Перерождение. Новый шанс

Глеб Сухтин

Перерождение. Новый шанс

Глава 1

Я умер.

Это не было героической жертвой или поэтическим уходом. Банальная автокатастрофа на скользкой дороге – удар, звон разбитого стекла, и всё. Мне было двадцать восемь. Звали Дмитрий, для близких – просто Дима. Обычная жизнь обычного человека: провинциальный городок, пара верных друзей, университет в столице, девушка Катя, работа на заводе конструктором. Мы с Катей только узнали, что ждём ребёнка. Я должен был стать отцом через четыре месяца.

Но судьба распорядилась иначе.

Сначала не было ничего. Ни боли, ни света, ни звуков. Просто… пустота. Я словно висел в вакууме, лишённый тела, мыслей, ощущений. Потом начали пробиваться обрывки – далёкие эхо, приглушённые голоса, странные вибрации, будто меня мягко покачивало в тёплой, плотной жидкости.

«Так вот какая она, смерть… Скучно. И Катя… одна останется. Чёрт», – промелькнула первая чёткая мысль, окрашенная горьким сожалением.

«Опачки, что-то меня жмёт…»

И тут начался АД.

Меня сжало со всех сторон с чудовищной, невыносимой силой. Будто огромный пресс пытался выдавить из несуществующего тела последние соки. Боль, острая и всепоглощающая, пронзила каждый нерв. Я закричал. Впервые за время этого странного небытия у меня появился голос, и я орал от ужаса и мучений, пока хриплые вопли не сменились всхлипами.

Чьи-то руки – большие, грубоватые – перевернули меня. Что-то тёплое и мягкое коснулось губ, и в рот потекла сладковатая жидкость.

«Молоко?» – пронеслось в голове, и тут же сознание накрыла волна озарения. «Роды. Схватки. Младенец. Я… Я РОДИЛСЯ?!»

Мысль была настолько чудовищной и нелепой, что разум попытался отвергнуть её. Но ощущения были слишком реальными: тесное пространство, давление, боль, а теперь – вкус молока, прикосновения, запах чего-то пряного и древесного…

«Перерождение. Сохранение памяти. Да вы шутите…»

Тьма снова поглотила меня, на этот раз – благословенный, тяжёлый сон новорождённого.

Я просыпался урывками. Сначала мир был расплывчатым пятном из света и теней, а мысли – тяжёлыми и вязкими, как патока. Постепенно зрение прояснилось. Я лежал в кроватке из тёмного, полированного дерева, украшенной резными узорами. Комната была просторной, с высоким потолком, на стенах – гобелены с изображениями охоты и сражений.

Мною занимались женщины в синих платьях с белыми фартуками – горничные. Все они были в возрасте, лет по сорок-пятьдесят, с добрыми, но уставшими лицами. Они пеленали меня, кормили, качали и постоянно что-то бормотали на незнакомом языке. Мелодичном, с твёрдыми согласными, чем-то отдалённо напоминающем английский, но это был не он.

Каждый день, обычно после полудня, дверь открывалась, и в комнату входила Она.

Женщина с волосами цвета первого зимнего инея и глазами – алыми, как спелая рябина или дорогое вино. Её черты были утончёнными, почти фарфоровыми, а улыбка заставляла что-то тёплое и щемящее сжиматься у меня в груди. Это была моя новая мать. Она брала меня на руки, и от неё пахло цветами и чем-то удивительно домашним, говорила тихим, певучим голосом. Я ещё не понимал слов, но тон был полон такой безграничной нежности, что мне, взрослому мужчине в теле младенца, становилось одновременно и радостно, и неловко.

