Энара: Тень сестры. Книга 3

— Это невозможно, — пробормотал Андрей,впиваясь взглядом в экран. — Королевская кровь так просто не исчезает. Она илиесть, или её нет. Либо... — он медленно поднял взгляд на Дашу, — либо еёнаучили исчезать.

Даша сняла наушники. В ушах стояла звенящаятишина, контрастирующая с грохотом мыслей. «Другая королевская кровь».Появилась из ниоткуда. Послала мощнейший, почти мощный сигнал. А потом стёрласьс радаров с мастерством, которого нет даже у их лучших специалистов.

— Она не просто проснулась, — тихо сказалаДаша, глядя в пустоту на экране, где секунду назад горела загадка. — Онаобъявила о себе. А теперь... спряталась. Намеренно. И она чувствовала не тольконас. Она чувствовала охоту. На себя.

В командном центре повисло тяжёлое молчание.Рутинная зачистка очага Некруса внезапно отошла на второй план. На картепоявилась новая, неучтённая фигура. Королевская кровь, которая предпочла статьпризраком.

Андрей оторвал взгляд от экрана, и в его глазах загорелся холодный,решительный свет.

— Всё меняется. Марика, весь анализ запоследний час по этой координате. Даша, готовься к детальному сканированиюрегиона. Евгений, как только закончите там — возвращайтесь. У нас новая цель. Иона, кажется, не хочет, чтобы её нашли. Что делает её для нас в сто разинтереснее.

Он был прав. Охота только что обрела новый,куда более сложный вектор. Они искали не врага. Они искали испуганную,невероятно опасную родственницу, которая, судя по всему, умела прятаться лучшевсех на этой планете.

Командный центр «Рассвета» напоминал растревоженныйулей. Только что вернувшаяся группа Евгения ещё пахла гарью и озоном, но всемысли были уже не о зачищенном очаге Некруса. На главном экране по-прежнемузияла пустота на месте зелёной точки, а в воздухе висело недоумение, смешанноес тревогой.

Даша, всё ещё бледная от концентрации,заканчивала доклад, жестикулируя перед голографической проекцией.

— …и затем полное затухание. Никаких следов.Это был не сбой оборудования. Это был контролируемый уход. Она почувствоваласканирование и… выключилась. Как прибор.

— Значит, она не просто сильная. Онаобученная, — подытожил Андрей, опершись руками о стол. Его лицо было хмурым. —И крайне осторожная. Возможно, параноидальное осторожная. Это либо лучшаязащита, либо признак того, что у неё есть веская причина бояться. Или и то, идругое.

— А может, она и есть угроза? — осторожнопредположил один из новобранцев-энараийцев. — Новая форма Некруса? Приманка?

Лина, стоявшая рядом с Андреем, отрицательнокачнула головой, положив руку на едва округлившийся живот.

— Нет. Я… я успела уловить отзвук в моментвспышки. Это была не сеть. Это была… родная боль. Одиночество. И страх. Оченьсильный страх.

Дверь в командный центр с шипением отъехала всторону, пропуская внутрь высокую, подтянутую фигуру в чёрном костюме. ПолковникВострецов. На его лице была привычная маска вежливой усталости, но глаза,острые и оценивающие, мгновенно сняли панораму комнаты, задержавшись нанапряжённых лицах.

— Совещание без меня? — он произнёс этобеззлобно, даже с лёгкой насмешкой. — Напрасно. Я как раз с новостями.Свеженькими.

Все повернулись к нему. Андрей кивнул,приглашая говорить.

— Полчаса назад, — Вострецов неспешно подошёлк центральному столу, доставая планшет, — наши ребята из ФСБ в Казаниотреагировали на сообщение о «падении метеорита» в лесополосе под городом.Обычная история: шашлычники, паника, НЛО. Но когда прибыли… — он щёлкнул попланшету, и на главный экран вывелась серия фото.

На них, в кратере, поросшем дымящимсякустарником, лежал знакомый до боли объект. Вытянутая капсула из тёмного,непонятного сплава, покрытая слоем космической пыли и следами аэродинамическогонагрева. Почти точная копия тех, что двадцать лет назад принесли на ЗемлюАндрея и Лину. Почти, но не совсем — линии были чуть более угловатыми, следывходной абляции шли по другой схеме.

В командном центре воцарилась гробоваятишина. Даша замерла, почувствовав, как по спине бегут мурашки. Вот она.Физическое доказательство.

— Капсула вскрыта? — первым нарушил тишинуАндрей. Его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение.

