
Полная версия:
В поисках утраченного – (роман)
Иоане внимательно слушал.
— Я не обещаю, что смогу выполнить все просьбы, — ответил он.
— Никто и не требует от тебя невозможного. Но, возможно, пришло время подумать о более систематической работе.
— Я тоже об этом думал.
— Что именно ты намерен предпринять?
Иоане помолчал.
— Мне хотелось бы продолжить перевод Прокла и подготовить подробные пояснения к его положениям. Не просто пересказать текст, а помочь читателю понять ход мысли, увидеть связи между отдельными частями и разобраться в трудных местах.
Настоятель посмотрел на него с явным интересом.
— Это потребует многих лет.
— Я понимаю.
— И не всякий оценит такую работу.
— Я не могу выбирать за будущих читателей. Но могу постараться сделать её честно и добросовестно.
Настоятель поднялся и подошёл к окну.
— Тогда приступай. Мы постараемся обеспечить тебе необходимое время. Но не забывай о братии и учениках. Твой труд не должен отделить тебя от людей.
— Не забуду, отец.
Когда Иоане вышел из кабинета, в коридоре его ждал Георгий.
— Значит, ты напишешь собственную книгу?
— Пока я только собираюсь начать работу.
— Но ведь это уже начало.
Иоане улыбнулся.
— Иногда начало труда наступает задолго до того, как человек решается назвать его своим произведением.
Вечером он снова раскрыл чистый лист. На этот раз рука его была спокойнее.
Он написал первые строки, затем остановился, перечитал их и продолжил.
За монастырскими стенами темнели горы. Вдали слышался шум ветра, а в соседней комнате Никола спорил с Давидом о переводе очередного греческого выражения.
Иоане прислушался к их голосам и улыбнулся.
Ему больше не казалось, что он одинок в своём поиске.
Путь, начавшийся когда-то с желания понять несколько непонятных слов в старой книге, постепенно превращался в дело, которому предстояло занять значительную часть его жизни.
И всё же он знал: самое трудное ещё впереди. Перевести чужую мысль — уже большая ответственность. Но изложить её так, чтобы сохранить точность, не потерять глубину и при этом помочь другим увидеть собственный путь к пониманию, — задача совсем иного порядка.
Именно к ней он теперь готовился.
Глава 29. Первые строки
Работа над пояснениями к Проклу началась не так, как представлял себе Иоане.
Он думал, что сможет посвятить несколько недель последовательному изложению основных положений философа, но уже первые страницы показали, насколько сложной окажется задача. Каждое определение требовало уточнения, каждое утверждение тянуло за собой другое, а попытка объяснить сложную мысль простыми словами иногда приводила к тому, что исчезала сама её глубина.
Иоане несколько раз переписывал начало.
Однажды утром Георгий застал его перед столом, заваленным листами.
— Ты опять не спал?
— Спал, — ответил Иоане, не поднимая головы. — Но, кажется, недостаточно.
— Настоятель говорит, что ты слишком много работаешь.
— Настоятель прав. Только пока я не знаю, как работать меньше и при этом не оставить дело незавершённым.
Георгий подошёл к столу и посмотрел на исписанные страницы.
— Почему ты перечеркнул этот абзац? Мне казалось, вчера он тебе понравился.
— Вчера я думал, что объяснил мысль достаточно ясно. Сегодня увидел, что читатель может понять её совершенно иначе.
— Но ведь ты сам понимаешь, что хотел сказать.
Иоане отложил перо.
— В этом и заключается одна из главных трудностей письма. Автор знает, что находится у него в голове, и иногда ошибочно полагает, будто читатель видит то же самое. Но читатель получает только написанные слова. Всё остальное ему приходится восстанавливать самому.
Георгий взял один из листов.
— Здесь ты пишешь, что единство не уничтожает различия.
— Да.
— А почему тогда мы вообще называем множество единым?
Иоане внимательно посмотрел на ученика.
— Потому что отдельные вещи могут быть связаны общим основанием и порядком. Но не следует думать, будто различия существуют только для того, чтобы исчезнуть.
— Значит, единство не должно быть уничтожением отдельного?
— Именно. И это положение требует очень осторожного объяснения.
Георгий положил лист обратно.
