться, пока вся власть в её руках. Зион дрожал от желания, но не прикасался к ней. Не пытался ускорить события. Он отдал ей всё — весь контроль, всё желание, — лежа обнажённый и уязвимый под ней.

А Аддисон? Она упивалась этим.

— Тогда умоляй меня, — сказала Аддисон соблазнительным шёпотом, а её тёплая ладонь томно скользнула по всей длине его члена. В то же время она подала бёдра вперёд, потерев его головку о свои влажные складки — медленно, мучительно и размеренно.

— Хм? — она изогнула бровь, её собственное дыхание сбилось, а бёдра двигались в медленном ритме, позволяя лишь его кончику войти внутрь, чтобы тут же отстраниться, дразня его этим сводящим с ума движением вперёд-назад. Она дразнила его, как собаку костью, помахивая ею прямо перед носом, но не давая схватить.

— А-Аддисон… я, блядь, хочу заняться с тобой любовью, — смог выговорить Зион, его голос был напряжённым и дрожащим от едва сдерживаемого желания. Его руки вцепились в простыни под ним, а тело содрогалось от нарастающего напряжения.

Его взгляд проследил за свободной рукой Аддисон, которая скользнула вверх к её плечу, а затем вниз, к груди. Она обвела свой сосок медленными, размеренными движениями пальцев, прежде чем легонько его ущипнуть, отчего она издала тихий, чувственный стон.

Этот звук — этот стон — обжёг чувства Зиона, словно огонь. Его член яростно дёрнулся, дыхание перехватило, а всё тело вспыхнуло невыносимым жаром. Она сладко мучила его, подталкивая к краю пропасти, но не давая упасть.

Ему хотелось упасть на колени. Хотелось целовать саму землю, по которой она ходила, лишь бы она перестала дразнить его и позволила поклоняться ей так, как он жаждал. Но она слишком наслаждалась происходящим — тем, как он извивался, терял контроль и сгорал изнутри.

И всё же, даже в тумане похоти и желания, сердце Зиона трепетало не только от её тела. В этой Аддисон — более смелой, более свободной версии её самой — было нечто опьяняющее, но по-другому. Она больше не пряталась. Не сдерживала себя из страха или осторожности. Она была живой — яркой, беззастенчиво властной, — и каким-то образом Зион понял, что влюбляется в неё ещё сильнее.

Другая или нет, эта Аддисон всё ещё была его Аддисон.

И он любил каждую её версию.

Напряжённую и двусмысленную атмосферу и бешено колотящееся сердце Зиона внезапно разрушил громкий звук покашливания.

— Кхм!

В одно мгновение силуэт Аддисон исчез, словно дым, и Зион резко открыл глаза. Его обострившиеся чувства тут же уловили чьё-то присутствие в комнате. Его холодный, убийственный взгляд пронёсся по комнате, пока не остановился на Леви, застывшем у двери с совершенно непроницаемым выражением лица и часто моргающем, словно пытаясь выглядеть невинным.

Изначально Леви пришёл, чтобы сообщить своему Альфе, что все приготовления завершены. Зион отдыхал уже довольно долго, и Леви предположил, что он уже проснулся. Но, подойдя к двери, он услышал изнутри тяжёлое дыхание и тихие стоны.

Естественно, он подумал, что Зиона мучает очередной кошмар, как и много ночей до этого. Большую часть ночей сон Зиона был отравлен воспоминаниями об Аддисон, хотя Леви никогда не говорил ни слова. В его понимании, эти кошмары были заслуженным наказанием Зиону за то, как он обошёлся со своей Луной.

Но сегодня Леви чувствовал себя на удивление щедрым. Поскольку их отъезд в Королевскую Столицу был назначен на завтрашнее утро, он решил не терять времени и войти в апартаменты Альфы самостоятельно.

Воспользовавшись запасным ключом — и обойдя двойной замок, который он сам же и установил, — он тихо вошёл внутрь. Он уже собирался подойти и разбудить Зиона, как вдруг услышал нечто, заставившее его замереть.

— Я, блядь, хочу заняться с тобой любовью.