— Нет. Ребята не дураки, помнят инструкциипосле вашей истории. Оцепили периметр в километр, никого не подпускают. Ждутспециалистов. Наших, — он сделал ударение на последнем слове, глядя на Андрея.— Предварительный анализ обломков и спектра излучения… энарайскогопроисхождения. Без сомнений.

Он положил планшет на стол и сложил руки нагруди, переводя взгляд с Андрея на Лину, а потом на остальных.

— Так что, просветите дурака, — сказалВострецов, и в его голосе наконец прозвучала та самая, знакомая, жёсткая, почти раздражённая нота. — Это из ваших? Или враг? И, главное…— он выдержал паузу, — сколько вас, чёрт побери, ещё будет падать с неба? У настут не приёмный пункт для космических беженцев, а планета, которая едва пришлав себя после одного апокалипсиса. У вас есть какая-нибудь опись пропавшегоимущества? Или мы будем каждый месяц встречать «сюрпризы»?

Его слова, грубые и прагматичные, отрезвилиатмосферу мистического поиска. Они вернули всех на грешную землю. К политике, кбезопасности, к проблеме, которую нельзя было решить только сканированиями идогадками.

Андрей обменялся быстрым взглядом с Линой. Веё глазах он читал то же самое: тревогу, но и надежду.

— Мы не знаем, полковник, — честно сказалАндрей, глядя прямо на Вострецова. — Мы только что зафиксировали мощнейший,кратковременный всплеск королевской крови в Казани. Потом сигнал пропал. Атеперь вы находите там капсулу. Расстояние… слишком велико для случайногосовпадения. Это, скорее всего, один и тот же объект. Третий корабль. Третий…пассажир.

— Королевская кровь? — уточнил Вострецов,бровь поползла вверх.

— Да. Но не наша линия. Другая.

Вострецов тихо свистнул.

— Замечательно. Теперь у нас два короля икоролева, а скоро, глядишь, и придворный шут объявится. И что с этим делать?Она, эта… новая, видит в нас друзей или обед?

— Не знаем, — снова ответил Андрей. — Онаскрывается. Мастерски. Это говорит либо о паранойе, либо о том, что у неё естьсерьёзные причины не доверять никому. Включая нас.

— Или она знает что-то, чего не знаем мы, —тихо добавила Даша. Все посмотрели на неё. — В кошмаре… Дмитрий говорил про«другую королевскую кровь». Как будто искал её. Что, если она скрывается не отнас, а… от него?

Эта мысль повисла в воздухе, холодная илогичная. Если новая наследница чувствовала охоту Некруса, её поведениеобретало смысл.

Вострецов хмыкнул, потирая переносицу.

— Чудно. Значит, у нас естьпризрак-аристократ, за которым охотится призрак-каннибал. И всё это на фоненаших попыток наладить послевоенную жизнь. — Он выпрямился, и его лицо сновастало официальным, командирским. — Порядок действий. Первое: я отправляю вашлучший технический отряд в Казань. Капсула, все следы, каждый чих — под нашконтроль. Второе: вы, — он ткнул пальцем в сторону Андрея и Даши, — начинаетеактивный, но максимально осторожный поиск этой… потери. Если она боится Некруса— мы потенциальные союзники. Если она сама угроза — мы должны узнать об этомпервыми. И третье: — он посмотрел на всех собравшихся, — никакой паники. Длявнешнего мира это метеорит и учения. Ясно?

— Ясно, — твёрдо сказал Андрей, но его взглядстал непреклонным. — С одним уточнением, полковник. Казанскую операцию ведём толькомы. «Рассвет». Без привлечения ваших людей на месте. Без штурмовых групп иоцеплений.

Вострецов медленно повернулся к нему,оценивая.

— Обоснуйте. У нас на руках потенциальновраждебный инопланетный объект с непредсказуемыми способностями. Протоколтребует...

— Протокол был написан для Кель-Тора и солдатНекруса, — перебил Андрей, и в его голосе зазвучали стальные нотки короля, а неподчинённого. — Это не солдат. Это, скорее всего, наш. Испуганный,травмированный и, судя по всему, прошедший такую же школу выживания, что и я.Если к ней подойти с солдатами и сиренами, она исчезнет навсегда. Или, что хуже,решит, что Земля ей враг. Мы должны найти её на её условиях. Тихо. Как своихищут.

Вострецов молчал несколько секунд, его лицобыло не читаемо. Потом он кивнул, коротко и резко.

