Между нами

Совершенно неожиданно выяснилось, что Багдасаров не откинулся в вальяжной позе, а стоял, замерев в напряжении. В руках он держал бокал шампанского, который, наверно, поднял ещё за здоровье Гаяне. Этот момент откровения был из тех, что запоминаются на всю жизнь. Невидимая нить между ними натянулась до предела, связывая и сковывая прочнее любых цепей. Юра смотрел прямо в глаза, и… презрения в нём больше не было. Только пульсирующий сгусток боли.

«Я люблю тебя» – проговорил он одними губами то, что сдерживал всё утро и весь день. «Я люблю тебя» – повторил, чтобы Влада и не думала сомневаться! И многотонный груз сорвался с её плеч, рухнул под ноги, разбился. Он разлетелся тысячей осколков, которые больше не смели ранить! Улыбка Багдасарова показалась на удивление робкой и словно вымученной. Ему тоже… тоже было непросто всё это время! А, может быть, даже на порядок сложнее.

– Ну, здравствуй, Багдасаров! – Раздалось насмешливое, оглушительно громкое приветствие со стороны сцены, и их едва уловимое, только-только зародившееся взаимопонимание пошло рябью.

В ряду гостей наметилось волнение, и когда Влада посмотрела в нужную сторону, зубы против воли сжались до скрипа, а сердце забилось в груди сначала быстро, а потом основательно и ровно. Это был вызов, и она этот вызов принимала.

На сцене с роковой улыбкой, с решительным взглядом и с микрофоном в руках стояла знойная красотка. Тёмные волосы правильными волнами спадали на плечи, чёрное платье подчёркивало соблазнительные изгибы фигуры, а ножка, вызывающе выглядывающая в откровенном разрезе, казалось, не имела конца. Девушка была красива настолько, что мужчины в зале против воли затаили дыхание. Влада тоже практически не дышала. Потому что «старшая» любовница Багдасарова явилась не просто так. Практически сразу взглядом она нашла и доброжелателя, что стал для красотки входным билетом на чужой праздник жизни. Трофим, не особо таясь, отсалютовал Владе бокалом. Обернувшись к Юре, оставалось только подчеркнуть, что треугольник взглядов замкнулся. «Поступок» друга тот оценил.

– Это ещё что?.. – процедила Гаяне, намереваясь вмешаться, но Влада легко коснулась её плечика и покачала головой.

– Я пришла поздравить тебя, мой любимый мужчина! – вызывающе рассмеялась Марина, привыкшая держать Багдасарова… в напряжении.

После этой фразы напряглись, казалось, почти все в огромном зале. Влада только ровно выдохнула.

– Поздравить тебя и… эту очаровательную малышку, – подмигнула она, вспомнив и о сопернице. – Чем ты его взяла, крошка? – пьяно рассмеялась красотка, посматривая на Владу с очевидным превосходством. – Он был моим пять лет! – пошатнулась она, вибрируя от накопившейся обиды. – Утром, днём и ночью! Особенно ночью! И целовал меня везде! И шептал слова, которых ты, подозреваю, даже и не знаешь! Слова страсти, желания. Со мной он сходил с ума и терял счёт времени. Со мной он поднимался всё выше и выше, совершал свои самые крутые, самые нереальные победы! И всегда возвращался, чтобы повторить: «Ты вдохновляешь меня, солнце». А что можешь дать ему ты?! Скучная, блёклая… никакая! – будто выругалась любовница, крепко зажмурившись.

Опасная улыбка разошлась на её губах, а подбородок взвился слишком высоко. Марина рассмеялась и покосилась в сторону, где замерли в ожидании команды «фас» сторожевые псы Багдасарова. Парням красотка приветственно махнула рукой, давая понять, что со сцены её снимут только со скандалом.

