ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВА - Историко-философский роман

Однако пожар уже невозможно было остановить. Часть города оказалась разрушена, а македоняне продолжали борьбу за укреплённые позиции.

К концу осады Мемнон и Оронтобат смогли вывести часть своих сил, укрывшись в укреплениях у гавани и на островных позициях. Полностью овладеть Галикарнасом Александру тогда не удалось. Он оставил здесь войска под командованием надёжных военачальников, чтобы продолжить борьбу с оставшимися очагами сопротивления.

Это не было той победой, которую можно было бы отметить торжественным въездом царя в покорённый город.

Когда Александр осмотрел разрушенные кварталы, он увидел людей, сидевших возле остатков своих домов. Среди них была женщина, державшая на руках ребёнка. Рядом старик пытался разобрать обгоревшие балки.

Царь остановился.

— У вас есть родственники в других городах? — спросил он через переводчика.

Женщина покачала головой.

— Наш дом был здесь. Мы никогда не жили в другом месте.

Александр некоторое время смотрел на неё.

— Вам помогут найти жильё.

Она не поблагодарила его. Возможно, не услышала обещания. Возможно, не поверила человеку, чья армия пришла к её городу с оружием.

Александр не стал требовать благодарности.

Он пошёл дальше, а перед глазами продолжали стоять обугленные стены.

Вечером он вызвал Пармениона.

— Нужно организовать помощь жителям.

— Мы уже выделяем продовольствие для армии. Запасы не бесконечны.

— Я не прошу отдать всё. Но нельзя допустить, чтобы люди умерли от голода среди собственных развалин.

— Ты понимаешь, что некоторые из них ещё недавно могли сражаться против нас?

— Понимаю. И всё же ребёнок не становится нашим врагом только потому, что его отец держал оружие.

Парменион долго молчал.

— Ты ставишь перед собой трудную задачу, Александр.

— А разве лёгкая задача способна сделать человека лучше?

Позднее, когда войска готовились покинуть окрестности Галикарнаса, Александр получил известие из Алинды.

Ада прислала ему письмо. В нём она благодарила за признание её прав и выражала готовность помогать в управлении Карией.

Александр прочитал письмо и положил его рядом с картой.

— Что она пишет? — спросил Гефестион.

— Что будет ждать меня в Карии, когда я вернусь.

— Ты собираешься вернуться?

— Человек не должен забывать тех, кому дал слово.

Он посмотрел на карту. Дальше на восток уходили дороги, ведущие в глубину Азии. Там находились новые города, новые армии и новые испытания.

Победа при Гранике уже казалась далёким событием. Сарды открыли ворота, Эфес пережил смену власти, Галикарнас выдержал осаду, но заплатил за неё страшную цену. Каждая новая территория приносила Александру не только возможности, но и обязанности, о которых невозможно было узнать заранее.

Он вспомнил слова Ады о свободе и одиночестве.

Власть, подумал он, может дать человеку почти всё, но она же лишает его многих простых вещей. Люди видят в царе прежде всего его положение, а не самого человека. Они ждут решений, требуют справедливости, боятся его гнева, ищут его расположения. И лишь немногие решаются говорить с ним так, как говорили бы с равным.

Возможно, поэтому он так дорожил дружбой Гефестиона.

— О чём задумался? — спросил тот.

— О том, что мы прошли через несколько городов, и каждый встретил нас по-своему. Где-то открыли ворота, где-то взялись за оружие. Но везде люди хотят одного и того же.

— Чего?

— Чтобы их жизнь не зависела от прихоти очередного властителя.

Гефестион посмотрел на него.

— А ты сможешь им это обещать?

Александр не ответил сразу.

— Я могу попытаться. Но обещать, что никогда не ошибусь, не может ни один человек.

Над лагерем сгущались сумерки. Воины собирались у костров, проверяли снаряжение и готовились к дальнейшему пути. Впереди лежала Фригия, где их ожидали новые города и новые решения.