— Логично. Чёрт вас побери, но логично. — Онпосмотрел на часы. — У вас трое суток. С этого момента. Если за семьдесят двачаса вы не выйдете на контакт, не идентифицируете объект и не предоставитевменяемый отчёт о его намерениях, операция переходит под мой контроль. Пополному протоколу. С оцеплением, эвакуацией гражданских и силовым сценарием.Понятно?

Это был не вопрос, а ультиматум. Грань, закоторой частная миссия «Рассвета» превращалась в спецоперацию государственногомасштаба со всеми вытекающими рисками для всех, включая саму Лирэн.

Андрей встретился с ним взглядом, глаза полные холодной решимости.

— Понятно. Трое суток. Их хватит.

— Надеюсь, для всех нас, — буркнул Вострецов,разворачиваясь к выходу. — И, Андрей… удачи. Нам всем она сейчас нужнее, чемкогда-либо. Найти её раньше, чем это сделает чудовище, и убедить, что мы немонстры — это, пожалуй, самая сложная миссия за всё время.

Он вышел, оставив после себя не простозадачу, а гонку со временем. Трое суток. Семьдесят два часа, чтобы найти иголкув стоге сена, которая сама не хочет быть найденной, и при этом опередитьдругого охотника, который уже, возможно, вышел на след.

Андрей обернулся к своей команде: к Лине, чьёлицо выражало поддержку, к Даше, чей взгляд был полон решимости искупить свойшрам, к Евгению и Максу, уже мысленно проверяющим снаряжение.

— Готовимся к вылету в Казань. Тихий вход. Мыберём только самое необходимое. И помните — мы ищем не цель. Мы ищем сестру.Всем понятно?

ГЛАВНЫЙ МАРКЕР

Казань. Окраина. Лесополоса.

Капсула раскрылась не со взрывом, а с тихим,уставшим вздохом, выпустив наружу клубы ледяного пара. Воздух, ворвавшийсявнутрь, ударил в лицо как физическая пощечина — плотный, влажный, тяжёлый. Онбыл наполнен запахами. Настоящими, грубыми, нефильтрованными запахами жизни ираспада: сырая земля после дождя, сладковатая гниль опавших листьев, цветущаягде-то вдалеке липа и подложка чего-то едкого, техногенного, чужеродного.

Первое. Вдох.

Лирэн сделала первый за двадцать лет вдох,который не был частью алгоритма системы жизнеобеспечения. Лёгкие, спавшиедольше, чем иные живут, сжались болезненным спазмом. По всему телу пробежаласухая молния боли — возвращение к жизни всегда было актом насилия над законамистазиса.

«Атмосфера пригодна для дыхания, —тутже отчитался в её сознании спокойный, лишённый тембра голос Дей. — Состав:78% азота, 21% кислорода, следовые количества аргона и углекислого газа.Примеси: пыльца растений, споры грибов, промышленные загрязнители в пределахдопустимого для данной биомассы. Температура: +15 по местной шкале Цельсия.Гравитация: 9.81 м/с², что на 3.2% выше стандартной энарской. Рекомендация:двигаться с осторожностью, возможны головокружение, временная потеря пространственнойориентации и мышечная слабость.»

На три процента выше. Сухая цифра непередавала того, что чувствовало тело. Это была не просто тяжесть. Это былгруз, невидимая рука, давившая на каждое плечо, вжимавшая каждую ступню вмягкую, податливую, мокрую почву. Она ухватилась за обгоревший, ещё тёплый содного бока ствол сосны, ощутив под ладонью шершавость коры, липкую смолу,живую шероховатость мира. Реальность была грубой, тактильной, подавляющеплотной после двадцати лет невесомости сна.

Я на Земле. Я жива. Я упала.

«Биосфера демонстрирует высокую активность, —продолжала Дей. — Растительность соответствует классам«деревья» и «трава», насекомые — примитивные, но многочисленные. Признаковкрупных хищников или иных форм немедленной угрозы в радиусе 500 метров необнаружено.»

Нет угрозы. Мысленная усмешка была горькой,как полынь. Угроза была не здесь, в этом пахнущем сыростью и дымом лесу. Угрозабыла там, в космической тьме, откуда она только что свалилась, и здесь, в еёсобственной памяти, вшитой, как шрам. Угроза была в том сигнале, что онакогда-то послала. И в том, кто на этот сигнал пришёл.

Слабость. Это слово отозвалось эхом в самойглубине, в том месте, где жила вина. Именно слабость, детский бунт, истерикапривели её сюда. Привели ко всему этому.

