ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВА - Историко-философский роман

Гефестион подошёл к столу.

— А если другие ошибаются?

— Тогда мне придётся отвечать за собственную ошибку, если я последую их совету.

— Ты всегда хотел большего, чем имел.

— Да.

— И теперь получил возможность получить ещё больше.

Александр посмотрел на друга.

— Но чем больше я получаю, тем яснее вижу, что ничего из этого не становится моей вечной собственностью.

Гефестион улыбнулся.

— Ты говоришь так, словно уже собираешься оставить всё позади.

— Нет, мой друг. Я ещё слишком молод, чтобы думать о конце. Но иногда мне кажется, что человек начинает понимать цену жизни не тогда, когда получает желаемое, а тогда, когда впервые задумывается, что однажды может потерять всё.

Гефестион ничего не ответил.

За пределами шатра продолжалась обычная жизнь лагеря. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то рассказывал товарищам о доме. Воины ещё не знали, какие испытания ожидают их впереди.

Александр снова посмотрел на карту.

На западе оставались города, которые ещё не признали его власть. На юге находился Египет, на востоке — необъятные земли Персидской державы. Его путь продолжался.

Но теперь он знал, что настоящий мир не всегда начинается с прекращения сражений. Иногда он начинается с готовности увидеть в противнике человека, а не только препятствие на пути к собственной цели.

Дарий ещё не был побеждён окончательно. Александр ещё не стал властелином всей Персии. Между ними оставалось слишком много противоречий, чтобы одно письмо могло разрешить их. И всё же впервые после Исса два царя начали говорить друг с другом не через копья и мечи.

Один пытался сохранить свою державу. Другой решал, какую цену готов заплатить за её приобретение.

А где-то между этими двумя стремлениями находилась судьба целого мира.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГОРОД, КОТОРЫЙ НЕ ХОТЕЛ СДАВАТЬСЯ

После победы при Иссе Александр не спешил бросаться вслед за отступавшим Дарием. Он понимал, что персидский царь ещё способен собрать новую армию, а война не будет завершена до тех пор, пока у противника сохраняются силы и возможности влиять на события в Малой Азии и Восточном Средиземноморье.

Особенно его беспокоил персидский флот.

Хотя армия Дария потерпела тяжёлое поражение, многочисленные корабли персов и их союзников продолжали действовать на море. Они могли угрожать македонским коммуникациям, поддерживать восстания в греческих городах и затруднять снабжение армии. Александр не имел достаточного флота, чтобы безоговорочно господствовать на море, поэтому решил лишить противника удобных портов и опорных пунктов.

На пути к Египту находились финикийские города. Многие из них обладали древними торговыми традициями, богатыми гаванями и сильными укреплениями. Некоторые готовы были признать власть Александра, другие выжидали, наблюдая за развитием событий.

Но среди них был город, который занимал особое место.

Тир.

Он располагался на острове у финикийского побережья и был окружён мощными стенами. Его гавани принимали корабли из разных стран, а купцы торговали с Египтом, Кипром, Грецией и далёкими землями Запада. Тиряне гордились своей историей и считали свой город практически неприступным.

Александр знал, что без овладения Тиром его положение в Восточном Средиземноморье останется непрочным.

Когда македонская армия приблизилась к финикийскому побережью, навстречу Александру стали выходить представители отдельных городов.

Одни приносили дары, другие выражали готовность признать его власть, третьи пытались договориться о сохранении прежних порядков. Александр принимал их, выслушивал и обещал не вмешиваться без необходимости в жизнь тех общин, которые добровольно соглашались на сотрудничество.

Он понимал, что не каждый город нужно брать штурмом. Иногда один разумный договор мог сохранить больше жизней, чем самая блестящая военная победа.

Однако в Тире всё оказалось иначе.

Городские представители встретили македонское посольство вежливо, но не выразили готовности открыть ворота.

— Мы желаем мира, — сказал один из старейшин. — Тир не стремится к войне с македонским царём.

