ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВА - Историко-философский роман

Персидские военачальники пытались восстановить порядок. Одни кричали, призывая людей удерживать позиции, другие разворачивали конницу, чтобы закрыть путь к царской колеснице.

Но сражение уже начинало выходить из-под контроля.

Александр приближался.

В центре битвы события развивались иначе.

Македонская фаланга, столкнувшаяся с сильным сопротивлением, не могла двигаться с прежней уверенностью. Некоторые подразделения переправились через реку, другие задержались на берегу. Строй местами нарушался, и персидские воины использовали каждую возможность для контратак.

Парменион на левом фланге оказался под тяжёлым давлением. Против него действовала многочисленная персидская конница, стремившаяся оттеснить македонян к морю.

— Держать линию! — кричали командиры.

Один из воинов, раненный стрелой в плечо, продолжал сражаться, пока товарищ не оттащил его за строй.

— Ты должен уйти!

— Я ещё могу держать щит!

— Ты уже сделал своё дело. Теперь дай возможность другому!

Воин хотел возразить, но силы оставляли его. Он опустился на землю и увидел, как над ним проходят люди, продолжая бой.

Парменион понимал, что его положение становится опасным. Но он не отступал. Если бы левое крыло было прорвано, вся армия могла оказаться под ударом с фланга.

Он отправил гонца к Александру.

— Передай царю, что мы удерживаем позиции, но противник усиливает натиск. Нам нужна поддержка.

Гонец направился через поле боя, лавируя между конями и пехотинцами.

Тем временем Александр уже видел, что персидская линия начинает терять устойчивость. Его атака достигла цели. Он находился достаточно близко к центру, чтобы угрожать позиции Дария.

И тогда случилось то, что окончательно изменило ход сражения.

Дарий увидел приближающуюся конницу и понял, что его собственная жизнь может оказаться под угрозой. Вокруг него уже не было прежнего порядка. Телохранители пытались удержать пространство, но люди отступали, колесницы мешали друг другу, а сообщения о поражениях на других участках усиливали панику.

Царь повернул колесницу.

Сначала это выглядело как попытка переместиться в более безопасное место. Но вскоре стало ясно, что Дарий покидает поле боя.

Он не мог больше управлять сражением так, как рассчитывал утром. Он видел, что его армия начинает распадаться, и должен был решить, что важнее: остаться среди погибающих людей или сохранить жизнь, чтобы попытаться продолжить борьбу.

Он выбрал жизнь.

За его колесницей последовали ближайшие телохранители. Затем отступление превратилось в бегство, а бегство царя стало для многих воинов знаком, что сражение проиграно.

Персидские ряды дрогнули.

Александр заметил движение и понял, что Дарий уходит.

— За ним! — крикнул один из командиров.

Но Александр не сразу повернул коня. Он видел, что на других участках ещё продолжается бой, а его собственные воины несут потери.

— Не разрывать строй! — приказал он. — Сначала закрепить позиции!

Однако отступление персов уже приобретало массовый характер. Одни бросали оружие, другие пытались уйти к горам, третьи искали спасения у моря. Македонская конница продолжала преследование, но сражение постепенно превращалось в беспорядочное движение людей, потерявших командование.

Битва при Иссе была выиграна.

Но победа не пришла без страшной цены.

Когда к вечеру шум сражения начал стихать, Александр вернулся к месту, где находились его ближайшие военачальники.

Он был утомлён, одежда его была испачкана кровью и пылью. На лице виднелись следы напряжения. К нему подходили командиры, докладывали о положении войск, называли имена погибших.

— Наши потери велики, — сказал один из них. — Особенно среди тех, кто первым переправлялся через реку.

Александр слушал молча.

— Персы потеряли значительно больше, — добавил другой.

— Не сравнивайте погибших, словно речь идёт о мешках с зерном, — произнёс Александр. — Назовите мне наших командиров, которые не вернулись.

Военачальник перечислил несколько имён.

Александр закрыл глаза на мгновение.

Он знал некоторых из них лично. С кем-то делил ночлег, с кем-то обсуждал планы похода, с кем-то спорил ещё в Македонии. Теперь их имена должны были остаться в памяти живых, а их семьи — получить известие о гибели.