– Очаровательная серая мышка! – Сверкнули гневом глаза Марины. – Мышка, от которой этот большой, лощёный, сытый кот будет снова и снова сбегать в мою постель. Точно как год назад, когда ты только появилась. Как полгода назад, когда ты решила, что он тебе принадлежит. Как десять дней назад, когда… – Марина намеренно замолчала, предлагая Владе догадаться самой.

И языком она прищёлкнула очень выразительно, когда всё же уловила на густо накрашенных щеках гневный румянец.

– Ты просто украла его у меня! – выплюнула она, больше не желая скрывать откровенную обиду. – Смотрела этим своим проникновенным взглядом, болталась рядом, втиралась в доверие… И… Как, почему?.. Разве это равнозначная замена? – слезливо возмутилась. – Почему она, Багдасаров! – выкрикнула Марина, словно обезумев от злого отчаяния. – Почему ты?! – презрительно бросила «старшая» любовница большого человека и вскинула свободную руку, словно в ожидании ответа.

Напряжение уже звенело в воздухе, когда Влада, нехотя и с явным сожалением вернула Гаяне свой роскошный подарок. Оставила только придержать. На время. И по ладони погладила бабушку так, чтобы не уловил больше никто. Разве что Багдасаров, который не мог… просто не мог вмешаться! Без скандала, без истерики – нет! Но он контролировал даже дыхание присутствующих, такой силы ударные волны расходились по залу. Марина под этим напором беспомощно отступилась, но не ушла. «С ней нельзя так!» – кричала она всем своим существом.

Эти сумасшедшие по своей силе волны огибали разве что Владу, и она расправила плечи, пошла вперёд. Неужели могла не пойти? Разве могла смолчать? За плечами затаился опасный холодок, за спиной оставался лишь мерзкий шепоток тех, кто хотел увидеть шоу, за которым они и пришли. Влада улыбалась. Широко и уверенно. Её не задели слова, не удивили упрёки. Но… «всё равно» больше не было. Марина вступила на запретную территорию. На ту территорию, границы которой были очерчены только сейчас, но уже успели обрасти сетью из металлических прутьев, затекли монолитом. Слово «семья» священно. Для тех, кто осознаёт его смысл – священно!

Музыканты, невольно попавшие в центр внимания, замерли с инструментами в руках. Влада обласкала благодарным взглядом каждого. Одного касания к ладони певицы, что создавала настроение вот уже несколько часов, хватило, чтобы та ожила и отогрелась. Одного тихого слова хватило клавишнику, гитаристу, парню на ударных, чтобы они вскинули уверенный взгляд готовности. Влада создавала магию и дарила спокойствие. Она плела паутину, из которой не выбраться. Она… вдохновляла. Она могла и хотела показать, предъявить всем, что заставило Багдасарова сделать выбор. Но сказать об этом было вернее и правильнее. И сказать следовало громко.

Когда Влада остановилась напротив Марины, в её руках уже был микрофон, а в голове отбивал ритм, который сегодня пришлось услышать впервые. Весёлые стихи, игривая мелодия. Музыканты подхватят – они уловили и настрой, и идею. Это была любимая песня Гаяне. Так сказал Багдасаров. А у Гаяне сегодня праздник. И у Влады праздник. Потому она набрала в грудь больше воздуха. Ответ готов был сорваться с языка словами, положенными на музыку, а ещё лёгким мотивом, игривым напевом.

– Чем ты взяла его? – прошипела Марина, а Влада лукаво прищурилась.

– Да как тебе сказать…

Я его давно опоила

Колдовскою травой.

Где бы ты не бегал там,

Что бы ты не делал там,

Всё равно ты будешь мой!

Никуда не денешься,

Влюбишься и женишься,

Всё равно ты будешь мой!

