Секторальные сказы. Книга 2

– Как хорошо иметь статус молодого и недалекого правителя, – довольно усмехнулся Кош своим мысленным выводам, – Дает возможность для маневра.

Впрочем, молодым правителем он мог считаться только для представителей старшего правящего поколения. За плечами уже лежали века и века возмужания, Войн Раздора и глубокие знания, собираемые им по крупицам в разных сторонах доступного галактического сектора. Недаром родитель, увидев в Коше могучие возможности, дал ему возможность воцариться именно здесь, буквально на руинах ушедшего в небытие могущества. Воцариться и впитать в себя те крохи, что остались.

«Лукоморье предназначалось мне судьбой, – пришла горячая самолюбивая мысль, – С его помощью я стану величайшим правителем доступных пространственных пределов».

Лукоморье. Так отныне он называл, доставшееся в наследство древнее Локо-Моро. Название звучало ближе его натуре. Возможно из-за нежных воспоминаний далекого отрочества, проведенного на одной из бурных океанических планет. Чернобог, одарив Коша властью над древней системой, даже не мог представить, насколько важной она станет для младшего отпрыска. В отличие от родителя, на протяжении многих лет тот входил в тесный симбиоз с темным местом, изо дня в день пропитывался его энергетикой, с благостью принимая все те изменения, которые происходили с ним под влиянием подпространственных сил. Для него полуразрушенное сооружение тайного храма, некогда обнаруженное Скипером на Даботане, стало трамплином, с помощью которого он во многом тщился постичь природу темной стороны бытия.

«Постичь – сильно сказано, – сам себя осадил Кош, вспомнив те ощущения, те покалывания в конечностях, которые давало взаимодействие с искореженным обелиском Черной иглы, – Скорее похоже на сращивание синапсов, дающее определенный энергетический и сознательный контакт».

Впрочем, сознательный контакт всегда ограничивался только обменом смутными и малопонятными образами, смысла которых отпрыск Чернобога почти не понимал. Темный разум, маячивший на другой стороне бытия, оставался подобием беснующейся стихии, видимой, но не угрожающей. Другое дело черная энергия, просачивающаяся в этот мир мизерно и по каплям, но в течение времени, накапливаясь в организме, начинающая видоизменять его по-своему. Сперва исподволь, а затем все больше. В случае Коша, эти изменения, прежде всего, выразились в кратном увеличении физической и ментальной силы, а также развития острой чувствительности органов естественной сенсорики и даже возможности предвидения вариантов близкого будущего. В дополнение к тем способностям, которые присутствовали в исходном варианте, это стало большим преимуществом не только в возможном бою, но и в правлении территориями Ярых миров.

«Но, – словно в противовес появилась мысль, – Ничего не дается просто так. За все приходится платить».

Это было чистой правдой. За могущество приходилось платить необратимыми изменениями собственной биологической сущности и собственного «я». Циркулирующая по жилам чуждая энергия постепенно модифицировала биологию Коша по своим лекалам, постепенно отдаляя его от мира обычных существ. Он становился странным темным симбионтом и носителем часто противоположных энергоструктур, для жизнедеятельности которого атрибуты обычной биологической жизни становились все менее и менее необходимыми. Могучий организм потомка ирийских праотцов еще жаждал жить по человеческим законам, был способен на любовь, страсть и прочие эмоциональные проявления, однако суть этого естества начала уходить, замещаясь чем-то сумрачным и пока непостижимым для разума.

Впрочем, Коша Хладного этот процесс вполне устроил, ибо ощущение безмерного могущественного потенциала затмевало для него неудобства постепенного изменения интенсивности и функциональности физиологических процессов, выражавшихся неизбежной потерей черт здорового гуманоидного организма и общим изменением внешности. Усиливающаяся сухопарость, темные глубокие тени скуластого лика – все это не волновало его. Он мог долгое время обходиться без еды и воды, обходясь только той силой, что давала подпитывающая его энергия подпространства.

