Туган. Кто сторожит тёмный порог?

Но в те времена решили, что Никоша (так звала его мать и сёстры) болен. Что у него расстройство, и это болезнь тяготит его с детства. Он слышит голоса, убивает кошку в пятилетнем возрасте, говоря, что она была не кошка. А потом вырисовываются ужасные вещи. Потом его стали посещать видения, другие называли это приступами. Но он с помощью них чётко знал, что произошло там или где-то ещё. От него сторонились. И только близкие друзья просто поддерживали, но тоже считали, что у него душевное расстройство и раздвоение личности. Несмотря на то, что его некоторые подробности совпадали с теми или иными событиями, отмахивались, говорили, что просто догадался или подслушал.

Много горя он увидел из-за дара своего. Много боли перенёс. Каждый раз, впадая в очередной приступ, он находился на границе двух миров — нашего и загробного. И каждый раз человек без носа говорил ему только одно: «Живи, Чёрный».

В те злые времена предки Тугана и Мольфара пытались изловить это исчадие ада. Они верили молодому Николаю и помогали ему в борьбе против него. Уничтожить его не удалось, но запереть смогли. А после этого и сам Николай умер, так как был лишён подпитки от этого исчадия. Пытались его спасти, но тот, кто мёртв, — живым не будет. А после того, как тьма очернила его, то свет и вовсе отказался. Как ни молили они богов за него, как ни пытались спасти душу его — не смогли.

И вот спустя столько лет он снова вырвался. Тот, кого многие боялись. Торговец и коллекционер человеческих душ — Безносый.

Помрачнел Туган.

— Откуда уверен, что он это? — спросил знахарь.

— Люди с метками ходят, а потом умирают ни с того ни с сего. А в их семье чудо случается великое: больные дети становятся здоровыми, а душа чёрная, — ответил со злостью Мольфар.

— Плохо наше дело тогда. Нужно собирать предания все, — сказал Туган.

— Вот они, — Мольфар положил на стол книги. Старые, с почерневшими корешками, с выцветшими буквами. От них пахло пылью и воском.

— Что это? — удивился знахарь. — Сказки? Ты шутишь, верно? Этим только детей пугать, — усмехнулся Туган.

— Сюда смотри глазами своими, — рассердился Мольфар.

Туган взял в руки старую книгу «Вечера на хуторе близ Диканьки» и стал слушать её, не открывая. А там — голоса, крики, стоны. Полно тьмы и раскаянья. Страдания людей кровавым полотном историю пишут, перо автор в крови мочит своей, чтобы дорогу указать к другой стороне. Никто его не слышит, смеются. А душа его под гнётом бесовщины задыхается. Туган отбросил книгу и посмотрел на Мольфара. В комнате стало холодно. Изо рта шёл пар.

— Как его искать будем? — это был единственный вопрос у знахаря. Такую ненависть и презрение испытал он от книги.

— Я его нашёл, прежде чем тебя звать. Я проверил, правильны ли мои догадки, — тяжело вздохнул Мольфар. — А вот и его подарок мне, — он поднял рубашку. Там была чёрная метка. Она пульсировала. Живая. Как сердце. И от неё тянулись тонкие чёрные нити. По всему телу. Под кожу.

— Что же ты молчал-то? Надо тебя вылечить! — подскочил знахарь с места.

— Нет. Кто попытается снять — меня освободит, а сам на себя примет, — остановил его собрат.

— И как быть? — с таким они ещё не сталкивались.

— Не знаю. В книгах об этом нет. Но как его запереть — я знаю, — Мольфар взял книгу и показал Тугану, что в каждой истории есть связь между парнем и девушкой. Одна утопленница. И чёрт.

— И где мы найдём таких? — совсем запутался знахарь.

— А искать и не придётся. Он их тоже собирает. Сегодня ночью на пруду.

— Рассказывай, — коротко отрезал знахарь.

Мольфар. Автор: Ксения Фир.

Мольфар рассказал всё, что узнал о Безносом. Как тот был связан с душой Чёрного и для чего она ему нужна. Выслушал Туган, покривился. Противно ему было. И страх в нём был. Он знал, что они могут не справиться.

Ночь. Погода стояла прекрасная — для таких событий. Словно не догадывается матушка-земля, что её осквернят сейчас тьмой. Мольфар и Туган стояли около озера и ждали, когда всё начнётся. И ждать пришлось недолго.

Стоило лишь последнему блику луны упасть на воду, как озеро стало колыхаться, словно океан, поднимая волны в два метра. Невиданная сила сковала его. Вода почернела. Стала густой, как смола. И выходила оттуда девушка. Лицо безобразное, руки и ноги скрючены, глаза жёлтые и пустые. Скалится, словно зверь голодный. Ветер поднялся, пытаясь загнать её обратно — сама природа подняла протест. Деревья затрещали. Земля задрожала. Но та лишь рассмеялась.

— Сожру всех! — выплёвывая из себя воду, прошипела эта мерзость. Да не так её описывал писатель.