Иногда с ней приходил Он. Высокий, широкоплечий мужчина с угольно-чёрными волосами, собранными у затылка, и таким же пронзительным алым взглядом. Его лицо было строгим, со шрамом через левую бровь, но когда он смотрел на мать, а потом на меня, в этих глазах таял лёд. Мой новый отец. Он почти не говорил со мной, лишь иногда касался огромным пальцем моей ладони, и я рефлекторно хватал его. Его губы тогда растягивались в едва заметную улыбку. «Хорошо, что не старик и не тиран», – подумал я с облегчением.

К трём месяцам я уже вовсю переворачивался и пытался ползать. К шести – носился на четвереньках по комнате и коридорам, к ужасу горничных, которые ловили меня с воплями: «Господин Айдан, стойте!» или «Ай-яй-яй, опять убежал!». Моё новое имя – Айдан – я слышал постоянно и быстро к нему привык. Оно звучало крепко, достойно.

Я стал понимать отдельные, часто повторяющиеся фразы: «кушать», «спать», «нельзя», «мама идёт». Мозг, сохранивший нейронные связи взрослого человека, впитывал язык с невероятной скоростью. Я слушал, как говорят между собой горничные, как мать читает мне что-то вслух (скорее, для себя, чем для младенца), и потихоньку складывал мозаику.

Это был не русский, не английский и ни один из знакомых мне языков. «Имперский», как я позже узнал. Фонетика – смесь английской и скандинавской, грамматика – запутанная. Но я был упрям. У меня было два преимущества: сознание взрослого и куча свободного времени.

В один из дней, когда мать задержалась, а я, сидя на ковре, пытался дотянуться до блестящей застёжки на шкатулке, я решил провести эксперимент. Я посмотрел на старшую горничную, Элси, и чётко, насколько позволял неразвитый речевой аппарат, спросил:

– Ма-ма… придёт?

Элси замерла с грудой белья в руках, её глаза округлились. Потом она рассмеялась, радостно и немного смущённо.

– Ох, господин Айдан, заговорили! Конечно, придёт, скоро! Леди Лидия никогда не опаздывает надолго!

Я ухмыльнулся про себя. Да, я смогу общаться. Теперь нужно было выяснить, где я оказался.

Мой «допрос» состоялся неделю спустя. Мать, Лидия, как я теперь знал, убаюкивала меня после купания. Я устроился поудобнее у неё на коленях и, глядя ей в глаза, спросил:

– Мама, расскажи про… мир. Наш дом.

Она удивилась, потом улыбнулась, приняв это за детское любопытство.

– Хорошо, моё солнце. Но только если потом сразу спать.

И она начала рассказ. Отрывочный, адаптированный для «годовалого» ребёнка, но для меня – бесценный источник информации.

Я родился в Империи Авалон. Мой отец – Белен Фортис, барон. Титул и земли на юге он получил не по наследству, а в награду за службу на войне. Он был личным охранником и доверенным лицом самого императора, Артура Хоу, пока ранение не отправило его в отставку.

– Он герой? – спросил я.

– Для меня – да, – просто ответила мать. – И для многих других тоже.

Далее следовал урок географии. Авалон делился на три огромных региона:

Северный Регион (Винтерхоум). Земля вечной зимы, суровых гор и опасных перевалов. Там жили закалённые холодом люди и, если верить рассказам, водились монстры. Столица – Винтерхоум, город-крепость из гранита и льда.

Центральный Регион (Амарантайм). Сердце империи. Бескрайние плодородные равнины, старейшие города. Здесь, в легендарном Амарантайме, основанном ещё до единой империи, находился императорский дворец и Главная Церковь, центр духовной жизни.

Южный Регион (Рифтен). Тёплый, щедрый край. Виноградники, оливковые рощи, поля пшеницы. Минимум опасностей, максимум солнца. Столица – шумный, торговый Рифтен. Наши земли были здесь, на границе баронства. «Небогатые, но уютные и очень зелёные», – с гордостью сказала мать.

Потом она заговорила о вещах, от которых у меня перехватило дыхание.

