Вуаль из стекла

Глава 8

Вивьен

— Он ловит тебя на крючок, Лоран, а ты делаешь вид, что просто изучаешь наживку, — Джульет драматично бросила кисть для арт-экспертизы на стол и оперлась подбородком о ладони.

Мы сидели в её светлой мастерской-галерее в Сохо. За окном шумел Вест-Бродвей, в воздухе пахло льняным маслом, старыми холстами и свежесваренным эспрессо.

— Джулс, это рабочий проект, — я приложила холодную чашку к виску, где всё ещё теплилась тупая боль после утреннего приступа на стройке. — « Wayne Enterprises » финансирует реставрацию. Я — ведущий архитектор.

— Ага, а я — балерина Большого театра, — усмехнулась Джульет, прищурив зелёные глаза. — Вивьен, ты видела себя в зеркале? Ты после встречи с ним выглядишь так, будто пробежала марафон без воздуха. И эта твоя привычка сжимать браслет... Ты дергаешься от каждого его прикосновения. Что произошло на стройке?

Я помешкала, разглядывая тёмную пенку кофе. В голове до сих пор не укладывался тот прерывистый морок, что накрыл меня прямо в холле особняка. Это была не просто привычная боль. Перед глазами до сих пор стоял полумрак той самой залы, треск огня в камине и чертежи, разложенные прямо на пыльном паркете. И этот низкий, бархатный голос, шептавший мне в шею: «Ты слишком упряма, Виви...»

Откуда в моём разуме взялся этот образ? Почему этот заброшенный дом, который я якобы впервые увидела неделю назад, казался моему телу таким знакомым, будто каждая его трещина и каждый угол помнили мои прикосновения?

— Опять эта боль, — тихо призналась я, качнув головой. — Внизу живота. И... странная, рваная вспышка. Не просто стерильный свет и писк мониторов, как обычно. В этот раз я увидела... этот же особняк. Камин, чертежи на полу и чьи-то руки. А потом — больница. Джулс мгновенно потеряла весь свой ироничный настрой. Она подалась вперёд и накрыла мою ладонь своей.

— Опять «эхо аварии»? Врачи же говорили, что фантомные боли после той катастрофы семь лет назад должны были пройти.

Джулс мгновенно потеряла весь свой ироничный настрой. Она подалась вперёд и накрыла мою ладонь своей.

— Опять «эхо аварии»? Врачи же говорили, что фантомные боли после той катастрофы семь лет назад должны были пройти.

— Папа говорит, что это психосоматика, — прошептала я, но слова отца про «гиперопеку и заботу» впервые отозвались во мне легким налётом фальши. — Говорит, что мой мозг блокирует стресс.

— Твой отец, при всём уважении к его статусу патриарха « Laurent & Co », готов обернуть тебя в пузырчатую плёнку и запереть в поместье до конца дней, — остро отрезала Джульет. — Вчера он звонил в галерею и спрашивал, не замечала ли я за тобой «странностей». Он дёргается, Вив. Как только появился этот Вейн, Анри Лоран потерял свой фирменный снобизм и превратился в паникёра. Тебе не кажется это подозрительным?

— Он просто переживает за меня... — неуверенно проговорила я.

— Или что-то скрывает, — тихо закончила за меня Джулс. — Вивьен, Кристиан Вейн смотрит на тебя не как инвестор на архитектора. И даже не как мужчина на красивую женщину. Он смотрит на тебя так, будто вы уже написали вместе целую книгу, а ты просто забыла её прочитать.

Слова Джульет прорезали воздух, попав прямо в цель.

— Если бы я не знала тебя с колледжа, я бы решила, что ты влюбилась в своего готического босса, — Джулс вернулась к холсту, но уголок её губ полз вверх. — Серьёзно, Вив. Кристиан Вейн — это буквально воплощение твоего любимого типажа из мрачных романов: высокий, безупречно одетый, с лицом греческого бога и аурой опасности, от которой разум велит бежать, а ноги сами идут навстречу. А это его телосложение? Развороченные широкие плечи, узкие бёдра, подтянутый и мощный силуэт, который не скрывают даже самые строгие миланские костюмы... От одного его вида дыхание перехватывает, а ты делаешь вид, что просто изучаешь смету!

