Перерождение. Новый шанс

– Лаура уезжает со мной в один день, – сказал Людвиг. – Наши отцы договорились отправить караван вместе. Так безопаснее. Насчет Аделины не знаю. С герцогами свои порядки. Может, ее личной охраной доставят.

Мысль о совместной дороге с Лаурой и Людвигом вызвала слабый, но теплый прилив облегчения. Хоть что-то знакомое в этой неизвестности.

– Значит, через месяц увидимся снова, – сказал я, и это прозвучало уже не как приговор, а как обещание. Хрупкое, но свое.

– Значит, через месяц, – подтвердил Людвиг, и его бокал тихо звонкнул о мой. – А пока… пока у нас есть этот праздник. И, кажется, повара у вас сегодня вышли за рамки дозволенного. Ты пробовал ту жареную дичь с ягодами?

И, отложив на время тяжелые мысли, мы направились к столам – два мальчика, у которых впереди был целый месяц детства и одна общая, огромная перемена.

Быстро перекусив с Людвигом – он оказался прав, дичь с терпкими лесными ягодами была восхитительна – мы отошли к арочному окну, чтобы хоть немного скрыться от всеобщего внимания.

– Ладно, – вздохнул Людвиг, прислонившись спиной к прохладному камню. – От судьбы не уйдешь. Месяц. Ты как, готов к экзаменам по истории магии? Я слышал, на входе спрашивают имена всех архимагов Авалона, начиная с Первого.

Я скривился. История была моей слабой стороной – слишком много дат и имен, которые смешивались в голове.

– С горем пополам. А вот с тактикой боя – все в порядке. Учитель говорит, что я гений.

Людвиг понимающе хмыкнул.

– У меня наоборот. С историей и законами – порядок, отец с детства вдалбливал. А вот с выносливостью… – Он потер предплечье. – После последнего спарринга с моим наставником, я полчаса не мог руку поднять. Говорит, в академии таких, как я, на первой же пробежке вымотают досуха.

Мы помолчали, глядя на танцующие пары. Наши проблемы были разными, но общая цель – не опозориться в первый же месяц – делала их родными.

– Слушай, – тихо сказал Людвиг. – Раз уж едем вместе. Может, договоримся? Я тебе с историей и правом помогу, если что. А ты… ты мне покажешь те упражнения на контроль дыхания, о которых говорил. Чтобы не выдыхаться так быстро.

Я посмотрел на него. В его глазах не было обычной бравады, только деловая серьезность. Это было не просто предложение помочь другу. Это был первый, детский, но уже осознанный союз.

– Договорились, – кивнул я, и мы молча пожали друг другу руки, скрепляя сделку.

Именно в этот момент к нашему импровизированному укрытию подошла Лаура. Она была, как всегда, полна энергии, и ее зеленые глаза блестели от возбуждения праздника. Но что действительно удивило, так это то, что следом за ней, на почтительной дистанции, двигалась Аделина…

– Ну что, именинник! – воскликнула Лаура, не давая нам опомниться. – Поздравляю с важной вехой! Теперь ты официально на пути к славе и… – она сделала паузу, смотря на меня с лукавой улыбкой, – к академии.

– Спасибо, – усмехнулся я. – Ты, как я слышал, тоже присоединишься к этому славному пути. Вместе с Людвигом.

– Именно! – она кивнула, а затем жестом пригласила Аделину приблизиться. Та сделала маленький шаг вперед. – Мы только что обсудили это с Аделиной. Она тоже уезжает. Через месяц.

Я перевел взгляд на герцогиню. Она встретила мой взгляд своими ясными голубыми глазами и медленно, торжественно кивнула. В ее кивке была вся серьезность ее положения. Затем ее пальцы слегка пошевелились в воздухе, и знакомое сияние маны начало складывать светящиеся слова: «Поздравления. Желаю успехов».

Людвиг свистнул от удивления, а я поспешил ответить:

– Спасибо, Аделина. И тебе того же. Значит… выходит, мы все встретимся там? – я обошел взглядом троих.