(Л. П. Дербенёв)

Задорно взвизгнув, застывшего в изумлении Багдасарова Влада поманила пальцем. Сама же, бессовестно виляя бёдрами, двинулась вперёд, к самому центру зала, чтобы показать всем, что никакой соперницы у неё просто быть не может! Юра ловко перемахнул через стол, так торопился составить ей компанию. Им двоим сгодился бы любой танец, но твист так хорошо подходил к лёгкой, игривой мелодии, он так идеально попадал в каждую ноту! И чтобы отплясывать в такт, Владе пришлось подобрать платье едва не до пояса, а Юре вдруг помешал идеально сидящий на нём пиджак.

Проигрыш после заранее условленного с музыкантами куплета дал такой необходимый сейчас драйв. Энергия выплёскивалась, угрожая затопить зал, заражая сумасшедшей энергетикой. Настоящим взрывом она встряхнула зазевавшихся в ожидании накала гостей. Практически сразу рядом оказались сразу три пары. Спустя секунду твист отплясывали уже десять пар, а когда солистка подхватила куплет, зал заполнился людьми, уходящими в самый развязный отрыв!

Было так легко, так свободно. А в глазах Багдасарова закручивалось самое настоящее желание. Оно обжигало, оно затягивало, оно буквально выключило сознание, оставляя только инстинкты, которые уже давно подчинялись не ей… И… отдаваться этому желанию было не страшно.

Когда Влада оглянулась на сцену, «старшей» любовницы там уже не было. Ни на сцене, ни в их жизни. Потому что Влада не умела проигрывать и за своё готова бороться самым опасным оружием. И отплясывать хотелось ещё чётче, ещё ярче. И кружиться, повиснув на плече Багдасарова тоже! Ну, а ловить просто невероятное ощущение свободы рядом с ним она уже научилась. Гаяне поддержала их громко. Она осталась довольна.

– Ещё вчера я испугалась, что этот хищник притащил в семью добычу: несмелую мышку. Но сейчас вижу: привёл на крыле орлицу! – воскликнула бабуля во всеуслышание и расцеловала Багдасарова. Ну, а ладонь Влады ощутимо сжала. Они были одной крови!

Сбежать от гостей удалось далеко не сразу. Юра каким-то нереальным, сумасшедшим взглядом успел превратить мир Влады в пустыню. Своим азартом он задушил любые сомнения. И готов был писать новую историю большой любви. Оставалось разве что раздать долги…

Трофим ждал. И, да, он готов был получить в зубы. Наверно, потому так отчаянно скалился, когда Багдасаров заполнил собой, своим присутствием небольшую курилку в дальнем углу, когда он предельно аккуратно и невыносимо демонстративно прикрыл за собой дверь, пропуская разве что Владу вместе с её колким взглядом и ядовитой ухмылкой. В эту секунду Трофим уже понял, что проиграл ей. Той самой вчерашней школьнице. Той самой девчонке, что так настойчиво «резала глаз» и разбирала по кирпичику мужскую дружбу. Он ей проиграл.

– А, знаешь, это даже хорошо, что ты не торопишься объяснить свою тупую подставу. – Багдасаров сладко растянул губы в улыбке.

– Знаешь, что скажу, Юр? – прищурился на это Трофим. – Этот разговор у нас уже был и не раз, и ты с важным видом хвастался, что всё ещё сечёшь ситуацию, да ещё искренне верил, будто по-прежнему что-то контролируешь. Только я вот тебе скажу: ты всё же оглох, ослеп и безгранично отупел! – сказал друг, как выплюнул. А потом совершенно беспомощно, так ему не свойственно, обвёл рукой пространство, явно имея в виду что-то глобальное. – И весь этот фарс ударит по тебе очень больно. Сомневаюсь, что сможешь устоять на ногах. Попомни моё слово! – тряхнул он толстым указательным пальцем, а Багдасаров бесцеремонно кивнул. Ему было плевать.

Задержавшись с Трофимом наедине всего на несколько секунд, Влада бросила в него насмешливый взгляд.

– Раздавлю! – Услышала она угрозу, на которую легкомысленно усмехнулась и с издёвкой шепнула:

– Ничего не выйдет!