— В моих романах у героев хотя бы есть чувство юмора, — хмыкнула я, пробуя остывший эспрессо. — А мистер Вейн, кажется, улыбнулся последний раз где-то в прошлом веке. Рядом с ним его зам, Маркус, выглядит просто душой компании. Тот хотя бы пытается шутить, пока Вейн испепеляет всё вокруг взглядом.

— О, Маркус Коул? — Джульет оживилась, прищурив глаза. — Наслышана. Главный холостяк и светский лев « Wayne Enterprises ». Он, между прочим, недавно был на аукционе в Сохо — разбирается в современном искусстве лучше половины наших арт-критиков. Но вернёмся к твоему «ледяному королю». Ты не думала, почему именно этот особняк? Почему именно наше бюро?

— Папа утверждает, что это тонкий политический ход, — ответила я, глядя на тёмную жидкость в чашке. — Вейн строит империю в Нью-Йорке, а имя Лоранов — это знак качества и связей в высшем обществе.

— Твой отец умеет красиво заворачивать свои страхи в бизнес-термины, — Джулс отложила кисть и посмотрела на меня с полной серьёзностью. — Но вчера, когда Анри звонил мне, в его голосе не было бизнеса. Там была чистая паника. Он выспрашивал, не упоминала ли ты имя Вейна, не нашла ли какие-то старые архивы матери...

— Мамы? — я нахмурилась, и внутри сладко и больно защемило.

В памяти сразу всплыл образ Элен Лоран — её мягкий голос, родной запах сухой лаванды и пожелтевшие планшеты с чертежами, над которыми она засиживалась допоздна. Мама была человеком редкой, чуткой души: она умела видеть в старых зданиях живую историю, а не просто холодный камень. Именно она научила меня чувствовать дух архитекторов прошлого и однажды вложила в мою руку первый карандаш.

— При чём здесь мама? — тише добавила я. — мама умерла, когда я была подростком. Она обожала классическую архитектуру, но никогда не работала с « Wayne Enterprises ».

— Вот именно, — тихо проговорила Джулс. — Но Анри до ужаса боится, что ты начнёшь копать. Мама была единственным человеком, чьи документы и чертежи ты хранишь как святыню. Они ведь все до сих пор лежат в том резном дубовом бюро в поместье?

Я медленно кивнула. Перед глазами встали её эскизы, её аккуратный, каллиграфический почерк на чертежах времён Нового Орлеана — тех самых, которые отец всегда запрещал мне перебирать без его присутствия.

— Папа в последнее время часто заходит в ту комнату, — с внезапно нахлынувшим подозрением прошептала я. — Я думала, он просто скучает по ней. Но если в её старых бумагах есть хоть одно упоминание семьи Вейнов....

— ...то этот уютный фальшивый замок вашей «идеальной семьи», который так усердно строил Анри, просто треснет по швам, — закончила за меня Джулс. — Он привык держать тебя в золотой клетке под предлогом защиты. Но ты уже взрослая, Вив.

В этот момент мой телефон на столе завибрировал. На экране высветилось имя: Анри Лоран.

Я невольно сжала пальцами серебряный браслет. Боль внизу живота отозвалась глухим, знакомым импульсом, но я сбросила вызов и перевернула телефон экраном вниз.

— Не ответишь? — подмигнула Джулс.

— Перебьется, — твёрдо ответила я, встретив её улыбку. — До среды у меня архитектурный проект. И никакой гиперопеки.

Глава 9

Кристиан

Родовой особняк Вейнов в пригороде Нью-Йорка встретил меня привычной, стерильной тишиной. Здесь всё дышало прошлым — тяжёлые портьеры, портреты отца в массивных рамах и запах лекарств, перемешанный с ароматом сухих роз.

Мать сидела в кресле-качалке у панорамного окна, накрытая шерстяным пледом. Элеанор Вейн так и не оправилась после трагедии. Самоубийство отца и крах семьи выжгли из неё жизнь, оставив лишь холодную, застарелую ненависть к человеку, который растоптал нашу династию.