Даботан, где обретался тайный храм и куда сходился клубок портальной системы сообщения миров Лукоморья, стал для Коша тем местом, откуда он управлял своим царством. На поверхности этой искусственной планеты, обладающей массой странных свойств и бездной разновекторных сил и полей нынешний правитель агломерата Ярых миров выстроил свой Железный дворец – неприступную биосинтетическую бронированную твердыню, сложное устройство которой постиг только он сам. Наделенный искусственным разумом, дворец функционировал по непостижимым для других законам, служа только своему правителю. Именно здесь, выполняя просьбу Чернобога Пекального, ныне Кош ожидал гостя в лице Скипера-Зверя, дабы оказать ему помощь в весьма щекотливом и сложном деле.

– Замечен выход группы виман в охраняемый пространственный сектор, – прервал размышления Коша ровный синтетический баритон, – Организовать подавление?

– Нет, – отозвался Кош, окончательно выныривая из вереницы размышлений, – Ожидай запрос на посадку.

Глава 2. Сущность подлежит изменению.

Сложная звездная система Локо-Моро. Планета Даботан. Железный дворец Коша Хладного.

Приемная посадочная площадка Железного дворца показалась подобием живого хищного цветка, что на подвижном стебле проворно приподнялся над сооружением, и, распахнув       паукоподобную розетку, принял зависшую виману, утянув ее затем в зубастые дебри архитектурного ансамбля. Манипуляция произвела впечатление даже на обычно бесстрашных летяг, однако же, Скипер-Зверь даже не шелохнул раковиной уха.

– Пора, – обернулся он к Жутко Пучеглазому, привычно окинув тяжелым взором согбенную в поклоне фигуру, – Приготовьте груз. Я пока поприветствую владыку Коша.

Он проследовал сквозь шлюзовые врата и по пандусу спустился вниз, с удовольствием брякнув броне-копытами о тяжелые плиты приемной площадки порта. Навстречу ему явилась одинокая сухопарая фигура в церемониальном защитном костюме черно-серебристого цвета.

–Здравствуй, повелитель, – даже склонившись, Зверь навис над ним, словно хищник над жертвой, – С поклоном к тебе и за помощью.

– Знаю, – Кош слегка приподнял к нему кажущееся изможденным, бледное чело с остатками былой смуглости, обрамленное острошипой короной из текуче подвижного псевдожелеза, – Отец рассказал о твоей надобности. Окажу посильную помощь.

– Пучеглазый! – глухим из-за маски голосом рявкнул через плечо Скипер, – Груз сюда!

За проемом врат произошло активное шевеление, вслед за которым два долговязых рогатых воя вытолкнули наружу закрытый саркофаг, парящий на гравиплатформе. Соскользнув по пандусу, платформа оказалась рядом со Зверем, который остановил ее выставленной дланью.

– Твои вои останутся здесь, – приказал Кош, и воззрился на Скипера тяжким взглядом из запавших глазниц, – Им не следует видеть то, что предстоит.

Зверь выдержал эту явную тяжесть очей, однако отметил про себя, что за то время, что он не видел молодого правителя, прежде серые, они значительно потемнели и обрели некую мутность, загадочно клубившуюся в самой глубине. Внешне выглядело так, словно отпрыска Чернобога исподволь точит какая-то скрытая болезнь.

– Как скажешь, – кратко ответил он, ухватившись за свою ношу, – Я здесь не хозяин.

Скипер хорошо помнил дорогу, которой они некогда ходили с Витулом, однако путь, по которому повел его Кош Хладный, оказался незнакомым и более коротким. Используя одному ему известные проходы, владыка Локо-Моро провел их через два тайных портала, введя гостя в тайный храм, с другой стороны. Озираясь, Зверь протолкнул вперед саркофаг и прошел следом.

– Много времени минуло, – пробормотал он, продолжая осматривать помещение пещеры, – Все выглядит иначе.

Впрочем, на помещение пещеры тайный храм более не походил. Тщательно обработанные каким-то искусственным воздействием, каменные стены обрели ровную поверхность, поднимавшуюся вертикально, и вверху образовывавшую почти идеальный купол. Следы древнего взрыва, искорежившего сооружение Черной иглы, исчезли начисто, а свод потолка стал выглядеть гораздо выше. Освещение, спрятанное так искусно, что не определялось визуально, ориентировалось на сооружение в центре.

