скачать книгу бесплатно
Любовь, комсомол и Танцы под Звёздами
Гала Артанже
Назад в СССР #2
1975-76 годы. Амбициозная девушка Ангелина штурмом ворвалась в жизнь тихого провинциального волжского городка. Да, ворвалась она ни кабы откуда, а из Парижа, где жила и училась 5 лет. Ангелина возглавила комсомольскую организацию градообразующего предприятия, проявила свои деловые и профессиональные навыки и знания. Местной молодёжью девушка воспринимается как гостья из будущего и белая ворона. Да, она действительно отличатся не только своим стилем, речью, но и мировоззрением. Подружившись с коллективом местной музыкальной группы, Лина оказывает заметное влияние на их репертуар. Яркая, модная, стройная, прекрасно танцующая девушка не остаётся без внимания местных и приезжих парней. И, вуаля – завязался любовный треугольник! Драматизм любовной истории держится до последней страницы романа. И даже на заключительной строчке окончательная точка ещё не поставлена….
Гала Артанже
Любовь, комсомол и Танцы под Звёздами
Роман «Любовь, Комсомол и Танцы под Звёздами…» – продолжение истории первого романа «Любовь, Комсомол и Зима».
Какова она была жизнь в СССР в середине 70-ых? Свежий взгляд на события того времени молодой романтичной девушки, прожившей пять лет во Франции и погрузившейся в реалии жизни российского провинциального городка.
Отрывок из заключительной главы первого романа:
Разбудил меня громкий стук в дверь. Казалось, все стены тряслись. Затряслась и я на кровати. Кто-то из девчонок открыл дверь.
Алексей влетел в комнату и резко сдёрнул с меня одеяло.
– Как ты могла?! Полгода живёшь в общаге и скрываешь! Как долго скрывала бы и дальше, загадочная моя женщина? Если бы Капа сегодня не выдала твою тайну, я так и не узнал бы, да?! Четыре месяца мы слонялись по улицам, как бездомные псы! А у тебя персональная комната, – он перевёл взгляд на тумбочку, – да ещё и личный телефон! Когда я корчился по ночам и не мог уснуть! Я хотя бы голос твой услышать мог… Ни одного вечернего звонка от тебя! Ни разу! Лина, ты меня пугаешь тайнами! Сколько их ещё у тебя, безграничная моя? А я ещё чуть свет примчался извиняться… Как дурака вокруг пальца обвела! Ну что ты молчишь, Лина?! Да что же ты такая упрямая?!
Я встала с кровати. Он схватил меня за плечи и повернул к себе.
– Лина, у тебя был секс? У тебя в этой долбаной комнате и в этой долбаной кровати был секс? Когда? С кем? Ну что ты молчишь?! Да ответь же ты, наконец!
Он яростно затряс меня за плечи, и я почувствовала, как «шарики» зазвенели в голове и начали слабеть ноги.
Я с трудом набрала воздуха.
– Идиот! какой же ты идиот! – бросила я в его искажённое от гнева лицо. – Пошёл вон! Пошёл вон из моей жизни!
– Что?! – взревел Алексей и всё ещё тряс меня, как тряпичную куклу, и моя голова отлетала назад.
– Алексей, ты больной! У тебя наваждение! Я боюсь тебя, Лёша! – я правда испугалась: в его голубых глазах полыхали жёлтые блики дикого разъярённого зверя.
Он расслабил руки и, наконец, выпустил меня из крепкой хватки.
– Лёша, всё! Наши отношения на этом закончились. Ты сво-бо-ден! – я указала ему на дверь.
– Малышка, ну как ты можешь так?! Я ещё и виноватым, и подлецом оказываюсь! Да?!
– Лёша, я не малышка! Во всяком случае, уже не твоя малышка. Химия испарилась. Как началась внезапно, так внезапно и завершилась. Катализатор выдохся. Полная нейтрализация. Я устала от тебя, Лёша. Видеть тебя не могу. Уходи! Ты мне не нужен.
Он оттолкнул меня на кровать и выскочил из комнаты. А я упала лицом в подушку и заплакала навзрыд.
Конечно, ничего у меня ещё не кончилось. И сердце клокотало! Но такой необузданный взрыв ревности на пустом месте я не в состоянии простить: однажды в подобной ярости он сможет покалечить или даже убить, хотя бы непреднамеренно, просто не рассчитав силы. Безрассудная, беспочвенная, дикая ревность – чудовищное чувство в отношениях, особенно от такого неуравновешенного, горячего мужчины с богатырской физической силой. Страсть страстью, но жизнь мне дороже, тем более что я любила жизнь…
Романовск Приволжский, весна 1976
«Вы нас не ждали, а мы припёрлися»
«Журчат ручьи, слепят лучи, и тает лёд, и сердце тает», – вот уже две недели Майя Кристалинская пела в моей голове.
