скачать книгу бесплатно
Вечером у Капы на кухне за столом мы привычно разговорились по душам за чашкой чая.
– Надь, ты стала реже встречаться с Толиком, могла бы сегодня остаться на танцульки – паром же возобновил движение.
– Реже – не то слово! – Надя отхлебнула горяченный чай, обожглась, занервничала. – Три недели не было переправы. А Толик – не Лёшка, не догадался в объезд хоть раз приехать. Да и паром не ходит допоздна: на нём после семи вечера не вернёшься. Вот отремонтируют теплоход, тогда и возобновим встречи.
– А в клуб он без тебя ходит? Если после всех страстных «химий и физик» у меня прямо из-под носа увели Алексея, как бычка на верёвочке, то всякие бойкие семицветики и Толику могли ноги приделать, – я надкусила сушку и чуть не сломала зуб, потёрла челюсть и продолжила. – Парень он видный! А там столько жаждущих девчонок!
– Лина, типун тебе на язык! Сама волнуюсь… Он мне и на комбинат стал реже звонить. Обещай, что через неделю пойдёшь со мной в клуб! Хоть с ребятами пообщаешься, вы же на одной волне. Тем более, ты там сто лет не была.
– С того дня и не была. Посмотрим! Планирую интернат по воскресеньям, заодно можно и в клуб на часик заглядывать.
– Вот оно всё это тебе надо? Лучше бы с книжкой повалялась или юбку начала бы мне вязать.
– Так повязать я и с утра могу, а с книжкой поваляюсь перед сном. Привыкла весь день загружать под завязку. Зато дурь всякая в голову не лезет.
…В ту ночь мне приснилась эта девушка – Пышечка. Она сидела на диване в комнате Алексея в моей синей шубке из длинного искусственного меха. Кто-то в виде расплывчатого чёрного пятна стягивал с неё шубку и нервно говорил Лёшкиным голосом: «Не смей даже трогать! Не твоё! Не по Сеньке шапка!». Без шубки она оказалась голой. Меня передёрнуло. И я проснулась…
Шефство над интернатом
В понедельник в 9 утра в кабинете директора я уютно уселась в глубоком мягком кресле. Рядом – Сергей Петрович за столом. Секретарша принесла на мельхиоровом подносе чашки с крепким чаем и блюдечки с солнечными кружочками запашистого лимона. Я поделилась с Сергеем Петровичем впечатлением от интерната, описала состояние помещений, а затем перешла к ребятам-выпускникам:
– Сергей Петрович, они могли бы влиться в наш коллектив, тем более что после сдачи жилого дома, в общежитии освободятся места, следовательно, хватит и для выпускников интерната.
– Да, мы всё ещё нуждаемся в рабочих руках для строительства корпусов второй очереди, – кивнул он, – и с общежитием права. Сама-то готовишься к переезду в квартиру?
В ответ я только пожала плечами и продолжила про интернат: добралась до покупки двух телевизоров, наборов инструмента в столярную мастерскую и хотя бы двух швейных машин в цех. Финансы на шефскую помощь уже выделены, оставалось определить их целевое назначение.
Директор слушал, побрякивал ложечкой в чашке чая и молчал.
– Хорошо, Ангелина. Хочу съездить в интернат вместе с тобой, – Сергей Петрович перешёл на ты (такое с ним случалось, когда он брал на себя какую-то отцовскую заботу обо мне). – И за покупками тоже поедем вместе.
– Когда? – прервала я его неспешную речь торопливым вопросом, подцепила ложечкой дольку солнышка из чашки и скривилась: «кислятина, аж родную Москву видно!».
– Вот в этом ты вся – сразу берёшь быка за рога. Ну, давай в интернат завтра после обеда, а с остальным решим позже.
Ларису Ивановну мы застали врасплох: одно дело встречаться со мной, пигалицей, и совсем другое – с директором крупного предприятия, депутатом областного совета. Она разволновалась, не зная, с чего начать.
– Лариса Ивановна, давайте покажем Сергею Петровичу мастерскую и швейный цех, а когда ребята закончат урок, пройдёмся по классам и комнатам отдыха, – пришла я ей на выручку своей инициативой, без подобающих церемоний взяла под руку и повела в цех.
Сергей Петрович цепким взглядом хозяйственника осматривал всё неспешно и детально, делал пометки в блокноте. Директриса подуспокоилась.
– Можно встретиться с выпускниками, Лариса Ивановна? – Сергей Петрович открыл кожаную толстую папку, убрал в неё блокнот и выжидающе посмотрел на директрису.
– Да, конечно! Я соберу их в актовом зале минут за десять.
Выпускников было около двадцати пяти.