— Ты поздно, Кристиан, — её сухой, надломленный голос прорезал полумрак комнаты. Она не повернула головы.

— Были дела в городе, мама, — я подошёл и опустился на одно колено рядом с её креслом, бережно накрывая её сухую ладонь своей.

— Дела? — Элеанор медленно перевела на меня угасающий, но всё ещё острый взгляд. — Или ты снова тратишь время на то, чтобы следить за дочерью Анри Лорана?

Я замер, но не отвёл взгляда.

— Ты обещал мне, что уничтожишь его, — в её тоне прорезалась ядовитая, отчаянная горечь. — Ты обещал, что имя Лоранов будет смешано с грязью так же, как они смешали с грязью имя твоего отца! А вместо этого ты покупаешь особняки и нанимаешь его дочь главным архитектором? Ты забыл, как умер Томас?!

— Я ничего не забыл, мама, — отсечно, со стальным подтекстом произнёс я. — Каждая слеза, пролитая в этом доме, будет оплачена. Но Вивьен не имеет к этому отношения.

— Она — его кровь! — чеканя каждое слово, прошипела мать, и её пальцы судорожно впились в моё запястье. — В её жилах течёт яд Анри. Ты слишком слаб, Кристиан. Твоя жалость к ней погубит всё, что ты строил семь лет.

— Это не жалость, — тихо отрезал я, поднимаясь на ноги. — И я сам решу, как довести эту войну до конца.

— Наш старший брат просто потерял рассудок, мама, — раздался от дверей резкий, насмешливый голос.

В проёме, опираясь плечом о косяк, стоял Доминик.

Мой младший брат. Моя правая рука в « Wayne Enterprises » и самая опасная мина замедленного действия в моей жизни. Циничный, резкий, с хищной ухмылкой и глазами, в которых тлел тот самый огонь мести, который я пытался потушить в себе ради Вивьен.

— Доминик, — я повернулся к нему, сужая глаза.

— Что «Доминик»? — брат сделал шаг в комнату, подбрасывая на ладони тяжёлую зажигалку. — Ты тащишь эту девчонку в наш главный проект, Вейн. Ты думаешь, Маркус не докладывает мне? Ты смотришь на неё как безумный. Ты забыл, через какой ад мы прошли?

— Не лезь не в своё дело, Доминик, — ледяным тоном предупредил я, шаг за шагом сокращая дистанцию между нами.

— Это моё дело! — рявкнул Доминик, мгновенно теряя наигранную вальяжность и подаваясь ко мне вплотную. — Семья Лоранов сломала жизнь нашей матери и вогнала отца в гроб! Если ты не в силах раздавить их... это сделаю я. Я лично расскажу мисс Лоран, за чей счёт её папочка купил ей счастливую жизнь.

— Только попробуй приблизиться к ней, — прошептал я над самым его ухом, и в моём голосе прозвучала угроза, от которой даже Доминик на секунду замер. — И я забуду, что мы одной крови.

— Мы одной крови, Кристиан, но только ты решил разбавить её слабостью, — процедил Доминик, тяжело дыша мне в лицо. Он не отступил, лишь ухмыльнулся ещё темнее. — Ты думаешь, Анри Лоран просто так отдаст тебе дочь? Или позволит спокойно восстанавливать особняк твоего отца на Верхнем Ист-Сайде?

Он подался ещё ближе, и в его глазах вспыхнул ядовитый триумф:

— Лоран прекрасно знает, чьё это наследие и почему ты нанял именно Вивьен. Анри паникует, Кристиан. Он боится, что, разбирая архивы нашего отца и старые чертежи, она наткнётся на правду. Или что твои попытки воскресить новоорлеанский стиль в этом доме пробьют брешь в её амнезии. И он нанесёт удар раньше, чем ты успеешь её защитить.

— Наш разговор окончен, Доминик, — отрезал я и шагнул прочь, оставляя брата за спиной.

Я спустился на первый этаж, где в глухом кабинете, залитом полумраком, меня уже ждал Маркус. Он сидел на краю массивного письменного стола, вертя в руках бокал с виски, и встретил меня внимательным взглядом.

