Не отменяй меня

У служебного входа Роман запирал велосипедный замок вокруг ручки металлического ящика.

— Это защита от голодных? — спросила она.

— От ветра. У нас крышка улетает. Здравствуйте.

— Здравствуйте. Мне свою колонку забрать.

— На полке у окна.

Он посмотрел на часы, на телефон, снова на часы.

— Вы куда-то спешите?

— В школу. Если Лена сможет сейчас принять зелень, я уйду.

— У вас лекция?

Роман повернул голову.

— Дочь. Четвёртый класс. Лекции пока в основном она читает мне.

Тая вспомнила наклейку жёлтого кота и почувствовала себя человеком, который пришёл в середине фильма и решил, что всё уже понял.

— А. Я не знала.

— Обычно не написано на фартуке.

Из кухни донёсся голос Лены. Роман ответил, снял фартук и повесил на крюк. Без него выглядел выше и менее защищённо. На футболке возле живота осталось пятно муки в форме маленького острова.

Тая взяла колонку. На выходе увидела, что Роман спорит с машиной: задняя дверца никак не защёлкивалась. Из неё торчал сложенный картонный макет.

— Дочка делала город, — объяснил он, заметив её взгляд. — Сегодня выдача. Я не спросил размеры.

— Это он уже у вас?

— Это вчерашняя часть. Сегодня ещё школа и парк.

Тая поставила колонку на землю. Вдвоём они сдвинули макет, не отломав ни одной трубы. Из бумажной многоэтажки выпал маленький человечек с треугольной головой.

Роман поднял его с асфальта.

— Мэр, — сказал он мрачно. — Опять на улицу.

Тая засмеялась раньше, чем поняла шутку целиком. Он аккуратно посадил человечка в подстаканник и закрыл дверцу.

— Спасибо. Увидимся в субботу?

— Я завтра на дегустации.

— Точно. Завтра.

Он уехал, а Тая постояла возле своей машины чуть дольше, чем требовала тяжёлая колонка. Дочь. Четвёртый класс. Она не знала, свободен ли он вообще. Фартук, картошка, пара удачных реплик — какое впечатляющее количество сведений, чтобы уже выбирать интонацию для следующей встречи.

* * *

В четыре позвонила Лида.

— Ты мой адрес кому дала?

— Соне. Для согласования цветов. Я тебя спросила утром.

— Соня хорошая. Мама у неё тоже хорошая. Только пришли обе, а голоса у них на восемь человек. Ты можешь объяснить, что пионы не пахнут по моему приказу?

Тая прижала телефон плечом и начала печатать сообщение Соне.

— Что случилось?

— Ничего страшного. Тамара сказала, от белых роз похоронное настроение. Я показала розовые. Она говорит: розовый для юных. Я не успела спросить, какой цвет положен мне, пока ещё не пыльный серый.

— Лид.

— Всё в порядке. Мы договорились. Я просто делюсь радостью.

Тая перестала печатать.

— Я хотела вмешаться.

— Знаю. А я уже взрослая. У меня даже кредит на холодильную камеру.

Они поболтали ещё пять минут. Оказалось, Кира потеряла новые кроссовки в раздевалке и принесла чужие на два размера больше, а Лида на выходных идёт фотографироваться «без цветочного фона, чтобы было видно лицо». Тая обещала помочь выбрать одежду и вписала воскресный вечер в календарь.

Когда она убрала телефон, у кафе через дорогу остановилась знакомая машина. Роман вышел со стороны водителя. С другой стороны появилась девочка с высоким хвостом и огромным пакетом, из которого торчали картонные деревья.

Тая смотрела всего секунду, но девочка успела заметить.

— Пап, это к тебе?

Роман обернулся. Его лицо на мгновение стало настороженным.

Тая помахала рукой.

— Я просто здесь стою. Добрый день.

— Добрый, — ответила девочка серьёзно. — Вы не знаете, где у вас мэр?

— В подстаканнике, — сообщил Роман.

— Ему там нельзя. У него рабочий день.