Леви застыл на полшага, едва не поперхнувшись собственной слюной. Он не расслышал имени, произнесённого перед этой фразой — Зион прошептал его слишком тихо, — но и услышанного было более чем достаточно. Слова, густо пропитанные жаром и напряжением, эхом разнеслись по комнате, оставив Леви неловко стоять на месте, глубоко сожалея о своём решении войти без предупреждения.

Глава 105. Неловкий момент

— Что ты здесь делаешь?! — раздался низкий и смертоносный голос Зиона, а холодная ярость в нём, казалось, делала комнату ещё меньше. Резкий тон, словно лезвие, эхом пронёсся по замкнутому пространству.

Леви замер посреди комнаты, словно олень, ослеплённый светом фар. Он не знал, куда смотреть и что сказать. Атмосфера была невыносимо неловкой. Чего он только не ожидал, входя в комнату Альфы, но застать Зиона посреди очень яркого эротического сна ему и в голову не приходило.

«Вот же не везёт», — мрачно подумал Леви, решив прикинуться дурачком и сделать вид, что ничего не видел и не слышал.

Конечно, он был оборотнем. И да, оборотни были известны своей обострённой чувственностью и сильным половым влечением. Это была правда. Но не все оборотни жили, как звери во время течки. Многие, как и Леви, всё ещё ждали свою предначертанную пару и решили хранить целомудрие из верности и самоуважения.

Самому Леви было уже за двадцать — всего на год старше Зиона и Аддисон — но он всё ещё не встретил ту, что была ему предначертана. И он не собирался соглашаться на выбранную пару. Он хранил и тело, и сердце для той, с кем его свела Лунная Богиня. Из-за этого обета чистоты застать своего Альфу, стонущего во сне, было ещё более унизительно.

«Серьёзно… — Леви внутренне поморщился, сохраняя невозмутимое выражение лица. — И как мне теперь сохранять серьёзное лицо после такого?»

— Ц, — Леви цокнул языком и наконец ответил ровным тоном. — Альфа Зион, приготовления завершены. Мы готовы выдвигаться завтра утром. Я пришёл сообщить вам… и узнать, не нужна ли вам помощь со сбором одежды или других необходимых вещей.

Он старался сохранять максимально невозмутимое выражение лица, но, глубоко вздохнув, он повернулся к Зиону как раз в тот момент, когда зажглась прикроватная лампа.

Большая ошибка.

— Пффф! — Леви едва сдержал смех, быстро прикусив язык. Но предательская дрожь в плечах выдала его с головой.

Глаза Зиона сузились. Он начал приподниматься с кровати, но стоило ему пошевелиться, как всё его тело застыло.

Низкое рычание вырвалось из его горла. — ВОН! — взревел он с такой силой, что задрожали оконные стёкла.

Леви не пришлось повторять дважды. Он пулей вылетел из комнаты, заходясь от хохота, со слезами на глазах, и захлопнул за собой дверь.

Почему?

Потому что в тот момент, когда Зион выпрямился, он почувствовал это — унизительное липкое ощущение в штанах. От трения его член дёрнулся, и когда он посмотрел вниз, большое влажное пятно на его серых штанах не оставило никаких сомнений.

Унижение вспыхнуло в его груди, как лесной пожар.

Он бросил взгляд в сторону и успел заметить, как Леви отворачивается, отчаянно — и безуспешно — пытаясь сдержать смех.

Зион громко и опасно зарычал, грубо проведя рукой по лицу. «Палатка» в его штанах не желала опадать, как и тлеющий в его теле жар.

Чёрт возьми.

— Дерьмо! И надо же было этому начаться именно сейчас?! — прошипел себе под нос Зион, вставая с кровати. Он быстро заглянул себе в штаны, и, разумеется, его лицо потемнело от смущения, а кончики ушей покраснели от жара.

«Чёрт побери! — Шура, теперь уже окончательно проснувшийся и явно наслаждавшийся моментом, не стал медлить. — Это не просто предэякулят, приятель. Ты же кончил от этого сна, да?»

Зиону не нужно было видеть Шуру физически — голос его волка громко и ясно отдавался в его сознании, прерываемый хриплым смехом.

Словно этого было мало, Шура добавил: «Ты кончил, даже не прикасаясь к себе?! Чёрт, может, тебе пора разок вздрочнуть, мужик. Сбрось пар, пока не взорвался».