— Тогда почему вы отказываете мне во входе в город? — спросил Александр.

— Наш город имеет собственные законы и обычаи. Мы не можем принимать решения, которые затрагивают его независимость, без согласия совета и жителей.

— Я не требую от вас немедленно отказаться от ваших обычаев.

— Но ты требуешь признать твою власть.

Александр посмотрел на старейшину.

— Я предлагаю вам избежать войны.

— А если мы не согласимся?

— Тогда мне придётся добиваться того, чего я не смог получить миром.

Старейшина слегка склонил голову.

— Тир не привык открывать ворота перед армиями только потому, что они одержали победу в другом месте.

Посольство вернулось ни с чем.

В тот же вечер Александр собрал военачальников.

На столе лежала карта города и прилегающего побережья. Парменион внимательно изучал очертания острова, отмечая расположение стен и гаваней.

— Их положение действительно выгодно, — сказал он. — Город окружён водой. Наши сухопутные подразделения не смогут приблизиться к стенам обычным способом.

— У них есть флот, — добавил Птолемей. — И пока мы не овладеем морем, осада будет крайне сложной.

— Корабли можно получить у финикийцев, которые уже признали нашу власть, — заметил Гефестион.

Александр кивнул.

— Мы направим посланников к тем городам, которые готовы предоставить нам флот.

Парменион посмотрел на него.

— А если Тир откажется и после этого?

— Тогда мы построим дорогу к городу.

Военачальники переглянулись.

— Дорогу? — переспросил один из них.

Александр указал на узкую полосу воды между берегом и островом.

— Там, где море достаточно мелкое, можно возвести насыпь. Мы доставим камень, дерево и всё необходимое. Если невозможно подойти к городу по воде, придётся приблизиться к нему по суше.

Парменион долго рассматривал карту.

— Это потребует огромных усилий. А тиряне будут пытаться разрушить всё, что мы построим.

— Я понимаю.

— Потери могут оказаться серьёзными.

— Я тоже это понимаю.

— Тогда, возможно, стоит оставить город в покое и двигаться дальше.

Александр поднял голову.

— А через несколько месяцев персидские корабли снова появятся у наших берегов. Они смогут снабжать противников, поддерживать сопротивление и угрожать нашим тылам. Мы не можем каждый раз обходить препятствие только потому, что оно трудно преодолимо.

Парменион вздохнул.

— Значит, ты уже принял решение.

— Да.

Работы начались вскоре после совета.

На берегу собирали камень, древесину и строительные материалы. Тысячи людей участвовали в создании насыпи, которая должна была соединить материк с островом. Для строительства привлекали воинов, рабочих и мастеров, знавших особенности местных вод.

Работа была тяжёлой. Люди переносили каменные глыбы, забивали деревянные сваи, укрепляли основание и постепенно продвигались в сторону острова.

Тиряне наблюдали за происходящим со стен.

Сначала они не верили, что македоняне действительно смогут построить дорогу через море. Затем поняли, что противник не собирается отступать.

Однажды несколько защитников вышли на стены и начали кричать насмешки в сторону македонских рабочих.

— Вы думаете, что сможете пройти по морю? — кричал один из тирян. — Море принадлежит Посейдону, а не вашему царю!

Рабочие продолжали трудиться.

Один молодой македонянин поднял голову и ответил:

— Тогда пусть Посейдон попробует остановить нас!

Его товарищи засмеялись, но старший мастер строго приказал им не отвлекаться.

— Камни сами себя не перенесут. Оставьте богов в покое и работайте.

Прошло несколько недель.

Насыпь постепенно уходила в море, приближаясь к острову. Однако чем ближе становились македоняне, тем активнее действовали защитники.

Тирские корабли совершали вылазки, обстреливали строительные участки и пытались уничтожить деревянные конструкции. Несколько раз им удавалось повредить уже готовые участки насыпи.

Однажды во время очередной атаки македоняне потеряли несколько рабочих и воинов.

Александр прибыл к месту происшествия, когда тела погибших ещё не успели убрать.