Матушка Волга ожила, задышала подводными фибрами, затрещала льдом, и пешеходную тропу через реку, не говоря уже об автомобильной, закрыли. Представьте себе, как сложно стало добираться с одного берега на другой в объезд через столицу области: 40 км по левой стороне Волги, деревенька за деревенькой, пересадка на краснобокий Икарус и 35 км отсчитывать деревни и проглатывать пассажиров по правой стороне. Теперь я понимала, почему так мало людей из Левобережья работало на комбинате.
И влюблённых развела весна по разным берегам:
«Но нельзя рябине к дубу перебраться.
Знать, ей, сиротине, век одной качаться…»
Мне же вскрытие Волги пошло на пользу: без контакта «глаза в глаза» расставание с Алексеем проходило легче, хотя сдаваться «левобережный дуб» не привык и рвал телефонные провода звонками «правобережной рябине». Но я сразу же бросала трубку.
В среду, перед концом рабочего дня, физрук Владимир стоял у окна и поманил меня пальцем:
– Лина, весенний сюрприз!
– Володя, не отвлекай своими шуточками! Ведомость заполняю.
– Это не шуточки! Лёха тебя поджидает. Вот неугомонный! И ведь не поленился через областной центр переться!
Я подошла к окну. Да уж, стоит писаный красавчик, переминается с ноги на ногу, ловит у проходной заинтересованные взгляды девчонок. Как всегда, разодет как с картинки журнала мод, а вокруг шеи – синий длинный шарф, на голове – синяя шапка, месяц назад связанные мной ему в подарок.
И что мне делать? Я всё ещё вздрагивала, если в памяти всплывал тот дикий жёлтый всплеск в его голубых глазах, когда он тряс меня за грудки. Не хотелось его ни видеть, ни слышать.
– Володя, ты мне друг или не друг? Скажи ему, что я в городе по комсомольской линии. А я прошмыгну с задней двери корпуса, уйду через парковку.
– Ну и что ты от него бегаешь? Так и будете, как дети, в кошки-мышки играть? Выясни отношения до конца и живи спокойно!
– Я и так всё выяснила! Больше нечего добавить, – огрызнулась я и надела пальто. – И Надю предупреди, он же непременно к ней подойдёт.
Вышла на парковку. Директор комбината Сергей Петрович открывал дверцу «Волги», но боковым зрением заметил меня и подождал, когда подойду поближе.
– Ангелина, садись! – тоном начальника приказал он.
Я не заставила себя уговаривать. Случай был особый. Когда мы вывернули на дорогу, Алексей, Надя и Владимир уже отошли от проходной и направлялись в нашу сторону. Сергей Петрович из-под густущих бровей кинул на них быстрый взгляд и догадался о причине моего побега.
– Ангелина, от парня сбежать можно, а от себя не сбежишь. Сто раз подумай, прежде чем рвать окончательно. По молодости решения частенько принимаются сгоряча, а потом жалеем.
Ну вот, ещё один советчик! Как сговорились! Нет, я не бесчувственная кукла: сердце встрепенулось при одном только взгляде на Алексея, такого одинокого и растерянного. Но обратной дороги нет! Я уже не верила, что когда-нибудь он уймёт свой необузданный нрав; да и вышла я из возраста, когда девочки любят плохих мальчиков. Нет-нет, мне не по пути с ним!
Водитель Николай высадил меня в центре у горкома. В общежитие не решилась идти: туда мог заявиться Алексей и непременно пустил бы в ход арсенал своих чар. Да, он умел это делать…
Спустилась к дому тётушки Капы. Надя добралась пешочком минут через тридцать и сразу с порога налетела на меня:
– Линка, уверена, что всё делаешь правильно? Попёрся к тебе в общагу. Сам не свой! Уж простила бы ты его! Ну, любит же!
– Любит?! И что мне делать с такой его любовью? Ждать, когда он в порыве ревности, как Отелло, придушит меня, свою Дездемону? – от возмущения я вырвала сумку из её рук и повесила на крючок в прихожке. – Это не любовь, Надя! Наверное, привязанность или зависимость. Болезнь, одним словом. Переболеет и выздоровеет.
– Как же ты повзрослела, мать! – она сняла пальто, и мы прошли на кухню.
– Ну вот, хоть что-то положительное вынесла из отношений с ним, – я налила чай, и мы присели за стол.
– Не жалеешь, что они были?
– Нет, Надя! Не жалею. Чего уж скрывать: то, что я испытала с ним, навряд ли мог дать кто-то другой. И я не про интим, если что… – я призадумалась и не заметила, как бросила в чашку уже энный кусочек сахара.
