ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВА - Историко-философский роман

Победа при Гранике изменила настроение всей армии. Ещё недавно воины смотрели на азиатский берег как на неизвестную страну, где за каждым холмом могла скрываться опасность. Теперь они знали, что персидские войска можно разбить, что македонская фаланга способна выдержать натиск конницы, а их царь не прячется за спинами воинов, когда начинается сражение.

Но Александр понимал: первая победа открыла лишь дорогу. Впереди лежала Малая Азия — богатая, многолюдная, древняя земля, где рядом существовали греческие города, персидские крепости, местные царства и народы, давно привыкшие жить между чужими властителями.

На следующий день после сражения он созвал военачальников.

Парменион разложил перед царём карту. На ней были обозначены дороги, реки, укрепления и города западного побережья.

— Если мы двинемся вдоль побережья, — сказал он, — то сможем постепенно лишить персов опорных пунктов. Многие города не станут сопротивляться. Другие могут попытаться выиграть время, ожидая подкреплений.

— А что будет с их жителями? — спросил Александр.

Парменион поднял глаза.

— Это зависит от того, как они встретят нас.

— Нет, — возразил Александр. — Это зависит не только от них. Мы тоже должны решить, кем придём в их дома.

В шатре на мгновение стало тихо.

— Царь, — осторожно заметил один из военачальников, — если город открывает ворота, он признаёт нашу власть. Разве этого недостаточно?

— Для военного похода, возможно, достаточно. Но я хочу знать, что происходит после того, как ворота открыты. Если люди встречают нас как освободителей, а через несколько дней обнаруживают, что у них сменился только хозяин, то какой смысл была иметь все эти победы?

Парменион внимательно посмотрел на Александра.

— Ты собираешься предоставить городам самостоятельность?

— Я собираюсь выяснять, что именно нужно каждому городу. Нельзя управлять всеми одинаково. У одних свои законы, у других старые распри, у третьих правители держатся только на поддержке персидского гарнизона. Если мы не разберёмся в этом, то сами создадим себе врагов.

— А если они воспользуются нашей мягкостью?

— Тогда придётся действовать иначе. Но я не хочу заранее считать каждого человека предателем только потому, что он родился по другую сторону моря.

После совета Александр ещё долго оставался над картой. Его интересовали не только крепости и дороги. Он спрашивал о населении городов, торговле, земледелии, местных обычаях. Ему рассказывали, что в некоторых местах греческие жители давно недовольны персидскими наместниками, в других местная знать поддерживает существующий порядок, а кое-где люди просто хотят, чтобы очередная армия прошла мимо, не тронув их дома.

Он слушал и всё чаще замечал, что карта, на которой так удобно обозначать границы, почти ничего не говорит о тех, кто живёт внутри них.

Первым большим испытанием стал город Сарды.

Он занимал важное положение в глубине западной части Малой Азии. Его крепость возвышалась над окрестностями, а богатства города и его сокровищницы делали его значительным пунктом персидской власти. Сарды были не просто очередным укреплением на пути македонян. Здесь сходились дороги, связывавшие прибрежные области с внутренними районами страны.

Когда армия Александра приблизилась к городу, сопротивления, которого ожидали некоторые военачальники, не последовало.

Навстречу царю вышел Митрен, занимавший высокое положение в персидской администрации. Он прибыл в сопровождении нескольких представителей городской знати и предложил передать крепость вместе с сокровищницей.

Парменион, узнав об этом, не скрывал удовлетворения.

— Это удача, царь. Нам не придётся тратить людей на осаду.

— Удача для нас, — ответил Александр. — Но я хочу услышать, почему они решили открыть ворота.

Митрена пригласили к царю.

Он вошёл без воинственного высокомерия, но и без униженной покорности. Перед Александром стоял человек, который понимал, что прежняя власть уже не может защитить его город, однако ещё не знал, чего ожидать от новой.

— Ты передаёшь мне Сарды? — спросил Александр.

— Я передаю тебе крепость, царь. Город не должен стать местом ненужного кровопролития.