Он долго смотрел на разрушенную часть сооружения.

— Сколько людей погибло? — спросил он.

— Двенадцать, государь. Ещё несколько ранены.

— Почему не выставили дополнительную охрану?

Командир опустил глаза.

— Мы считали, что тиряне не рискнут приблизиться так близко.

— Они защищают свой город. Не следует удивляться, что они используют каждую возможность.

— Мы восстановим насыпь.

— Восстановите. Но прежде обеспечьте защиту рабочих. Я не хочу, чтобы люди погибали только потому, что кто-то недооценил противника.

Александр прошёл вдоль сооружения. Море казалось спокойным, но он уже понимал, что настоящая борьба только начинается.

В Тире тем временем собрались представители городского совета.

Старейшины обсуждали положение. Одни считали, что необходимо продолжать сопротивление, другие предлагали вновь обратиться к Александру и попытаться договориться.

— Он не отступит, — сказал один из старейшин. — Посмотрите, сколько людей уже погибло на этой насыпи. Он не остановится.

— Но и мы не можем открыть ворота, — возразил другой. — Если македоняне войдут в город, наша независимость будет потеряна.

— А если они разрушат стены?

— Тогда мы будем защищаться.

Один из молодых членов совета поднялся.

— Мы говорим о стенах, о флоте, о торговле. Но кто-нибудь подумал о жителях? О детях? О тех, кто не умеет держать оружие?

Старейшины посмотрели на него.

— Мы все думаем о жителях, — ответил председатель совета.

— Тогда почему никто не говорит о возможности эвакуации?

— Потому что эвакуация станет признанием того, что мы не способны защитить собственный город.

Молодой человек покачал головой.

— Иногда спасти людей важнее, чем сохранить красивую историю о неприступной крепости.

Никто не ответил ему.

В Тире уже понимали, что прежняя уверенность начинает уступать место тревоге.

Когда к македонянам присоединились корабли финикийских городов и Кипра, положение изменилось. Александр получил возможность действовать не только с суши, но и с моря.

Флот стал перекрывать подходы к острову. Началась подготовка к более решительным действиям против городских стен.

Однако защитники Тира не собирались сдаваться. Они укрепляли гавани, усиливали наблюдение, готовили метательные машины и продолжали совершать вылазки.

Александр наблюдал за городом с берега.

Величественные стены поднимались над морем. Башни казались неприступными, а за ними находились дома, мастерские, храмы и рынки. Здесь жили люди, которые никогда не видели Македонию и не считали себя участниками великой борьбы между двумя царями.

Для них Тир был не просто крепостью. Это был дом.

К Александру подошёл Гефестион.

— Ты долго смотришь на город.

— Я думаю о том, сколько усилий потребуется, чтобы его взять.

— Ты уже знаешь ответ.

— Я знаю, что мы можем победить. Но не знаю, какой ценой.

Гефестион посмотрел на стены.

— Если мы отступим, это будет воспринято как поражение.

— А если войдём в город после долгой осады, это будет победой?

— Для армии — безусловно.

Александр повернулся к нему.

— А для жителей?

Гефестион задумался.

— Для них, вероятно, нет.

Они некоторое время стояли молча.

Затем Александр произнёс:

— Передай городскому совету ещё одно предложение. Пусть они откроют ворота, сохранят свои дома, храмы и имущество. Я готов принять их под свою защиту.

— А если откажутся?

— Тогда начнётся осада.

На следующий день посланники Александра снова направились к Тиру.

Они передали условия царя и ожидали ответа.

Но город не согласился.

Тиряне считали, что уступка после столь длительного сопротивления станет признанием полного поражения. Кроме того, они опасались, что после открытия ворот македоняне всё равно установят в городе собственную власть и лишат его самостоятельности.

Когда посланники вернулись, Александр выслушал их молча.

— Они отказались? — спросил он.

— Да, государь.

— Что именно ответили?

— Сказали, что не намерены открывать ворота.