Больше никакой слабости. Приказ, отданныйсамой себе, прозвучал чётко и холодно, как команда отца в тренировочном зале.Она оттолкнулась от дерева, заставив дрожащие ноги выпрямиться, спину — статьструной. Боль была просто данными. Данные можно игнорировать. Долг — нет.

По навигационным данным Дей, до ближайшегозначительного скопления разумных существ — «города Казань» — десять километровпо прямой. По пересечённой местности, с учётом её состояния, — около шестичасов.

Она двинулась. Первые шаги были спотыкающимися,тело протестовало, мышцы кричали от непривычной нагрузки. Но с каждой минутойшаги становились увереннее, ритмичнее. Тело, отточенное в детстве до состоянияживого инструмента, помнило. Дышалось по-прежнему тяжело — воздух был густым,обжигающе насыщенным кислородом, от которого слегка кружилась голова. Сердце,разгоняемое непривычным коктейлем, колотилось где-то в горле, перегоняястранную, чужую кровь.

Это мой мир теперь. Я должна вписаться.Наблюдать. Исчезнуть.

Город начался не с домов, а с шума. Сначала —далёкий, низкий гул, похожий на рокот разъярённого зверя за холмами. Потом гулрасщепился на отдельные потоки: рёв моторов, металлический скрежет, ритмичныеудары какой-то примитивной музыки, всплески голосов, смеха, криков. И наконец,когда лесная тропа вывела её на окраину, где пахло не сосной, а бензином иржавчиной, шум обрушился на неё стеной — сплошная, плотная, физически ощутимаяволна звука, в которой тонули любые попытки анализа.

Лирэн замерла, вжавшись в теньполуразрушенного гаража. Её охватил не метафорический, а самый настоящий,животный ужас. Хаос. Беспорядочное, шумное, энергетически грязное месиво. Еёсенсорное восприятие, настроенное на чтение чистых, ясных паттернов в тишинекосмоса или стерильных залов Энары, дало сбой. Слишком много данных. Слишкоммного всего. Мозг, пытаясь обработать это всё, выдавал лишь белый шум паники.

Дисциплина. Контроль. Ты — тень. Тень небоится света, она его использует.

Она заставила себя дышать глубже, медленнее,пытаясь выделить из какофонии хоть какие-то структуры. Движение машин подорогам… подчинялось правилам. Люди на тротуарах… двигались потоками, избегаястолкновений. Да, был порядок. Грубый, примитивный, но порядок. Его можно былоизучить. Его можно было использовать для маскировки.

Именно в этот миг предельной сенсорнойперегрузки, когда её щиты были подавлены шумом, она почувствовала их.

Два луча. Два отчётливых, чётких, ужасающезнакомых прикосновения в эфире. Оба — ненавистные. Оба — охотничьи.

Первый — яростный, режущий, как тупое лезвие.Он был пропитан голодом и личной, почти человеческой, ненавистью. Он скользилпо городу, как луч прожектора тупого, методичного хищника, вынюхивающего запахкрови. Он искал не цель, а боль. Страх. Шрам. Дмитрий. Он был уже здесь. Напланете. Опустил щупальца в этот муравейник и водил ими, слепой, но чуткий. Онискал «сестру». Дашу. Но его луч, ведомый болью и родством по осквернённойсети, натыкался и на её, Лирэнову, сигнатуру. На ту же королевскую кровь,отмеченную отзвуком трагедии. Он пока не различал их чётко — для него они обебыли просто «сёстрами», родственными точками страдания. Но он чувствовалприсутствие. И он был близко.

Второй… второй был хуже. Намного хуже. Он былтоньше, острее, абсолютно лишённым эмоций. Холодный, аналитический сканер,вшитый в самую плоть умирающей, но не мёртвой сети Некруса. Он не искал всмысле «охотился». Он каталогизировал. Собирал данные. Анализировал аномалии. Ион только что — в момент её пробуждения, её мощного, неконтролируемого всплеска— зафиксировал её. Снял отпечаток. Внёс в базу данных. Это был не солдат. Этобыл учёный. Уцелевший разум Некруса, переживший гибель тела-корабля. И теперьэтот разум знал о её существовании. Имел её координаты. И, возможно, уже строилгипотезы.

Вычислили. Оба. Идут по следу.

Паника, холодная, острая и абсолютнорациональная, вонзилась ей между лопаток, сжала горло. Мысли завертелись,выстраиваясь в чёткую, безрадостную цепочку.