– Есть и другие народы, Айдан. Не только люди. В горах – крепкие гномы, лучшие кузнецы. В лесах – таинственные эльфы, хранители древних знаний. А на дальнем юге, за морем, говорят, есть земли зверолюдей… Но это уже сказки для другого раза.

– А магия? – не удержался я. – Она есть?

Лидия на мгновение замолчала, её алые глаза стали серьёзными.

– Есть. Но это редкий и опасный дар. Маги рождаются в определённых родах. В нашем, Фортисов, – нет. Наш путь – честь, долг и сталь.

Моё сердце упало. «Значит, полететь на огненном шаре не выйдет».

– Но не грусти, – она, видимо, приняла моё разочарование за сонливость. – Настоящий мечник, пробудивший ауру, не уступит любому магу! Отец как-нибудь расскажет тебе об этом подробнее. А теперь – спать.

Она уложила меня, напевая колыбельную. Я лежал с открытыми глазами, а в голове бушевал ураган. Фэнтези. Реальный, живой мир фэнтези. Магия, расы, империи… И я оказался в нём, да ещё и в семье мелкого дворянина. Это было в тысячу раз лучше, чем родиться крестьянином. Были ресурсы, образование, связи. «Нужно учиться. Всему. Языку, истории, manners. А потом – фехтованию. Раз магия недоступна, нужно стать лучшим в том, что есть».

Перед сном я уловил ещё один важный фрагмент из разговора матери с Элси. Речь шла о «законных основаниях» и «контрактах». Прислушавшись, я понял: в Авалоне существовало рабство. Но не тотальное. Человека (или не-человека) могли обратить в раба только по приговору суда: за убийство, за долги, которые невозможно выплатить, или как военнопленного. Жестоко, но, видимо, такова была местная «цивилизованность». Я мысленно поставил галочку: «Социальные институты – варварские, но структурированные».

Время текло быстро. Мне исполнился год. Я уже уверенно ходил, моя речь становилась всё внятнее, а в тайне от всех я начал делать каракули углём на старых свитках – пытался записать ключевые факты о мире, пока не забыл. Читать и писать по-местному я, увы, ещё не умел.

В доме началась большая подготовка. Оказалось, в Авалоне дни рождения с размахом празднуют только раз в пять лет. И приближалась пятая годовщина тридцатилетия отца – своеобразный юбилей. Должны были приехать гости со всего южного региона, а может, и из центрального.

Вечер праздника стал для меня настоящим погружением в политику и социум этого мира.

Меня нарядили в крошечную, но идеально сшитую копию отцовского камзола – тёмно-синий бархат, серебряные пуговицы. «Серьёзно? Костюм на годовалого?» – подумал я, но протестовать не стал.

Главный зал сиял огнями сотен свечей. Воздух дрожал от гула десятков голосов, запаха жареного мяса, дорогих духов и воска. Гостей было много. Слишком много для простого барона. Значит, отец пользовался большим уважением. Я увидел людей в роскошных платьях и мундирах, а среди них – несколько иных. Один мужчина с острыми, как у рыси, ушами и зелёными, вертикальными зрачками. Другая – женщина, чья кожа отливала легким, оливковым бархатом, а волосы были похожи на спутанные лианы. Зверолюди. Они действительно существовали.

Отец поднялся на небольшое возвышение. Зал затих. Его речь была короткой, как удар клинка:

– Благодарю всех, кто разделил с нами этот вечер. Но сегодня я хочу представить вам не только себя. – Он сделал паузу, и его взгляд нашёл меня на руках у матери. – Моего сына. Наследника рода Фортис. Айдана. Пусть его путь будет достойным, а ваша дружба – ему опорой.

Простой, но сильный ход. Меня представили не как ребёнка, а как будущего игрока. В зале зааплодировали. Я поймал множество взглядов: оценивающих, любопытных, доброжелательных, холодных.

Потом меня отнесли в соседнюю, охраняемую комнату – «детскую». Здесь уже было четверо.