Лаура энергично кивнула, Людвиг хмыкнул в подтверждение, а Аделина снова кивнула, и в уголке ее рта дрогнул почти неуловимый намек на что-то, что можно было принять за улыбку. В этот момент, стоя в кругу этих троих – шумной, тихой и прямой – будущее в академии вдруг перестало казаться такой уж одинокой бездной. Оно стало пугающим, да. Неизвестным. Но в нем были знакомые лица. И в этом была огромная разница.

Вечер раскачивался на волнах музыки и смеха, как корабль на праздничном море. И словно подхваченный этой волной, я снова оказался в центре ее.

Сначала с Лаурой. Этот танец был совсем не похож на первый, детский и неловкий. Мы кружились быстро и уверенно, и она смеялась, запрокинув голову, когда я наконец-то не наступил ей на ногу. «Видишь, прогресс!» – крикнула она мне на ухо под залихватский поворот мелодии. И это был не просто танец, а легкое, радостное прощание с той частью детства, где мы были просто соседскими детьми.

Потом – снова с Аделиной. На этот раз она не смотрела вниз. Ее ледяной взгляд был прикован к моим глазам, а движения, все так же безупречные, обрели легкую, почти неуловимую пластичность. Она не улыбалась. Но в конце, сделав свой безукоризненный реверанс, она на мгновение задержала свою прохладную руку в моей и чуть кивнула. Это было больше тысячи слов. Обещание встречи. Признание равного.

Вивьен я пригласил сам, найдя ее прячущейся за спиной матери. Она снова вся похолодела от смущения, но в этот раз ее шепот «спасибо» прозвучал чуть громче, а в огненных глазах, мелькнувших на меня, был не просто испуг, а что-то вроде упорства. Мы протоптались по краю зала, и я чувствовал, как ее дрожь потихоньку утихает. Это был не танец, а тихая победа над страхом – ее и, в каком-то смысле, моя тоже.

Были и другие – дочери соседних баронов, веселые и болтливые. Их танцы слились в один яркий, пестрый калейдоскоп улыбок, запахов духов и шелеста платьев. Я улыбался, говорил учтивые глупости, совершал поклоны. Но где-то внутри уже стояла та самая тишина, что наступает после важного объявления. Я танцевал не просто с девочками. Я прощался.

Когда гости начали разъезжаться, а свечи догорать, я стоял на пороге, рядом с родителями, кивая и улыбаясь на прощание. Людвиг хлопнул меня по плечу со словами «До встречи в пути», Лаура махнула рукой, крикнув что-то веселое, Аделина лишь встретила мой взгляд и медленно кивнула, а Вивьен, уже сидя в карете, выглянула в окошко, и мне показалось, она едва заметно улыбнулась.

Потом – тишина. Гулкий, пустой зал, где слуги уже начинали убирать. Запах воска, вина и увядших цветов.

В своей комнате я скинул неудобный праздничный камзол, с наслаждением потянулся, чувствуя, как ноют уставшие от танцев мышцы. Я подошел к окну. На небе уже не было ни звезд – их скрывала пелена предрассветной мглы. Месяц. Всего месяц.

Я лег в кровать, и тяжелое, сладкое утомление накрыло меня с головой. Перед самым сном в памяти всплыли обрывки: смех Лауры, ледяная серьезность Аделины, тихий шепот Вивьен, деловая хватка Людвига. Имен, лиц, улыбок было много. Но за всем этим уже четко вырисовывались контуры другой жизни – с суровыми стенами, строгими учителями и тяжелыми шагами по дороге, ведущей прочь от дома.

«Хорошо, – подумал я, проваливаясь в сон. – Пусть будет академия. Я не один».

И последним ощущением перед тем, как сознание растворилось, была не тревога, а странное, спокойное ожидание дороги.

Глава 6

Последние дни перед отъездом текли как густой мед – сладкие от предвкушения, но тягучие от спешки сбо