Не отменяй меня

Георгий Прост

Не отменяй меня

Часть I

Чужие обещания

Глава 1 Человек на фотографии

— Вы на фотографии, — сказала женщина в жёлтом плаще. — Значит, с вас и спрос.

Тая посмотрела на экран, который ей протянули через стол. На фотографии она стояла под аркой из белых цветов, держа папку с чужими свадебными клятвами. Волосы красиво трепал ветер. В тот день ветер опрокинул два микрофона и унёс салфетку в суп городскому заместителю, но этого в рекламе не было.

«Шесть суббот, которые вы запомните навсегда», — прочла она над собственной головой.

— Соня, да? Мы переписывались про вашу речь.

— Про речь. А ещё про ресторан, музыку и машину. Машины нет. Водитель вчера сказал, что ему никто ничего не платил.

— Сейчас выясним.

Тая произнесла это автоматически и сразу пожалела. Именно ради таких слов её, кажется, сюда и позвали.

На часах было десять двадцать. В понедельник ресторан «Липовый берег» обычно открывался к полудню, и Тая рассчитывала записать здесь три коротких ролика, пока в зале тихо. Мила, новая координатор Дениса, обещала привезти двух клиенток для общего кадра: кофе, знакомства, разговор о последних приготовлениях. Тая выбрала светлую рубашку, которую приходилось гладить с двух сторон. Уже на парковке поняла, что кофе будет недостаточно.

За длинным столом сидели шесть женщин.

Одна положила перед собой стопку документов, подровняв края по деревянному шву. Вторая держала обеими ладонями стакан воды. У третьей на телефонном чехле было блестящее сердечко, и она каждые несколько секунд поворачивала его к окну, словно искала лучший угол даже для бедствия. Самая молодая была в джинсовой куртке, разрисованной по рукавам. На спинке её стула висел шлем от велосипеда.

В торце стоял штатив. На телефонной камере горела красная точка.

— Мы снимаем? — спросила Тая.

— Я снимаю, — ответила женщина со стаканом. — У меня свадьба через двенадцать дней. Я хочу, чтобы потом никто не говорил, будто я чего-то не так поняла.

Тая узнала Дину. У неё был мягкий низкий голос; в записи знакомства за ним слышался ещё один, подростковый: «Мам, ну скажи уже нормально». Сейчас рядом с Диной никого не было.

— Можете снимать меня. Но сначала спросите остальных.

Дина замерла, посмотрела вдоль стола и выключила камеру.

— Мне нельзя в кадр, — сказала женщина с документами. — У нас на работе пока не знают.

— У меня все знают, — отозвалась девушка с сердечком. — К сожалению.

Соня в жёлтом плаще продолжала держать телефон. Тая взяла его, увеличила рекламную фотографию. Название агентства было снизу мелким шрифтом, а её лицо занимало половину экрана.

Ей самой этот макет не понравился. Она написала Денису: «Слишком много меня. Я не продаю весь пакет». Он прислал смайлик и обещал переставить логотип. Через два дня Тая получила гонорар за сезон, и разговор утонул в других сообщениях.

Сейчас логотип оставался там же.

— Меня наняли написать и провести ваши церемонии, — сказала она. — За машины я не отвечаю. Но я понимаю, почему вы решили иначе.

Женщина с документами подняла глаза.

— То есть вы сейчас уйдёте?

— Нет. Я сначала позвоню Денису.

Собственное обещание было небольшим. Тая за него ухватилась.

За дверью что-то звякнуло. В зал вошёл мужчина с широким противнем и остановился, увидев стол. На нём были тёмные брюки, чёрная футболка и фартук, завязанный спереди грубым узлом. По руке от запястья к локтю шёл белёсый след старого ожога. На противне лежали двенадцать одинаковых булочек.

— Так, — сказал он. — А мне сказали: завтрак для четырёх.

Никто не ответил.

Он посмотрел на штатив, на лица женщин, потом на Таю. Узнал. Они встречались зимой на одной свадьбе: он добивался, чтобы ведущая отпустила гостей есть горячее, а ведущая объясняла, что у молодожёнов ещё не закончился первый танец. Ведущей была не Тая, но стояла тогда возле неё именно она.