— Теперь я понимаю, почему ты так долго работаешь над несколькими строками.
Иоане улыбнулся.
— Хорошо, если ты понимаешь это сегодня. Завтра, возможно, снова решишь, что я просто слишком медленно пишу.
В этот момент в дверь постучали. Вошёл Никола.
— Брат Иоане, настоятель просит тебя прийти во двор. Там возник спор.
— Что случилось?
— Пришли двое братьев из соседнего поселения. Они привезли книги и требуют, чтобы мы немедленно приняли их. А наш хозяйственный брат говорит, что для хранения нет места.
Иоане поднялся.
— Пойдём посмотрим.
Во дворе действительно стояла небольшая телега. На ней находились деревянный ящик и несколько свёртков, завёрнутых в промасленную ткань. Двое приезжих монахов выглядели встревоженными.
— Мы не можем увезти их обратно, — сказал старший. — В нашей обители начался ремонт, а помещение, где хранились книги, пришлось освободить. Если оставить их там, они погибнут от сырости.
Хозяйственный монах недовольно возразил:
— У нас тоже нет свободного помещения. Мы не можем принимать всё, что привозят из окрестных монастырей.
Настоятель посмотрел на Иоане.
— Что скажешь?
Тот осмотрел ящик.
— Прежде чем решать, нужно узнать, что именно здесь находится и в каком состоянии книги.
— Но это займёт время, — сказал хозяйственный монах.
— А если мы откажем сейчас, можем потерять то, что уже невозможно будет восстановить.
Иоане предложил временно разместить рукописи в сухом помещении возле библиотеки. Приезжие согласились помочь с переноской, а настоятель распорядился выделить двух монахов для осмотра.
Когда ящик открыли, обнаружилось, что среди книг есть несколько старых грузинских рукописей, греческие богословские тексты и сборник писем, написанных разными людьми.
Иоане сразу заинтересовался последним.
— Здесь есть письма из других обителей, — заметил он. — Возможно, они помогут нам понять, откуда происходят некоторые рукописи.
Один из приезжих монахов кивнул.
— Мы нашли их в старом сундуке. Никто уже не помнит, кто и когда собрал эти письма.
Иоане бережно взял верхний лист.
На нём сохранилась печать, а внизу стояло имя человека, которого он когда-то встречал в Константинополе.
Он замер.
— Откуда это письмо?
— Не знаю. Оно лежало среди остальных.
Иоане перечитал подпись. Воспоминания нахлынули неожиданно: знакомые улицы, шум торговых рядов, разговоры Михаила, долгие вечера над рукописями.
Он осторожно положил письмо на стол.
— Эти бумаги нужно изучить отдельно. Они могут оказаться важнее, чем мы предполагаем.
Настоятель заметил перемену в его лице.
— Ты узнал имя?
— Да. Оно связано с людьми, которых я знал в Константинополе.
Впервые за долгое время прошлое словно протянуло к нему руку.
Глава 30. Письмо из прошлого
В тот же вечер Иоане вернулся к письму.
Оно было написано на греческом языке, довольно уверенным почерком. Чернила местами поблекли, но основная часть текста сохранилась. Автор обращался к некоему монаху, сообщая о судьбе нескольких рукописей и о людях, которые занимались их перепиской.
Имя Михаила не упоминалось в самом начале, но на третьей странице Иоане обнаружил знакомое обращение.
Он перечитал его дважды.
Это действительно было письмо человека, знавшего его прежнего учителя. Не личное послание Михаилу, а свидетельство о событиях, происходивших в кругу людей, с которыми тот был связан.
Иоане почувствовал, как сжимается сердце.
Он давно смирился с мыслью, что больше никогда не услышит ничего о человеке, который так много значил для него. Но теперь перед ним лежал лист, способный вернуть хотя бы часть утраченного прошлого.
Он позвал Георгия.
— Прочитай этот фрагмент.
Юноша внимательно разобрал несколько строк.
— Здесь говорится о человеке, который передал свои записи другому монаху. Потом упоминается дорога и некая библиотека.
— Продолжай.
Георгий прочитал ещё несколько предложений и остановился.
— Здесь имя Михаил.
Иоане закрыл глаза.