Александр ещё не знал, что вскоре окажется перед загадкой, которая станет одним из самых известных преданий его жизни. Но прежде ему предстояло пройти через землю, где власть, судьба и древняя память переплетались так тесно, что даже самые уверенные решения могли изменить будущее целого народа.

Он приказал готовиться к походу на восток. И армия снова двинулась в путь.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. ДОРОГА К ГОРДИОНУ

Осень постепенно вступала в свои права. После тяжёлых столкновений у Галикарнаса македонская армия двигалась уже не с той стремительностью, с какой начинала поход. Войско нуждалось в отдыхе, обозы — в пополнении, а командиры — в новых сведениях о землях, которые лежали впереди.

Александр оставил в Карии необходимые силы и распорядился обеспечить безопасность дорог. Он не хотел, чтобы города, уже признавшие его власть, оказались предоставлены случайным отрядам или местным вождям, способным воспользоваться уходом армии.

В Алинде его распоряжения были встречены с удовлетворением. Ада действительно оказалась полезной союзницей. Она знала местную знать, понимала отношения между городами и умела отличать тех, кто искренне поддерживал перемены, от тех, кто лишь ждал удобного момента, чтобы перейти на сторону победителя.

Перед отъездом Александр ещё раз встретился с ней.

— Ты уходишь дальше на восток, — сказала Ада. — Там тебя ждут земли, о которых ты пока знаешь только по рассказам.

— Именно поэтому я и должен туда идти.

— Ты уверен, что за каждым новым горизонтом найдёшь то, что ищешь?

— Не уверен. Но если не отправиться в путь, никогда не узнаешь.

Ада некоторое время смотрела на него.

— Я прожила достаточно долго, чтобы понять: люди часто отправляются искать новые царства, когда не могут разобраться в собственном.

Александр улыбнулся.

— Ты говоришь как философ.

— Нет. Как женщина, которая однажды потеряла своё царство и узнала, что жизнь на этом не заканчивается.

Он поклонился ей.

— Я не забуду твоего совета.

— Тогда запомни ещё один. Не позволяй людям, которые окружают тебя, рассказывать только то, что тебе приятно слышать. Власть особенно опасна тогда, когда человек перестаёт слышать правду.

— У меня есть Парменион.

— Парменион — опытный воин. Но даже опытный воин может ошибаться.

— А кто не ошибается?

— Тот, кто ничего не решает, — ответила Ада. — Но такой человек и не правит.

Они расстались без торжественных обещаний. Александр знал, что эта женщина не станет просить его о постоянных знаках внимания. Она хотела одного: чтобы данное ей слово не оказалось пустым.

Путь в глубь Малой Азии проходил через земли, где македонская армия всё чаще встречала не вражеские войска, а людей, занятых обычными делами.

На дорогах двигались торговцы, в селениях работали кузнецы и гончары, на полях собирали урожай. Иногда жители выходили посмотреть на проходившие колонны, иногда предпочитали закрывать ворота и пережидать появление чужого войска.

Однажды Александр приказал остановить колонну возле небольшого поселения. Воины уже несколько часов шли под палящим солнцем, а лошади нуждались в воде.

К нему подошёл местный староста, пожилой человек с обветренным лицом.

— Царь, наши колодцы неглубоки. Если твои воины будут набирать воду без порядка, её не хватит на всех.

— Сколько воды вам нужно, чтобы пережить ближайшие дни?

Староста удивлённо посмотрел на него.

— Мы не знаем. Всё зависит от погоды.

Александр позвал одного из офицеров.

— Установить порядок. Сначала вода для жителей, затем для армии и животных. За каждый взятый запас платить, если он принадлежит людям.

Офицер кивнул.

Староста не сразу поверил услышанному.

— Ты действительно приказываешь своим воинам ждать, пока напьются наши люди?

— Разве они должны умирать от жажды ради того, чтобы моя армия сэкономила несколько минут?

Старик опустил голову.

— Я видел много войск. Не все спрашивали, хватит ли воды детям.

Александр не стал отвечать. Он знал, что один добрый поступок не способен изменить отношение целого народа к чужой армии. Но иногда именно из таких поступков начиналось доверие.