— Понимаю. Сейчас вернём.

Тая улыбнулась, но не подошла. Роман кивнул ей, взял у дочери тяжёлый пакет и пошёл к багажнику. Девочка что-то объясняла на ходу, возмущённо и быстро; он слушал, удерживая пальцами бумажную крышу, которая норовила упасть.

Вечером Тая получила от Сони подтверждённое меню. Под ним было короткое сообщение от Романа: «Запеканка победила. До завтра».

Она напечатала: «Мэр вернулся к работе?»

Стерла вопрос.

Посмотрела на пустое поле, вернула его и отправила. Это было уже не про работу. Небольшое, но вполне определённое нарушение её собственных попыток держаться деловым человеком.

Ответ пришёл через десять минут: «Мэр работает. А вот завхоз уже ест парк».

За сообщением следовала фотография: кот с жёлтой мордой нюхал картонное дерево.

Оказалось, кот существовал и за пределами наклейки. Звали его, по всей видимости, Завхозом.

Глава 6 На четыре порции

На дегустации оказалось четыре порции, а желающих — семеро.

Тамара привела сестру, потому что у той «хороший вкус». Сестру звали Раиса, она сразу сказала, что картошка полнит, и взяла самую большую ложку. Соня смотрела в тарелку с тихим выражением лица, которое за последние дни научилась узнавать и Тая.

Игорь после ночной улыбался всем одинаково. Возможно, он просто спал с открытыми глазами.

Роман разрезал запеканку на семь частей.

— Так не поймёшь подачу, — заметила Раиса.

— Подачу на четверых можно было понять вчетвером.

Тамара напряглась. Соня вдруг кашлянула в салфетку, пряча смех.

Тая заняла место с краю, подальше от готовых тарелок. Она не была клиентом и не собиралась отнимать у Раисы право на углеводы, но Роман поставил перед ней ещё одну маленькую миску. Под столом она поймала его взгляд и еле заметно покачала головой. Он пожал плечом: пробовать всё равно придётся.

Кроме запеканки были тёплая рыба, которую можно было разделить вилкой, салат из редиса и большой пирог с сыром. Соня попросила убрать из салата сырой лук. Раиса возразила, что без лука не будет вкуса.

— Мне будет, — сказала Соня.

Это прозвучало негромко, но Роман сразу сделал пометку.

Тая выбрала не вмешиваться. Только отодвинула со стола рекламную папку, которую принесла Мила. На обложке опять была её фотография.

Вопросы еды закончились удивительно быстро. Дольше обсуждали стол отцу. Раиса впервые услышала о переносе фотографии в сад и решила, что Соня «не хочет память портить настроением». Тамара отвернулась к окну.

— Мы с мамой договорились, — сказала Соня.

— Я просто мнение высказала.

— Я услышала.

Соня взяла себе ещё немного салата без лука. Игорь подал ей тарелку. В этой слаженности было столько простого удовольствия, что Тая отступила со своими заготовленными словами. Может быть, церемонию действительно стоило начать позже обычного и дать им сначала спокойно позавтракать.

После дегустации Соня с Игорем остались у Галины Мироновны сверять окончательные условия. Вчера вечером Денис прислал подтверждения по залу и первой части кухни; остальное обсуждалось отдельно, со всеми участниками. Тая отказалась составлять эти бумаги сама. Их проверяла юрист, которую нашла Соня по рекомендации коллеги. Из-за этого встреча шла медленнее, чем хотелось Денису, зато никто больше не называл платёжным поручением картинку, на которой платёж только собирались сделать.

Тая проводила Тамару с сестрой до двери. Раиса унесла в коробочке остаток пирога, предварительно сообщив, что сыр солоноват.

— Но тесто хорошее, — добавила она уже на лестнице.

Роман, услышав, театрально положил ладонь на грудь. Тая отвернулась, чтобы не засмеяться при женщинах.

* * *

Мила ждала её в маленькой комнате у кухни. На столе лежали папки, свёрнутый баннер и несколько бумажных стаканов, в которых засох кофе. В коробке из-под бокалов кто-то хранил зарядные устройства.