В письме рассказывалось, что после отъезда одного из знакомых учёных его заметки были переданы в другую обитель. Автор выражал сожаление, что не смог лично проститься с ним, и просил сохранить записи, поскольку они могли оказаться полезными будущим читателям.
Никаких подробностей о последних днях Михаила не было. Но Иоане впервые узнал, что его учитель не исчез из памяти всех, кто его знал.
— Значит, о нём помнили и другие люди, — тихо произнёс Георгий.
— Конечно. Только я почему-то думал, что его жизнь завершилась вместе с нашим последним разговором.
— А разве она могла завершиться?
Иоане посмотрел на ученика.
— Для него самого — да. Но не для тех, кому он передал свои мысли.
Он продолжил переводить письмо. В нём говорилось о необходимости бережно относиться к рукописям, не смешивать авторские тексты с позднейшими исправлениями и сохранять имена людей, участвовавших в создании книг.
Иоане невольно улыбнулся. Эти мысли были удивительно близки тому, чему его учил Михаил.
На следующий день он показал письмо настоятелю.
— Ты уверен, что это тот самый человек? — спросил тот.
— Имя совпадает, а содержание подтверждает связь с Михаилом. Но я не могу утверждать, что письмо написано непосредственно ему.
— И всё же для тебя оно имеет большое значение.
— Да. Я узнал, что мой учитель оставил след не только в моей памяти.
Настоятель внимательно посмотрел на него.
— Иногда человеку необходимо получить подтверждение, что его труд не исчез бесследно.
— Я не хочу, чтобы моя работа зависела от того, будут ли помнить моё имя. Но мне важно знать, что знания, которые передавал Михаил, продолжают жить.
Настоятель кивнул.
— Тогда сохрани это письмо. И не забудь указать, откуда оно происходит.
Иоане вернулся в библиотеку и начал составлять описание находки. Он отметил состояние листов, почерк, сохранившиеся имена и обстоятельства обнаружения. Затем отдельно перевёл фрагмент, связанный с Михаилом.
Георгий наблюдал за его работой.
— Брат Иоане, ты собираешься включить это письмо в свою книгу?
— Возможно, но сначала нужно понять его происхождение и значение. Нельзя использовать каждую найденную строку только потому, что она нам дорога.
— Даже если она напоминает о близком человеке?
— Особенно тогда. Любовь к человеку не освобождает нас от обязанности быть точными.
Вечером Иоане достал тетради Михаила. Он положил рядом переведённое письмо и долго сравнивал записи.
Некоторые выражения совпадали с теми, которые учитель употреблял в своих рассуждениях. Но Иоане не стал делать поспешных выводов. Он понимал, что сходство слов ещё не доказывает авторство или прямую связь между текстами.
Он лишь записал:
«Учитель продолжает присутствовать в моей жизни не потому, что я помню его голос, а потому, что его мысли заставляют меня работать дальше. Возможно, именно так человек и остаётся среди живых».
Потом Иоане подошёл к окну.
На дворе молодые монахи переносили книги в новое помещение. Никола что-то рассказывал Арчилу, который перед отъездом решил помочь с устройством библиотеки. Давид спорил с Саввой о том, как лучше распределить рукописи по полкам. Георгий сидел за столом и переписывал очередной фрагмент.
Жизнь продолжалась.
Иоане вдруг понял, что его собственная работа уже перестала быть только личным поиском. Вокруг неё постепенно складывалось сообщество людей, каждый из которых по-своему стремился сохранить и передать знание.
Он вернулся к столу, раскрыл рукопись Прокла и продолжил писать.
Теперь ему было легче. Не потому, что труд стал проще, а потому, что он яснее понимал, ради кого и ради чего его выполняет.
За пределами Петрицони существовали другие монастыри, другие библиотеки, другие люди, которые, возможно, никогда не встретятся друг с другом. Но между ними уже протягивалась незримая нить — нить сохранённой мысли.
Иоане хотел сделать всё возможное, чтобы она не оборвалась.