В тот вечер он беседовал с Гефестионом у костра.

— Ты заметил, как смотрел на нас тот старик? — спросил Александр.

— Он боялся, что мы заберём всё, что у него есть.

— И имел для этого основания.

— Мы ведь действительно пришли в его страну с войском.

— Да. И сколько бы мы ни говорили о свободе греческих городов, для этого человека мы всё равно чужеземцы с оружием.

Гефестион подбросил в огонь сухую ветку.

— А что ты хочешь изменить?

— Не знаю. Но я не хочу, чтобы люди запоминали нас только по тому, что мы у них забрали.

К Гордиону армия подошла после продолжительного перехода через внутренние области Фригии.

Город имел древнюю историю и занимал важное положение на пересечении торговых и военных дорог. Здесь когда-то находился центр Фригийского царства, а имя его легендарного основателя Гордиона было известно далеко за пределами этой земли.

Александр знал, что Гордион имеет не только военное, но и символическое значение. Старинные предания связывали город с царём Мидасом, а также с необычным узлом, который, согласно легенде, должен был развязать тот, кому суждено стать властителем Азии.

Когда македоняне вошли в город, их встретили представители местной знати. Они передали ключи от укреплений и предложили разместить войска на определённых условиях.

Александр согласился.

Вскоре ему показали древнюю повозку, хранившуюся в святилище. Она была связана с именем Гордиона. К её дышлу крепилась сложная система ремней и узлов, настолько запутанная, что невозможно было понять, где начиналось одно соединение и заканчивалось другое.

— Говорят, — объяснил сопровождавший царя жрец, — что тот, кто сумеет развязать этот узел, станет владыкой Азии.

Александр подошёл ближе.

— И никто до сих пор не смог?

— Многие пытались. Но узел остаётся таким же, каким был прежде.

— Значит, он очень хорошо завязан.

Жрец не улыбнулся.

— Это древнее пророчество, царь. Здесь не принято относиться к нему легкомысленно.

Александр внимательно осмотрел узел. Он был сделан из нескольких ремней, переплетённых между собой. Концы их почти невозможно было различить.

Рядом собрались офицеры и местные жители. Одни с любопытством наблюдали за царём, другие ожидали, что он предпримет.

— Может быть, стоит позвать мастера? — предложил Гефестион.

— Мастера, который умеет развязывать чужие узлы?

— Или хотя бы человека, который понимает, как они устроены.

Александр усмехнулся.

— А если он не найдётся?

Он ещё некоторое время рассматривал переплетение ремней. Затем вынул меч.

Несколько человек невольно отступили.

Одним резким движением Александр разрубил узел.

В помещении наступила тишина.

— Вот и всё, — произнёс царь.

Жрец смотрел на разрубленные ремни с таким выражением, словно перед ним произошло нечто одновременно удивительное и страшное.

— Ты разрушил узел, — сказал он.

— Я устранил то, что мешало пройти дальше.

— Но пророчество говорило о том, чтобы развязать его.

Александр повернулся к жрецу.

— Возможно, пророчество не уточняло, каким способом это должно быть сделано.

Гефестион рассмеялся.

— Теперь ты можешь считать себя избранником судьбы.

— Нет, — ответил Александр. — Теперь у меня есть ещё одна история, которую будут рассказывать обо мне.

Он произнёс это спокойно, но в глубине души понимал, что подобные рассказы могут оказаться опаснее, чем кажется. Люди любят находить в поступках великих правителей подтверждение тому, во что уже верят. Если Александр победит, они скажут, что узел был предвестием победы. Если потерпит поражение, найдутся те, кто объявит, что он неправильно понял пророчество.

Но сам он не хотел превращать свою жизнь в ожидание исполнения чужих предсказаний.

Вечером в Гордионе состоялся пир, на который были приглашены македонские командиры и представители местной знати.

За столом говорили о древних фригийских царях, о богатствах Азии, о дороге на восток. Один из местных вельмож, уже немолодой человек, поднял чашу.

— За Александра, которому удалось сделать то, чего не смогли другие!

Воины поддержали его возгласами.