— Прикажите позаботиться о раненых, — сказал он. — Не оставлять никого на поле. И найдите людей, которые могут помочь пленным.

— Пленным, государь?

— Да. Они больше не сражаются. Не нужно превращать победу в повод для бессмысленной жестокости.

Вскоре к нему подошёл командир одного из подразделений.

— Государь, мы захватили обоз Дария. Среди пленных находится его семья.

Александр повернулся к нему.

— Кто именно?

— Его мать, жена и дети. Также женщины из царского окружения и слуги.

На несколько секунд Александр замолчал.

Он ожидал услышать, что персидские сокровища оказались в его руках. Ожидал донесений о пленённых военачальниках и захваченных знамёнах. Но известие о семье Дария заставило его иначе взглянуть на происходящее.

— Где они находятся?

— В царском лагере. Мы выставили охрану.

— Кто отвечает за охрану?

— Один из наших командиров.

— Позовите его.

Через некоторое время перед Александром предстал молодой офицер, лицо которого было покрыто пылью.

— Государь, я охраняю царский шатёр.

— Слушай внимательно. Никто не должен оскорблять этих людей. Никто не имеет права прикасаться к женщинам, детям и слугам с дурными намерениями. Они находятся под моей защитой.

— Будет исполнено.

— Не только на словах. Поставьте надёжную охрану. Обеспечьте им воду, пищу и возможность отдыхать. Пусть никто не напоминает им о поражении унизительными словами.

Офицер склонил голову.

— Я прослежу за этим лично.

Александр посмотрел ему вслед.

Победа дала ему власть над судьбой людей, которые ещё утром принадлежали к самому могущественному царскому дому Востока. Теперь он мог унизить их, использовать как заложников, продемонстрировать всему миру своё превосходство.

Но именно здесь начиналось другое испытание.

Вечером Александр вошёл в захваченный царский шатёр.

Внутри было тихо. Женщины и дети сидели вместе, словно пытались защитить друг друга одним лишь присутствием. Сисигамбида поднялась, когда увидела вошедшего человека в македонском военном одеянии.

Она не знала, кто перед ней.

По её представлению, победитель должен был явиться в окружении воинов, чтобы объявить о своём превосходстве и напомнить пленникам, что теперь их судьба находится в его руках.

Александр остановился в нескольких шагах.

— Не бойтесь, — произнёс он.

Сисигамбида не ответила.

— Я Александр.

Женщина внимательно посмотрела на него. Её лицо оставалось неподвижным, но в глазах читалось напряжение.

— Значит, ты тот человек, который победил моего сына.

— Сегодня моя армия победила армию Дария.

— А где он?

Александр не стал скрывать правду.

— Он покинул поле боя. Мне неизвестно, где он сейчас находится.

Сисигамбида опустила голову. Статира крепче прижала к себе детей.

— Что теперь будет с нами? — спросила она.

Александр посмотрел на женщину, которая ещё недавно была матерью великого царя, а теперь оказалась пленницей.

— Вы останетесь под моей защитой. Ваше положение не изменится настолько, насколько изменилось положение войска Дария. Вы будете жить в соответствии со своим достоинством.

— Почему ты должен соблюдать достоинство тех, кого победил? — спросила Сисигамбида.

Александр не сразу нашёл ответ.

Он мог бы сказать, что это решение царя. Мог бы напомнить о великодушии победителя. Но подобные слова звучали бы слишком просто.

— Потому что поражение в битве не делает человека недостойным уважения, — ответил он наконец.

Сисигамбида долго смотрела на него.

— Ты говоришь как человек, который знает цену власти.

— Я ещё учусь понимать её цену.

В шатре снова стало тихо.

Александр обратился к одному из сопровождавших его офицеров:

— Передайте распорядителям, чтобы царской семье предоставили всё необходимое. Не допускать никаких обид и унижений. И ещё: сообщите мне немедленно, если станет известно что-либо о местонахождении Дария.

Затем он повернулся к пленникам.