Александр посмотрел на море.

— Значит, они сделали свой выбор.

Он повернулся к военачальникам.

— Подготовить осадные машины. Укрепить насыпь. Флоту занять позиции. Мы должны закончить эту осаду.

Парменион внимательно посмотрел на царя.

— Надеюсь, ты ещё помнишь, что обещал жителям.

— Помню.

— И что будешь делать, если город будет взят силой?

Александр не сразу ответил.

— Я сделаю всё, чтобы наши люди не забывали, что перед ними живые люди. Но я не могу обещать того, что будет зависеть от каждого солдата в разгар штурма.

Парменион тяжело вздохнул.

— Тогда позаботься о том, чтобы приказ был ясен ещё до начала боя.

Александр кивнул.

Вечером он вновь вышел к морю.

Солнце опускалось за горизонт, окрашивая стены Тира в багровые оттенки. На башнях зажигались огни. Город готовился к новой ночи, не зная, сколько ещё таких ночей ему предстоит пережить.

Александр стоял на берегу и смотрел на остров.

Он не сомневался, что рано или поздно македонская армия войдёт в Тир. Но теперь ему предстояло решить, каким образом эта победа останется в памяти людей.

Великий город мог стать частью его державы, но его жители не должны были навсегда остаться лишь именами среди побеждённых.

Он ещё не знал, что осада затянется на долгие месяцы, что море станет полем ожесточённой борьбы, что македоняне понесут тяжёлые потери и что падение Тира будет сопровождаться трагическими событиями.

Но одна мысль уже не оставляла его:

Город можно завоевать силой. Но можно ли заставить его жителей признать в победителе человека, а не только хозяина их поражения?

Над морем сгущалась темнота. И Тир продолжал стоять.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

МОРЕ, КОТОРОЕ СТАЛО ДОРОГОЙ

Утро над Тиром началось с глухого грохота. На берегу работали македонские мастера, готовившие осадные машины, а у насыпи уже собирались подразделения, которым предстояло продолжить строительство. Море, ещё недавно отделявшее город от неприятеля, постепенно превращалось в пространство сражения.

Александр понимал, что осада потребует не только терпения, но и постоянного изменения тактики. Тиряне обладали хорошими кораблями, знали особенности местных течений и умели использовать преимущества островного положения. Простым наступлением с моря город было не взять.

На насыпи установили башни и разместили метательные машины. С берега доставляли камень, брёвна и инструменты. Рабочие укрепляли основание сооружения, стараясь защитить его от волн и вражеских атак.

Александр лично осматривал работы.

— Насколько далеко мы продвинулись? — спросил он у главного инженера.

— Уже значительно дальше первоначального участка, государь. Но чем ближе мы подходим к острову, тем глубже становится вода.

— А основание?

— Мы укрепляем его камнем и деревянными сваями. Если погода сохранится, продолжим строительство.

— А если тиряне снова нападут?

Инженер посмотрел на море.

— Тогда придётся защищать людей и сооружение одновременно.

Александр кивнул.

— Не забывайте, что насыпь строят люди, а не камни. Их нужно беречь.

Вскоре положение изменилось.

Тирские корабли вышли из гавани и направились к строительному участку. Они двигались быстро, используя внезапность и знание местности. Македоняне попытались организовать оборону, но часть сооружений оказалась повреждена.

Несколько башен загорелись. Пламя быстро охватило деревянные конструкции, а ветер разносил дым над водой. Люди пытались спасти инструменты и материалы, но атака была слишком стремительной.

Когда Александр прибыл к месту происшествия, он увидел, что значительная часть проделанной работы уничтожена.

Один из командиров подошёл к нему.

— Государь, мы потеряли много оборудования. Несколько десятков человек убиты или ранены.

— А тирские корабли?

— Вернулись в гавань.

Александр долго смотрел на горящие остатки башен.

— Они хорошо подготовились.

— Мы можем восстановить сооружения.

— Восстановим. Но в следующий раз не позволим им подойти так близко.