— Я составила, что кому обещали в переписке, — сказала она. — Не только по договору.

Тая села.

— Спасибо.

Девушка подвинула ноутбук. У Яны значился большой экран с детскими фотографиями, у Полины — отдельная зона для прямого эфира, у Дины — ведущий на вечер, хотя Алексей собирался обойтись без конкурсов. Там было ещё много небольших «конечно» и «без проблем», которые Денис добавлял по ходу разговоров. Ни одно по отдельности не казалось катастрофой. Вместе они требовали ещё одного праздника поверх каждого уже заказанного.

— Ты почему не говорила? — спросила Тая.

Мила потянула рукав на ладонь.

— Я говорила Денису. Он отвечал, что это входит в организацию.

— А ты что думала?

— Что я с февраля работаю. И у него агентство десять лет.

Тая откинулась на спинку стула. Девушка смотрела испуганно и с вызовом одновременно. Тая вспомнила, как в двадцать два года доверяла уверенным людям, особенно если у них были собственный офис и принтер, который печатал с двух сторон.

— Ты правильно сделала, что собрала это, — сказала она. — Дальше говори прямо клиентам, что подтверждено, а что нужно проверить. Даже если он сердится.

— Он меня уволит.

Тая хотела сказать, что не уволит. Не сказала.

— Может быть. Я не могу обещать за него. Но если люди потеряют деньги из-за твоих сообщений, легче не будет.

Мила кивнула, глядя в стол. Тая поняла, как мало утешения предложила. Ничего более добросовестного у неё сейчас не было.

В коридоре хлопнула дверь. Денис вошёл с плотным конвертом и новыми очками, которые обычно надевал для переговоров. Тая когда-то сказала, что в них он похож на человека, прочитавшего условия мелким шрифтом. Тогда они оба смеялись.

— Девочки, хорошие новости.

Мила машинально выпрямилась.

Тая осталась сидеть.

Денис положил конверт на стол. Внутри оказалась презентация: несколько свадебных фотографий, эскиз большой сцены на берегу, логотип местной сети отелей. Предлагалась серия материалов о последних праздниках в «Липовом береге» и переезде команды на новую площадку. На одном слайде рядом стояли Тая и Денис — снимок из старого интервью, сделанного ещё до развода.

— Это предварительно, — сказал он быстро. — Визуал потом поменяем.

Тая сняла со стола свои очки, чтобы не положить их поверх его распечатки.

— Кто должен дать согласие?

— Все участники, конечно. Мы предложим скидки. Им тоже выгодно.

— У Дины свадьба через девять дней. Она не хочет публичности.

— Значит, берём общий кадр. Там же могут быть разные уровни. Ты ещё не посмотрела, а уже ищешь, где нельзя.

Он говорил с тем заразительным подъёмом, который раньше заставлял её забыть все списки. В комнате сразу стало тесно от возможных будущих успехов. Мила осторожно подвинула ноутбук к стене.

— Они смогут получить свои деньги, даже если не захотят сниматься? — спросила Тая.

— Смотря о каких деньгах ты сейчас.

— О тех, которые уже заплатили тебе.

Денис открыл рот, потом опустил глаза в презентацию.

В дверях появился Роман.

— Галина Мироновна просила вас подойти, — сказал он Денису. — По сегодняшнему переводу.

— Сейчас закончим.

— Она ждёт банк. До четырёх.

Денис посмотрел на часы, собрал конверт, но один лист оставил перед Таей.

— Просто посмотри спокойно. Не обязательно всё превращать в бой.

Он вышел. Мила последовала за ним с ноутбуком. Тая осталась за столом со своей фотографией, на которой бывший муж держал её за талию.

Роман ещё стоял в дверях.

— У вас получилось? — спросил он.

— Что именно?

— С договорённостями.

— По первой свадьбе — да. По остальным пока проверяют.

Он посмотрел на лист. Тая увидела, как у него изменилось лицо, и неожиданно разозлилась: у неё не было сил объяснять ещё и эту фотографию.