Сергей Петрович кратко рассказал о комбинате: о производстве, цехах, рабочих специальностях, перспективах роста квалификации и зарплаты, получения жилья в общежитии.
– Ну, Ангелина, вам слово: как живёт, чем увлекается молодёжь?
Я приковала взгляды старшеклассников рассказом про кружки, спортивные секции, команду КВН, недавно победившую команду швейной фабрики соседнего района, танцевальные вечера. Молодых ребят интересовала именно эта область, а не трудовые заслуги.
– Что же вы скромничаете, Ангелина? Наша молодёжь своими силами выпускает еженедельную стенную газету, готовит материал для внутреннего радио, подаёт рацпредложения по улучшению производства, участвует и побеждает в социалистических соревнованиях. По инициативе актива комсомола организованы два штаба добровольной народной дружины. И вот шефство над вами тоже выбито конкретно руками Ангелины, которая сейчас скромно стоит перед вами. – Сергей Петрович развернулся в мою сторону, ободряюще вскинул на меня брови, и ребята захлопали.
Сейчас напрашивается написать: я смутилась… Но нет, никакого смущения и в помине не было! Я, как сталь у Островского, к этому времени уже закалилась при «большом огне» и «сильном охлаждении». Так легко меня не пробьёшь!
Когда хлопки поумолкли, Сергей Петрович продолжил:
– Молодёжь – двигатель всей жизни комбината. Именно на молодых и рассчитываем, и опираемся. Так что, ребята, если есть желание после окончания школы влиться в наш молодёжный коллектив, добро пожаловать! Специальности обучим, жильём обеспечим. А пока мы приехали посмотреть, чем сможем пополнить ваши мастерские, комнаты отдыха, спортивный зал. Обещаем вернуться не с пустыми руками.
В итоге и ребята, и Лариса Ивановна остались довольными и толпой проводили нас до машины. Мальчишки вышагивали рядом с Сергеем Петровичем, задавали вопросы про стройку, а девчонки не сводили любопытных глаз с моей персоны – видимо, я всё ещё не вписывалась в привычный образ комсомольского вожака местного разлива.
Мы выехали из интерната после пяти часов вечера. В это время рабочие молокозавода возвращались по домам – толпа растекалась по улицам Левобережья. И вот ведь как тесен мир! Все дороги ведут в Рим! То бишь, к дому Смирновых. Навстречу нам шёл Алексей в окружении шести – семи девушек. В их числе картинно вихляла бёдрами Светик-семицветик. Они шли и смеялись. Водитель Николай «бибикнул», мол, расступайтесь, не видите, что ли? Они освободили путь. Я сидела у окна с их стороны. Алексей кинул взгляд на проезжающую «Волгу», но я успела отвернуться. Никакого контакта глазами! Николай хихикнул. Сергей Петрович тоже «крякнул». И чего они потешались? Ну не спрашивать же их об этом!
– Поклонился твой хлопец низко в пояс и снял шапку, мол, «проезжайте, барыня!», – со смешком пояснил Николай. – Это же Смирнов? Эх, хорош футболист! Покруче нашего Владимира! Надеюсь, в июне увидим его в городском турнире.
Вот и как в этом маленьком городке кого-то вычеркнуть из своей жизни? Это не Москва! Здесь не затеряешься…
Мир, Труд, Май
Приближались майские праздники. Первый из них – Международный день солидарности трудящихся. На комбинате не планировалось проводить каких-либо мероприятий. Главным в эти праздничные дни всегда были демонстрация на центральной площади у зданий горкома партии и горисполкома и концерт художественной самодеятельности на открытой площадке парка. Левобережные переправлялись теплоходом и паромом и присоединялись к колоннам Правобережья. В первых рядах шло руководство, знаменосец и сотрудники, несущие транспарант с названием предприятия. От нашего комбината знамя гордо нёс физрук Владимир. И рядом, с правой стороны от него – директор и парторг, а с левой – секретарь комсомольской организации и главный инженер. После работы без посторонних глаз нам пришлось потренироваться немного, чтобы шагать красиво в ногу: всё-таки предстояло возглавлять всю демонстрацию, не зря же наш комбинат являлся градообразующим.
Но 1 Мая нежданно-негаданно выпал мокрый снежок, хотя накануне стояла солнечная тёплая погода. Ноги мои насквозь промокли – видите ли, «стиляга-модница» о резиновых сапогах для такого праздника даже и не помышляла. Демонстрация ещё не началась, а настроение уже слегка подпорчено.