Мальчик с соломенными волосами и внимательным, серым взглядом. Он сидел прямо, осматривая остальных с невозмутимостью полководца. Ему на вид было года три.

Девочка с волосами цвета грозовой тучи (тёмно-синими) и глазами, как два осколка зимнего льда. Она была неподвижна, как кукла, и смотрела куда-то внутрь себя. Моя ровесница.

Другая девочка, с кожей цвета тёплого мёда, чёрными кудрями и ярко-зелёными, искрящимися глазами. Она ёрзала на месте, явно сгорая от желания куда-то бежать. Ей было два, может, три года.

Тихий, худощавый мальчик, старательно выводивший что-то палочкой на полу. Он казался младше всех и больше всего напоминал обычного ребёнка.

Я решил начать с ледяной девочки.

– Привет. Я – Айдан. А тебя?

Она медленно перевела на меня свой ледяной взгляд и… нахмурилась. Ни слова.

– Хэй! – К нам подошёл жёлтоволосый мальчик. – Она – Эймос. Не стоит тратить время.

– Эймос? Что это?

Он вздохнул, как взрослый, уставший от невежества.

– Эймосы – герцогский род. Великие маги. Но они прокляты. Никто из них не может говорить. С детства.

Вот это поворот. Магия и проклятие в одном флаконе. Я кивнул, делая вид, что это очевидно, и повернулся к нему.

– А ты кто?

– Людвиг Нориус. Сын виконта. – Он протянул руку для пожатия. Я, немного ошарашенный такой формальностью в три года, пожал её. – Ты, я смотрю, тоже из фехтовальщиков.

– Пока ещё нет. Но буду, – ответил я. – А её как зовут? – кивнул я на девочку-Эймос.

– Аделина.

Тем временем к нам подбежала энергичная девочка с зелёными глазами.

– Привет-привет! Я Лаура! Давай дружить!

– Айдан. Давай, – улыбнулся я её заразительной энергии.

– Ура! А давайте в прятки!

Мы играли. Я спрятался в огромном дубовом шкафу. Через минуту дверца приоткрылась, и внутрь, не говоря ни слова, зашла Аделина. Она уселась рядом, уставившись на меня тем же нечитаемым взглядом.

– Э… место не нашла? – пробормотал я, потом вспомнил, что она немая. – Ладно, сиди. Вместе веселее.

Нас нашли последними. Я, как джентльмен, объявил победительницей Аделину и вручил ей стащенную со взрослого стола конфету в серебряной обёртке. Она взяла её, и на её идеальном лице впервые появилось выражение – лёгкая, едва уловимая улыбка. «Она всё понимает», – констатировал я.

Позже мы вышли во внутренний дворик. Людвиг, стоя рядом со мной у парапета, заговорил о главном:

– Через девять лет мы все отправимся в академию. На шесть лет.

– Академия? Для всех?

– Для тех, кто пройдёт отбор. Дворяне, одарённые простолюдины, богатые купцы… Там определяют, кто на что способен.

Он рассказал мне о системе мастерства. Не просто «умеет драться», а целая лестница посвящения:

Новичок – основы.

Ученик – пробудил ауру, учится её чувствовать.

Знаток – осознанно применяет силу ауры (щиты, усиление, ускорение).

Мастер – достиг вершины мастерства, становится апостолом одного из богов, получая уникальный дар.

Просветлённый – легенда, вышедшая за пределы человеческого понимания.

– Боги… реальны? – спросил я, стараясь скрыть потрясение.

– Конечно. Они дают силу. Иногда выбирают ребёнка с рождения. Иногда приходят позже.

Мой мир снова перевернулся. Это была не просто магия. Это была система. Чёткая, структурированная, с путями развития. Как в самой продвинутой RPG. И у меня был билет на этот аттракцион.

Перед сном, когда мать укладывала меня, она спросила о новых друзьях. Я назвал имена.