– Это ещё почему? – озадачился толстяк, потерявший всю способность к сопротивлению.

Влада только пожала плечиками и вызывающе прикусила нижнюю губу. Боль прострелила от подбородка до макушки, но поморщиться она себе просто не позволила.

– А ты так ничего и не понял? Посмотри на Багдасарова и усвой, наконец: я предпочитаю «сверху»! – самым наглым образом заявила она, подмигнула и рассмеялась, когда Трофим сжал кулаки и сделал решительный шаг. Он ей проиграл. И лучше было бы запомнить эту невыгодную позицию. Лучше для него.

Глава 5

Всё было предельно честно.

Я не думала о тебе,

когда приняла решение уйти.

Но о себе я не думала тоже!

Покинув курилку, отдышаться не пришлось. Стоящий неподалёку Багдасаров выглядел, как одна сплошная интрига. Понятно, что своей вызывающей выходкой Влада здорово вытянула некрасивую ситуацию, но едва ли это вот прямо полностью реабилитировало её в глазах жениха. Багдасаров мог продолжить словесно пинать непокорную девчонку. И в чём-то Влада даже готова была его понять. Мужское самолюбие в принципе та ещё шкатулка с секретом, а она со всей дури швырнула эту шкатулку об пол и для верности притоптала ножкой.

И вот сейчас Юра смотрел… нет, не на неё. Он смотрел в потолок, глубоко запрокинув голову, спрятав ладони в карманах брюк и мерно раскачиваясь вперёд-назад, будто в поиске равновесия.

– Сколько же в тебе талантов, красавица? – глухо уточнил он.

Так и не сумев разгадать мужской настрой, Влада сделала несмелый шаг.

– Ровно столько же, сколько и дури, – проронила она на выдохе и приблизилась ещё. – Тебя ждёт много открытий, Багдасаров. Ты готов к ним?

Он улыбнулся. Лениво и до невозможного широко. А потом склонил голову так, чтобы видеть свою малышку. Но Влада не спешила ответить тем же и всё ещё мялась в неприятном неведении.

– Я никогда не слышал, чтобы ты пела. У тебя очень красивый голос. – Прозвучала неожиданная похвала, и Влада смутилась. Принимать одобрение она так и не научилась. – Это открытие оказалось приятным. Каким будет следующее?

– Сегодня я умудрилась накосячить на много месяцев вперёд. Подозреваю, в ближайшем будущем придётся сидеть тихо и не отсвечивать.

Взгляд Багдасарова заострился, а нижняя челюсть тут же потяжелела, выдавая непривычную угловатость. Он подошёл, остановившись от Влады в одном шаге, и будто нехотя протянул руку, чтобы коснуться острого подбородка.

– Я не могу изменить сегодняшнее утро, – как-то вынужденно признался Юра, в точности повторяя её недавние слова. Так и не коснувшись, он удержал кончики пальцев в жалком сантиметре от её лица. Правда, смотрел до того упрямо, что у Влады заныла и челюсть, и висок, и даже язык во рту стал ватным и непослушным. – И мне жаль.

Последнее прозвучало твёрдо и совершенно обречённо. Понятное дело: на такой день у Багдасарова были совершенно другие планы. И что Влада могла на это ответить? Что ей тоже жаль? А даже если и так, какой смысл проговаривать очевидное? Только бы получить лишние баллы в зачёт? Влада к такому не привыкла!

– Нужно вернуться в зал… – пробормотала она вместо того, чтобы очередной раз признать ошибки.

На это её «нужно» Багдасаров только ухмыльнулся. Нет, он не хотел отпускать её к гостям. Остаться вдвоём казалось куда заманчивее. Даже при условии, что они будут вот так же стоять друг напротив друга, не имея возможности коснуться. Не имея на это сил!