Протокол 7: Изоляция. При обнаружении следаохоты высшего порядка — немедленное прекращение любой активной деятельности.Уход в глухую оборону.

Протокол 1: Маскировка. Полное слияние сфоном. Стать никем. Стать пустотой.

Надо исчезнуть. Сейчас же.

В этот момент по пыльной просёлочной дороге,ведущей от леса к первым домам, навстречу ей прошла девушка. Лет двадцати, небольше. В потёртых на коленях джинсах, яркой футболке с нечитаемым рисунком, сбелыми проводами, уходящими из ушей в карман. Она что-то напевала себе под нос,ритмично покачивая головой в такт невидимой музыке, совершенно не замечая миравокруг.

Лирэн инстинктивно считала её. Не глазами —этого было мало. Всем своим существом, всем тем даром «считывателя», которыйкогда-то должен был делать из неё идеального шпиона. Цвет волос (каштановый, срыжими прядями на солнце), текстура кожи (легкие веснушки на носу), рост,примерный вес, центр тяжести, походка (лёгкое, почти танцевальное покачиваниебёдрами, расслабленные, опущенные плечи). Частота дыхания. Тепловой контур,угадываемый сквозь одежду. Даже угол, под которым она держала голову, и выражениелица — рассеянное, погружённое в себя.

Мозг, заточенный на мгновенный анализ угроз ицелей, за доли секунды разложил случайную прохожую на набор параметров, наидеальную матрицу для копирования. Это была не мысль. Это был рефлекс, вбитый сдетства: найди паттерн и стань им.

Без лишних раздумий, пока девушка была к нейспиной, Лирэн сделала шаг из тени. Она не «приняла облик» в магическом смысле.Она скорректировала восприятие. Мгновенная пси-настройка, микро коррекциясветовых полей вокруг себя, подсознательная проекция того самого образарасслабленной, беззаботной земной девушки. Её зелёные глаза потускнели, цветрадужки сместился к серо-голубому. Поза стала менее собранной, более мягкой.Она влилась в образ, как вода вливается в сосуд.

И когда девушка, наконец, обернулась,случайно скользнув взглядом по фигуре у гаража, она увидела не испуганнуюинопланетянку в странной одежде, а просто ещё одну местную, возможно, ждущуюкого-то. Ничего интересного. Она тут же отвернулась и пошла дальше.

Лирэн выдохнула. Первый тест пройден.Маскировка работала на человеческом уровне. Но этого было мало. Слишком мало.Чтобы скрыться от них, от лучей, ищущих её суть, а не оболочку, нужно былобольше. Нужно было стереть себя полностью. Стать слепым пятном в их сенсорномполе.

Найти укрытие. Оценить угрозу. Составитьплан. Выжить. А потом… потом найти их. Тех, кто победил Некрус. Тех, чей светтоже режет эту тварь. Союзников. Искупление.

Она бросила последний взгляд на уходящую вгул города дорогу, а затем развернулась и растворилась в зелёном полумракелесополосы, двигаясь уже не к цивилизации, а параллельно ей, как тень, какпризрак, как живое напоминание о прошлом, которое только что стало настоящим.

Она снова взглянула на одежду прохожих.Джинсы, футболки, куртки, кроссовки. Просто, функционально, повсеместно. Еёсобственный обтягивающий комбинезон из терморегулирующей ткани, испачканныйземлёй, гарью и следами космической пыли, моментально стал сигналом «чужой». Онвыделялся, как маяк. Она уклонилась в сторону, за угол гаража, где пахло ржавымжелезом и кошачьей мочой. Используя микротелекинез — тончайшие, почти невесомыещупальца силы, — она стряхнула с себя крупную грязь, сбила пыль. Комбинезонстал просто грязным, а не инопланетным. Этого хватит для первого приближения,для слияния с грязной окраиной.

Потом она изменила походку. Свою военную,бесшумную, сбалансированную походку охотницы, где каждый шаг был точным иэкономным, она заменила на ту, что только что видела: немного расслабленную, слёгкой небрежностью, с небольшим раскачиванием. Я не солдат. Я усталая девушка.Я часть толпы.

И только тогда, завершив этот короткий, почтиавтоматический ритуал маскировки, она снова вышла на улицу и пошла навстречунарастающему грохоту города, растворившись в нём с первого же шага. Она былауже не Лирэн, наследница Дома Теней, грешница и беглянка. Она была пустымместом, серо-голубоглазой немой тенью в грязной одежде, одна из тысяч,затерянная в потоке.