Александр поднял чашу, но пить не спешил.

— Вы говорите, что я развязал узел, — произнёс он. — Но я всего лишь разрубил несколько ремней.

— Разве это не одно и то же? — спросил вельможа.

— Нет. Разрубить легче, чем развязать. Но иногда разрушение кажется самым быстрым решением только потому, что человек не хочет тратить время на понимание того, как всё устроено.

Парменион, сидевший неподалёку, внимательно посмотрел на царя.

— Ты сегодня необычайно осторожен в словах, Александр.

— Возможно, потому, что вокруг меня слишком много людей, готовых видеть в каждом моём поступке знак судьбы.

— А разве это плохо?

— Для царя — иногда опасно. Если люди решат, что мне всё дозволено, потому что меня избрали боги, они перестанут говорить мне о моих ошибках.

Парменион кивнул.

— Тогда тебе следует держать рядом тех, кто не боится возражать.

— Именно этого я и хочу.

После пира Александр вышел на открытую террасу. Ночь была ясной, и над городом мерцали звёзды.

К нему присоединился Гефестион.

— Ты опять не спишь.

— Сегодня слишком много мыслей.

— Из-за узла?

— Не только.

Александр опёрся руками о каменный парапет.

— Знаешь, что меня удивило? Люди рассказывали об этом узле так, будто в нём скрыта сама судьба Азии. А ведь это всего лишь ремни, которые когда-то связал неизвестный мастер.

— Но легенда сделала их знаменитыми.

— Да. И теперь никто не помнит имени мастера, зато каждый будет помнить человека, который разрубил его работу.

Гефестион улыбнулся.

— Ты жалеешь, что сделал это?

— Нет. Но я подумал о другом. Сколько в мире вещей, которые люди перестают понимать, потому что начинают поклоняться их названию? Сколько старых правил сохраняется только потому, что никто не решается спросить, зачем они нужны?

— Ты хочешь сказать, что нужно разрушать всё старое?

— Нет. Напротив. Иногда старое хранит мудрость, которую мы ещё не успели понять. Но иногда оно становится лишь узлом, удерживающим людей на месте.

Гефестион долго молчал.

— А как отличить одно от другого?

Александр посмотрел на звёзды.

— Наверное, для этого и нужен разум. Но одного разума мало. Нужно ещё иметь смелость признать, что ты можешь ошибаться.

В Гордионе Александр провёл несколько месяцев. Армия отдыхала, пополняла запасы, восстанавливала силы. В это время к нему прибывали посланники из разных областей Малой Азии, приносившие сведения о положении дел и выражавшие готовность признать его власть.

Но не все новости были благоприятными.

С востока приходили сообщения о передвижениях персидских войск. Мемнон Родосский продолжал действовать против македонских интересов и пытался использовать морские силы Персии. Его влияние распространялось далеко за пределы Галикарнаса. Он понимал, что поражение на суше ещё не означает окончательного поражения Персидской державы.

Парменион однажды вошёл к Александру с письмом.

— Царь, у нас появились новые сведения.

— Откуда?

— От наших людей на побережье. Мемнон не отказался от борьбы. Он собирает силы и рассчитывает использовать флот.

Александр прочитал письмо.

— Значит, он собирается перенести войну туда, где мы пока не можем действовать с полной силой.

— Именно.

— Тогда придётся подумать, как лишить его опоры.

Парменион указал на карту.

— Мы должны двигаться дальше, но не забывать о прибрежных городах. Если персы сохранят гавани, они смогут угрожать нашим коммуникациям.

Александр согласился.

Война постепенно приобретала иной характер. Она переставала быть последовательностью отдельных сражений. Теперь требовалось соединить военные победы, политические решения, снабжение и управление огромными территориями.

Вечером Александр вновь подошёл к повозке с разрубленным узлом.

Он посмотрел на ремни и подумал, что, возможно, настоящая трудность начинается не тогда, когда человек преодолевает препятствие, а тогда, когда ему приходится отвечать за последствия своего решения.

Узлы можно разрубить одним ударом. Но человеческие судьбы не всегда поддаются такому способу решения.