— Я не прошу вас благодарить меня. Вы потеряли сегодня многое. Я не собираюсь требовать от вас того, чего сам не смог бы сделать на вашем месте.

Он покинул шатёр.

Сисигамбида ещё долго смотрела ему вслед.

Возможно, впервые за этот день она почувствовала, что её сын проиграл не только битву. Но вместе с тем перед ней стоял человек, который мог оказаться гораздо опаснее простого завоевателя именно потому, что умел распоряжаться не только оружием, но и собственной властью.

Ночью Александр не сразу вернулся в свой шатёр.

Он прошёл вдоль лагеря, где лежали раненые. Одни спали, другие стонали от боли, третьи просили воды. Врачи и помощники работали при свете факелов. Среди раненых были македоняне и персы, и в этот вечер различие между ними почти исчезло.

Один из воинов, лежавший у края шатра, узнал царя и попытался приподняться.

— Не двигайся, — сказал Александр.

— Государь… мы победили?

— Да.

Воин слабо улыбнулся.

— Значит, всё было не зря.

Александр посмотрел на его перевязанную ногу.

— Главное, чтобы ты вернулся домой.

— А если не вернусь?

Александр не ответил сразу.

— Тогда о тебе будут помнить те, кто тебя любит.

Он положил руку на плечо раненого и пошёл дальше.

Вдалеке мерцали огни персидского лагеря. Там теперь находились люди, ещё недавно окружённые роскошью и почестями. Их жизнь зависела от решения победителя.

Александр остановился и посмотрел на звёзды.

Ещё утром перед ним стоял Дарий — царь огромной державы, обладатель несметных богатств и власти, которой завидовали многие правители мира. Теперь тот бежал, оставив за собой семью, лагерь и армию.

Но Александр не чувствовал себя человеком, которому досталось всё.

Он получил победу, однако вместе с ней принял ответственность за судьбы тех, кого победил.

И впервые за долгое время его мысли были обращены не к следующему походу, не к новым землям и не к будущей славе.

Он думал о том, что происходит с человеком, когда у него отнимают всё, чем он привык измерять собственное величие.

Река Пинар разделила две армии. Но теперь между двумя царями пролегло нечто большее, чем расстояние от одного берега до другого.

Один потерял сражение и бежал, чтобы сохранить возможность продолжить борьбу.

Другой победил и впервые столкнулся с вопросом, на который нельзя было ответить мечом:

Что должен сделать человек с властью, когда она оказывается в его руках?

И пока над Иссом угасали последние огни, ответ на этот вопрос оставался открытым.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ПОБЕДИТЕЛЬ И ПЛЕННИКИ

Утро после битвы наступило над долиной Исса тяжёлым и непривычно тихим. Накануне здесь гремели боевые крики, ржали кони, ломались копья и сталкивались щиты. Теперь ветер свободно проходил над полем, поднимая пыль и касаясь брошенного оружия. В некоторых местах ещё лежали тела погибших, а у реки работали люди, собиравшие раненых.

Победа всегда казалась прекрасной тем, кто смотрел на неё издалека. На поле боя она имела другое лицо.

Александр вышел из шатра рано. Он почти не спал. Ночью ему несколько раз докладывали о состоянии раненых, о потерях, о захваченном обозе и о пленниках. Особенно его занимала судьба царской семьи Дария.

Он понимал, что теперь каждый его поступок будет иметь значение далеко за пределами македонского лагеря. Восточные народы привыкли к определённым правилам царской власти. Победитель мог унизить побеждённого, отнять его имущество, превратить близких в заложников и тем самым продемонстрировать всем, кто теперь распоряжается судьбой страны.

Но Александр не хотел начинать своё господство над Азией с унижения женщины и детей, которые не принимали участия в сражении.

К нему подошёл Парменион.

— Государь, войско постепенно приходит в порядок. Мы отправили отряды для сбора оружия и помощи раненым. Персидские отряды, оставшиеся поблизости, отходят к востоку.

— А Дарий?

— Пока неизвестно. Разведчики пытаются установить, куда он направился.

Александр посмотрел на старого полководца.

— Он должен знать, что его семья жива.