– Саркофаг нужно поместить сюда, – не отреагировав на комментарии спутника, приказал Кош, указав на площадку, – И верхнюю часть нужно убрать.

Скипер-Зверь послушно проделал все требуемое и замер над саркофагом, всматриваясь в его содержимое. Молодой правитель также приблизился и заглянул внутрь.

– Это Велес Асилкович, – сказал ему почти в ухо грубый голос воеводы, – Правитель ирийского Чертога Волка и давний противник твоего родителя. А еще он могучий и славный вой, хорошо известный среди многих и многих миров.

– Ты победил его в бою? – холодно поинтересовался Кош, изучая заключенную в глухую броню, фигуру в саркофаге.

– Нет, – ответил Зверь, не ощутив в тоне молодого владыки какой-то подоплеки, – Были случаи, и мы встречались с ним когда-то на поле боя. Но ныне я захватил его, устроив засаду.

– Ты не смог одолеть его в прямом бою? Значит, не мытьем, так катаньем?

Скипер промолчал, хотя по раздраженному сопению его собеседник понял, что попал в точку.

– Что это за энергия? – вглядевшись, заинтересовался Кош, и протянул длань к свечению.

По мере приближения, оно стало разгораться ярче, набирая красно-оранжевый накал.

– Это и есть тот силовой кокон, который является средством последней защиты для ирийского правителя. Принципы, на которых он функционирует, для меня и моих зничей неясны. Впервые я встретил подобное, захватив сына Сварога Огненного и, похоже, что это подобная разработка. Как я ни старался, не смог пробить эту защиту. Никакое физическое и энергетическое воздействие, какое используется на просторах наших миров, мне не помогло преуспеть в том.

– Занятно, – Кош в раздумьях провел дланью еще ближе, едва не коснувшись яркого протуберанца, выскользнувшего навстречу, – Я еще не встречал разновидности столь чистой энергии. Что-то новое.

– Мне нужно одолеть эту защиту, – с настойчивостью в голосе произнес Зверь, – Чтобы я заполучил его с потрохами и мог сделать все, что захочу. Владыка обещал мне, что ты поможешь.

Кош Хладный повернул чело в сторону воеводы и глянул на него искоса странным взглядом.

– Мы сделаем с ним не только это, – поведал он, отстраненно улыбнувшись, – И не затем, чтобы умертвить, потакая твоим низменным прихотям. Мы изменим саму суть его натуры. И Велес Асилкович никогда не станет прежним. Так будет лучше для наших целей.

– Каким же он станет? – заинтересовался Скипер.

– Его душа изменится, впитав в себя сущность другой стороны бытия. С помощью темной стороны я научился создавать довольно сильные псевдосущности с заданными характеристиками. Заполучив ее, Велес станет верно служить тебе. Даже против своих бывших соратников и родичей. А еще я подправлю суть его собственного начала и изменю его в наших интересах. Ты утверждаешь, что он выдающийся вой?

– Да, – утвердительно выдохнул Зверь, – Я ни разу не сумел одержать над ним верх.

– Он им останется, – загадочно усмехнулся Кош, – И станет еще сильнее, обретя потустороннюю мощь… Но об этом потом.

Молодой правитель шагнул в сторону, и развернулся к Скиперу изможденным ликом.

– Слушайся моих указаний в точности. Сейчас мы дополним конструкцию монумента Черной иглы моим устройством, что позволит выкачать и накопить тот объем энергии, который сможет осуществить нужные изменения…

…Гулкие коридоры и помещения планетоидного объекта Даботан уподоблялись запутанному лабиринту, однако, на самом деле этот лабиринт локализовывался большим числом соединительных переходов с переменными величинами, что делало отрезки пространства ограниченно распределёнными по отношению друг к другу. Так что, несмотря на кажущуюся гулкость и наличие гуляющего эха, звуки из одной локализации никогда не доходили до другой. Именно поэтому, когда в тайной пещере храма вдруг полыхнул мощный разряд темной энергии, порожденный им пронзительный, полный невыносимой боли мужской вопль остался только под этими сводами, сперва дойдя до высшей точки тональности, а затем, бессознательно утихнув, словно его и не бывало вовсе.

__________________

Сокровенные планы.

Планета Ансер звездной системы Сангли-2.