– Ты могла бы разыграть эту историю по-другому, – прищурился Юра, пытаясь что-то для себя понять. Что-то такое, что до этого утаилось, а вот Влада удивилась замечанию и уверенно вскинулась:

– Я выхожу замуж один раз. Никто не испортит этот день! – возмутилась она.

Багдасаров посмотрел снисходительно и вызывающе хмыкнул:

– Похвальное рвение!

– Не думаю, что есть какие-то слова… – излишне громко начала Влада, но возбуждение быстро стухло, осталось только глухое раздражение на саму себя.

Пришлось заламывать пальцы. Ну, точно как дурочке! И Влада поторопилась разомкнуть ладони, пожала плечами.

– Да и что такое слова… А впрочем, мне нечего скрывать. Всё было предельно честно. Я не думала о тебе, когда приняла решение уйти. Но о себе я не думала тоже!

– Мне стоит принять это к сведению?

– Стоит! – Чувствуя, как глаза наполняются слезами, воскликнула Влада. – Сестра для меня важнее. Она роднее! И никто не изменит этого!

– Я не пытаюсь соревноваться за твоё внимание и точно не заставляю делать выбор. Любовь к сестре и… чувства к мужчине – это разные истории, – мягко, с усталым вздохом пояснил Багдасаров и таки вытащил ладони из карманов брюк. Он был готов вернуться к гостям.

Влада торопливо вскинула подбородок и подхватила жениха под руку. Своим «выступлением» она умудрилась высоко задрать планку. Своим выступлением она предъявила на Багдасарова определённые права. И этим правам придётся соответствовать.

Шумное веселье продолжилось. Улыбаться пришлось в два раза больше. Танцевать в два раза чаще. Ну а смотреть на мужа и осознавать себя частью чего-то целого… никаких неудобств это уже не приносило. Гаяне поглядывала в сторону молодых одобрительно, бабушка Ани с умилением. Родители Багдасарова покинули праздник, не прощаясь, но, кажется, никто, кроме Влады, этого даже не заметил.

Часы успели отбить полночь, когда пришло время и им с Багдасаровым оставить застолье. Последний аккорд выжал молодых без остатка и, оказавшись в салоне авто, у них не возникло желания что-то обсуждать. Юра закрыл глаза и откинул голову на подголовник, Влада смотрела строго перед собой, но очевидно абстрагировалась от происходящего. Она была где-то далеко, на недосягаемой высоте. Сознанию там нравилось, оно перетекало из одной формы в другую, не особо контролируя положение в пространстве.

Вернуться в реал заставила колкая, едкая мысль. Влада шумно вздохнула, напряглась и воровато глянула на… мужа. Прошло несколько секунд, и её взгляд стал тяжёлым и твёрдым, он призывал откликнуться. Багдасаров просто не мог этого не почувствовать, а когда открыл глаза, вдруг подумалось, что ждал. Её претензии, разумеется! Той самой, которую Влада за собственным волнением как-то упустила.

– Ты, правда, спал с ней? – Прозвучал в тишине салона далеко не робкий вопрос. Смысла отнекиваться не было, и Юра отрешённо кивнул.

– Да.

– Почему?

– Потому что идиот, – ровно среагировал он, и Владе пришлось согласно кивнуть. Правда, с чем она там соглашалась, сказать наверняка было нельзя.

– А ещё почему? – прошептала она, совершенно теряясь в охвативших эмоциях. Что-то внутри клинило, и вдруг показалось, что услышать от Багдасарова «нет» было бы не так страшно, даже если бы он очевидно соврал.

– Потому что жить в постоянном напряге непросто, и меня сорвало, – признался Юра, не пытаясь как-то сбросить с себя вину. И в этом они были предельно похожи.

Оставалось только подчеркнуть очевидное, что Влада и сделала:

– Ты выбрал для этого срыва не лучший момент.