— А ты сам чего хочешь?

Митрен помедлил.

— Чтобы жители сохранили свои дома. Чтобы торговцы могли торговать, ремесленники — работать, а земледельцы — обрабатывать поля. Мы пережили достаточно войн, чтобы знать цену смене властителей.

Александр внимательно посмотрел на него.

— Ты служил персидскому царю.

— Служил.

— И теперь готов служить мне?

— Я готов служить тому, кто сможет сохранить порядок в этой стране.

— Это разумный ответ, но я не стану требовать от тебя слов, в которые ты сам не веришь.

Митрен слегка склонил голову.

— Тогда позволь мне доказать верность поступками.

Александр согласился принять его на службу. Он распорядился сохранить город и его укрепления, не допускать грабежей и не превращать передачу власти в повод для расправы. Сарды должны были стать опорным пунктом македонян, но не пустынным местом, оставшимся после победителей.

Позже, поднявшись к крепости, Александр долго смотрел на окрестности. Отсюда открывались дороги, уходившие к далёким долинам. Он понимал, что вместе с ключами от крепости получил нечто большее, чем стены и сокровища: ответственность за город, который ещё вчера принадлежал другой державе.

— Ты доволен? — спросил подошедший Гефестион.

— Да. Мы получили крепость без боя.

— Значит, удача сегодня на нашей стороне.

— Удача помогла нам открыть ворота. Но удержать город она за нас не сможет.

Из Сард Александр направился к Эфесу.

Этот город был одним из важнейших центров греческого мира на малоазийском побережье. Его богатство основывалось на торговле, ремесле и морских связях. Здесь находилось знаменитое святилище Артемиды, прославленное далеко за пределами Ионии.

Но за внешним благополучием города скрывались политические противоречия. Власть неоднократно переходила из рук в руки, а различные группы жителей по-разному относились к персидскому господству. Одни поддерживали установившийся порядок, другие надеялись на перемены.

Когда македонская армия приблизилась к Эфесу, персидская власть там уже пошатнулась. Жители, поддерживавшие возвращение демократического управления, увидели в появлении Александра возможность изменить прежний порядок.

Городские ворота открылись.

На улицах собрались люди. Одни приветствовали македонян, другие наблюдали молча. В толпе можно было увидеть и искреннюю радость, и тревогу, и настороженное любопытство.

Александр въехал в город не торжествующим завоевателем, а человеком, который хотел понять, что именно произошло до его прихода.

Ему представили представителей городской общины. Среди них были пожилой торговец, несколько ремесленников и молодой человек, недавно вернувшийся из изгнания.

— Мы ждали этого дня, — сказал молодой эфесец. — Многие наши сограждане были вынуждены покинуть родной город. Мы надеемся, что теперь они смогут вернуться.

— А те, кто поддерживал прежнюю власть? — спросил Александр.

Молодой человек нахмурился.

— Некоторые из них причинили нам много зла.

— Я спрашиваю не о том, что они сделали. Я спрашиваю, что ты предлагаешь сделать с ними теперь.

— Они должны ответить за свои поступки.

— Если совершили преступления — пусть ответят перед судом. Но если человек виновен только в том, что поддерживал другую политическую сторону, этого недостаточно для смертного приговора.

Один из пожилых представителей города поддержал царя:

— В Эфесе слишком много лет люди расплачивались за решения тех, кто стоял у власти. Иногда достаточно было произнести не то слово, чтобы потерять дом.

Александр посмотрел на него.

— Тогда постарайтесь, чтобы при новой власти этого не повторилось.

Вскоре он распорядился восстановить городское управление и позволить изгнанникам вернуться. Однако он не собирался превращать победу в начало бесконечной мести. Порядок должен был основываться на законе, а не на желании одной группы расправиться с другой.

Особое место в его распоряжениях занимало святилище Артемиды. Александр почитал древние святыни и понимал, что храм для жителей Эфеса был не просто богатым сооружением. Он являлся частью их памяти, веры и представления о собственной истории.