— Заткнись, — низко и опасно прорычал Зион, устремляясь в ванную.

Шура, конечно же, не унимался: «Да ладно, прошло уже три года. Раньше с этим можно было справиться — чёрт, мы даже не знали, чего лишаемся. Но после того, как вкусили запретный плод? — Он свистнул в голове у Зиона. — Ага… целомудрие ощущается совсем по-другому. И давай будем честны, это не просто течка — это начало гона, не так ли?»

Зион не ответил, но его стиснутая челюсть и резкий хлопок двери ванной сказали всё за него. Он встал под ледяную воду, позволяя ей остужать его разгорячённое тело. Но какой бы холодной ни была вода, она не могла потушить тлеющий внутри него огонь.

Это была не просто похоть. Это была нужда. И что хуже всего — ему некуда было выплеснуть это, не к кому обратиться, и он понятия не имел, вернётся ли Аддисон когда-нибудь.

Сон пробудил нечто более глубокое, чем просто желание.

И оно не желало отпускать.

Полночи Зион простоял под холодным душем, позволяя ледяной воде омывать его в попытке остудить огонь, угрожавший сжечь его рассудок. Когда жар притупился, он быстро собрал несколько самых необходимых вещей — сменную одежду и официальный наряд для банкета.

Предстоящее путешествие обещало быть долгим и изнурительным. Им предстояло несколько дней бежать в волчьих формах на полной скорости, останавливаясь лишь ненадолго для отдыха. Время было против них.

Даже то, как было доставлено приглашение, вызвало у Зиона подозрения. Он понял, что Альфа-Король намеренно отправил письмо последним, чтобы у Зиона было мало времени на подготовку и ещё меньше — на то, чтобы покинуть свою территорию. Это был мелочный ход, но Зион не мог его оспорить. Всё, что ему оставалось — подчиниться.

Когда первые лучи рассвета показались над горизонтом, Зион вышел из своей комнаты, запер за собой дверь и связался с Леви по мыслесвязи.

«Я спускаюсь».

«Понял, Альфа. Воины, сопровождающие вас в Королевскую Столицу, завтракают в зале, — доложил Леви, садясь на своё место. — Омеги также готовят обед в дорогу и пакуют сухие пайки на случай, если мы устанем в пути».

К нему подошёл омега и поставил перед ним тарелку с похлёбкой из моллюсков. Стол уже был заставлен сытными блюдами: ломтями ржаного и пшеничного хлеба, жареным цыплёнком, сочным ягнёнком и даже целым молочным поросёнком. Рядом стояла большая миска с варёными вкрутую яйцами, а разнообразие блюд из морепродуктов из восточного порта дополняло картину: брюшко тунца на гриле, креветки в чесночном масле и многое другое.

Это зрелище было настоящим пиром — словно они готовились к последней трапезе перед долгим и неопределённым путешествием.

Клэр сидела на месте Луны так, будто оно всегда ей принадлежало. Все взгляды обратились к ней, особенно взгляд Леви, чья челюсть сжалась от сдерживаемых эмоций. Остальные присутствующие обменивались беспокойными взглядами, испытывая смешанные чувства.

Только теперь, когда это место занял кто-то другой, они по-настоящему осознали, как хорошо им было, когда их Луной была Аддисон. В те времена, даже в отсутствие своего Альфы, Аддисон несла на своих плечах всю стаю. Она с изяществом управляла их делами, закладывала прочный фундамент для будущего и поддерживала бесперебойную работу всего. Под её руководством жизнь для всех остальных была стабильной и почти беззаботной.

Но теперь, когда Аддисон ушла, а на её месте «неофициально» оказалась Клэр, всё ощущалось иначе.

Хотя перед стаей Клэр по-прежнему изображала доброту и любезность, это было лишь поверхностным. Ей не хватало компетентности, чтобы справляться с обязанностями, и когда кто-то случайно обижал её, даже самую малость, она реагировала так, словно тот совершил тяжкое преступление.

Глава 106. Брошенный вызов

Её пассивно-агрессивное поведение вызывало осуждение со стороны окружающих, которые часто начинали сторониться или порицать предполагаемого обидчика от её имени. Те, кого она невзлюбила, быстро усваивали, что жизнь под началом Клэр будет нелёгкой.