Тайные планы Мораны Белоликой постепенно сбывались, будто сами по себе. Видимо сравнив все за и против, Сварог Огненный все-же согласился с ее предложением предоставить Карачуну Трескунцу убежище именно на Ансере с тем условием, что убежище останется абсолютно тайным для живущих в галактическом секторе. Вняв доводам правительницы Чертога Лисы, он также согласился и с идеей официально объявить о том, что Карачун пал в бою с витязями Небесной Рати. Только таким путем они полагали успокоить горячность некоторых, не желавших успокоить свою жажду мести дассов и предупредить дальнейшие вредительские поползновения со стороны Чернобога.

Само собой, что новый статус Карачуна не располагал к публичности. Поэтому переправка его на территорию чертога прошла без официоза и паркетных расшаркиваний, так претивших натуре Мары. Одинокая вимана с опознавательными данными почтового транспорта однажды вынырнула из подпространства в пределах орбитальных пределов Ансера и, словно невидимая системами обнаружения обороны планеты, беспрепятственно вошла в атмосферные слои, спустившись на поверхность ночной части континента по спокойной пологой траектории. Летательный аппарат проложил маршрут вдали от оживленных районов суши и, тем более, от окрестностей Змеиного дворца. Вместо этого вимана преодолела рубеж гористых хребтов центральной части континентального массива и совершила посадку на северном побережье, славящемся частыми шквалами и штормами, что приносили разрушение всему, кроме прибрежных скал, и оттого практически не заселялись жилыми массивами кроме редких опорных баз, торчавших над побережьем навершием огромных волнорезов.

Отыскав заданные координаты, вимана, предварительно отключив наружную иллюминацию, совершила посадку на пустынном скальном пятачке, также погруженном в кромешную тьму, где и застыла едва различимым силуэтом на фоне близкой скалистой гряды. Как часто бывало в этих местах, несмотря на летнюю пору, погода не особо баловала радушием, немилосердно продувая округу холодным шквалистым ветром. В его влажных порывах и без того слабые очертания летательного аппарата почти размывались, со стороны больше походя на часть местного пейзажа, чем на объект искусственного происхождения и внепланетарной прописки.

– Что за ужасный ветреный мир, – проворчал Карачун, выходя из виманы на пандус и вдыхая холодный мокрый воздух с явным привкусом соли, – Я больше привык к спокойствию ледяного безвоздушия. Эти атмосферные порывы выводят из себя.

Несмотря на завывания диких ветров, он оказался услышан.

– В таких местах тоже присутствует особая красота, – навстречу ему выступила темная фигура, – Она не такая, как в космосе, но иногда по-своему совершенно восхитительна.

– Кто ты? – сощурившись, поинтересовался Карачун, – Судя по чистому глубокому голосу, могу предположить, что дева.

Отсутствие защитного одеяния, которое он ранее носил веками, не снимая, по всей очевидности, выводило его из состояния равновесия. Искушенный временем, опальный властитель заметно нервничал.

– Ты не ошибся, – ответила фигура, – Я дева. А еще я правительница Чертога Лисы, которая приветствует великого воя в своих владениях. Иди со мной. Я приготовила тебе достойный прием.

Карачун впотьмах не разглядел ее лика, но голос девы успокоил своей повелительной твердостью. И показался неожиданно знаком интонациями. Оставалось положиться на чужую волю, ибо, несмотря на все предубеждения, особого выбора у бывшего правителя не предполагалось. Рассудив так, он безропотно последовал за фигурой.

– Иди следом за мной, – повторил темный силуэт, ступив в сторону и почти слившись с общим фоном.

Послушно сойдя с пандуса, Карачун шагнул следом и тут же едва не расшиб лоб о выступавший край каменного валуна.

– Следовало бы хоть немного обозначить путь, чтобы я не расстался с жизнью от ушибов, – проворчал он чуть слышно, потерев дланью лик, а затем простер ту же длань вперед, пытаясь прощупать пространство.

Несмотря на буйный вой ветра, его провожатая снова услышала, о чем речь.