Вода боролась. Ветер помогал. Земля покрылась трещинами, как ранами, стоило только выбраться этой мерзости из оков водяных. Из трещин сочилась кровь. Она убивала её, ранила, заражала. Утопленница подняла голову вверх и стала смеяться, как сумасшедшая. Ветер сносил её, а она, как собака, гавкала на него и выла. И внутри у знахаря с собратом словно всё умирало. Радость и счастье словно покидали их сердца. Туган чувствовал, как из него уходит тепло. Как холодеют руки. Как темнеет в глазах.

Сверху раздался противный гогот — чего-то мелкого, противного. И вывалился прямо к ногам этой упырихе чёрт. Мелкий и противный, со свиным рылом. Лапы, как у козла. Только руки человеческие, да с когтями. Скакал возле неё, кланялся. Да глазами своими поросячьими зыркал. Чуял он что-то, а найти не мог.

— Чего скачешь, как козёл в огороде? — прошипела утопленница.

— Чую, чую, — фыркает этот нечистый.

— Я тоже чую. Здесь они. Говорил он, что придут. Убить. Сожрать, — она стала искать, к земле припадать. Но не может найти. Чует, что они под носом у неё.

Но ветер снова поднялся. Земля разверзлась. И пришёл человек, да девушку нёс на руках. Дёрнулся знахарь к ним, да Мольфар остановил. Сказал только одно: «Рано». Девушка была в сознании. Слёзы текли по её лицу, но пошевелиться не могла. Умирала. А парень шёл серьёзный. Видно, что боится. А нечисть смеётся, надрывается, видения насылает. Но он идёт, не останавливается.

Подошёл он к утопленнице. Та коснулась девушки да отскочила. Руку обожгла.

— Ты что, святой дух принёс? Крест сними с неё, — шипела и ползала на четвереньках вокруг мертвячки.

— Пока он не придёт — не сниму, — сказал парень.

— А-а-а! — зашипела утопленница. — Ты пожалеешь! — плевалась она.

Знахарь не выдержал и выскочил на утопленницу. Та зашипела, зубы свои оскалила. Чёрт тут же перестал скакать, а стал ухмыляться и облизываться, повторяя: «Кушать, зажарю, будет больно». Его это явно забавляло. Мольфар выскочил за ним, сорвав ветку тонкую, посыпал сырой землёй — ветка стала, как розга, только горящая. И пошёл он чёрта этой розгой гонять, пока Туган боролся с утопленницей.

Она стала у него зрение забирать. Ни силой его, ни природой, ничем он не мог её взять. Запрыгнула она к нему на шею и стала скакать, да когти свои запускать под кожу. Адская боль пронзила знахаря. Он пытался схватить эту мерзость, чтобы задавить руками своими, но крепко она сидела. А потом и вовсе когти её до лица выросли прямо под кожей. Вонзила она ему их в один глаз. Только собралась во второй, как горячим хлыстом по спине её Мольфар прошёлся. Взревела бесовщина, выпустила когти. Тут-то её Туган и схватил. Взял за горло и стал душить. Из неё столько гнили полезло. Она хрипит, тварь, но смеётся. А в глазах её безумие. И видит Туган, что погибают все те, кто ему дорог. Как уничтожает всё вокруг целое полчище упырей, людей поедают. А он сам в цепях сидит, но не живой уже. И скорбит по нему только ветер.

Сильнее он сжал её горло. И полилась из неё вода — чёрная, протухшая. Как сама она. Что при жизни гадом была, что после смерти осталась.

— Гореть тебе, сволота. Всегда гореть, — сказал Туган и двумя руками разорвал её.

Но рано он выдохнул. Не сдохла она. Собралась обратно — кривая и косая, кости наружу, язык на бок, зубы скалит, глаза по всему лицу бегают. И тут гром ударил около Мольфара. Обернулся Туган — а эта гадина снова на него запрыгнула и душит. А Мольфара держал человек с горящими глазами, в чёрном одеянии, а на лице марля. У него нет носа...

— Безносый, — прохрипел знахарь.

Человек в чёрном не сказал ни слова. Только ехидно оскалил свои острые обломленные зубы. Всё его нутро вызывало смерть и долгие мучения. Он держал Мольфара за то место, где была гноящаяся рана, и сжимал её когтями. Мольфар молчал и стискивал зубы. Безносый явно наслаждался этим и словно высасывал из него жизнь. Чёрные нити побежали по его телу. Мольфар не выдержал, закричал. А вместе с криком и жизнь из него стала уходить.

— Целитель. Как забавно, — смеясь диким, обезумевшим смехом, крикнул он.

— Не смей! — зарычал Туган. Что-то в нём всколыхнулось.

Схватил он утопленницу и содрал её с себя вместе с кусками кожи. Но боли не почувствовал. Швырнул её об землю и ногой раздавил череп. Рассыпалась эта нечисть, оставив после себя лишь гнилые кости. Чёрт скакал вокруг Безносого и хлестал Мольфара прутом, оставляя на его теле ссадины и кровоподтёки.