Когда царь посетил окрестности святилища, его сопровождали Гефестион и несколько городских старейшин.

— Ты собираешься принести жертву Артемиде? — спросил Гефестион.

— Да. Но не для того, чтобы показать, что теперь и этот храм принадлежит мне.

— А для чего?

— Чтобы показать уважение к тем, для кого он священен.

Один из старейшин, услышав эти слова, тихо сказал:

— Многие правители приходили сюда с дарами. Но не все понимали, что храм не становится ближе к человеку оттого, что он приносит больше золота.

Александр повернулся к нему.

— А от чего становится?

— Оттого, что человек приходит сюда не только просить для себя.

Царь ничего не ответил. Но эти слова он запомнил.

В тот вечер в городе было шумно. Люди выходили на улицы, обсуждали перемены, вспоминали изгнанных родственников, строили предположения о будущем. Кто-то верил, что теперь наступит справедливость. Кто-то опасался, что новая власть окажется такой же, как прежняя.

В доме одного ремесленника собралась семья. Старик, его дочь и двое внуков сидели за скромным ужином.

— Значит, теперь мы свободны? — спросил младший мальчик.

Дед не сразу ответил.

— Сегодня мы живём без страха перед завтрашним днём. Этого уже немало.

— А завтра?

Старик посмотрел на внука.

— Завтра зависит не только от царя, но и от нас.

Однако не все города встречали македонян открытыми воротами.

На юге, в Карии, находился Галикарнас — хорошо укреплённый город с мощными стенами и удобной гаванью. Его обороной руководили персидский сатрап Оронтобат и опытный военачальник Мемнон Родосский, один из наиболее способных противников Александра.

Мемнон хорошо понимал, что македонская армия опасна в открытом сражении. Он знал её сильные стороны и не собирался дарить противнику лёгкую победу.

Когда в Галикарнас пришли известия о поражении при Гранике, городские власти начали готовиться к осаде. Усиливались укрепления, проверялись запасы продовольствия, распределялись обязанности между защитниками.

Мемнон собрал военачальников.

— Не следует недооценивать Александра, — сказал он. — Он смел, быстр и умеет использовать малейшую возможность. Но у него есть слабость: армия должна двигаться вперёд, а для этого ей необходимы дороги, продовольствие и безопасные пути сообщения.

— Ты предлагаешь не выходить из города? — спросил один из командиров.

— Я предлагаю не сражаться там, где противник сильнее. Пусть каждый его шаг обходится ему дорого.

— А если он начнёт осаду?

— Тогда мы заставим его потратить время.

Мемнон не питал иллюзий. Он понимал, что удержать весь запад Малой Азии будет трудно, но считал необходимым остановить продвижение македонян хотя бы здесь.

Тем временем Александр уже получил первые сведения о приготовлениях противника.

Парменион был недоволен.

— Мы не можем позволить Мемнону распоряжаться временем нашего похода. Если Галикарнас станет центром сопротивления, другие города могут последовать его примеру.

— Поэтому мы должны взять его, — ответил Александр.

— И чем скорее, тем лучше.

— Не всегда скорость означает победу.

Парменион нахмурился.

— Ты сам учил нас действовать быстро.

— Быстро — когда это необходимо. Но если мы бросим людей на стены без подготовки, то получим много погибших и, возможно, всё равно не возьмём город.

Он подошёл к карте.

— Нам нужно понять, где расположены наиболее уязвимые участки укреплений, как устроены подступы к гавани и какие силы находятся внутри. Разведка должна выяснить всё, что возможно.

— Мемнон не станет сидеть сложа руки.

— Я и не рассчитываю на это.

Александр смотрел на обозначение Галикарнаса. Он уже видел, как один за другим открывались перед ним города, но теперь на пути возник противник, который не собирался уступать ни из страха, ни из расчёта.

Вечером царь вышел из шатра. Вдалеке мерцали костры лагеря. Воины готовили оружие, конюхи ухаживали за лошадьми, писцы записывали распоряжения. Армия жила ожиданием нового испытания.