А впереди лежала Азия — огромная, многоликая, полная неизвестности. И Александр уже понимал, что ему предстоит не только покорять расстояния, но и учиться понимать мир, который он так настойчиво стремился изменить.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. ВРАТА КИЛИКИИ

Весна 333 года до нашей эры принесла в Гордион новые вести.

С востока приходили сообщения о передвижениях персидских войск. После поражения при Гранике Дарий III не отказался от борьбы. Он располагал огромными ресурсами, многочисленной армией и флотом, который продолжал представлять серьёзную угрозу македонянам. Персидская держава ещё далеко не исчерпала своих возможностей.

Александр понимал, что время перестаёт быть его союзником. Чем дольше армия остаётся в одном месте, тем больше возможностей получает противник для подготовки.

Однажды утром он собрал военачальников.

— Мы слишком долго задерживаемся, — сказал он. — Нам необходимо продолжить движение.

Парменион развернул карту.

— Следующий путь ведёт через Фригию к Киликии. Там находятся горные проходы, которые соединяют внутренние области Малой Азии с южным побережьем.

— Насколько они укреплены?

— Главные проходы известны. Но если противник решит задержать нас в горах, продвижение может оказаться трудным.

— А если он попытается уничтожить проходы?

— Тогда нам придётся искать обходные пути.

Александр посмотрел на карту.

— Необходимо отправить разведчиков вперёд. Пусть выяснят, где находятся персидские отряды, какие дороги пригодны для движения тяжёлой пехоты и где можно разместить обозы.

— Ты опасаешься засады?

— Я опасаюсь того, что мы можем недооценить противника.

Кратер усмехнулся:

— После Граника трудно поверить, что персы способны нас остановить.

Александр повернулся к нему.

— Именно после Граника мы должны быть особенно осторожны. Победа часто делает человека самоуверенным. А самоуверенность опаснее страха, потому что она заставляет перестать замечать опасность.

Воины замолчали.

— Мы не идём навстречу лёгкой добыче, — продолжил Александр. — Мы вступили в страну, где противник может позволить себе потерять одно сражение, чтобы выиграть другое. Не забывайте об этом.

Покинув Гордион, македонская армия двинулась на юго-восток.

Дорога проходила через плодородные долины и постепенно поднималась к горным районам. Войско растянулось на многие километры. Пехота двигалась по установленному порядку, конница прикрывала фланги, обозы следовали за основными силами.

Александр нередко ехал впереди колонны. Он хотел лично видеть местность, через которую предстояло пройти армии.

На одном из привалов к нему подошёл Гефестион.

— Ты сегодня почти не отдыхал.

— Дорога становится сложнее.

— Разведчики говорят, что дальше начинаются горные проходы.

— Я знаю.

— Ты собираешься пройти их первым?

— Я собираюсь увидеть их прежде, чем туда войдёт вся армия.

Гефестион посмотрел на крутые склоны.

— Иногда мне кажется, что ты не доверяешь никому, кроме собственных глаз.

— Я доверяю людям. Но если решение касается тысяч жизней, я хочу знать, на чём оно основано.

— А если ты увидишь не всё?

— Тогда мне придётся выслушать тех, кто заметил то, чего не заметил я.

Гефестион улыбнулся.

— По крайней мере, ты пока не считаешь себя непогрешимым.

— Берегу эту привычку, — ответил Александр.

Киликийские ворота оказались именно такими, какими их описывали разведчики: узкий проход между высокими горами, через который дорога вела к южным равнинам.

Здесь небольшое число защитников могло задержать значительно превосходящие силы. Склоны господствовали над дорогой, а движение тяжёлых обозов было затруднено.

Александр внимательно осмотрел проход.

— Если здесь засели персы, — сказал он Пармениону, — они могут обрушить на нас камни и стрелы прежде, чем мы успеем развернуть войска.

— Нужно отправить отряд на высоты.

— Сначала выясним, заняты ли они.

Разведчики ушли вперёд. Они вернулись спустя несколько часов и сообщили, что проход не защищён значительными силами противника.