– Да, он с юности умел кружить головы. Это тоже талант своего рода.
– Ага,«сахарить мозги», как сказала Капа. Я уже говорила, что не хочу ничего слышать про Лёшку, но пришлось, раз припёрся. Надеюсь, больше не придёт. Он же гордый, поймёт, что избегаю встреч, – я глотнула чай и чуть не поперхнулась от приторности: оказывается, не только Лёшка умел сахарить мозги, но и я пересластила чаёк.
Ленинский субботник
В день рождения Ленина комитет комсомола подготовил торжественную часть. Опять эти алые транспаранты, речи с тумбы под указующим перстом бронзового Владимира Ильича о пути к светлому будущему и гвоздики, гвоздики, гвоздики…
А 25 апреля всех работников комбината пригласили на Всесоюзный Ленинский коммунистический субботник, который, конечно же, детально спланировал и организовал младший брат коммунистов – актив комсомола.
Работники красильного цеха комбината вышли на свои места отработать четыре часа, чтобы наверстать график выпуска продукции. Остальные распределились на группы убирать территории комбината, общежития и футбольного поля. Четвёртой группе досталась подшефная школа-интернат. На каждую группу назначили командира.
Я присоединилась к самой малочисленной группе физрука Владимира: Надя, четверо парней-строителей и три девушки из прядильного цеха. Нам предстояло перебраться на левый берег Волги. Там в ближайшей деревне, на опушке леса притаилась школа-интернат. Чтобы добиться шефства над этой школой, мне пришлось пооббивать пороги директора комбината, профкома, гороно и горкома комсомола. Я шныряла из кабинета в кабинет. Большой вопрос кто кого брал измором: я кабинетчиков или они меня. Но, в конце концов, верх взяло добровольное шефство.
Из кабины парома громко играла музыка. Под «Алёнушку» в исполнении Евгения Мартынова Владимир увёл меня на «медляк», парни пригласили девчонок. Пассажиры, переглядываясь, о чём-то шептались и с улыбками смотрели на нас – приходилось ли кому видеть на пароме танцующих?
Паром покидали с шутками-прибаутками, загрузились в «РАФ» комбината. Микроавтобус, подпрыгивая на ухабах, приближался к школе, где до вскрытия Волги я вела уроки танцев для выпускников.
В лобовое стекло я увидела Алексея с бойкой девушкой-хохотушкой, которую он провожал в пресловутый вечер 7 марта, когда наши отношения взвились до пиков Эвереста и… рухнули на дно Марианской впадины. Да, та самая большеглазая пухляшка, каждый раз приглашавшая Алексея на «белый танец». Я сама же и советовала ему обратить на девушку внимание, мол, именно для неё он сможет стать Вселенной со всеми его Алексеевыми звёздами. Они шли по центру дороги. Её рука вцепилась в локоть Алексея. Он размашисто отмерял шаги длиннющими ногами, а девушка едва успевала за ним.
Парочка услышала звук машины, отступила к обочине и уставилась на «РАФ» – любой вид транспорта на Левобережье был редкостью. Наши взгляды встретились… Господи, всего на секунду! Глаза увлажнились. Ну вот и что это? Я же издали наблюдала за ними и сразу признала обоих, и ничто у меня нигде не дрогнуло. Но стоило столкнуться взглядами… Как это объяснить? Нет-нет, я не была зависимой от него! Я даже не думала о нём. Почти не думала. Моя жизнь наполнена и без Алексея. О страданиях не было и речи. И это не кокетство, это правда! Мне совершенно некогда было страдать, я загружала себя работой и разнообразной активностью по максимуму. Но один только взгляд…
– Видела? – Надя стрельнула в меня глазищами.
– Угу, – буркнула я.
– Ну а что ты ожидала, мать? – не унималась Надя, обернувшись в сторону застывшей у обочины парочки. – Ты же сама ему все пути отрезала.
– Этого и ожидала. Да я только рада! Наконец-то избавился от наваждения. И мне спокойнее будет, – я отвернулась от неё.
– Ну-ну, – усмехнулась Надя.
В интернате выгрузили из «рафика» коробки с угощениями для ребят от кондитеров комбината, рабочие инструменты, краску и пошли знакомиться с персоналом и детьми.
Директор школы-интерната, Лариса Ивановна, женщина лет пятидесяти, в строгом старомодном костюме коричневого цвета, с коротко подстриженными волосами с паутинкой седины, поджидала нас и показала главное здание интерната.