— Это старый снимок.

— Я вижу.

— Мы с Денисом были женаты. Уже два года как нет. Если вы об этом.

Роман перевёл взгляд на неё.

— Я о том, что на слайде стоит «команда проекта». Вы договорились за мою кухню?

Злость мгновенно лишилась основания. Тая отвернула лист. Внизу действительно были напечатаны названия подрядчиков, включая его.

— Нет. Я ничего за вас не согласовывала. И сейчас не соглашусь. Он принёс это как предложение.

— Хорошо.

— И я не собираюсь с ним снова жить, — добавила она зачем-то.

В комнате стало очень тихо.

Роман убрал руку с дверного косяка.

— Это я не спрашивал.

— Знаю.

Она посмотрела на свои ладони. Ноготь на большом пальце расслоился у самого края. Хотелось заняться им прямо сейчас и не поднимать глаз.

— Неудачный день для презентаций, — сказал Роман.

Тая тихо фыркнула. Он тоже улыбнулся, но не стал избавлять её от всей неловкости сразу.

— Тогда мне нужно увидеть условия, прежде чем они куда-то пойдут, — добавил он. — По кухне. По остальному вы сами.

— Я попрошу прислать всем отдельно. И уберу нашу общую фотографию.

— Вашу общую фотографию можете оставить, если нравится. Мой логотип — с моего согласия.

Он ушёл. Тая ещё минуту сидела, слушая за стеной звук вытяжки. Потом нашла в телефоне переписку с Денисом и написала три коротких пункта: никаких её старых семейных фотографий в деловых материалах; никаких обещаний от её имени; никаких согласованных услуг кухни, пока Роман не подпишет свои условия.

Отправила. Сразу переслала Роману последний пункт отдельно.

Он ответил: «Спасибо. Завтра сможете в семь? Надо проверить расстановку».

Она прочла сообщение несколько раз, пока наконец не вспомнила, что речь о семи вечера. В семь утра ресторан был бы закрыт.

«Смогу».

Уже на выходе Тая оглянулась в кухонную дверь. Роман пробовал соус, держа ложку над миской, чтобы не капнуть на пол. Заметив её, поднял вторую чистую ложку — без вопроса, просто показал. Она покачала головой: пора было звонить Дине.

Он кивнул и отвернулся к плите.

Тая ушла, очень отчётливо чувствуя, что хотела остаться ещё на одну ложку.

Глава 7 После закрытия

К семи вечера дождь стоял над рекой сплошной серой стеной. Капли били в террасу так ровно, что отдельные звуки уже не различались. Соня прислала скриншот прогноза на субботу и один вопросительный знак. Тая ответила фотографией накрытого зала: «Сухой вариант тоже настоящий».

Сухой вариант состоял из шести столов вместо одного длинного, небольшой свободной площадки для церемонии и стола с фотографией у окна. Галина Мироновна не разрешила двигать тяжёлую тумбу: под ней оказалось пятно, которое до передачи помещения она собиралась закрыть ремонтом. Тая переставляла стулья, пока не поняла, что нарисованная на бумаге расстановка не оставляет прохода к двери.

Она стояла посреди зала с рулеткой и мысленно убеждала себя, что десять сантиметров — это очень много.

— Не растянется, — сказал Роман за спиной.

— Вы не знаете, я ещё не всё попробовала.

— Я знаю этот стул. У него принципиальный характер.

Он помог передвинуть столик для церемонии. Пришлось отказаться от двух декоративных стоек, которые взяли бы нужную ширину. Тая сфотографировала результат и отправила Соне. Отдельно написала, что стойки не понадобятся, и попросила не воспринимать это как потерю праздника.

Потом стёрла последнюю фразу. Соня уже ответила: «Очень красиво. А можно мы будем стоять ближе к окну?»

Тая повернула стул.

— Можно. Посмотрите вот так.