– Точно! – развеселился он и порывисто взъерошил волосы, посмотрел на Владу прямо, с давлением. – Но обычно именно так и срывает! – заметил Багдасаров, явно напоминая, что и она для побега выбрала «идеальный» момент.

Влада пожала плечами и опустила взгляд в пол.

– Я не собиралась уходить. Уже давно не собиралась. Но он сказал, что знает, где Эль, и выбора не осталось.

– Я уже понял, – выдохнул Багдасаров. Видимо, объяснения всё же оказались лишними.

– Ты не обязан меня прощать. Но понять можешь! Ведь можешь?..

Влада сжала кулак, а Багдасаров накрыл его своей ладонью. Впитать его спокойствие просто пришлось! Невозможного нет. А впереди только светлое будущее. Уж он-то расстарается. Вот прямо с этой ночи и приступит.

«Ещё и брачная ночь!» – запоздало ужаснулась Влада незавидной перспективе и едва не застонала в голос. Но на её подпрыгивания Юра не среагировал. Он в себе уверен. Ну а ей остаётся только довериться, что само по себе звучит страшно. Вот только бояться не хватило сил, и Влада приняла здравое решение, что это можно отложить. Совсем ненадолго. Сколько там понадобится времени, чтобы доехать до дома?..

Проснулась Влада далеко не сразу. Никаких домов – Багдасаров уже нёс её на руках по светлому коридору гостиницы. Когда она завозилась, Юра только едва уловимо улыбнулся и прижал крепче. Разве он не простит ей такую мелочь?

Задавать вопросы не хотелось, а вот… принять свою слабость… Позволить себе быть вот такой… чуточку наивной, совершенно неопытной… В общем, вместо того, чтобы потребовать свободы, Влада притёрлась щекой к его широкой груди и от души насладилась биением мощного сердца. Не мешало бы добавить чуточку флирта, наполнить лёгкие пьянящим удовольствием, но отчего-то Влада медлила. Кого она хочет обмануть?.. Было по-прежнему страшно. Не до дрожи, конечно, и уж точно не до подкашивающихся ног, но скорая близость неприятно отрезвляла.

Тот секс, который она видела, о котором знала, был, безусловно, в кайф. Участвовать не приходилось, но визуально ничего, кроме отвращения, животный процесс не вызывал. То, что всё это время происходило между ними с Юрой, секс не напоминало и отдалённо. То, что было у них, вызывало волнительный трепет. Но сама по себе привязка к временному промежутку, к конкретной дате… Чёртова подпись в ЗАГСе вовсе не сделала их ближе! Поэтому нужно было просто решиться. Просто заставить себя сделать этот шаг. Далеко не первый, к слову. И уж точно не последний.

Коридор, которому, казалось, не было конца, остался позади совершенно неожиданно. Не отпуская Владу, Багдасаров справился с электронным замком, и роскошно оформленная дверь буквально отсекла реальность. Юра поцеловал Владу в кончик носа, поставил на пол в самом центре огромной комнаты. Кровати поблизости не было, что, определённо, добавило спокойствия. Влада осмотрелась, растёрла вдруг озябшие плечи и стрельнула в Багдасарова взглядом: «Что дальше?»

Номер был украшен белыми цветами и невесомым тюлем. Под ногами приятно сминался пушистый ковёр, и Влада позволила себе слабость: сбросила туфли, которые ещё час назад казались удобными, а сейчас вдруг сдавили ступни, будто деревянные колодки! Она блаженно улыбнулась. Ну и Багдасаров не душил своим близким присутствием. Стянув пиджак и галстук, он отступил к столику, на котором скучали без внимания фрукты, сыр, шампанское.

– Выпьешь? – Раздалось, когда Влада раздумывала, будет ли уместно опуститься на ковёр, чтобы пригладить белоснежный ворс ещё и руками.