– Будь осторожнее с Аделиной, – тихо сказала она. – Её отец – Герцог Эймос. Один из самых могущественных магов империи. И… человек с непростым характером.

– Я буду вежлив, – пообещал я. А про себя подумал: «Осторожность – да. Но и игнорировать такую связь было бы глупо. Нужно выстраивать отношения. Аккуратно».

Когда она ушла, я подошёл к зеркалу. В отражении смотрел на меня мальчик с чёрными, как смоль, волосами и алыми, как у матери, глазами. Детское лицо, но взгляд… Взгляд был взрослым. Взглядом человека, у которого есть цель.

Я достал из-под кровати свою «тайную» тетрадь – несколько сшитых листов пергамента. Углём, корявым почерком, я писал на русском разную информацию. Записав, сегодняшние события, я спрятал обратно тетрадь.

Задув свечу, я лёг спать. За окном светила чужая луна, в доме пахло дымом камина и праздничными пирогами. Моя вторая жизнь, полная магии, богов и опасностей, только начиналась. И я, Айдан Фортис, был готов к игре.

Глава 2

Наступило утро. Я встал с кровати и подошёл к зеркалу. В нём было отражение пятилетнего мальчика с довольно высоким ростом для своего возраста. М‑да, довольно сильно я подрос за эти годы.

Так, давайте я вкратце расскажу, что за эти четыре года успело произойти. Во‑первых, я несколько раз ездил в гости к Лауре и Людвигу. Во‑вторых, год назад был двадцать пятый день рождения моей матери, и там я снова встретил Аделину и Алистера. И в‑третьих, мне наконец‑то исполнилось пять лет, а это значит, что мне наймут учителей и я начну учиться.

Почему я этого так жду? Ну, во‑первых, я хочу понять, насколько сильно будет отличаться нынешняя наука от земной. И, во‑вторых, хочу узнать, начну ли я в пять лет учиться фехтованию? Хотя я в это особо и не верю.

– Господин Айдан, я вхожу! – в комнату вошла горничная.

– Скоро завтрак? – Я ещё умыться не успел, слишком долго размышлял.

– Да, через пять минут. Я пришла проверить, не спите ли вы. – После этих слов она ушла.

– Ха, чёрт! – Я поспешил в ванную.

Ванная находится довольно далеко, и это в очередной раз говорит о том, что особняк моей семьи очень большой. Но откуда у Фортисов такие деньжища? Даже у богатых виконтов не хватило бы денег на такую роскошь. Да и личного города у нас в распоряжении нет – только пара деревень да несколько полей. И они, конечно, приносят неплохую сумму в казну, но прилично заработать на этом тяжело.

Может, у нас супербольшие деревни? Я в них не бывал, так как меня туда не пускали даже с охраной. Почему? Честно, не знаю. Да и от того, что мой отец – герой войны, ему особых привилегий не даёт: император выдал ему только титул и землю. Странно всё это.

Я наконец добежал до ванной и, проверив, что там никого нет, зашёл в неё. В ванной ничего особенного для этого времени нет. Удобных кранов или унитазов нет, хотя, насколько я знаю, в Амарантайме они имеются – но лично я не проверял. Из‑за этого горничным приходится заранее набирать в бадьи тёплую воду. Так что я особого дискомфорта не чувствовал.

Зубной пасты также нет, но вместо неё – порошок. Хотя бы зубная щётка имеется. Ну и, конечно, мыло здесь не нежное и трудно пенящееся.

Быстро умывшись, я пошёл в обеденный зал. Зайдя в него, я увидел большой стол, а за ним сидели отец и беременная мать. Да, скоро в семье будет пополнение, что меня сильно радует. А может, мне повезёт, и родится ещё один попаданец? Поживём – увидим.

– Доброе утро, сын, – поприветствовали меня родители.