— Судя по грохоту на лестнице, братская любовь снова в разгаре? — мягко спросил Маркус, сделав глоток. — Доминик прав в одном, Кристиан. Анри активизировался. Наш юрист сообщил, что « Laurent & Co » ищут любые лазейки, чтобы аннулировать контракт по Верхнему Ист-Сайду. Анри готов пожертвовать репутацией бюро, лишь бы забрать Вивьен из особняка твоего отца и перекрыть ей доступ к архивам.

— Пусть пробует, — я подошёл к окну, глядя на темнеющий сад. — Контракт составлен безупречно. Если он попытается разорвать его в одностороннем порядке, это обанкротит его за сорок восемь часов.

— Он паникует, Кристиан, — Маркус поставил бокал на стол, и его тон стал предельно серьёзным. — Паника делает людей опасными. Но меня больше волнует не Анри. Меня волнуешь ты. В среду Вивьен приедет к нам в офис на утверждение графиков. Доминик будет там. Анри будет висеть у неё на телефоне. А ты... ты сможешь держать дистанцию, когда она станет перед тобой?

Я сжал кулаки так, что затрещали швы на манжетах.

Перед глазами снова вспыхнул её взгляд на стройке — испуганный, потерянный, когда фрагмент нашего прошлого прямо в этом особняке пробился сквозь мрак амнезии и сжал её тело болью. Я видел, как её подсознание тянется к утраченным воспоминаниям. Как она реагирует на мои прикосновения, узнавая меня вопреки разуму.

— В среду всё начнётся, Маркус, — тихо произнёс я, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — И назад дороги уже не будет.

Глава 10

Вивьен

В среду ровно в десять утра я переступила порог штаб-квартиры « Wayne Enterprises » в центре Манхэттена. Здание из тёмного стекла и стали давило своей монументальностью, а внутри царила атмосфера абсолютного, холодного порядка.

Лифт с бесшумной скоростью поднял меня на шестидесятый этаж.

Когда двери разошлись, я оказалась в просторном холле с панорамными окнами во всю стену, откуда открывался потрясающий вид на туманный город.

— Мисс Лоран, — навстречу мне из-за дубового стола поднялась строгая секретарь. — Мистер Вейн ждёт вас в главном конференц-зале. Проходите.

Я сжала в руках папку с обновлённой документацией и сделала шаг по глянцевому паркету. Но не успела я дойти до матовых стеклянных дверей, как из бокового коридора стремительно вышел незнакомый мужчина.

Он был высок, с резкими чертами лица и взъерошенными тёмными волосами. На нём был тёмно-синий пиджак с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. В его облике угадывалось нечто общее с Кристианом — те же широкие плечи, та же породистая костная структура. Но если в Кристиане ощущался выверенный контроль, то от этого человека веяло чистой опасностью.

Его тёмные глаза мгновенно въелись в меня.

— О, а вот и наш приглашённый архитектор, — его голос прозвучал с откровенной, ядовитой насмешкой. Он заблокировал мне дорогу, сунув руки в карманы брюк. — Вивьен Лоран. Живьём и во всей красе.

Я остановилась, выпрямив осанку: — Простите, мы знакомы?

— Я — Доминик Вейн, — он сделал шаг ближе, сканируя меня от туфель до собранных волос с такой открытой неприязнью, что у меня внутри всё сжалось. — Младший брат вашего высокородного инвестора. И, скажем так, человек, который задаётся вопросом: почему именно « Laurent & Co »? Неужели в Нью-Йорке закончились архитекторы без громких семейных фамилий?

От его тона по коже пробежал мороз. Боль внизу живота отозвалась лёгким, предупреждающим импульсом.

— Если у вас есть сомнения в моей квалификации, мистер Вейн, вы можете выразить их на совете директоров, — холодно ответила я. — А сейчас пропустите меня. Меня ждёт Кристиан.

Доминик усмехнулся — темно, с хищным прищуром: — «Кристиан»? Успели перейти на имена? Быстро же ты вернула своё влияние, Лоран. Но запомни: в этой башне правила устанавливает не только мой брат. И некоторые долги не закрываются красивыми чертежами.