Роман держал второй край столика, пока она делала снимок. На его футболке была маленькая дырка возле плеча, аккуратно зашитая нитками другого оттенка. Тая не собиралась разглядывать, но близко стоящего человека трудно было видеть только как должность.

— Свет нормально? — спросил он.

— Да.

Он всё ещё держал столик.

— Я могу отпустить?

— Можете.

Тая быстро опустила телефон. Ей показалось, что он понял, почему она так долго проверяла свет, но Роман лишь пошёл за следующим стулом.

Лида приехала к половине восьмого. Привезла коробку со стеклянными вазами, поставила на стол и сразу взглянула на часы.

— Я до восьми. Потом у Киры школьная ярмарка завтра, нам надо сделать двадцать бутербродов в форме чего-нибудь, что ещё можно съесть.

— Тамара просила поднять композиции выше, — сказала Тая.

— Соня тоже просила?

— Нет. Тамара.

— Тогда композиции останутся как согласовали с Соней.

Тая прикусила язык. Она собиралась сначала объяснить просьбу, потом предложить маленькую уступку, потом помочь Лиде переставить цветы — и всё это незаметно заняло бы ещё сорок минут.

Подруга распределила вазы, проверила каждую на скол, оставила схему утренней доставки. Роман принёс ей пару пустых коробок для перевозки. Лида оценила качество картона с профессиональной серьёзностью.

— За такой можно выйти замуж, — сказала она.

— За коробку? — уточнил Роман.

— Люди берут и с меньшим набором достоинств.

Он усмехнулся. Тая заподозрила, что эти двое быстро договорятся за её спиной, если понадобится доказать, что она опять берёт на себя лишнее.

В восемь Лида действительно ушла. По дороге остановилась у двери, посмотрела на них и подняла одну бровь. Тая выразительно показала на часы. Подруга кивнула с преувеличенным пониманием.

В зале погасла половина света. Лена, уже в куртке, пожелала хорошего вечера и позвала Романа проверить холодильник. Тая собралась собирать сумку. Впереди была ещё правка юбилейной речи: жена Валерия Ивановича попросила добавить «побольше торжественности».

Дождь за окнами усилился.

Она подошла к служебной двери. Роман с Леной смотрели на электронный экран, потом шеф коротко кивнул. Лена ушла, держа над головой пакет вместо зонта.

— Всё в порядке? — спросила Тая.

— Да. Датчик дурит, проверили обычным термометром. Галина Мироновна обещала замену до конца месяца.

— Это тот холодильник, который она собирается менять?

— Который новым владельцам менять. Мы свои последние недели ещё доживём. Только следить надо.

Он записал температуру на листок у двери. Тая заметила, как хотелось сказать: «Может, я могу помочь?» — хотя она совсем не разбиралась в холодильниках. Вместо этого осталась стоять в коридоре.

— Вы ужинали? — спросила она.

— Пробовал всё, что готовил.

— Это не то же самое.

Роман посмотрел на неё.

— Начинаете заботиться о поваре?

— Начинаю искать предлог, чтобы не ехать сейчас под дождём. Забота — прикрытие.

Она сказала это честнее, чем собиралась. Он не улыбнулся сразу.

— Тогда есть суп. И хлеб. Хороший предлог получится.

* * *

Они ели за маленьким столом у входа на кухню. Большой зал в полутьме был слишком нарядным для двух тарелок чечевичного супа. Роман поставил рядом хлеб и помидоры, нашёл в холодильнике кусок сыра. Тая сначала отложила телефон экраном вниз, потом убрала в сумку совсем.

Он заметил.

— Что?

— Ничего. Редко кто так делает.

— Я сегодня уже написала всё, что хотела. Теперь пусть кто-нибудь другой.

Суп был чуть острым. Она откусила хлеб и почувствовала, как за целый день впервые отпускает плечи. Роман ел быстро, без поварских церемоний, и только к середине тарелки замедлился, будто вспомнил, что никто не требует следующего блюда.

— Вы всегда здесь допоздна? — спросила Тая.