Глава 31. Зима за монастырскими стенами
Зима пришла в горы раньше обычного. Ещё несколько дней назад на склонах держалась осенняя желтизна, а теперь снег лежал на камнях, укрывал тропы и тяжёлыми шапками оседал на ветвях деревьев. Ветер дул с перевалов, забирался под одежду, проникал в щели между брёвнами и заставлял монастырские двери глухо постукивать в своих петлях.
Иоане заметил перемену погоды ещё на рассвете. Он вышел из кельи, задержался у каменной стены и посмотрел на небо. Тучи шли низко, словно касались вершин. Где-то далеко прогремел глухой удар грома, хотя до настоящей зимы оставалось совсем немного.
У колодца он встретил хозяйственного монаха, который с недовольным видом осматривал мешки с зерном.
— Плохо дело, отец Иоане, — произнёс тот вместо приветствия. — Если снег ляжет надолго, запасов может не хватить.
— Насколько плохо?
— На монастырь хватит. Если не случится ничего непредвиденного. Но вчера приходили люди из ближайшего селения. У них почти не осталось муки. Просили немного зерна до весны.
— И что ты им ответил?
— Что монастырь не может кормить всю округу. У нас свои братья, свои обязанности. Если начнём раздавать запасы, сами останемся голодными.
Иоане не стал сразу возражать. Он знал, что за словами хозяйственного монаха стояла не жадность, а тревога человека, которому поручили сохранить то, без чего община не сможет прожить зиму.
— Сколько зерна они просили?
— Два мешка. Может быть, три. Но я отказал.
— А сколько у нас осталось?
Монах назвал количество. Иоане задумался.
— Покажи мне запасы после утренней службы. И список тех, кто живёт в селении.
— Зачем тебе это?
— Хочу понять, можно ли помочь людям, не подвергая опасности монастырь.
Хозяйственный монах посмотрел на него с сомнением.
— Ты рассуждаешь как человек, которому не приходится каждый день отвечать за кладовые.
— А ты, — спокойно ответил Иоане, — отвечаешь за зерно. Но разве зерно существует ради кладовой?
Монах ничего не сказал и отвернулся.
К полудню снег усилился. Ветер поднял с земли мелкую ледяную пыль, и вскоре дорога к селению стала почти неразличимой. Иоане всё же отправился туда вместе с Николаем и Давидом. Настоятель, узнав об их намерении, не одобрил поспешности, но и запрещать не стал.
— Только не задерживайтесь, — предупредил он. — В горах погода меняется быстрее человеческих решений.
Они шли медленно. Николай нёс небольшой мешок с хлебом, Давид — фонарь и верёвку. Иоане взял посох, хотя в последнее время всё чаще чувствовал, что прежняя лёгкость движений покидает его.
В селении их встретили настороженно. Люди не привыкли видеть монастырских братьев в такую погоду. Из одного дома вышла пожилая женщина, укутанная в тёмную шерстяную накидку. Она узнала Иоане и поклонилась.
— Отец, — сказала она, — мы не хотели просить много. Просто дети уже несколько дней едят только то, что удаётся собрать.
— Сколько вас осталось в доме?
— Я, сын, невестка и трое внуков. Старший уже работает, а младшие ещё малы.
Иоане попросил показать запасы. В небольшом помещении стоял почти пустой деревянный короб. На полке лежали несколько сушёных яблок и кусок твёрдого сыра. Женщина не жаловалась, но её руки выдавали усталость.
В соседнем доме положение оказалось не лучше. Там жил мужчина по имени Мераб, недавно потерявший часть урожая из-за болезни. Он встретил гостей с явным недоверием.
— Не нужно нам милостыни, — сказал он. — Мы просили взаймы. Вернём, когда соберём новый урожай.
— А если урожая снова не будет? — спросил Иоане.
— Тогда будем искать работу.
— А если работа не найдётся?
Мераб нахмурился.
— Что же ты предлагаешь? Чтобы мы привыкли жить чужим хлебом?
Иоане посмотрел на него внимательно.
— Я предлагаю не путать помощь с унижением. Человек, который сегодня принимает хлеб, завтра может помочь тому, кто окажется в беде. Так и держится община.
Мераб отвёл взгляд. В его лице уже не было прежней резкости.
Когда они возвращались, снег стал настолько густым, что дорогу приходилось угадывать по очертаниям камней. У поворота к монастырю Николай поскользнулся и упал. Мешок с хлебом выскользнул у него из рук и покатился вниз по склону.