Она вздрогнула, будто пойманная с поличным, и решительно отказалась. Вино Багдасаров всё же открыл и наполнил два бокала. Один из них предложил ей, но желания утопить волнение в лёгком алкоголе у Влады так и не возникло. Покрутив высокую ножку в пальцах, она снова покачала головой и, так как сил подойти к столику в себе не нашла, поставила бокал прямо на пол.

– Я в душ? – практически шёпотом спросила Влада, совершенно не ожидая, что голос окажется сдавлен бурлящим в крови напряжением.

Багдасаров ненадолго задумался. Им, определённо, было что обсудить. Наверно, он мог успокоить Владу даже взглядом, но почему-то снова не стал. Только растёр свой подбородок ладонью и решительно стиснул зубы.

– Здесь две ванные комнаты. Тебе будет удобнее в той, что в спальне, – предположил он и, перехватив Владу за ладошку, уверенно двинулся вперёд.

То, как она глазеет на огромную кровать, Юра предпочёл не замечать. И как прожигает ему взглядом затылок – тоже. И совсем не смутился предложить помощь, когда яркий искусственный свет ванной комнаты буквально ослепил. В чём он там хотел помочь, Влада и не подозревала, а потому торопливо отказалась и мысленно выдохнула, когда Юра уступчиво кивнул. Он вышел, прикрыв за собой дверь, а Влада так и застыла перед огромным зеркалом. Она хотела разглядеть в нём себя и, вот так штука… не находила!

Блестящие глаза и яркие губы бессовестно перетягивали внимание. Тяжёлый макияж надёжно скрыл и нежное личико и, собственно, горящие огнём щёки. Ну а грудь оказалась вызывающе утянута в узкий корсет платья. Присутствие Багдасарова в непосредственной близости напрягало, но остаться наедине с собой стало и вовсе ошибкой. Влада запаниковала! Вполне натурально, между прочим. Ей не хватало воздуха и будто бы давили стены. Ну а тот самый яркий свет, который сделал мир вокруг неприятно реальным… он бил наотмашь какой-то вызывающей правдой.

В абсолютной прострации Влада сделала несколько шагов к роскошному зеркалу в тяжёлой раме. Зеркало сыграло злую шутку и сейчас отразило вовсе не Владу, а какую-то испуганную девчонку. И она, эта девчонка, совершенно не вписывалась в богатый, яркий интерьер за спиной. Происходящее показалось сущей глупостью, абсурдом. Ну… какая из неё жена?! Влада едва не расплакалась от этого осознания.

Сделав ещё шаг, она грузно повисла руками на широкой мраморной тумбе умывальника. Поморщиться от стянутости в разбитых ладошках вышло непроизвольно, но Влада тут же отмахнулась от этих ощущений. Хотелось рассмотреть себя пристальнее. Хотелось понять… Разве она стоит того, чтобы уважаемый человек шёл не то что против течения, а против себя самого! Багдасаров, определённо, рассорился с головой…

Бледная, испуганная и абсолютно уязвимая! Никакой макияж не мог этого исправить. Влада запуталась. Она уже давно не чувствовала той уверенности, что пинала её к вершине мира прежде. Как только исчезла необходимость сопротивляться, жизнь будто потеряла смысл. Жизнь потеряла смысл, а Влада лишилась, казалось бы, единственного достоинства: своей силы. И вот теперь нелепо тряслась, не представляя, что же делать дальше.

Небрежно мазнув по левой щеке пальцами, она с мысленным стоном закрыла глаза. Под слоем макияжа проступил уродливый синяк, а уголок глаза украшали некрасивые «потёкшие» сосуды.

С лёгкой папочкиной руки Багдасаров видел её разной. Керим раздавал оплеухи с особым удовольствием, а отсиживаться после на квартире лучшего друга Влада не считала зазорным. И прежде все эти разноцветные прелести на лице её не заморачивали. Это Юра болезненно морщился и скрипел зубами, Влада же находила его реакцию забавной. Но только не сегодня! Сегодня это стало серьёзным ударом по самолюбию.