— Не всегда. По средам ухожу рано. А выходные каждую неделю сверяем. Сейчас у меня сезон, потом у Ксении в июле выезды, Алиса будет неделями со мной. Мы договариваемся.

Он сказал это спокойно, без вызова и без осторожного выяснения, не испугается ли она.

— У неё есть любимое ваше блюдо?

— Макароны без всего.

Тая засмеялась.

— Тяжело вам.

— Она говорит, я могу всё испортить зеленью. Ксения называет это наследственным. У неё тоже всё должно быть по месту.

— У Алисы или у Ксении?

— У обеих. Но сейчас мы с Ксенией хотя бы не пытаемся жить на одной кухне.

Тая опустила глаза в тарелку. Значит, свободен. Значит, сама она сидит здесь не случайно, как бы ни объясняла себе дождём.

— Мы четыре года как разошлись, — добавил Роман. — Нормально общаемся. Бывает, спорим. В основном про расписание.

— Мы с Денисом тоже сначала спорили про расписание.

— А потом?

Она подумала.

— Потом мне стало всё равно, когда он приедет. Это оказалось хуже.

Роман не ответил сразу. За стеной щёлкнула выключенная плита. В зале пахло мокрыми листьями: кто-то оставил приоткрытой дверь на террасу.

— Вы вообще умеете отдыхать? — спросил он наконец.

— У меня отлично получается покупать для этого вещи. Коврик для йоги, например. Очень хороший коврик.

— Мешает?

— Лежит под кроватью, не жалуется.

— Значит, уже удобнее большинства людей.

Она рассмеялась с полным ртом и прикрыла губы салфеткой. Роман смотрел открыто. Ей не хотелось сдерживать смех. Можно было доесть, вытереть суп с подбородка и продолжить разговор.

Он рассказал, как начинал в кафе у вокзала: большой мешок лука каждый день, музыка из телевизора, начальник, который боялся менять меню. Тая рассказала про свою первую церемонию, где жених забыл имя будущей тёщи, а она подсказала неверно. Тёща была Светлана, сказала вслух, что Валентина — её сестра, и следующие двадцать минут все пытались не смотреть друг на друга.

— Они потом развелись? — спросил Роман.

— Не знаю. Я после этого перестала следить за всеми парами. Очень утомительное занятие.

— А за своей?

Тая помолчала.

— За своей следила слишком внимательно. Мы на фотографиях были гораздо счастливее, чем в машине по дороге домой.

Ей показалось, что сказала лишнее. Роман отвёл взгляд от её лица и потянулся за хлебом — не из неловкости, а словно дал время самой решить, продолжать ли.

Она не продолжила. Спросила про кота.

Завхоз оказался общим котом: сначала завёлся во дворе ресторана, потом выбрал квартиру Романа и теперь возмущался, когда его везли обратно к рабочему месту. Алиса считала, что коту нужен выходной от людей.

— Она права, — сказала Тая.

— По этому вопросу я с ней не спорю.

К девяти дождь поредел. Тая встала, помогла убрать тарелки. На этот раз он не возражал против одной вымытой миски — просто показал, где сушить.

У двери она остановилась.

— Спасибо за ужин.

— Приходите под дождь ещё.

Это легко можно было принять за обычную вежливость. Тая решила не делать этого.

— А без дождя?

Роман посмотрел на неё, и тишина между ними вдруг стала гораздо отчётливее стука капель.

— Без дождя тоже.

Он открыл дверь. На пороге оставалось мало места. Тая прошла мимо, чувствуя близко его плечо, но он не прикоснулся. На улице было прохладно, и она только там поняла, насколько ей стало жарко в помещении.

В машине нашла сообщение от Лиды: «Бутерброды в форме звёзд. Четыре получились похожи на ДТП. Всё равно красивые».

Тая ответила фотографией мокрой террасы. Ни Романа, ни тарелок в кадре не было.

Подруга тут же написала: «Ясно. Хорошего вечера».

По дороге Тая не включала ни музыку, ни чужие голосовые сообщения.

Глава 8 Завтрак для двадцати четырёх