— Роман Серов, — представился он столу. — Шеф. Кто-нибудь завтракал?

— Я не могу сейчас есть, — сказала Соня.

— Хорошо. Поставлю здесь. Захотите — возьмёте.

Он не стал объяснять, что на голодный желудок всё кажется хуже. Просто освободил край стола и переложил булочки щипцами на две тарелки. Тая вдруг вспомнила, что с утра выпила только кофе, пока отпариватель выплёвывал воду на рубашку.

Роман заметил красную отметку на телефоне Дины — приложение ещё оставалось открытым.

— Кухню снимать не надо. Там люди на работе.

— Мы вообще-то тоже, — сказала девушка с сердечком.

— Тогда тем более.

В её лице что-то изменилось, но улыбаться она не стала.

Тая отошла к окну и набрала Дениса. Четыре гудка. Пять. На шестом включилась голосовая почта.

Два года назад она могла по длине паузы угадать, что он сейчас делает. Не по особенной близости — просто Денис никогда не выключал звук. Если не отвечал, значит, рядом был человек, чьё внимание он считал важнее телефонного звонка. Или человек, которому боялся показать, кто именно звонит.

Тая сбросила. Написала: «Я в ресторане. Здесь все шесть невест. Срочно перезвони».

— Он и нам не отвечает, — сообщила Соня за её спиной.

— Сколько времени?

— С пятницы. Миле отвечает. Мила говорит, что на встрече.

У двери стояла сама Мила. Серая толстовка была надета задом наперёд: под горлом торчала маленькая этикетка. Девушка держала сумку поперёк тела, как щит.

— Он правда был на встрече, — сказала она.

— В пятницу? — спросила Тая.

— И вчера тоже.

— Ты знала, что придут все?

Мила кивнула.

— Соня нашла остальных в общем чате. Они написали, что хотят приехать. Я решила, лучше здесь, чем каждая по отдельности к вам домой.

Тая открыла рот и закрыла. Логика была безупречная, если не считать той части, в которой её дом вообще появился среди вариантов.

— Спасибо, что предупредила, — сказала она. — Хотя бы сейчас.

Мила покраснела до самых ушей.

Тая вернулась к столу. Ей хотелось снять светлую рубашку. Она чувствовала на себе каждую выглаженную складку: как будто пришла на чужое несчастье специально красивой.

— Давайте представимся, — предложила она. — По очереди. И скажем, что именно не подтверждено. Я запишу.

— Мы это уже писали, — ответила Соня.

— Знаю. Мне нужно понять самой.

Девушка в джинсовой куртке повернула шлем на коленях.

— Яна. У нас пока всё подтверждено. Кроме самого Дениса. Папа велел приехать и посмотреть.

— Полина, — сказала девушка с сердечком. — Шестое июня. Вчера фотограф удалил нашу дату из календаря. Он подумал, что свадьбу отменили. Ему так сказали в агентстве.

— Кто?

— Не Мила. Мужчина. Я имя не запомнила.

— Надя, тринадцатого, — произнесла женщина в зелёной рабочей куртке. — Нам бы понять по деньгам. Мы часть отдали зимой. Если всё рухнет, Максим возьмёт в июне ещё два рейса, но тогда он на собственную свадьбу не попадёт.

Шутка упала на стол и осталась там.

Женщина с документами назвалась Мариной. Двадцатое июня. На работе не знали, что она выходит замуж второй раз, потому что после первого развода коллеги ещё три года советовали ей «найти нормального». Марина сказала об этом сухо, не глядя на Таю, и придвинула к ней копию договора.

Тая аккуратно положила её рядом со своим телефоном. Потом ещё пять.

Соня села последней. Плащ она так и не сняла.

— У нас в эту субботу, — сказала она. — Всё. Больше добавлять нечего.

Роман принёс кофейник и воду. Наливал сам, не зовя официантов. Тая поймала его взгляд.