И откуда они это знали? Что ж, многие из ближайшего окружения Леви уже испытали на себе коварные интриги Клэр. Ведь Леви — теперь уже Бета — никогда не признавал Клэр как Луну и не собирался этого делать. Этот откровенный отказ глубоко ранил Клэр, и с тех пор она постоянно пыталась подорвать его авторитет и занять его место. Но что бы она ни делала, доверие Зиона к Леви оставалось непоколебимым, а Леви незаметно пресекал её попытки на каждом шагу.

Из-за этого Клэр не могла распространить своё влияние в Полуночной Речной Стае, как надеялась. Вместо того чтобы укрепить свою власть, она чувствовала себя в клетке, запертой молчаливым сопротивлением Леви и безразличием Зиона.

Разочарование сменилось беспокойством, а нетерпение породило дерзость. В конце концов, она сделала безрассудный шаг: попыталась соблазнить Зиона напрямую, пробравшись в его комнату под покровом ночи. Но её план провалился — с треском. Он не только чуть не убил её в ответ, но и последовавшее за этим унижение ранило глубже всего, что она когда-либо испытывала.

Но больше всего её задело не само отвержение, а то, как это произошло. Когда она вошла, Зион, принимавший душ, был явно возбуждён: его дыхание было тяжёлым, а тело напряжено от желания. Она застала его в уязвимый момент и, видя его таким, решила, что у неё есть шанс воспользоваться ситуацией. Она думала, что наконец-то сможет сделать его своим.

Но в тот миг, когда она коснулась его, всё изменилось.

Его желание мгновенно испарилось, а взгляд, которым он её одарил — холодный, резкий, полный отвращения, — разрушил её уверенность в себе. Его тело отреагировало с жестокой честностью, предав её той правдой, с которой она никогда не хотела сталкиваться: даже в момент сильнейшего возбуждения он не желал её. Даже когда она стояла перед ним совершенно нагая.

Никогда прежде она не чувствовала себя более униженной. В ту ночь она поняла, что есть нечто куда хуже, чем быть игнорируемой, — быть нежеланной.

Из-за этого Клэр стала ещё отчаяннее стремиться заявить свои права, но как? У неё заканчивались варианты. Затем внезапное объявление о поездке в Королевскую Столицу подарило ей надежду. Она думала, что, когда Зион и Леви уедут, у неё наконец-то появится шанс действовать — возможно, манипулировать членами стаи в их отсутствие, медленно внушая им мысль, что с ней следует обращаться как с законной Луной.

Но, к её ужасу, они брали её с собой.

И вот так все её планы рухнули. Пришлось забыть о попытках втереться в доверие к Полуночной Речной Стае или пробраться в постель к Зиону — теперь её главной проблемой было то, как пережить эту поездку и не быть разоблачённой. Все начинали подозревать, что она — пропавшая принцесса.

Она намеревалась использовать свою тайную личность как рычаг давления — втереться в жизнь Зиона и стать Луной до того, как правда выйдет наружу, а затем притвориться, что ничего не знала или невиновна. Это был просчитанный риск. Особенно после того, как она узнала, что Аддисон не была предначертанной парой Зиона, а лишь его избранницей. Это открытие придало ей смелости; она решила, что раз Аддисон не его истинная пара, её замена не повлечёт за собой тяжёлых последствий.

Но теперь? Клэр уже не была в этом уверена. И впервые она осознала, что игра, в которую она ввязалась, может выйти далеко из-под её контроля.

И подумать только, они везут её в Королевскую Столицу, а она ещё даже не обеспечила себе титул Луны Зиона. Если они узнают, что она самозванка, Клэр не могла даже представить, что с ней может случиться.

Когда её привели в зал к завтраку, сопровождающие подталкивали её вперёд, но Клэр держала голову высоко и носила маску царственной уверенности. Но только она знала правду — внутри всё дрожало от страха.

Она была в ужасе. В таком ужасе, что её мозг, казалось, перегревался от вихря мыслей в лихорадочных поисках выхода. Но выхода не было. Её не просто загнали в угол — она сама загнала себя в него ложью, и теперь простого спасения не было.