— Стой! — крикнул Давид.
Он успел схватить мешок, но сам едва удержался на ногах. Иоане помог обоим подняться. Несколько мгновений они стояли молча, прислушиваясь к ветру.
— Вот видишь, отец, — произнёс Николай, тяжело дыша. — Даже дорога не желает, чтобы мы возвращались.
— Дорога ничего не желает, — ответил Иоане. — Она лишь показывает, насколько мы готовы отвечать за свой выбор.
В монастырь они добрались уже в сумерках.
Настоятель встретил их у входа. Хозяйственный монах стоял рядом, явно ожидая объяснений.
— Вы принесли известия? — спросил настоятель.
— Да. И я думаю, что мы можем помочь, — сказал Иоане. — Но не раздачей без меры. Нужно составить перечень семей, определить, кому помощь необходима прежде всего, и договориться о возврате зерна после следующего урожая. Те, кто сможет работать, помогут монастырю весной: восстановят ограду, расчистят тропу, приведут в порядок хозяйственные постройки.
— А если не смогут вернуть? — спросил хозяйственный монах.
— Тогда не вернут. Но мы хотя бы будем знать, что не оставили людей умирать от голода из-за страха потерять несколько мешков.
Настоятель долго молчал.
— Ты предлагаешь нам взять на себя ответственность не только за собственную братию.
— Разве она когда-нибудь ограничивалась монастырскими стенами?
Хозяйственный монах хотел возразить, но не нашёл слов. Он достал из-за пояса связку ключей и сказал:
— Завтра пересчитаю всё ещё раз. Если отдать два мешка, запасов хватит. Но больше не обещаю.
— И не нужно обещать больше, чем можешь выполнить, — ответил Иоане.
На следующий день зерно отправили в селение. Его сопровождали Николай и Давид. Хозяйственный монах лично проверил мешки и велел записать каждую выдачу. Он оставался человеком строгим и осторожным, но теперь его строгость уже не казалась Иоане препятствием. Она была необходимой частью общего дела.
Вечером, когда снег немного утих, Иоане вернулся к рукописи. На столе лежали записи, перевод и листы с пояснениями к Проклу. Он долго смотрел на начатую строку, затем отложил перо.
Ему вспомнились пустые закрома в крестьянских домах, испуганные глаза детей, руки старой женщины и упрямство Мераба, который не хотел принимать помощь.
В книгах он искал единство причин и следствий, связь видимого и невидимого, порядок, благодаря которому мир не распадается на случайные части. Но сегодня ему открылось нечто более простое и одновременно более трудное: единство нельзя только объяснять. Его необходимо поддерживать поступками.
Он снова взял перо и написал на свободном листе:
«Мысль, которая не возвращается к человеку, рискует остаться лишь упражнением ума».
Эту строку он не собирался включать в перевод Прокла. Она принадлежала ему самому.
Глава 32. Человек с царским письмом
Через несколько дней после снегопада в монастырь прибыл незнакомец.
Он появился во второй половине дня, когда братья занимались обычными делами. Его сопровождали двое вооружённых слуг. Сам он был одет неброско, но добротная ткань плаща, ухоженная обувь и серебряная застёжка на поясе выдавали человека, привыкшего к хорошим дорогам и уважительному приёму.
Настоятель вышел ему навстречу.
— Мир этому дому, — сказал незнакомец.
— И тебе мир. Кто ты и с каким делом пришёл?
— Меня зовут Бека. Я прибыл от людей, служащих при дворе. У меня письмо для настоятеля и отдельное поручение одному из ваших братьев.
Настоятель пригласил гостя в помещение для приёма. Письмо было запечатано. После того как печать осмотрели, настоятель прочитал послание и нахмурился.
— Здесь говорится о рукописях, — произнёс он.
— Именно поэтому меня и отправили, — ответил Бека. — В одном из монастырей на грузинской земле обнаружены старые книги. Некоторые написаны по-гречески, другие содержат переводы, которые трудно разобрать. Люди, отвечающие за их сохранность, хотят получить помощь человека, знакомого с философскими текстами и умеющего работать с греческим языком.