Гефестион подошёл к нему.

— Ты думаешь о Мемноне?

— О нём тоже.

— Он опасный противник.

— Именно поэтому его нельзя недооценивать.

— Ты хотел бы встретиться с ним в открытом поле?

Александр задумался.

— Я хотел бы встретиться с ним там, где решится исход войны. Но не всякий противник обязан принять наше приглашение к сражению.

Гефестион улыбнулся.

— Значит, впереди будет не только битва.

— Впереди будет испытание терпения. Иногда оно труднее, чем испытание отваги.

Он посмотрел в сторону юга, где за ночной темнотой лежали земли Карии.

Там, за стенами Галикарнаса, люди тоже готовились к завтрашнему дню. Одни защищали свою родину, другие — власть, третьи просто надеялись пережить очередную войну. Для Александра они пока оставались невидимыми, но скоро их судьбы окажутся связаны с его решениями.

Он уже знал, что не всякий город можно принять с открытыми воротами. Но ещё не знал, сколько человеческих жизней потребует следующий шаг.

И впервые после Граника перед ним встала не только задача победить противника, но и вопрос, который не решался одним лишь военным искусством: как не позволить собственной победе превратиться в чужое несчастье?

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ЖЕНЩИНА, СОХРАНИВШАЯ ЦАРСТВО

Путь к Галикарнасу оказался труднее, чем предполагали многие македонские военачальники.

Город был хорошо защищён природой и укреплениями. С одной стороны его прикрывали холмы, с другой находилась гавань, где могли укрываться корабли. Мощные стены, башни и укреплённые участки создавали несколько рубежей обороны. Даже если македонянам удастся пробить внешние укрепления, это ещё не означало, что город окажется в их руках.

Мемнон Родосский понимал, что Александр не станет отступать после первой неудачи. Он внимательно изучал действия македонян и готовился использовать каждую ошибку противника.

Когда войска Александра появились перед городом, защитники уже заняли позиции.

С высоты стен виднелись македонские знамена. Внизу двигались обозы, инженеры осматривали местность, воины разбивали лагерь. Время от времени из города доносились звуки труб.

— Они хотят показать, что готовы к встрече, — заметил Кратер.

— Они и в самом деле готовы, — ответил Александр. — И было бы глупо считать иначе.

Он приказал тщательно изучить укрепления, расположение башен и возможные подступы к стенам. Инженеры начали готовить осадные машины, а отряды разведчиков следили за передвижениями противника.

Первые дни прошли в напряжённом ожидании. Затем начались столкновения у внешних укреплений. Защитники совершали вылазки, стараясь уничтожить осадные сооружения ещё до того, как те приблизятся к стенам. Македоняне отвечали стрелами и ударами пехоты, постепенно вытесняя противника обратно в город.

Однажды вечером к Александру привели молодого воина, раненного во время вылазки.

— Ты был возле стены? — спросил царь.

— Да.

— Что ты видел?

— Они не боятся нас, царь. Я видел, как один из защитников поднялся на башню, хотя вокруг него падали стрелы. Он продолжал отдавать распоряжения, пока не получил ранение.

— Значит, там есть люди, которые знают, за что сражаются.

— Ты думаешь, они защищают персидского царя?

Александр посмотрел на него.

— Не все, кто держит оружие в руках, защищают одного и того же человека. Кто-то защищает дом, кто-то семью, кто-то присягу. А кто-то просто не может отступить, потому что за его спиной находятся другие.

Воин молчал.

— Отдыхай, — сказал Александр. — Ты сделал своё дело.

Когда раненого увели, царь повернулся к Пармениону.

— Мемнон умеет превращать оборону в наступление. Он не позволит нам спокойно подойти к стенам.

— Тогда нужно усилить давление.

— Усилим. Но не станем терять людей ради того, чтобы завтра доложить о нескольких разрушенных башнях.

Парменион не возражал. Он знал, что в осаде терпение иногда приносит больше пользы, чем отвага.