Она даже без колебаний села на место Луны. Поэтому, когда Зион вошёл в зал, первое, что он увидел, — это Клэр, занявшую законное место Аддисон.

Тогда было неправильно с его стороны позволить Клэр сидеть там на глазах у Аддисон. Теперь он знал, что это было не просто бездумно — это было жестоко. Он сделал это, чтобы причинить ей боль, осознанно или нет.

Но после долгих размышлений Зион осознал, как глубоко он ошибался. Ему следовало с самого начала установить чёткие границы. С другой стороны, если бы он так поступил, то не смог бы никого обмануть. Никто бы не поверил, что Клэр — его предначертанная пара. И прежде чем его тайное послание успело бы дойти до Королевской Столицы, разнеслась бы весть, что он прячет пропавшую принцессу. Беда постучалась бы в его дверь задолго до того, как он был бы готов с ней столкнуться.

Зион так сильно нахмурил брови, что, казалось, мог раздавить между ними муху. — Мисс Клэр, — холодно произнёс он, и его голос эхом разнёсся по залу, — я полагаю, это место принадлежит моей жене, Аддисон. Моей Луне.

Его слова вызвали волну шока среди всех присутствующих, но сильнее всех это коснулось его матери, которая только что вошла в зал, чтобы позавтракать с сыном и проводить их в дорогу. Её лицо тут же исказилось от недовольства. Хотя она пришла, чтобы попрощаться с ним, в её груди вскипел гнев. Она всё ещё не простила Аддисон, которую считала проклятым знамением.

Лицо Клэр, однако, побледнело. Её руки, лежавшие на столе, слегка дрожали.

И всё же она не отступала.

Вскинув подбородок, она выдавила из себя улыбку и встретилась взглядом с Зионом. Её глаза сузились до полумесяцев, и, хотя губы изогнулись в улыбке, её взгляд был каким угодно, но не мягким. За этой улыбкой скрывался вызов — безмолвное послание в её глазах: «Я — королевская принцесса. Я могу сидеть где угодно. Посмей только заставить меня сдвинуться с места».

Челюсти Зиона сжались, а его глаза вспыхнули золотом — безошибочный признак того, что он был не просто оскорблён. Он был взбешён. Шура, его волк, вырвался на поверхность, и сокрушительная волна ауры Альфы обрушилась на весь зал.

Клэр тоже это почувствовала — каждая клеточка её тела напряглась под этим гнётом, — но её приторная улыбка стала лишь шире. Хотя страх скручивал ей живот, она давно научилась его скрывать. После долгих лет в плену у Лорда Вампиров блеф стал её второй натурой. Она не собиралась отступать сейчас.

Кроме того, Зион верил, что она королевская принцесса. Она думала, одного этого будет достаточно, чтобы заставить его проглотить свою гордость и спустить всё на тормозах.

Она ошибалась.

Зион уже однажды чуть не убил её, когда она посмела его соблазнить. Поставить её на место сейчас? По сравнению с тем случаем это было бы сущим пустяком.

Что ещё важнее, Зион и Леви начали видеть её насквозь. Тот факт, что никто из Королевской Столицы не приехал за ней — даже её предполагаемый отец, Альфа-Король, — вызывал слишком много подозрений. Её не восстановили в правах. Она не была в фаворе. Возможно, от неё уже избавились.

Глава 107. Отступление, чтобы наступать

А что Зион? Совет его уже изолировал. Ещё один политический промах не имел для него значения, если только он не был связан с Аддисон. Да, это противоречило его долгосрочному плану — стать достаточно сильным, чтобы укрыть Аддисон, если за ней придёт Альфа-Король, но сейчас?

Сейчас Зион всё ещё оставался Альфой. А ни один Альфа не потерпит открытого неповиновения на своей территории, особенно вызова своей власти.

Но Клэр не была дурой — она была искусным манипулятором, который точно знал, когда наступать, а когда отступать. Поняв, что в этом противостоянии ей не победить, она изящно поднялась, скрывая своё отступление за милой, сдержанной улыбкой. Она играла роль великодушной женщины, ничем не выдавая, что отступает, поджав хвост.