– Прости, не учла, что твой спектр видения без привычного взаимодействия с искусственными рецепторами довольно ограничен, – извинилась она и, схватив Карачуна за руку, увлекла за собой, – Пойдем со мной скорее. Ветер усиливается. Похоже, что скоро грянет сильный шторм.

Тропа, ведущая от посадочной площадки к ближайшей скале с вершиной в виде некоего двурожия, оказалась просматриваемой лучше, чем место, из которого они только что вышли. То ли сыграло свою роль приспосабливающееся зрение, то ли существовал какой-либо фактор дополнительного рассеянного освещения – Карачун не понял. В любом случае, он сейчас вполне различил рельеф каменистой тропы, чтобы пройти по ней, не запнувшись.

Позади почудилось какое-то движение, заставив бывшего правителя инстинктивно быстро развернуться и проводить взглядом темную фигуру виманы, взмывшую с покинутой площадки в мутное ночное небо. Кажется, теперь у него действительно не оставалось пути назад, и началась новая глава его долгой жизни.

– Иди за мной, – произнесла ему на ухо невесть как оказавшаяся рядом дева.

Карачун от неожиданности вздрогнул, так как мог поклясться, что за мгновение до того фигура провожатой маячила на тропе мер на пять перед ним.

– Идем, – повторила она и снова ускользнула вперед, указывая путь.

Карачун двинулся за ней следом, удивляясь живости движений девы. Та же, как ни в чем не бывало, проследовала по тропе к скальной стене, и вдруг пропала, словно слившись с ее неровностями.

– Ты где? – не поверил своим очам Карачун.

«Иди прямо за мной, – пришел ему ментальный ответ, – Великий вой, тебе ли не знать, что не всегда есть, как кажется».

Он послушался и пошел вперед, но вместо того, чтобы упереться в шершавую каменную поверхность, прошел тайным проходом в какое-то помещение, ощутив за спиной сработавший дверной механизм. Воздух, дохнувший навстречу, явно не потеплел, но уже не нес излишней влажности.

«Ложная визуализация, – постиг Карачун, озирая место, в котором оказался, – Встречался подобный морок. Было. В войнах в дассами».

Он оказался в освещенном помещении, представлявшем собой искусственно обработанную естественную полость скалы. Искусственная пещера не выглядела большой, но, судя по всему, технически была достаточно обустроенной и пригодной для проживания.

– Я приготовила тебе жилище, – фигура обернулась к Трескунцу и подошла вплотную, позволив ему, наконец, разглядеть свое удивительно красивое бледное девичье лицо, – Оно достаточно комфортно даже по сравнению с дворцовыми покоями.

– Так вот как выглядит Морана Белоликая, – произнес Карачун, внимательно разглядывая ее, – Я много слышал о тебе в последнее время. Жаль, не привелось встретиться раньше…

– Неужели? – Мара обернулась в сторону входа и, протянув к нему длань, шевельнула перстом.

После этого движения дополнительные створы входа также сомкнулись, резко приглушив доносившиеся снаружи завывания ветра.

– А что, нет? – несколько удивился Карачун Трескунец, – Я бы запомнил.

– Ты и запомнил, – на губах девы заиграла загадочная улыбка, – Только не сообразишь. Однако об этом потом. Сперва отдохни и освойся. Здесь ты найдешь все для своих естественных потребностей. А еще спокойствие и безопасность, гарантированные моим к тебе дружеским участием. Я сама предложила Сварогу предоставить тебе убежище…

– Зачем?

– Ты поймешь. В свой черед, – снова улыбнулась правительница чертога, – А пока отдохни с дороги. Продолжим завтра.

Она повернулась и легкой поступью двинулась в противоположную от входа сторону, потом остановилась и указала перстом туда, куда держала направление.

– Там расположен вход в подземный переход, который напрямую ведет в мою резиденцию. И не только. Обладая знаниями о сети подповерхностного сообщения, можно вполне свободно путешествовать по континенту. А еще это хороший путь спасения в экстренных ситуациях. Впрочем, у тебя будет достаточно времени для изучения карты подземных ходов. Это целая система, дающая преимущества во многих случаях. Когда-то эти лабиринты прорыли наргалы, а я перестроила их и снабдила удобной сетью подземного транспортного сообщения.