Предприятия готовились к построению, одно за другим в сплошную линию. Из динамиков парка орала патриотическая музыка. Комсомольский актив раздал красные флажки и надутые воздушные шарики. Мимо нас на построение в «хвост» прошли две самые большие группы с левого берега: молокозавод и ателье «Тюльпан». Алексей и Виктор (муж тихони Люси) несли длиннющий транспарант молокозавода. Алексей кинул оценивающий взгляд на «головку» демонстрации и что-то с усмешкой сказал Виктору, и тот кивнул в ответ. Видимо, обсуждали важность «барыни» в мероприятии. Надя безрезультатно высматривала своего Толика в колоннах Левобережья. Он работал в СМУ, но в немногочисленных рядах этого предприятия его не было.
Со стороны парка из громкоговорителей наконец-то громыхнул бодрый марш. Народ оживился. Построение закончилось. И в 9:00 комбинат открыл демонстрацию. Несмотря на испортившуюся погоду и долгое ожидание, люди счастливо улыбались, махали флажками, воодушевлённо кричали «ура!» и выпускали в небо разноцветные шарики.
Днём в парке намечалась праздничная программа. Вода хлюпала в моих лаковых туфельках, и я решила не оставаться на ярмарку и концерт. Утянула в общежитие и Надю. Вручила ей свежий польский журнал «Ванда», а сама сразу же ушла под горячий душ согреться.
– Лин, ну что, мы идём за Волгу? – Надя шелестела страницами журнала в поисках ярких картинок. – Денёк-то распогодился!
– Вот честно, Надя, если ты про клуб, то у меня никакого желания нет. Извини! Ты должна понимать, я могу наткнуться там на «Главного Героя». А если он ещё и под градусом, то вообще будет «Г… в кубе». Ты же его знаешь! – я поменяла полотенце на сухое и обернула им голову.
– Ну а как я одна? Мне надо встретиться с Толиком.
– А как же я одна всю осень добиралась на левый берег? Точно так и ты вернёшься. Теплоходом! Это не пешком по льду через Волгу идти – провожатые не требуются.
– А в клубе, как я одна, если его там не будет? А если будет и вдруг не один? Сестра, ты правда не понимаешь, как мне это важно? – Надя откинула журнал, чтобы не мешал брать меня измором.
– Ты же в его дом вхожая, Надя! На фиг тебе этот клуб сдался? Сходи домой и всё узнай! Может быть, он больной лежит, если на демонстрации не был.
– Вот ты какая?! Мне поддержка нужна, даже если в дом идти. Без приглашения я ещё ни разу не ходила, – Надя соскочила со стула, подошла к окну и обиженно отвернулась от меня.
– Ну вы даёте! Вы же пожениться собираетесь.
– Вы тоже собирались, – тут же парировала она. – И что из этого вышло?
– Аха, брошенки мы с тобой, сестрица! Две брошенки! – засмеялась я, подошла к ней и обняла. – Ладно, куда деваться? Поведу тебя в дом к Толику.
Я надела новый костюм из плотного атласного шёлка. Изумрудный жакет, элегантный и в то же время романтичный. Под жакетом – нежнейшая гипюровая блузка пастельного тона. А салатовые фалды юбки-солнца волнами опускались чуть ниже колена. Оборочки и фалды меня не полнили, наоборот, на контрасте подчёркивали тонкую талию и придавали некоторый объём бёдрам, а стекающие книзу вертикали юбки зрительно удлиняли ножки. Ну, разве такой наряд купишь в Романовске Приволжском? Да и в областном центре не купишь! Я сама придумала фасон и сшила костюм за несколько вечеров.
– ПрЫнцесса»! Нет, Королевишна! – засмотревшись, Надя жестом просила ещё раз перед ней покрутиться. – Вот умеешь ты преподнести себя!
Погода одумалась и ласкала солнечными лучами. Пассажиры набились в теплоход, как селёдки в бочку: первый день навигации после ремонта судна, и люди соскучились по противоположным берегам. Мужчины в весёлом алкогольном опьянении разной степени громко разговаривали, ругались матом. Но мат уже не резал ухо так, как это было в первые месяцы моей жизни в этом городке. К сожалению или к счастью, но человек привыкает ко всему. Удивительно, но в моём личном окружении мужчины не употребляли нецензурной брани: или она действительно отсутствовала в их речи, или они контролировали себя.
– Ну ладно, давай заглянем в клуб. Ненадолго! Вдруг Толик там. Да и с музыкантами хочется пообщаться, – обрадовала я Надю, когда мы поднялись на набережную по крутой деревянной лестнице.
Зал клуба увешан красными флажками и воздушными шариками. Озираясь по сторонам, мы прошли в свой левый угол. Музыканты увидели нас и заулыбались. Когда они закончили «медляк» и поставили на проигрыватель пластинку, первым со сцены спрыгнул ударник Андрей. Он приподнял меня и закружил.