Ни на секунду не растерявшись, она переключила внимание. Если Зион — стена, на которую ей не взобраться, она найдёт другой путь. Её взгляд упал на бывшую Луну — женщину, которая когда-то отнеслась к ней по-доброму. Клэр, само воплощение тепла и смирения, уже меняя стратегию, поплыла к ней. Если она не может пробить оборону Зиона, значит, нужно завоевать расположение его матери. Бывшая Луна, может, и лишилась своего титула, но её влияние в стае оставалось значительным. Заручившись её поддержкой, всё ещё можно было открыть многие двери.

Причина, по которой Клэр за все эти годы так и не удалось сблизиться с бывшей Луной, была проста — отсутствие возможности. Когда бывшая Луна впервые приставила к Клэр служанок, это был жест доброй воли, призванный обеспечить Клэр должный уход и окружить её людьми, способными оказать поддержку. Это было значительным преимуществом для Клэр, и она втихую им воспользовалась.

Но сама бывшая Луна давно отошла от повседневных дел. С тех пор, как она потеряла свою пару, её сердце было разбито — и в переносном, и в прямом смысле. Болезнь, что терзала её, не мог излечить ни один врач или целитель, даже Святейшая. Это был тот недуг, который могла исцелить лишь воля к жизни, а у бывшей Луны этой воли больше не было.

Из-за этого большую часть дней она проводила в уединении в своих покоях, ела в одиночестве и редко появлялась на публике. Это оставляло Клэр мало шансов для общения с ней. Но как только представлялась малейшая возможность, Клэр никогда её не упускала. Она была терпелива, расчётлива и всегда готова к действию.

И хотя бывшая Луна держалась отстранённо, ни для кого не было секретом, что к Клэр она питала более тёплые чувства, чем когда-либо к Аддисон. Клэр знала это — и намеревалась этим воспользоваться.

— Мадам, вы уже проснулись? Давайте поедим вместе, — тепло сказала Клэр, быстро подойдя к бывшей Луне и протянув руку, чтобы заботливо её поддержать. Она пошла рядом с ней, словно так и должно было быть, а затем бросила взгляд через плечо на Зиона — на её губах играла мягкая, извиняющаяся улыбка, а на лице читалось разочарование с оттенком уязвлённой гордости.

Помогши бывшей Луне усесться, Клэр намеренно выбрала место на противоположной стороне — подальше от кресла Луны. И как раз перед тем, как сесть, она снова повернулась к Зиону, её глаза заблестели, будто на грани слёз. Голос её прозвучал тихо, дрожа от переполнявших её чувств.

— Альфа Зион, — начала она, — я надеюсь, вы сможете забыть о той ночи и не будете держать на меня зла. Я знаю, в последнее время я сама не своя. С тех пор как я потеряла своего детёныша… моего единственного сына… мне очень тяжело. Он был моим якорем в этом чужом краю. Мне было так одиноко. В ту ночь у меня была течка… я плохо соображала и не могла себя контролировать. Я ни в коем случае не хотела вас обидеть.

В комнате воцарилась напряжённая тишина.

Одним этим заявлением Клэр добилась именно того, чего и намеревалась. Она не сказала прямо, что произошло, но ей и не нужно было. Каждый взрослый в комнате мог прочитать между строк. Её тщательно подобранные слова послужили намёком на то, что между ней и Зионом во время её течки произошло нечто интимное. Более того, она тонко переложила вину, выставив себя скорбящей матерью, а Аддисон, так называемую Луну Зиона, — причиной своей боли.

Это был мастерский ход манипулятора: одновременно вызвать сочувствие, дискредитировать Аддисон и бросить тень двусмысленности на репутацию Зиона, и всё это — не прибегая к прямой лжи.

И если бы Зион продолжил усложнять жизнь Клэр, это выглядело бы так, будто он отвергает её место в своей стае — отвергает саму королевскую принцессу — и одновременно пытается скрыть грехи, совершённые его Луной. Грехи, напомнила она ему, что караются смертью.

Услышав это, Зион сжал кулаки так, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены. Его челюсти стиснулись с такой силой, что на шее и висках отчётливо проступили жилы. Казалось, он вот-вот сорвётся.