Персы, вероятно, рассчитывали использовать горы как естественную преграду, но не успели организовать здесь полноценную оборону.

Александр не стал медлить.

— Первым пройдёт лёгкая пехота. Затем основные силы. Обозы должны двигаться под охраной. Никто не покидает назначенного места без приказа.

Армия начала движение.

Когда первые отряды достигли южной стороны прохода, перед ними открылась Киликия — земля с мягким климатом, плодородными равнинами и выходом к морю.

Воины, измученные долгим переходом, приветствовали появление зелёных долин. Впервые за многие недели перед ними лежала местность, где можно было спокойно расположить лагерь и пополнить запасы.

Но Александр не спешил радоваться.

Он знал, что за горами начинается территория, имеющая большое стратегическое значение. Киликия связывала Малую Азию с Сирией и Месопотамией. Кто контролировал её дороги, тот получал возможность влиять на передвижение армий между западными и восточными областями державы.

Здесь нельзя было ограничиться одной победой.

Вскоре Александр прибыл в Тарс.

Город занимал выгодное положение на реке Кидн, был важным торговым и административным центром Киликии. Его значение определялось не только богатством, но и расположением на путях, ведущих к сирийским землям.

Персидский сатрап Арсамес, узнав о приближении македонян, покинул город. По некоторым сведениям, он намеревался уничтожить Тарс, чтобы лишить противника продовольствия и удобного места для размещения войск.

Но Александр действовал быстро.

Его отряды вошли в город и предотвратили дальнейшие разрушения. Жители встречали македонян настороженно. Многие боялись, что новая армия начнёт грабить дома и забирать запасы.

Царь приказал обеспечить охрану складов и рынков, запретил самовольные реквизиции и распорядился восстановить порядок.

В Тарсе он услышал о необычайно чистой воде реки Кидн.

В один из жарких дней Александр решил искупаться. Вода оказалась холоднее, чем он ожидал. Вскоре после купания его состояние резко ухудшилось: начались сильная лихорадка и слабость.

Когда царя доставили в его помещение, врачи сразу поняли, что положение серьёзное.

Парменион был встревожен.

— Если с тобой что-нибудь случится, Александр, армия потеряет своего предводителя.

— Я ещё не собираюсь умирать, — с трудом произнёс царь.

— Не шути.

— Я не шучу. Но не позволяй людям раньше времени хоронить меня.

Врачи спорили о лечении. Одни предлагали осторожные средства, другие считали необходимым действовать решительнее.

Особенно тревожился Парменион. Он опасался, что один из врачей может оказаться подкупленным персами. В античной традиции сохранился рассказ о письме Пармениона, предупреждавшем Александра об опасности со стороны врача Филиппа.

Однажды к царю вошёл сам Филипп.

Он принёс приготовленное лекарство.

— Тебе необходимо принять его, — сказал врач. — Болезнь развивается быстро. Медлить опасно.

Александр посмотрел на него.

— Ты уверен, что это поможет?

— Я не могу обещать тебе исцеление. Но считаю, что это лучший способ бороться с болезнью.

В этот момент слуга передал царю письмо Пармениона.

Александр прочитал его. В письме говорилось, что Филипп якобы подкуплен Дарием и собирается отравить своего пациента.

Царь некоторое время молчал.

Филипп заметил перемену в его лице.

— Что случилось?

Александр протянул ему письмо.

Врач прочитал его и побледнел.

— Ты подозреваешь меня?

— Я получил предупреждение.

— И что же ты собираешься делать?

Александр взял чашу с лекарством.

— Я собираюсь выпить то, что ты приготовил. А ты продолжай лечить меня так, как считаешь необходимым.

Он выпил лекарство и не сводил глаз с врача.

Это был опасный поступок, а не доказательство того, что опасности не существовало. Но Александр предпочёл не позволить подозрению управлять своим решением без достаточных оснований.

Болезнь оказалась тяжёлой. Несколько дней он находился между жизнью и смертью. Войско тревожилось, а военачальники старались не показывать своих опасений солдатам.