— Можно на минуту?

Он кивнул в сторону служебного коридора.

Там пахло горячим маслом и вымытым полом. У стены стояли ящики с зеленью. На двери висела детская наклейка: жёлтый кот, который изо всех сил пытался выглядеть тигром.

— Вам заплатили? — спросила Тая.

— Частично.

— За все шесть?

— Часть за первые два банкета. Остальные даты держали по письму агентства.

— А Галина Мироновна?

— Ей лучше самой сказать.

Он говорил ровно. Это раздражало: Тая уже несколько минут изо всех сил поддерживала ровный голос, а ему, казалось, вообще не приходилось стараться.

— Вы можете пока не убирать даты?

— Могу. Но вы сейчас вернётесь и скажете, что кухня всё подтвердила. Поэтому уточню: держать даты — могу. Кормить людей на деньги, которых нет, — нет.

— Я не собиралась так говорить.

Роман посмотрел ей в лицо.

— Хорошо.

В этом «хорошо» не было ни недоверия, ни особенной поддержки. Она вдруг поняла, что ждала от незнакомого мужчины обещания разобраться вместо неё, и рассердилась уже на себя.

Телефон завибрировал.

Денис.

Она включила обычный звук, прижала аппарат к уху.

— Где ты?

— Таюш, я вижу. Сейчас нельзя паниковать.

За два года она научилась не отвечать на «Таюш». На «нельзя паниковать» пока не научилась.

— Я стою в ресторане. Передо мной шесть твоих клиенток. Соня выходит замуж через пять дней. У неё нет машины. У Полины нет фотографа. У Романа не оплачены банкеты.

— Не всё так. У нас временно зависло финансирование нового проекта. Я сегодня решаю.

— Ты имеешь в виду новый зал?

— Да. Если бы они не перенесли подписание, всё уже было бы закрыто.

Тая смотрела на жёлтого кота. На его нарисованной морде были три серьёзных уса.

— Деньги этих людей где?

Денис выдохнул. Она узнала этот звук тоже.

— Тая, я же не могу сейчас по телефону весь бухгалтерский учёт пересказать.

— Ты приедешь?

— После обеда. Только не обещай им возврат сегодня. И не пускай ничего в сеть. Мы с тобой можем это вытащить, если спокойно…

— Я не обещаю за тебя, — перебила она. — Приходи в два. С договорами и платежами.

Он начал говорить ещё что-то. Тая отключилась и несколько секунд смотрела на погасший экран.

Роман не спрашивал.

— В два приедет, — сказала она.

— Хорошо. Тогда я попрошу Галину Мироновну спуститься. Иначе потом выяснится, что вам ещё что-нибудь не сказали.

Он открыл боковую дверь. За ней оказалось маленькое помещение с бухгалтерским шкафом и двумя стульями. На одном лежала упаковка новых тарелок, на другом — картонная коробка с надписью «ОСТОРОЖНО, ЛИЧНОЕ».

Тая вспомнила голые стены в проходе. В прошлом году здесь висели фотографии летних свадеб.

— Что не сказали?

Роман задержал руку на двери.

— Ресторан продан. Тридцатого июня передаём помещение. Осталось шесть суббот.

В зале Соня наконец сняла плащ. Его мокрый край скользнул на пол, и Тая почему-то услышала это отчётливее всех слов за утро.

Глава 2 До двух часов

Галина Мироновна спустилась в зал в уличных туфлях, с кожаной сумкой на локте. Обычно она появлялась из кабинета в мягких сменных тапочках и почти неслышно; теперь каблуки отчётливо простучали между столами.

Женщина со стаканом сразу выпрямилась.

— Вы закрываетесь?

Хозяйка посмотрела на Таю, потом на Романа. Он ничего не сказал.

— Первого июля, — ответила она. — Все ваши даты раньше. Продажа состоялась в марте, агентство об этом знает. У нас есть договорённость до конца июня.

— Тогда зачем нам говорили, что можно перенести на август? — спросила Полина.

Галина Мироновна переставила сумку на другой локоть.