«Вернула»?

Слово резануло по ушам не хуже лезвия. По какому праву он говорит так, будто я уже была частью их жизни? Будто между мной и Кристианом Вейном существует какая-то давняя история, о которой знают все вокруг, кроме меня? В груди поднялась липкая волна сомнений. Что, если реакция Анри на этого человека — не просто отцовская гиперопека? Что, если мой «простой проект» — лишь фасад для чего-то гораздо более тёмного, выходящего за рамки семи лет моей амнезии?

Я сжала пальцы на папке так, что побелели костяшки, пытаясь скрыть дрожь в руках, но старалась выдержать его ядовитый взгляд.

— Доминик.

Один единственный низкий, раскатистый звук прорезал тишину холла.

Кристиан стоял в дверях конференц-зала. На нём был тёмно-серый костюм-тройка, а взгляд стальных глаз, устремлённый на брата, мог на месте испепелить всё вокруг.

Доминик медленно повернул голову, и между ними проскочила такая дикая искра вражды, что я поневоле сделала шаг назад.

— Я просто приветствовал нашего главного архитектора, Крис, — с ленивой ухмылкой произнёс Доминик. — Обсуждали семейные традиции.

— Пошёл вон в свой кабинет, — прошептал Кристиан. В его тоне не было крика — только свинцовая тяжесть.

Доминик бросил на меня последний, многозначительный взгляд и, подбросив на ладони зажигалку, не спеша шагнул по коридору.

Кристиан перевёл взгляд на меня. На его скулах ходили желваки, но в глазах мелькнула острая тревога: — Он ничего тебе не сделал?

— Всё в порядке, — выдохнула я, пытаясь вернуть сбитое дыхание. — Ваш брат... не отличается вежливостью.

— Доминик больше не приблизится к тебе, — жёстко отрезал Кристиан, делая шаг ко мне и протягивая руку, чтобы взять мою папку.

На секунду его пальцы обожгли мои. Взгляд Кристиана упал на мою руку, всё ещё сжимавшую серебряный браслет, а затем поднялся к моим глазам.

— Проходи в кабинет, Вивьен, — тише проговорил он, и от того, как произнёс моё имя, у меня перехватило дыхание. — Нам нужно обсудить проект. И то, почему твой отец сегодня утром пытался через юристов заблокировать наш контракт.

Двери кабинета Кристиана закрылись, отсекая шум холла и лифтов. Пространство было оформлено в стиле минимализма: тёмное дерево, панорамное остекление и массивный стол, на котором стояла лишь пара папок.

— Садись, — Кристиан жестом указал на кресло из тёмной кожи и положил мою папку на стол, но сам остался стоять, опёршись о край столешницы.

— Папа пытался заблокировать контракт? — прямо спросила я, садясь на край кресла. Раздражение на Анри, накопленное за последние дни, мгновенно вспыхнуло с новой силой. — Утром он не сказал мне ни слова.

— Час назад юристы « Laurent & Co » прислали официальное уведомление о приостановке работ под предлогом «дополнительной экспертизы несущих конструкций», — Кристиан чуть наклонил голову, не сводя с меня внимательного, почти физически ощутимого взгляда. — Твой отец ищет любой повод, чтобы отозвать тебя из этого проекта, Вивьен. И делает это за твоей спиной.

Я сжала пальцы в замок.

— Он не имеет права, — в моём голосе прорезалась твёрдость, которой я сама от себя не ожидала. — Реставрацией занимаюсь я, а не юридический отдел. Экспертиза перекрытий была проведена на прошлой неделе, с документами всё в порядке. Я не позволю ему рушить мою работу.

На губах Кристиана на мгновение появилось подобие тёмной, едва уловимой полуулыбки: — Я и не сомневался, что ты скажешь именно это. Но вопрос в другом: ты понимаешь, почему он так стремится оттянуть тебя от этого особняка?

Я замерла. В голове пронеслись слова Джулс из мастерской: «Он дёргается, Вив... В его голосе не было бизнеса. Там была чистая паника».