— Ты собираешься отправить ему сообщение?

— Да. Но сначала хочу убедиться, что его близкие действительно находятся в безопасности.

Парменион немного помедлил.

— Некоторые военачальники считают, что царскую семью следует держать отдельно. Они могут стать важнейшим средством давления на Дария.

— Я не собираюсь превращать женщин и детей в предмет торга.

— Но они могут оказаться полезными для заключения мира.

— Если Дарий захочет мира, мы будем говорить с ним. Однако его семья не должна становиться заложницей наших требований.

Парменион внимательно посмотрел на Александра.

— Ты понимаешь, что такая позиция может показаться слабостью?

— Слабость начинается там, где человек боится проявить собственную волю. Я не обязан поступать жестоко только потому, что кто-то ожидает от меня жестокости.

Старый полководец ничего не ответил. Он знал, что переубедить царя в этом вопросе не удастся.

В царском шатре Сисигамбида встретила новое утро почти без сна.

Она сидела возле входа, наблюдая за тем, как слуги приводят в порядок помещение. Статира находилась рядом с детьми. Младший ребёнок несколько раз спрашивал, когда вернётся отец, но мать не могла дать ему определённого ответа.

— Он вернётся, — произнесла она наконец.

— Ты уверена?

Статира посмотрела на сына.

— Он жив. Этого пока достаточно, чтобы надеяться.

Сисигамбида услышала их разговор.

— Надежда иногда бывает единственным, что остаётся человеку, — сказала она.

Статира повернулась к ней.

— Ты думаешь, Александр действительно позволит нам жить спокойно?

— Я пока не знаю, каким человеком он окажется за пределами поля боя.

— Но вчера он обещал защитить нас.

— Вчера он мог сказать всё, что угодно. Сегодня мы узнаем, насколько дорого стоят его слова.

Вскоре вошёл служитель, сопровождавший двух македонских женщин, которые должны были помочь царской семье с повседневными делами. Они принесли чистую одежду, воду и пищу.

Сисигамбида удивлённо посмотрела на них.

— Кто вас прислал?

— По приказу царя Александра, госпожа.

— Он знает, что мы нуждаемся в помощи?

— Ему доложили о вашем положении.

Сисигамбида отвернулась. Ей было трудно принять заботу от человека, который вчера уничтожил армию её сына.

Но она не могла не заметить, что приказ был исполнен.

Ближе к полудню Александр снова пришёл в царский шатёр.

На этот раз он был без многочисленной свиты. С ним находился только переводчик, хотя он понимал некоторые восточные выражения и мог обходиться без постоянного посредничества.

Сисигамбида поднялась ему навстречу.

— Ты снова пришёл, царь македонян.

— Я хотел узнать, всё ли у вас есть необходимое.

— Нам дали пищу и воду. Никто не оскорблял нас.

— Так и должно быть.

Сисигамбида внимательно рассматривала его.

— Ты молод.

— Мне уже говорили об этом.

— Мой сын старше тебя. Он родился для того, чтобы управлять державой, которую получил от предков. Ты пришёл из Македонии, чтобы отнять её.

Александр не стал возражать.

— Я пришёл с войском, чтобы победить персидскую армию и изменить положение греческих городов в Азии. Но война привела нас гораздо дальше, чем многие предполагали.

— Ты говоришь так, словно не знаешь, чего хочешь.

— Я знаю, чего хочу. Но с каждым новым городом всё яснее понимаю, что желание одного человека может изменить жизнь тысяч других.

Сисигамбида чуть заметно кивнула.

— Это понимание приходит не ко всем царям.

— Возможно, потому, что не каждый царь готов слушать тех, кто не может ему угрожать.

— А ты готов?

Александр посмотрел на неё.

— Я стараюсь.

Женщина впервые за время их разговора отвела взгляд не от страха, а словно обдумывая услышанное.

— Тогда запомни одну вещь, Александр. Царь, который слышит только собственные приказы, однажды остаётся один среди тех, кто боится говорить правду.

Александр вспомнил слова Ады, сказанные ему в Карии. Он невольно улыбнулся.

— Похоже, мудрые женщины говорят со мной об одном и том же.