— Вам так говорили?

Полина развернула экран. Хозяйка надела очки. Пока она читала, Соня подняла одну булочку, осторожно разломила и положила половину обратно на тарелку.

Тая вытащила из сумки блокнот. Он был куплен для записей бесед, и на первом развороте красовалось: «История пары начинается там, где они перестают стараться понравиться». Она перевернула страницу, чтобы никто не увидел.

— Мне нужен отдельный стол, — сказала она. — Мы сейчас проверим, что у каждой уже оплачено и кем подтверждено. Не вслух на весь зал.

— А все остальные будут ждать? — спросила Надя.

— Нет. Сначала запишем ваши вопросы. Потом Мила снимет копии документов, и у каждой будет своё время сегодня. Кто не может остаться, поговорим по связи. Если вы согласны.

Надя посмотрела на часы.

— У меня смена с двенадцати. Я могу сейчас сорок минут.

— Тогда начнём с вас.

Соня перестала жевать.

Тая встретила её взгляд и кивнула.

— После Нади — вы. Ваша суббота первая.

Жёлтый плащ висел на стуле, от его подола на пол натекла маленькая лужа. Роман молча принёс стойку для одежды. Тая заметила, что он не пытался её развеселить, хотя другим за столом уже успел сказать что-то про колючую ветку мяты, и Яна коротко засмеялась.

Ей это было неприятно до смешного. Она привыкла нравиться людям хотя бы до первой трудности.

* * *

К часу у неё болела шея. Ни одна история не укладывалась в подготовленные строки.

У Нади была подтверждена еда, но не автобус для гостей. Автобусом собирался заниматься приятель Максима, и тот считал, что деньги ему передадут накануне. Денис включил транспорт в пакет, не уточнив у водителя ни сумму, ни дату. Марина вообще не хотела музыку, которую ей записали отдельной услугой; считала, что это обязательный сбор за пользование залом. Яна ничего не могла сказать про собственный бюджет: платежи делал отец.

Соня сидела дольше всех. Её свадьба была аккуратно расписана на двенадцать часов, с выездом в семь утра, двумя локациями для съёмки и вечерним фейерверком.

— Вы хотите фейерверк? — спросила Тая.

— Игорь не любит. У него собака.

— А вы?

Соня пожала плечами.

В договоре после фейерверка значилось: «Дополнительная церемония света». Тая впервые слышала такое название. Мила, заглянув через плечо, шёпотом объяснила: бенгальские огни.

— Я уточню всё с Денисом, — сказала Тая. — Пока не будем ничего убирать. Игорь сможет приехать?

— Завтра после девяти. У него ночная.

— Тогда вдвоём обсудим, что вам действительно нужно.

Соня потёрла пальцем ободок чашки.

— Мама тоже придёт.

— Приходите, если хотите, с мамой.

— Она уже решила.

На этот раз Тая не стала предлагать красивого ответа. Она написала время и посмотрела, как Соня убирает бумажку в прозрачный чехол телефона — туда, где уже лежала фотография серьёзной рыжей собаки.

В половине второго женщины разъехались. Дина ушла с Мариной, Полина вызвала такси, а Яна покатила велосипед вдоль сада, придерживая рукой длинный ремень шлема. Мила отправилась снимать копии в кабинет. Галина Мироновна разговаривала по телефону, стоя у окна так прямо, словно собеседник мог проверить её осанку.

Тая осталась за столом с холодной чашкой.

Роман подошёл, убрал тарелки.

— У вас есть место, где можно умыться? — спросила она.

— Туалет направо.

— Я знаю. Я там сегодня в кадре была. Есть что-нибудь без этого света?

Он посмотрел внимательнее.

— В конце служебного коридора. Там для персонала. Свет тоже так себе, зато никто не фотографирует.

В маленькой умывальной было окно под потолком. Тая подставила руки холодной воде, намочила виски и увидела в зеркале женщину, которая действительно могла работать, даже если под глазами размазалась тушь. Волосы у шеи завились от сырости. На рубашке оказалось маленькое масляное пятно. Булочку она всё-таки съела, не заметив когда.