К нему приблизился Парменион.

— Теперь ты видишь, насколько трудно будет взять этот город.

— Вижу.

— Возможно, следует ещё раз предложить им переговоры.

Александр повернулся к нему.

— Мы уже предлагали.

— Но положение изменилось.

— Для них тоже. Они решили продолжать сопротивление.

Парменион не стал спорить. Он видел, что Александр воспринимает происходящее не только как военную задачу, но и как личный вызов.

В последующие недели к македонскому флоту присоединились новые корабли. Кипрские и финикийские союзники предоставили дополнительные силы. Теперь Александр мог действовать увереннее, перекрывая подходы к острову и препятствуя выходу тирских судов из гаваней.

Осадные работы возобновились.

Но защитники города не сдавались.

Они укрепляли стены, совершенствовали оборону и продолжали обстреливать македонские позиции. Иногда с башен летели камни, иногда стрелы, а иногда на воду спускали горящие суда, пытаясь уничтожить корабли противника.

Однажды вечером Гефестион пришёл к Александру.

— Тиряне снова атаковали северную часть флота.

— Сколько кораблей повреждено?

— Два. Один серьёзно.

— Наши люди?

— Есть раненые.

Александр подошёл к карте.

— Мы должны усилить охрану гаваней. И не позволять кораблям действовать поодиночке.

Гефестион некоторое время молчал, затем спросил:

— Ты когда-нибудь задумывался, почему этот город вызывает у тебя такое упорство?

Александр поднял голову.

— Потому что он важен.

— Только поэтому?

Александр задумался.

— Возможно, потому, что я не люблю оставлять незавершённые дела.

— А если дело не должно быть завершено именно так, как ты задумал?

Царь посмотрел на друга.

— Тогда придётся найти другой путь.

Гефестион улыбнулся.

— Хорошо, если ты действительно так считаешь.

В самом Тире положение становилось всё тяжелее.

Городские власти распределяли продовольствие, усиливали охрану стен и следили за порядком. Запасы были значительными, но длительная блокада постепенно начинала сказываться на жизни жителей.

На улицах стало меньше торговцев. Некоторые мастерские закрылись. Люди всё чаще собирались возле храмов, надеясь получить от жрецов утешение и предсказания.

В одном из домов жила семья ремесленника по имени Абдмилькат. Он занимался изготовлением бронзовых светильников и до начала осады торговал с купцами из разных стран. Теперь его мастерская почти не работала.

Его жена, Тамара, сидела у окна и слушала, как за стенами города раздаются звуки осадных машин.

— Они опять стреляют, — сказала она.

Абдмилькат подошёл к ней.

— Да.

— Сколько ещё это будет продолжаться?

— Пока одна сторона не уступит.

— А если никто не уступит?

Он не ответил.

Их маленький сын, сидевший на полу, поднял голову.

— Отец, а море всегда было таким шумным?

Мужчина посмотрел на ребёнка.

— Нет, сынок. Когда-то оно приносило в наш город корабли с товарами и путешественниками.

— А теперь?

— Теперь оно приносит войну.

Мальчик снова опустил голову к своей игрушке.

Тамара отвернулась к окну.

— Мы не должны были оказаться между двумя царями.

— Мы не выбирали эту войну, — тихо ответил муж. — Но теперь должны пережить её.

Тем временем македоняне продолжали подготовку к решающему штурму.

Осадные башни были восстановлены и укреплены. Метательные машины размещали на подходящих участках насыпи и на кораблях. Инженеры искали слабые места в оборонительных сооружениях Тира.

Александр внимательно изучал доклады.

Однажды к нему подошёл военный инженер.

— Государь, мы можем приблизить машины к северной стене. Там имеются участки, которые выглядят менее защищёнными.

— А с моря?

— Наши корабли будут поддерживать наступление. Но тиряне способны сосредоточить огонь на отдельных участках.

— Значит, нужно заставить их распределить силы.

Инженер кивнул.

— Мы можем организовать несколько ложных атак.