— Значит, тебе повезло, что ты встретил их до того, как стало слишком поздно.

Он засмеялся, но смех быстро стих.

Затем Александр обратился к Статире:

— Вам не следует опасаться за своё положение. Я не собираюсь лишать вас достоинства или распоряжаться вами как военной добычей.

Статира посмотрела на него с недоверием.

— А если мой муж потребует нас обратно?

— Тогда он должен будет обратиться ко мне. Я готов обсуждать условия мира, но не стану унижать вас ради переговоров.

— Ты позволишь нам вернуться к нему?

Александр не ответил сразу.

— Если обстоятельства позволят заключить мир и ваша безопасность будет обеспечена, я не вижу причины препятствовать этому.

Сисигамбида внимательно слушала.

— Ты говоришь о мире с человеком, которого вчера победил.

— Победа не означает, что война должна продолжаться бесконечно.

В тот же день Александр собрал совет военачальников.

Вопрос о дальнейших действиях оставался открытым. Персидская армия потерпела тяжёлое поражение, но государство Дария не перестало существовать. На востоке находились огромные территории, города, гарнизоны и богатства. У царя оставались сторонники, способные собрать новые силы.

Парменион предложил немедленно направить войска на преследование отступающих персов.

— Если мы дадим им время, Дарий сумеет восстановить армию, — сказал он. — Сейчас его поражение ещё не стало окончательным.

Александр выслушал его.

— Мы отправим разведчиков и укрепим дороги. Но сначала необходимо привести войско в порядок. Раненые нуждаются в лечении, а люди — в отдыхе.

— Война не даст нам много времени, — заметил Парменион.

— Я это понимаю. Но если мы будем двигаться быстрее, чем способны наши солдаты, то однажды останемся без армии.

Другие военачальники заговорили о персидских сокровищах, захваченных в лагере. Некоторые предлагали немедленно разделить добычу между подразделениями.

Александр разрешил распределить часть имущества в соответствии с установленным порядком, но потребовал сохранить отдельные ценности, необходимые для управления занятыми территориями.

— Мы не должны превращать войско в толпу охотников за золотом, — сказал он. — Солдатам положена награда за службу, но каждый должен помнить, зачем мы пришли сюда.

— А зачем мы пришли, государь? — спросил один из молодых командиров.

Вопрос прозвучал без вызова, скорее с любопытством.

Александр посмотрел на него.

— Сначала мы пришли, чтобы отомстить за разорение греческих городов и прекратить персидское вмешательство в дела Эллады. Затем перед нами открылись новые дороги. Теперь мы оказались в центре огромного мира, о котором прежде знали только по рассказам путешественников.

— Значит, мы продолжим поход?

— Да. Но я не хочу, чтобы каждый следующий шаг был сделан только потому, что предыдущий оказался успешным.

Эти слова вызвали некоторое недоумение. Для многих воинов война была понятнее, чем подобные рассуждения. Они привыкли к приказам, победам и наградам. Но Александр всё чаще говорил о вещах, которые не измерялись количеством захваченных городов.

Через несколько дней в лагерь прибыл гонец.

Он был измучен дорогой, его одежда покрылась пылью, а конь едва держался на ногах. Гонца немедленно привели к царю.

— Государь, у меня послание от Дария.

Александр протянул руку.

Письмо было написано сдержанно, без унизительных просьб и без угроз. Дарий сообщал, что готов обсуждать освобождение своей семьи и заключение соглашения. Он предлагал обмен пленными и требовал вернуть царских родственников.

Александр прочитал письмо дважды.

— Где сейчас Дарий?

— По сведениям наших людей, он направился на восток и собирает вокруг себя оставшиеся силы.

— Он намерен продолжать войну?

Гонец опустил глаза.

— Он говорит, что готов к переговорам, но его военачальники требуют нового похода против македонян.

Александр передал письмо Пармениону.

— Что скажешь?

Старый полководец внимательно прочитал текст.

— Дарий пытается выиграть время. Он знает, что после Исса ему необходимо восстановить войско. Если мы согласимся на переговоры, он сможет укрепить свои позиции.