Но внутри, под этой хлипкой, созданной наспехмаской, бушевал ураган. Гул города бил по её психике сплошной, физическойволной, мешая сканировать пространство на предмет тех двух ядовитых следов. Онашла, сжавшись внутренне в тугой, болезненный комок, пытаясь фильтровать хаос,выискивая в нём знакомые, леденящие душу прикосновения. Они были где-то здесь.Оба. И они искали. Охотник с болью и Учёный с холодным расчётом.

Протокол выполнен. Первый этап: выжить,затеряться. Второй этап: найти укрытие, оценить ресурсы. Третий: установитьнаблюдение за другими источниками королевской крови. Найти союзников. Искупить.

Она сделала первый шаг в своей новой, тихойвойне. Шаг в тень. Чтобы выжить. Чтобы найти тех, кто уничтожил Мать. И чтобы,возможно, найти тех, кого когда-то — своим бегством, своим сигналом — предала.

Дорога была открыта. И за каждым углом теперьтаилась двойная угроза: одна — грубая и голодная, другая — тихая и всевидящая.

Она шла за ним, как тень, на расстоянии вполсотни метров, используя всё, что давал чужой, враждебный город: углыкирпичных зданий, яркие рекламные щиты, за которыми можно было замереть,припаркованные машины, создававшие слепые зоны. Шум был её союзником — онзаглушал шаги, маскировал её присутствие, был белым полотном, на котором еётишина не выделялась. Но главным проводником был запах. Тот самый, исходившийиз его бумажного пакета. Он был тёплым, мучным, с отчётливыми оттенками чего-тосладкого, жирного и пряного. Он будил в ней не просто голод — абстрактнуюпотребность в калориях, — а забытое, животное, всепоглощающее чувство. Её тело,вышедшее из двадцатилетнего анабиоза, требовало топлива, а последниесинтетические гели из аварийного запаса капсулы закончились час назад. Каждаяклетка кричала о необходимости.

Парень — молодой, в простой тёмной куртке, сусталым, но беззлобным лицом — чувствовал себя неуютно. Он оглянулся раз, потомещё, потер ладонью затылок, замедлил шаг. Чуял. Чуял взгляд на спине. Но невидел. Лирэн замирала каждый раз, становясь частью пейзажа: неподвижной фигуройу стены гаража, тенью под кроной дерева, отражением в витрине, силуэтом заспиной прохожего с собакой. Её изменённые серо-голубые глаза были пустыми,направленными в никуда, не привлекающими внимания.

Цель: мужчина, 25-30 земных лет. Рост: приблизительно 176сантиметров. Телосложение: среднее, скорее худощавое, чем крепкое, но безпризнаков слабости. Волосы: темно-русые, коротко стрижены, слегка взъерошены назатылке. Глаза при повороте: зелёно-карие, или светло-карие с зелёнымивкраплениями — недостаточно данных при данном освещении. Одежда: куртка(хлопок/синтетика), джинсы (ношеные), кроссовки (запылённые). Поведение:движение расслабленное, осанка открытая, но сейчас — напряжена, заметнанастороженность. Частота сердцебиения (визуальная оценка по пульсации соннойартерии) — слегка повышена, но в пределах нормы для легкого стресса. Адреналин?Минимальный всплеск. Признаков подготовки к нападению или скрытого оружия ненаблюдается. Её внутренний компьютер, отточенный дляоценки угроз, продолжал работать, даже когда она преследовала источник еды, ане врага.

Он привёл её в тихий, засыпанный осеннимилистьями дворик панельной пятиэтажки, поднялся на второй этаж по обшарпаннойбетонной лестнице. Пока он копался в кармане джинсов в поисках ключей, Лирэнуже оценила периметр: два окна на площадке, старая деревянная дверь соблупившейся краской, простой цилиндровый замок низкого уровня защиты. Онтолкнул дверь, зашёл внутрь, и… не закрыл её. Послышался его голос, обращённыйв пустоту квартиры: «Так, куда я пульт дел...»

Она действовала на автомате, как её училипроникать в охраняемые объекты, когда счёт шёл на секунды, а шума быть немогло. Один бесшумный шаг через порог. Другой. Пол был покрыт старымлинолеумом, не скрипел. В крохотной, узкой прихожей пахло старым деревом шкафа,пылью и тем самым тёплым, животворящим запахом из пакета, который стал теперьгораздо сильнее, концентрированным. Он вёл вглубь, на кухню.