Из кабинки вышла помощница повара в белой косынке, вымыла руки и протянула ей бумажное полотенце.

— У вас нос блестит.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Никакого скрытого смысла. Тая промокнула нос.

* * *

Денис приехал в два семнадцать. Без папки, зато с двумя бумажными стаканами.

— Тебе без сахара, — сказал он.

— У нас здесь ресторан.

Он чуть замедлился и поставил стаканы на край стола.

На нём была синяя куртка, купленная ещё при ней. Тая помнила, как отговаривала его от коричневой: синяя лучше смотрелась в видеосвязи. Теперь ей хотелось узнать, почему она вообще тратила на это время. Денис улыбнулся Миле, кивнул Галине Мироновне и начал говорить, не садясь.

— Ситуация рабочая. У нас сорвалась дата запуска «Белой террасы», но деньги не пропали. Они в проекте. Партнёр взял паузу на проверку, и это…

— Присядь, — сказала Тая.

Он сел.

— Где платежи подрядчикам по этим шести договорам?

— В бухгалтерии. Мила может выгрузить.

— Я выгрузила, — ответила Мила. — То, что есть в папке.

Она положила перед ним ноутбук. Денис наклонил экран к себе. Тая знала это движение: когда он хотел, чтобы разговор перестал быть общим, у предметов вдруг появлялась закрытая сторона.

Роман придвинул свой стул ближе.

— Вот это платёж мне? — спросил он.

— Да.

— Он не прошёл. Здесь заявка, а не подтверждение.

Денис посмотрел на него с лёгким раздражением.

— Я вижу.

— Тогда давайте пометим. Чтобы опять не посчитали дважды.

Галина Мироновна открыла свою папку. У неё документы были в прозрачных файлах с цветными уголками. Она неторопливо объяснила, какие деньги получила за использование зала, какие за хранение декора и какие суммы ожидала к конкретным датам. Денис два раза пытался ответить раньше конца фразы. На третий хозяйка сняла очки и просто ждала.

Он замолчал.

Тая записывала. Чем точнее становилась картина, тем меньше хотелось произнести хоть одно ободряющее слово.

Нельзя было сказать, что все деньги исчезли. Нельзя было сказать и что всё оплачено. Были подтверждённые заказы, обещанные заказы, переведённые суммы и суммы, о которых Денис помнил, что «должны были уйти». В новом зале лежали материалы, арендованный участок не был готов, партнёр хотел сначала увидеть разрешённый въезд. Всё это существовало по-настоящему и совершенно не помогало Соне выйти замуж в субботу.

— Нам нужен отдельный расчёт по каждому клиенту, — сказала Галина Мироновна. — Я отвечаю за свой зал. Роман — за свою кухню. Вы — за то, что у них в договоре с вами. Не наоборот.

— Если каждый сейчас уйдёт в свою часть, мы потеряем весь сезон, — ответил Денис.

Тая подняла голову.

— Ты уже потерял часть сезона. Давай считать то, что осталось.

Он посмотрел на неё почти обиженно. Ещё утром она боялась этой обиды. Сейчас больше боялась позвонить Соне с очередным «мы всё решаем».

К трём составили список того, что можно подтвердить сразу. Всё остальное Денис должен был разобрать с клиентами и своим бухгалтером до следующего вечера. Тая отказалась звонить от его имени.

— Но они тебе верят, — сказал он, когда Роман вышел на кухню.

— Я заметила.

— Не надо так. Я не собирался никого подставлять.

— Я не спрашивала, чего ты собирался.

Мила смотрела в ноутбук слишком внимательно. Тая пожалела, что сказала это при ней, но брать слова обратно не стала.

Денис понизил голос:

— Ладно. Мне нужно поговорить с тобой отдельно.

Она встала.

У окна за полупрозрачной шторой было тесно. Когда-то они здесь целовались на чужой свадьбе, пока фотограф ждал, что молодожёны закончат спорить о съёмке у реки. Тая помнила всё: тяжёлую серёжку, которая зацепилась за его ворот, след от шампанского на столе. Её раздражало, что память не спрашивала разрешения.