— Возможно.

— Он предлагает нам мир не потому, что признал поражение, а потому, что пока не способен продолжать борьбу.

Александр подошёл к столу и положил ладонь на письмо.

— А если мы откажемся от переговоров, что произойдёт?

— Мы продолжим наступление.

— И сколько людей погибнет?

Парменион не ответил.

— Мы можем победить ещё раз, — продолжил Александр. — И ещё. Но разве каждая новая победа автоматически приблизит нас к миру?

— Иногда мир становится возможен только после окончательной победы.

— А иногда после неё уже некому предложить мир.

Александр снова взял письмо.

Он понимал, что перед ним не просто предложение об обмене пленными. Дарий пытался сохранить царство, а Александр должен был решить, какое место в его собственных планах займёт побеждённый противник.

— Подготовьте ответ, — сказал он.

— Что написать?

— Что я готов принять посланников Дария. Его семья находится под моей защитой. Я не намерен причинять ей вред. Но условия мира должны учитывать то, что произошло при Иссе.

Парменион кивнул.

Вечером Александр снова посетил царский шатёр.

Сисигамбида сразу заметила, что он пришёл не случайно.

— Ты получил известие от моего сына?

— Да.

— Он жив?

— Жив. Он направил мне письмо.

Сисигамбида закрыла глаза. На её лице впервые за много дней появилось облегчение.

— Что он пишет?

— Просит вернуть ему семью и предлагает переговоры.

— И что ты ответил?

— Что готов говорить с ним.

— Значит, ты не хочешь уничтожить его?

Александр посмотрел на женщину.

— Я хочу добиться того, ради чего начал поход. Но я не считаю, что уничтожение человека обязательно должно быть целью войны.

Сисигамбида медленно поднялась.

— Тогда, возможно, у этой войны ещё есть другой конец, кроме смерти.

Александр ничего не сказал.

Он знал, что путь к соглашению будет трудным. Дарий не мог просто отказаться от власти, а македоняне не собирались возвращаться домой после первой большой победы. Между ними лежали города, народы, интересы и амбиции, которые невозможно было устранить одним письмом.

Но впервые после Исса в лагере заговорили не только о следующем сражении.

Поздно ночью Александр остался один.

На столе лежало письмо Дария. Рядом находилась карта, на которой были обозначены дороги к Сирии, Финикии и Египту. Перед ним открывались новые возможности. Он мог продолжить наступление, овладеть богатейшими городами побережья, лишить персидский флот опорных пунктов и заставить противника окончательно изменить своё положение.

Но рядом с картой лежало и другое знание: за каждым обозначением находились люди, чья жизнь зависела от решений царей.

Он вспомнил слова Сисигамбиды о власти и одиночестве.

Вспомнил Пармениона, который всегда думал о безопасности армии.

Вспомнил раненого солдата, спрашивавшего, не напрасно ли он пролил кровь.

И вдруг понял, что победа не освобождает человека от необходимости выбирать. Напротив, она увеличивает число тех, за кого он теперь отвечает.

Александр подошёл к входу в шатёр. Ночь была ясной. Где-то далеко слышались голоса часовых, а над лагерем медленно двигались звёзды.

Впереди находились новые страны. Но прежде чем добраться до них, ему предстояло ответить на вопрос, который оставался открытым со времени битвы при Иссе:

Можно ли построить новый мир, не научившись уважать тех, кого ты победил?

Он ещё не знал, каким будет ответ Дария. Но теперь понимал, что следующий шаг может оказаться труднее любой переправы через реку.

И на востоке, за пределами видимого горизонта, уже начиналась дорога, которая должна была привести Александра к новым испытаниям.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ЦЕНА МИРА

После поражения при Иссе Дарий III оказался перед необходимостью принять решение, которого ещё недавно не мог себе представить. Он оставил на поле боя значительную часть армии, потерял царский обоз, а вместе с ним — семью, сокровища и многое из того, что составляло привычный порядок его жизни. Однако Персидская держава не исчезла. За восточными горами и реками по-прежнему находились города, сатрапии, крепости и войска, которые ещё признавали его своим царём.