— И кого они просят прислать?
Бека назвал имя Иоане.
Настоятель поднял глаза.
— Ты знаешь его?
— Лично нет. Но о нём говорили люди, которым я доверяю. Сказали, что он не просто читает книги, но умеет объяснять их смысл и не торопится выносить суждения.
Иоане позвали из библиотеки. Он вошёл, выслушал гостя и прочитал письмо. В нём не было ни громких похвал, ни подробных объяснений. Авторы послания сообщали о рукописях, нуждавшихся в разборе, и просили направить человека, который мог бы установить их содержание, отделить поздние приписки от основного текста и помочь с переводом наиболее важных фрагментов.
— Когда они были обнаружены? — спросил Иоане.
— Несколько недель назад. В одном из старых помещений, которое давно не использовали.
— В каком состоянии книги?
— Некоторые листы повреждены влагой. Другие переплетены неправильно. Есть и такие, которые никто не решается читать: язык известен, но смысл отдельных мест непонятен.
— Почему же они решили обратиться именно сюда?
Бека улыбнулся.
— Потому что ваше имя назвали несколько раз. А ещё потому, что один из людей, посоветовавших обратиться к вам, помнит покойного Михаила.
При этих словах Иоане замолчал.
— Он знал Михаила? — спросил он.
— Не был его близким другом. Но встречался с ним в Константинополе. Говорил, что тот умел распознавать в молодом человеке не только способности, но и характер. Когда речь зашла о книгах, он вспомнил, что Михаил когда-то рассказывал о грузинском ученике, которому хотел передать свои записи.
Иоане опустил глаза на письмо. Ему показалось странным, что память о человеке, которого он уже не мог увидеть, продолжала открывать двери в других местах.
— Кто этот человек? — спросил он.
— Его зовут Вардан. Он служит при одном из монастырей и отвечает за хранение рукописей. Если отправитесь, он встретит вас.
Настоятель внимательно посмотрел на Иоане.
— Ты понимаешь, что это не короткая прогулка? Дорога может занять немало времени. А здесь у тебя ученики, незавершённая работа и обязанности перед братией.
— Понимаю.
— И всё же ты хочешь ехать?
Иоане не ответил сразу. Он посмотрел в сторону библиотеки, где за столом сидел Николай. Тот пытался разобрать трудное место в греческом тексте и время от времени обращался к Давиду за помощью.
— Я хочу увидеть эти рукописи, — сказал Иоане. — Но не хочу, чтобы моя поездка остановила начатое здесь дело.
— Тогда решай не один, — произнёс настоятель. — Поговори с учениками. Возможно, они уже способны продолжить часть работы без тебя.
Вечером Иоане собрал молодых монахов в библиотеке.
— Мне предлагают отправиться в другой монастырь, где обнаружены старые рукописи. Возможно, там есть тексты, которые помогут нам в нашей работе. Но я не хочу оставлять вас без дела и наставления.
Николай оживился.
— Значит, ты увидишь новые книги?
— Если дорога позволит.
— А привезёшь их сюда?
— Не всё, что мы видим, можно привезти. Иногда достаточно сделать точную копию или записать сведения о рукописи.
Давид задумчиво перелистнул лежавшие перед ним страницы.
— А кто будет проверять наши переводы?
— Вы будете проверять друг друга. И прежде чем считать работу законченной, каждый должен будет прочитать её ещё раз — уже глазами другого человека.
Лука поднял голову.
— А если мы не согласимся?
— Тем лучше, если ваше несогласие будет основано на тексте и разумном объяснении, а не на желании непременно оказаться правым.
Савва, который всё это время сидел у стены, неожиданно спросил:
— А если без тебя мы допустим ошибку?
Иоане посмотрел на него.
— Ошибки случаются и при моём присутствии. Важно не то, чтобы никогда не ошибаться, а то, чтобы не защищать ошибку после того, как она обнаружена.
Савва отвёл взгляд, но на этот раз не стал возражать.
После встречи Иоане остался с Николаем и Давидом. Он распределил между ними работу над отдельными фрагментами перевода, поручил Луке сверить несколько страниц, а Савве предложил проверить порядок переплетения старых листов. Последнее поручение удивило Савву.