Александр задумался.

— Подготовьте всё необходимое. Но не начинайте штурм, пока я не получу полный доклад о готовности подразделений.

Инженер поклонился и вышел.

Вечером Александр снова прошёл по лагерю.

У одного из костров сидели несколько воинов. Они разговаривали о родине, вспоминали семьи, спорили о том, сколько ещё продлится поход.

— Говорят, после Тира мы пойдём в Египет, — сказал один.

— А после Египта?

— Кто знает? Может быть, дальше на восток.

— А домой когда?

Никто не ответил.

Александр остановился неподалёку. Он слышал их разговор, но не стал вмешиваться.

Один из воинов заметил царя и поднялся.

— Государь!

— Сиди. Я не пришёл проверять вашу службу.

Остальные неловко улыбнулись.

— Вы давно не были дома? — спросил Александр.

— Уже несколько лет.

— Скучаете?

— Конечно, государь. Но мы знали, куда отправляемся.

Александр присел возле костра.

— А если бы вы знали, сколько лет займёт этот поход, пошли бы?

Воины переглянулись.

Один из них ответил:

— Пошёл бы. Но, возможно, чаще думал бы о том, что оставил дома.

Александр посмотрел на огонь.

— Это справедливо.

Он поднялся и продолжил путь.

Ему всё чаще приходилось задумываться о том, что за пределами карты находятся не только новые земли, но и человеческие жизни, которые невозможно вернуть после одной неудачной битвы.

Наступил день, когда македонские корабли заняли позиции для нового наступления.

Море было неспокойным. Ветер усиливался, а волны ударяли о деревянные сооружения. Но подготовка продолжалась.

Тиряне заметили движение и начали занимать оборонительные позиции.

На стенах появились лучники, воины с копьями и защитники, вооружённые метательными орудиями. В гавани готовились корабли.

Александр наблюдал за происходящим с насыпи.

— Сегодня они поймут, что мы не собираемся уходить, — сказал один из военачальников.

— Они это поняли давно, — ответил Александр.

— Тогда пора закончить дело.

Царь посмотрел на стены.

— Пора.

Он отдал приказ начать подготовленные действия.

Осадные машины открыли огонь. Камни ударялись о стены, разрушая отдельные участки кладки. Корабли приблизились к острову, стараясь подавить сопротивление защитников.

Но тиряне отвечали.

Вода вокруг города наполнилась шумом, криками и грохотом. Стрелы летели с обеих сторон, корабли маневрировали между скалами и укреплениями, а на отдельных участках начиналась рукопашная борьба.

Македоняне пытались приблизиться к стенам, но защитники удерживали позиции.

Александр видел, как его люди сражаются, и понимал, что впереди ещё много тяжёлых часов.

Когда солнце начало опускаться, штурмующие подразделения отошли на исходные позиции.

Решающего прорыва не произошло.

Несколько кораблей получили повреждения, осадные машины нуждались в ремонте, а среди воинов снова были погибшие и раненые.

Парменион подошёл к Александру.

— Сегодня мы не добились того, чего хотели.

— Но узнали, какие участки обороны слабее.

— И сколько людей можем потерять при каждом новом штурме.

Александр посмотрел на город.

— Мы продолжим.

— Ты уверен?

— Да.

Парменион не стал возражать.

Поздно вечером Александр остался у моря один.

Он смотрел на огни Тира и слушал шум волн. Город не сдавался, и теперь его сопротивление становилось не только военной проблемой, но и испытанием воли.

Александр вспомнил разрушенные Фивы. Вспомнил Галикарнас, где победа не принесла ему полного спокойствия. Вспомнил семью Дария, которая оказалась в его власти после битвы при Иссе.

Он понимал, что история не будет судить его только по числу выигранных сражений. Люди запомнят и то, что он сделал после побед.

Но одно дело — размышлять о милосердии, находясь в безопасности собственного шатра, и совсем другое — сохранять его, когда твои солдаты погибают под стенами города, который не желает уступать.