В это время в Карии происходили события, о которых Александр ещё не знал.

Внутренние области страны имели собственную историю и собственные политические противоречия. Здесь существовали древние местные династии, знатные семьи, города и крепости, а персидская власть нередко опиралась на местных правителей, сохранивших значительную самостоятельность.

Одной из самых необычных фигур карийской истории была Ада.

Она принадлежала к династии Гекатомнидов, правившей Карией от имени персидского царя. Когда-то Ада занимала положение правительницы, но была отстранена от власти собственным братом Пиксодаром, а затем оказалась вынуждена покинуть столицу.

Её убежищем стала крепость Алинда.

Там, вдали от политических интриг Галикарнаса, она сохраняла остатки прежнего влияния и продолжала следить за происходящим в стране. Ада не была человеком, который легко смиряется с потерей своего положения. Но она понимала: одних воспоминаний о прежней власти недостаточно, чтобы вернуть себе государство.

Когда до неё дошли вести о приближении Александра, она задумалась.

Новый царь Македонии уже одержал победу при Гранике, подчинил Сарды и вошёл в Эфес. Его армия двигалась по стране, а персидская власть теряла одну опору за другой.

Ада могла ждать, пока исход войны решится без неё. Но тогда победитель сам определил бы её дальнейшую судьбу.

Она решила действовать.

К Александру отправились посланники с предложением встретиться. Вскоре македонский царь получил приглашение посетить Алинду.

Парменион отнёсся к известию настороженно.

— Она хочет заключить союз?

— Возможно.

— А может быть, надеется использовать нас для возвращения собственной власти.

— Это тоже возможно.

— И ты собираешься принять её предложение?

Александр посмотрел на него.

— Я собираюсь сначала выслушать её.

— Ты слишком часто полагаешься на разговоры с людьми, которые могут оказаться твоими противниками.

— А ты слишком часто считаешь, что противника можно понять только после того, как он поднял против нас оружие.

Парменион усмехнулся.

— Возраст делает меня осторожным.

— А возраст должен был научить тебя, что не всякая осторожность является мудростью.

Оба рассмеялись. Между ними уже давно существовало то особое доверие, которое возникает не из полного согласия, а из многолетней совместной службы.

Алинда встретила Александра не как город, захваченный силой, а как место, где его появления ждали.

Ада вышла навстречу царю.

Она была уже не молодой женщиной. За её плечами находились годы политической борьбы, потери власти и вынужденного отступления. Но в её осанке не было ни покорности, ни желания понравиться победителю.

— Александр, — произнесла она, — я рада, что ты принял моё приглашение.

— Мне сказали, что ты была правительницей Карии.

— Была. Теперь я живу в крепости, которая осталась мне после того, как у меня отняли всё остальное.

— Не всё, — заметил Александр. — Ты сохранила свободу.

Ада внимательно посмотрела на него.

— Свобода без возможности влиять на судьбу своей страны иногда похожа на одиночество.

— А власть без возможности распоряжаться собственной судьбой?

— На рабство, — ответила она после короткого раздумья.

Александр улыбнулся.

— Значит, мы уже нашли общий язык.

Они прошли в помещение, где был приготовлен скромный приём. Ада предложила ему место за столом и приказала подать угощение. Но разговор быстро перешёл к делам.

— Я не стану скрывать, почему пригласила тебя, — сказала она. — Галикарнас удерживают люди, которые не хотят признавать перемен. Они располагают силами и рассчитывают на помощь персидского царя. Если ты победишь, Кария должна получить правителя, который будет понимать её законы и обычаи.

— Ты хочешь вернуть себе власть?

— Я хочу вернуть себе право управлять страной, которую знаю лучше многих чужеземцев.

— А почему я должен тебе доверять?

— Потому что я не предлагаю тебе обещаний, которые невозможно проверить. Я предлагаю тебе крепость Алинду, поддержку тех, кто признаёт мою власть, и возможность действовать в Карии не только мечом.

Александр внимательно слушал.