— Папа говорит, что переживает за моё здоровье, — тихо ответила я, глядя Кристиану прямо в глаза. — Но... вчера Джулс рассказала мне, что он искал старые архивы моей матери. Элен. Он до смерти боится, что я найду её чертежи или документы времён Нового Орлеана.

При упоминании Нового Орлеана Кристиан заметно напрягся — его осанка стала невероятно струнной, будто вдоль позвоночника прошёл ледяной разряд. На скулах снова сыграли желваки, а стальной взгляд стал ещё острее.

— Твоя мать была талантливым архитектором, — проговорил он, и его голос прозвучал бархатно, но с опасной глубиной. — И если Анри боится её бумаг, значит, в них записано то, что он пытался похоронить семь лет назад.

— Вы... вы знали мою маму? — выдохнула я. Внизу живота пронеслась знакомая, мучительная волна, а сердце заколотилось в рёбра.

Кристиан медленно сократил расстояние между нами, обогнул стол и остановился в шаге от моего кресла. Его тень накрыла меня. От него пахло дорогим парфюмом и холодным ветром с Гудзона.

— Я знал историю твоей семьи лучше, чем ты думаешь, Вивьен, — прошептал он, нагибаясь чуть ниже и фиксируя мой взгляд. — И этот особняк на Верхнем Ист-Сайде — не просто объект в нашей смете. Это место, где хранятся ответы. Если ты готова дойти до конца и закончить этот проект вопреки запретам Анри... я дам тебе полную свободу действий. Но ты должна доверять мне.

Я замерла, сжимая ремешок сумки. Слова его брата всё ещё звенели у меня в ушах, не давая покоя.

— Доверять? — тихо переспросила я, поднимая на него взгляд. — Кристиан... Ваш брат перед вашим приходом сказал странную вещь. Он заявил, что я «быстро вернула своё влияние». Что он имел в виду? Почему вокруг вашей семьи и нашего бюро витает ощущение, будто мы уже встречались? В Новом Орлеане... или где-то ещё?

Кристиан не отвёл взгляда, но его пальцы на краю столешницы заметно сжались. На секунду в кабинете повисла такая тяжёлая тишина, что было слышно только тиканье часов.

— Доминик любит провокации, Вивьен, — его голос прозвучал обманчиво спокойно, хотя в глубине глаз вспыхнуло что-то тёмное. — Он пытается выбить тебя из колеи, чтобы ты бросила проект. Не позволяй ему управлять твоими мыслями. Всё, что тебе нужно знать сейчас: я здесь не для того, чтобы навредить тебе.

Он не ответил прямо. Ушёл от ответа — филигранно и жёстко.

Я посмотрела на его губы, затем снова в стальные глаза. Внутри всё сжалось от странного, дикого чувства: разум кричал, что этот человек опасен, но тело и подсознание тянулись к нему, будто в нём заключалась единственная правда в моей застланной туманом жизни.

— Я не брошу проект, Кристиан, — твёрдо ответила я, подняв подбородок. — И папе я это докажу сегодня же.

Глава 11

Вивьен

Такси мчалось по затянутому туманом Манхэттену, но в моей голове всё ещё отдавался эхом низкий голос Кристиана Вейна и ядовитые усмешки его брата.

После той выбивающей из колеи встречи в « Wayne Enterprises » я взяла паузу. Мне требовалось время, чтобы прийти в себя, остыть и разложить всё по полочкам, поэтому я откладывала разговор с отцом на несколько недель. Я пыталась убедить себя, что всё можно решить спокойно. Но сегодня всё окончательно рухнуло: «Дополнительная экспертиза несущих конструкций». Папа решил снова сыграть за моей спиной, пока я пыталась выждать время.

Вместо того чтобы вернуться в мастерскую к Джулс, я направила машину прямо к главному офису « Laurent & Co ». Внутри всё кипело от обиды и злости. Семь лет я жила в убеждении, что отец бережёт меня от стресса, опекает после катастрофы и защищает от внешнего мира. Но сегодняшняя попытка тихо заморозить мой проект окончательно разрушила эти иллюзии.

Офис « Laurent & Co » на Пятой авеню встретил меня привычным звоном хрустальных люстр и приглушённым шумом печатных машинок.