С этими словами Морана удалилась, оставив гостя в одиночестве и наедине со своими мыслями, коих у него накопилось в избытке.

_______________________

Заря второй жизни.

Северное побережье суперконтинента планеты Ансер.

Спал он беспокойно. Где-то за толстой каменной стеной, продолжал завывать беспокойный штормовой ветер, временами походя на дикое раненное животное. Может быть поэтому, временами проваливаясь в забытье, Карачун видел, по большей части, кошмарные сновидения, в которых память отражала все те потери и беды, что случались за всю его долгую жизнь. Раз за разом переживая их заново, измученное существо бывшего правителя металось в границах разума, вторя заунывному вою атмосферных завихрений.

И все-таки он наконец заснул. Может сыграла свою роль изменившаяся тональность порывов, наконец попавшая в такт его мыслям. А может, что скорее всего, разум бывшего властителя Альциона дошел до того предела, что благополучно отключился, дав ему возможность набраться сил. Так или иначе, но обитатель скального жилища уснул так крепко, что более не слышал ничего.

Когда сон отступил, и слух стал возвращаться к нему, Трескунец машинально отметил наступившую тишину. Приподнявшись на скромном жестком ложе, изгнанник вслушался внимательнее, пытаясь уловить хотя бы слабое дыхание планеты за стенами жилища. Не услышал. Тогда, окончательно проснувшись, он поднялся с ложа и направился к выходу.

Помня ощущения недавнего прилета, Карачун ожидал узреть хмурый холодный пейзаж с едва светящим светилом, спрятавшимся за густой облачной пеленой. Однако же, едва распахнулись створы бронированных дверей, в лицо ему ударил яркий солнечный свет, с первого шага подарив тепло обращенному к нему лику. Пораженный различием в ощущениях, Трескунец замер в полушаге и лишь спустя мгновение, совладав с собой, прошел дальше.

Скалистое северное побережье, впрочем, оказалось именно таким, каким он его ожидал увидеть. Голые утёсы, своим острозубым массивом охватывающие все видимое пространство, да редкие проплешины скудной желто-зеленой блеклой растительности, чем-то напоминающей ковыль его безмерно далекой прародины. Более ничего до самого океанического побережья, от коего спокойной рябью простиралась водная поверхность.

– Занятно, – произнес изгнанник вполголоса, оглядывая окружающее спокойствие пустынного места, – И не скажешь, что намедни тут все гремело, словно в адской ловушке.

Ветерок, однако же присутствовал и сейчас, слегка овевая лик Карачуна свежим дыханием не далеких по планетарным меркам льдов полюса холода. Слегка. Недостаточно. Видоизмененное в процессе совершенствования и предназначенное для свободного функционирования даже в глубинах космоса, его тело желало большего. А потому, слегка помедлив, он снял с себя легкое походное одеяние и неторопливо забрел в воду по пояс, явно наслаждаясь студеным холодом близкого подводного течения.

– Могучий вой, – прозвучало с берега, – Разве твоя кожа не ощущает ледяных прикосновений арктического океана?

На каменном валуне близ самой воды полусидя расположилась Морана Белоликая, с явным интересом рассматривая мускулистую, густо покрытую старыми рубцами и жестким пепельным оволосением кряжистую спину Карачуна.

– Я слишком долго ощущал холод, чтобы не привыкнуть к нему, – обернулся к ней через плечо тот и, щедро зачерпнув ладонями воды, ополоснул рельефные мускулы своего торса, густо покрытые разводами старых шрамов, – А еще, на протяжении тысячелетий я совершенствовал свое тело. Уверяю тебя, дева, что сейчас я не испытываю ничего кроме удовольствия омовения.

Да, она знала. Правительница Чертога Лисы не зря собирала сведения о нем. И теперь легко понимала даже полунамеки речи собеседника.

– Скажи мне, великий вой, рожденный еще до прибытия предков Аори и Сваги в этот галактический сектор, – вдруг спросила Морана Белоликая, – Все ли наши предки были столь неистовы, как ты?

Карачун Трескунец внезапно ощутил замешательство. И, чтобы преодолеть его, окунулся в ледяную воду с головой. Волны сомкнулись над ним, играя серебристо-седыми прядями длинной шевелюры.