— Я могу достать деньги, — сказал Денис. — Есть человек. Ему нужен хороший публичный кейс. Все шесть свадеб, честный сезон, человеческая история. Ты это умеешь.

— Что за человек?

— Я объясню, когда договоримся о встрече.

— Значит, пока денег нет.

Он потер переносицу.

— Ты можешь хотя бы не добивать меня?

Тая посмотрела ему в лицо. Под глазами были отёки. Щетина росла неравномерно, на подбородке осталось место, которое он вечно пропускал, торопясь бриться. Ей стало его жалко, и вслед за жалостью поднялось знакомое, почти сладкое желание быстро сказать что-нибудь, от чего он снова справится.

Она сделала вдох.

— Пришли предложение письменно. Я посмотрю, что там требуется от меня.

— Мы раньше не так разговаривали.

— Да.

Он подождал. Она тоже.

В конце концов Денис взял один из стаканов, о втором забыл. Уходя, придержал дверь для Галины Мироновны, хотя она не собиралась выходить. Оба неловко остановились и разошлись в разные стороны.

Тая вернулась к столу. Роман стоял над блокнотом, не трогая его.

— Даты оставляем? — спросил он.

— До завтрашнего вечера — да. Клиентам говорим именно это. Потом каждая пара решает сама.

— Шесть звонков?

— Двенадцать. Женихи тоже существуют.

Он коротко улыбнулся. Первую его улыбку, адресованную ей, Тая отметила с совершенно неуместной точностью.

— Вам что-нибудь принести? — спросил он.

Она хотела ответить: «Ничего, спасибо». Вышло бы привычно и красиво. За спиной на столе стоял забытый Денисом кофе.

— Еду, — сказала Тая. — Любую. Только не булочку.

— Тогда нормально попросили.

Через десять минут перед ней стояла глубокая тарелка с тушёной фасолью и хлеб. Тая ела, придерживая блокнот локтем, и звонила Игорю Осипову. Он ответил после длинного гудка; в трубке звякнул трамвайный звонок.

— Мне Соня всё переслала. Скажите, она там сильно плакала?

— Нет.

— Это плохо. Значит, потом будет.

Тая перестала жевать. Посмотрела на строчку «Дополнительная церемония света» и взяла чистую страницу.

Глава 3 Чужие хорошие новости

Дома Тая обнаружила в сумке оба бумажных стакана. Один принесла сама, второй ей сунул Денис, когда уходил: «Здесь твой, я перепутал». Тот, который он считал своим, остался на подоконнике ресторана. Таким образом, из подарка получился небольшой круговорот чужого кофе.

Она вылила остатки в раковину, сняла рубашку и повесила на дверцу шкафа. Масляное пятно было прямо над карманом. В ванной отстирала его мылом, долго полоскала, потом увидела, что воротник тоже грязный. Рубашка закончила день в тазу.

За окном дворник смывал шлангом пыль с качелей. У соседей сверху катался по полу какой-то удивительно тяжёлый круглый предмет. Тая каждую весну пыталась понять, что это, и представляла то шар для боулинга, то голову гипсового коня.

Сегодня для коня не осталось сил.

Она поставила в микроволновку суп, который приготовила в воскресенье, и открыла ноутбук. До полуночи нужно было отправить юбилейную речь для мужчины, любившего рыбалку, двух внуков и, по словам жены, «когда без пафоса». Жена прислала семь минут голосового сообщения и три варианта фразы «опора нашей семьи». Тая прослушала первый кусок и закрыла глаза.

Зазвонила мать.

— Ты на фотографиях сегодня какая-то уставшая.

— Каких фотографиях?

— У этой девочки, с которой ты работаешь. У неё в истории. Вроде встреча с невестами.

Тая открыла страницу Милы. Координатор успела выложить снимок тарелок, кофейника и её руки с блокнотом. «Понедельник. Большая подготовка к большому счастью». Через минуту после просьбы удалить снимок история исчезла.