– Доброе! – Я сел за своё место и ждал, пока начнёт есть отец. В нашей семье было принято, что, пока глава семьи не начнёт есть, никто не будет даже притрагиваться к еде. Был бы жив дед, ждали бы сначала деда, но он умер ещё до моего рождения.

Нам подали пшённую кашу, разные соки и свежую выпечку. Вполне сытный и полезный завтрак для ребёнка. Пока я ел, отец посмотрел на меня и сказал:

– Айдан, сегодня к тебе придёт первый учитель по имперскому языку. Ты будешь учиться писать и читать.

– Понял. Через сколько он придёт?

– Через 2 часа.

– А когда я начну заниматься фехтованием?

– Ты ещё слишком мал. Когда тебе исполнится хотя бы 8 лет, тогда и поговорим.

Ладно, придётся потерпеть ещё какое‑то время перед тренировками. Закончив трапезу, я решил пойти в библиотеку, чтобы чем‑то занять своё свободное время. Когда я пришёл в библиотеку, я снова удивился её масштабам, как будто я здесь в первый раз.

Она была просто огромных размеров: полки со старинными книгами простирались настолько далеко, что я бы и за двадцать лет не смог прочитать и половины всех книг.

Взяв случайную книгу, я сел за столик и начал читать.

Не успел я заметить, как прошло уже два часа и пришло время встретиться с учителем. Зайдя в комнату для занятий, я увидел черноволосого мужчину лет 40. Он сидел на диване и пил из чашки, наверное, это чай.

– Здравствуйте, я Айдан.

– Здравствуй, я Артур. Не будем медлить: садись и расскажи, что ты уже знаешь в имперском языке, чтобы я мог составить для тебя план обучения.

– Хорошо. Я уже знаю алфавит, умею читать и писать.

Когда я закончил говорить, он косо на меня посмотрел и вздохнул:

– Тогда зачем я тебе нужен? Я учу только имперскому языку.

– Не знаю. Я много раз пытался объяснить родителям, что мне не нужен учитель, но они настаивали.

– Ладно, тогда давай устроим тебе проверку, и тогда я точно узнаю, нужен ли я тебе.

Спустя час тестов Артур наконец убедился, что я не нуждаюсь в нём, и спешно покинул наш особняк.

– Айдан, прости, что не верил тебе. Тогда следующий учитель будет по истории нашей империи. Он прибудет завтра в это же время.

– Хорошо.

На следующий день всё повторилось. Как так, спросите вы? А я отвечу: эти 4 года я часто приходил в библиотеку и успел прочитать довольно много книг. Поэтому учителя по естественным наукам мне не были нужны.

Но тут настали не совсем базовые предметы: тактика боя и магическая инженерия. Если с тактикой боя особых проблем не было, то с инженерией пришлось побороться, так как в ней были переменные и законы, о которых я даже не подозревал. Но азы земной физики всё‑таки остались.

Так прошло ещё какое‑то время, и наконец настал мой день рождения. Его празднование моя семья решила немного перенести из‑за неизвестных мне проблем.

Проснувшись, я сделал все утренние бытовые дела и пошёл завтракать. За завтраком меня поздравили родители и сказали, что сегодня занятий с учителем не будет. Ну хоть отдохну.

После завтрака я, как всегда, пошёл в библиотеку и провёл там время до вечера.

Вернувшись в комнату, я надел костюм и пошёл в главный зал. Там я удивился: людей было не меньше, чем на дне рождения отца, если даже не больше. Увидев знакомые лица среди толпы, я подошёл к Людвигу.

– Привет! Рад тебя видеть. А почему тут столько народу? – Я еле смог протолкнуться среди этой оравы.

– О! Привет! С днём рождения! А ты не знал? Сегодня же твой дебют! Разные аристократы будут приглядываться к тебе и решать, какая у тебя ценность. Так что ты будешь в центре внимания. Смотри не налажай!