— Ты понимаешь, что после победы я не смогу позволить каждому правителю поступать так, как ему вздумается?

— Понимаю. Но правитель, который знает страну, способен принести тебе больше пользы, чем наместник, которому приходится каждый день спрашивать дорогу у местных жителей.

— А если твои интересы однажды разойдутся с моими?

— Тогда нам придётся говорить об этом открыто.

Александр рассмеялся.

— Ты говоришь так, словно мы уже заключили договор.

— Я слишком долго прожила среди людей, которые обещали верность, пока она была им выгодна. Поэтому предпочитаю говорить прямо.

В этот момент Ада произнесла то, чего Александр не ожидал.

— Я хочу принять тебя в свою семью. Я буду считать тебя сыном, если ты согласишься.

Царь на мгновение замолчал.

Он встречал многих людей, которые пытались приблизиться к нему ради выгоды, но в словах этой женщины было нечто иное. Возможно, политический расчёт действительно присутствовал. Однако за ним чувствовалась и потребность человека, пережившего изгнание, обрести не только союзника, но и наследника, которому можно доверить будущее.

— Ты предлагаешь мне нечто большее, чем союз, — сказал Александр.

— Я предлагаю тебе то, что сама считаю важным.

— Тогда я приму твоё предложение.

Ада впервые за время разговора улыбнулась.

Впоследствии этот союз сыграет важную роль в судьбе Карии. Александр признает её правительницей и позволит сохранить власть в тех пределах, которые будут определены новой политической реальностью.

Но в тот день речь шла не только о политике.

Когда приём закончился, Александр вышел на террасу. Оттуда открывался вид на долину и далёкие горные склоны.

Гефестион подошёл к нему.

— Неожиданная встреча.

— Да.

— Ты доверяешь ей?

— Я доверяю её уму. А доверие к человеку всегда должно подтверждаться поступками.

— Она назвала тебя сыном.

— Удивительно, как по-разному люди могут обращаться к царю. Одни называют его повелителем, другие — завоевателем, а она предложила мне стать частью семьи.

Гефестион задумался.

— Возможно, ей нужен наследник.

— Возможно. Но мне тоже иногда хочется встретить человека, который видит во мне не только царя.

Гефестион посмотрел на друга, но ничего не ответил.

Тем временем осада Галикарнаса становилась всё ожесточённее.

Македонские инженеры подвели к стенам осадные машины. Защитники отвечали камнями, стрелами и вылазками. Ночью воины Мемнона пытались разрушить сооружения противника, а днём македоняне вновь восстанавливали их.

В одном из столкновений защитникам удалось прорваться за пределы укреплений и поджечь несколько осадных конструкций. Македоняне понесли потери, но сумели оттеснить противника.

Александр лично наблюдал за ходом боёв.

— Они хотят заставить нас поверить, что город невозможно взять, — сказал он Птолемею.

— А разве это не так?

— Невозможных крепостей не бывает. Бывают крепости, за которые приходится платить слишком дорого.

— И сколько ты готов заплатить?

Александр посмотрел на него.

— Не больше, чем необходимо.

В следующие дни давление на город усилилось. Македоняне продвигались к внешним укреплениям, защитники отступали на подготовленные позиции. Внутри Галикарнаса росло напряжение. Запасы продовольствия сокращались, раненых становилось больше, а вести о потерях доходили до домов, где оставались женщины и дети.

Мемнон понимал, что положение становится всё труднее. Он продолжал сопротивление, но одновременно готовил возможность отхода для наиболее боеспособных сил.

Когда часть города охватил пожар, пламя быстро распространилось по деревянным строениям. Ветер разносил искры, жители пытались спасти имущество, а воины продолжали сражаться среди дыма и обломков.

Александр увидел, как горят дома.

— Нужно остановить продвижение в этом направлении! — приказал он.

— Царь, защитники всё ещё удерживают улицы!

— Я вижу. Но там жилые кварталы. Не превращайте каждый дом в мишень только потому, что из него могут стрелять.