– Линка, как же мы тебя ждали! Почти два месяца не появлялась, – он опустил меня и повернулся к Наде. – Привет, Надюха! С праздником вас, девчонки!
Следующими с объятиями подошли Николай и Анна. Оба сияли. Новые незнакомые мне гитаристы Алик и Гриша (прежние готовились к весеннему призыву в армию и отошли от дел), лет по семнадцать – восемнадцать, немного робели с бурными приветствиями – я подмигнула и улыбнулась им.
– Танцевать-то будем? – спросил Андрей и утянул меня в центр зала.
Гриша пригласил Надю. Николай танцевал с Анной. Ура! По-моему, они пара.
– Ты свободна, Лина? – склонился ко мне Андрей, обнимая одной рукой за талию.
– В смысле? Я всегда свободна. Я же не птица в клетке и не рыбка в аквариуме, – посмотрела я в его карие глаза и улыбнулась.
Слушая рассказ Андрея о работе их группы, я рассматривала посетителей. Много подвыпивших, незнакомых мне ребят. Они разговаривали на повышенных тонах, глазели и сально скользили взглядами по телам девчонок. Ни Толика, ни Алексея, ни Валерия, ни студента Анатолия.
– Смена контингента? – поинтересовалась я, когда Андрей замолчал.
– Да, деревенские ребята решили покутить на полную катушку. Ну и перебрали малость. Но не дрейфь, ты под нашей защитой.
– Дык… а чего мне дрейфить? Я же не льдина, – засмеялась я. – Что-то я давно студента Анатолия не видела. Вот прямо со дня свадьбы Люси и Виктора, после нашей с ним румбы ни разу и не попался на глаза.
– Ты что, не знаешь? – Андрей напрягся и крепко сжал мою ладонь.
– Чего не знаю? Я, вообще-то, почти два месяца на Левобережье не была.
– Ох, тогда я в затруднении как сказать…
Моё сердце гулко ухнуло.
– Андрей, что случилось?
– Ну, давай отойдём, присядем, – он повёл меня в левый угол, и мы сели на стулья.
– Утонул Анатолий. Около полутора месяцев назад, когда лёд затрещал…
– Что?!
– Лин, ну неужели у вас на правом берегу об этом ничего не говорили?
Внезапно заложило уши и застучало в висках. Не было сил произнести хоть что-то, и я уже не слышала, какие подробности всё ещё рассказывал Андрей.
Он потряс меня за плечо:
– Лина, ты как? Лина, смотри на меня!
Я обмякла и повалилась на его плечо.
– Ко-ля, во-ды! Лин-ка от-клю-чи-ла-сь! – как во сне услышала я глухой, уплывающий голос Андрея.
Ну вот такая я вдруг стала припадочная! Хорошо, что хоть не эпилептик!
Когда я очнулась, вся молодёжь стояла толпой и глазела на меня.
Мокрое лицо. Мокрые пятна на жакете.
– Господи, как ты напугала нас! – обняла меня Надя.
Андрей вытирал моё лицо носовым платком.
– Вот какой я дурак! Дёрнул чёрт за язык! Я же знал, какая ты чувствительная…
Ко мне наконец-то вернулась способность говорить:
– Надя, нам надо уйти. Ну не срывать же вечеринку моей выходкой. Извини, но про дом Толика придётся забыть.
– Отсидись немного, Лина, – робко предложил Николай.
– Нет, нет, я нормально! Всё прошло! – успокоила его я. – Идите, играйте! Вечер должен продолжаться!
Я посмотрела на опустившего глаза Андрея.
– Не кори себя! Ты вообще ни при чём. Со мной такое случается. Это уже не в первый раз.
Когда Николай поднялся на сцену и поставил очередную пластинку, в зал вошли Алексей и его Пышечка. Алексея невозможно было не увидеть – голова возвышалась над публикой. Скопление народа в левом углу зала привлекло его внимание. Он подошёл. Я опустила глаза. Алексей присел передо мной на корточки, больно вцепился своими длинными пальцами в колено.
– Что случилось, Лина? На тебе лица нет! Тебя кто-то обидел? – голос звучал взволнованно.
И я не удержала слезу, всё ещё не глядя ему в лицо.
– Узнала про Анатолия, – пояснил Николай.
– А-а-а, понятно! – Алексей поднялся с корточек. – Странно, что до сих пор не знала. Разве он не к тебе шёл в тот вечер, Лина?
Что за ересь?! Его вопрос повис в воздухе.
– Какое же ты «Говно в кубе», Лёшка! – не сдержалась Надя, – Лина со дня Люсиной свадьбы Анатолия не видела.
Но он промолчал и быстрым шагом направился к выходу. Пышечка суетливо последовала за ним.