Уныло-синие стены учебных классов давили. В спальнях стены побелены, но краска на деревянных полах обшарпана и местами вытерта – прослеживалось, в какие цвета пол красили в разные годы. Одним днём здесь не обойтись…
Решили начать с внешних работ: убрать мусор, спилить старые ветки с деревьев, разбить клумбу под цветы, покрасить калитки и ворота. Пока Владимир с карандашом за ухом и блокнотом в руках обдумывал порядок действий и поглядывал на вату облаков, пропитанную дождём, школьники обступили командира и ждали указаний.
А я уединилась с директором в её кабинете – маленькой комнатушке с письменным столом, пятью старенькими стульями вдоль стены и нагромождением всякого барахла в углу, которое, видимо, негде хранить.
– Лариса Ивановна, давайте составим список, в чём ребята нуждаются для досуга. Как я понимаю, с учебниками и другими школьными принадлежностями у вас нет проблем, а с играми, развлечениями, кружками по интересам?
– В комнатах отдыха по телевизору, но в одной старенький, а во второй – нерабочий. Проигрыватель, как видите, у меня в кабинете, второй – в актовом зале. Из музыкальных инструментов – несколько барабанов и одна гитара. Но обучать игре на гитаре некому. А вот библиотека у нас отличная. Наталья Леонидовна, заведующая городской библиотекой, помогает нам и проводит тематические вечера.
На словах про Наталью Леонидовну – старшую сестру Алексея – я поёрзала, и стул возмущённо скрипнул.
– А какие кружки?
– Рисование, танцы. Швейный цех для девочек…
– Швейный цех? – я подскочила, и бедный дряхлый стул еле сдержался, чтобы не упасть в обморок и не развалиться на части прямо подо мной. – Это интересно! А можно посмотреть оборудование?
– Конечно, пойдёмте! Цех – сказано громко. Но все девочки обучаются шитью.
– А мальчики? Чему обучаются они? – продолжала я терзать директрису расспросами по дороге в цех.
– Имеем столярную мастерскую. Показать?
– Да, любопытно взглянуть, – от нетерпения я ускорила шаг. – Резьба по дереву – один из профилей моей учёбы.
Вместо запланированных четырёх часов мы пробыли в интернате все шесть. Работали дружно и весело. Надя оказалась знатной певуньей, а парни – задорными рассказчиками анекдотов «Армянского радио», подходящих для нежных девичьих и детских ушек:
– «Хорошо ли в Армении с мясом? – С мясом в Армении хорошо, а вот без мяса очень плохо!».
В те времена с мясом было плохо, вернее, без мяса было плохо и в Романовске Приволжском. За мясом ездили в Москву. За 300 км! «Почему?! Почему при таких равнинах и лугах не развито животноводство?» – вопрошала я безмолвные пюре и горошек в столовой интерната…
День прошёл плодотворно. Очистили не только территорию школы-интерната, но и вокруг неё, а в подсобном помещении обнаружили мелкий щебень в мешках и засы?пали им подъездную дорогу к воротам.
На обратном пути, подъезжая к дому Смирновых, я увидела свет в окне Алексея. Жалюзи – достопримечательность его комнаты – наполовину спущены.
Встряхнув головой, я обернулась к Владимиру:
– Ну что, возьмём вдвоём личное шефство над ребятами? Ты с мальчишками – спортом, а я займусь девочками. Готов убить на это два-три часа в неделю?
– Ну, Лина, у тебя моторчик в одном месте включён! – фыркнул он. – Но если вдвоём, то я только «за». Надеюсь, левобережные бить не будут, коли ты рядом.
– Не будут, ежели на Лёху не нарвёшься, – со смешком Надя обернулась к Владимиру, – хотя, рядом с Линой и Лёха не тронет. Но поодиночке вас обоих выловить может.
– Типун тебе на язык, Надюха! У меня с Лёхой свои давние отношения.
– Угу, Валерка тоже так думал, – продолжала посмеиваться Надя. Сегодня она была на пике своих подковырок.
– Слушайте, да прекратите вы его вспоминать! Прям свет клином сошёлся на этом вашем Лёхе! Как будто, кроме него, некому морду набить, если нарвёшься! – разозлилась я. – А вообще, здесь все ребята миролюбивые, за исключением этого вашего «Главного Героя».
– О, как вырулила! Лёха ещё и нашим с Володей главным героем оказался, – не унималась Надя и опять обернулась к Владимиру за поддержкой, но он задумчиво отмолчался.
«Рафик» тряхнуло прямо напротив окна Алексея, и я чуть не вылетела к входной двери. Даже «Рафик» и тот подтрунивал надо мной!
Ох, и икалось, должно быть, Алексею, пока сидел на диванчике в своей спаленке рядом с бойкой девушкой, которую он, наверное, называл «пышкой», как совсем недавно меня – «малышкой». Разнотипные вкусы у Алексея, однако! Всеядный!