Толкнув его в плечо, я сказал:

– Спасибо за веру.

Кто‑то похлопал меня по плечу. Я обернулся – там стояла Лаура, а рядом с ней Аделина.

– Хэй! С днём рождения! – А Аделина просто покивала головой.

– О, и вы здесь! Спасибо за поздравление. Давно не виделись, Аделина. А ты всё такая же молчаливая?

– >:/

– Ха‑ха‑ха, прости. А вы Алистера не видели?

– Его не будет, так как родители всерьёз взялись за его обучение. Ему же передадут бразды правления над гильдией.

Краем глаза я увидел, что мать меня подзывает к себе. Подойдя к ней, она мне прошептала, что я должен идти к отцу, чтобы он меня представил перед светским миром.

Не успев дойти до отца, я услышал, как он начал речь:

– Спасибо всем за то, что почтили нас своим присутствием. Но сегодня я впервые представляю его вам официально. Айдан Фортис. Моя кровь, моё имя, моё будущее. Он – моя новая цель жизни. Я верю, что под вашими добрыми взглядами, под мирным небом Авалона он вырастет достойным человеком и верным сыном Империи. И сегодня, в день его рождения, я прошу вас разделить со мной и моей семьёй трапезу. Выпьем же за него! За нового человека в нашей великой империи!

Зал ответил гулом и криками.

А я какое‑то время был в ошеломлении: смотрел то на отца, то на толпу. Я никогда не слышал от отца добрых слов в мой адрес. Обычно он ходил вечно с каменным лицом и редко прислушивался к моим словам. Но вовремя опомнившись, я побрёл обратно к друзьям.

Ко мне на веселе подошла Лаура и спросила:

– Айдан! Ты умеешь танцевать вальс?

Я кивнул.

– Тогда давай станцуем!

Я согласился, и мы с Лаурой отошли в сторону, где танцевали пары. Начал я танец неуверенно, так как я впервые танцую со своей ровесницей в этом мире. До этого я, конечно, репетировал с учителями вальс, но это не передаёт реальные ощущения во время танца. Особенно учитывая, что Лаура довольно хороша собой.

Мы с Лаурой кружили без передышки уже около пяти минут. На лбу у неё выступили капельки пота. Да что говорить, и я уже подустал. Во время танца я заметил, что все смотрят на нас. Пора заканчивать.

Я сделал последнее широкое движение, выводя нас из общего круга прямо к открытым дверям в сад, где было прохладнее. Музыка стихла. Мы стояли, всё ещё держась за руки, и тяжело дышали.

– Всё, – выдохнул я. – Я больше не могу. Ты победила.

– Это была ничья, – поправила она, и её пальцы ненадолго слабо сжали мои, прежде чем отпустить.

В зале зааплодировали. Но звук казался далёким. Я смотрел на неё – на растрёпанные чёрные волосы, на блестящие зелёные глаза, на улыбку, которая была искреннее и живее всех улыбок в этом зале. И понял, что эта первая неловкая пляска под взглядами чужих людей была важнее, чем кажется.

– Спасибо, – сказал я уже серьёзно. – Это было здорово.

– Да, – просто согласилась она.

Немного отдышавшись, я решил вернуться в зал, где меня уже встретила Аделина. Она держала в руке бумажку и тянула её мне. Я взял бумажку, а на ней было написано: «Потанцуй со мной».

Ха‑а‑а… Я устал.

– С радостью, если ты не против, – сказал я, протягивая ей руку.

Она осторожно взяла меня за руку, и я повёл нас в центр зала, где начался наш танец.

С Аделиной всё было иначе. Не было ни стеснительной неловкости, ни азартного соперничества, что было с Лаурой. Её движения были точны, выверены, почти механистичны – словно она заучила танец, но ни разу не практиковалась с партнёром. Она не смотрела мне в глаза, а пристально следила за моими ногами, стараясь идеально следовать ритму.