— Выбирай, — вдруг серьёзно сказал Безносый. — Он или они, — он указал на парня с девушкой.

Парень, сам не понимая, что творит, с диким остервенением резал девушку по мелким царапинам и сыпал в них соль. Она даже кричать не смела. Немой ужас застыл в её глазах. Слёзы высохли. Лицо стало бледное. А из ран шёл дым. Тонкий, серый. Как от тлеющей травы.

— Отпусти их! Давай сразимся! — взревел Туган от такой безысходности.

Гром и молния бушевали вокруг. Но Безносому было плевать. Ему ничего не вредило. Сама земля пыталась его стереть с себя, но он одним своим присутствием отравлял духов природы. Туган почувствовал, как сам Леший задыхается. Что все духи чувствуют угрозу. По всей земле. Сам посланник ада, коллекционер и собиратель, вышел из самого чистилища, чтобы стереть и уничтожить всё светлое. Оставив только боль, алчность, ложь. И всё то, что могло хоть как-то зародить в людях веру в лучшее и подарить светлые чувства.

— Выбирай. Тик-так. Тик-так, — рассмеялся Безносый. — А может, стоит взять всех? — его глаза заискрились.

Он кинул в знахаря что-то острое. Но Туган увернулся. А потом услышал крик. Кинжал вошёл в спину парня между рёбер. Тот пошатнулся. Нож в его руках словно ожил и потянулся к девушке, пронзив её. Она последний раз вздрогнула, и её глаза закатились.

— Задушу! — взревел знахарь и стал зверем обращаться.

Что-то в лице Безносого изменилось. Он скривился, словно перед собой гадость увидел. Бросив на землю Мольфара, развернулся и хотел уйти. Чёрт, что был подле него, топнул копытами и ускакал вверх, словно его тут и не было. Мольфар схватил Безносого за ногу. Тот хотел откинуть его, но на него обрушился здоровый медведь и стал терзать. Рассвирепел Безносый, выхватил откуда-то кинжал и стал резать медведя. Мольфар приложил руки к земле и подполз к умершим людям. Он соединил их кровь с землёй и стал что-то говорить. А в голове была только одна мысль: чтобы Туган справился, продержался.

Раны были частыми, глубокими, рваными. Зверь держался, таская этого скота и пытаясь разорвать. Не равные силы. Безносый сильнее. Но держит медведь его сильно. Молнии били вокруг, раня обоих. Тени стали носиться ходуном и просачиваться сквозь них. Тут-то и не выдержал демон. Прочувствовал он холод тех, кого загубил. Закричал, стал душить медведя. А из самого, словно из чёрного тайника, вырывались души — чёрные, проклятые, те, что горели в огне адовом, те, что загубил он. Каждая рвала голову воспоминаниями, насквозь ранила болью. А их было много. Сотни тысяч загубленных и живых душ. На мгновение почувствовал Туган то, что чувствует Безносый. Словно с него заживо кожу снимали и в лёд опускали, а потом в огонь и на раскалённые угли. Пошатнулся медведь, словно на последнем издыхании. Звериный рык оглушил всё вокруг. Занес лапу и оборвал марлевую повязку... Адово пламя стало вырываться и сжигать своего носителя. Как тряпка, он тлел на огне и смотрел с ненавистью на зверя. И в этом пламени Туган увидел лица. Сотни. Тысячи. Все, кого Безносый забрал. Все, кто кричал. Все, кто ждал.

— Я вернусь за вашими потомками, — сказал он. И его пепел разлетелся, как от взрыва. А на землю упал чёрный обгоревший цилиндр. Он не остыл. Он всё ещё тлел. И от него тянуло холодом.

Два раненых человека лежали посреди выжженного поля. Вода была спокойной, словно и не было ничего. Чёрная метка вытекала из раны, оставляя Мольфара. Но душа его так и будет ранена. Туган не сводил усталых глаз с мёртвых парня и девушки. Со стороны кажется, что они убили друг друга. Но он корил себя за то, что не смог их спасти. И снова, как и множество лет назад, Безносый забрал свои жертвы. А это значит, что он вернётся снова.

Нужно было уходить. Но хотелось просто лежать и выть от невыносимой ноши. Что же теперь будет с теми, кого он успел наградить? Смогли ли они освободиться? Или их ждёт дорога в самое пекло? Мольфар молча сел и посмотрел в небо. В его голове много мыслей, но он их боялся. Хоть они и упрятали этого урода обратно, но не уничтожили.

— Что теперь? — спросил Туган.

— Не знаю, брат мой. Но боюсь, что эту битву мы проиграли, — сказал Мольфар.

— Я знаю, — руки знахаря невольно сжались в кулаки. Нужно было найти способ уничтожить коллекционера. Иначе он придёт отомстить.

Туган посмотрел на свою ладонь. Чёрная точка пульсировала. Сильнее, чем раньше. Она не исчезла. Она ждала.

Интерлюдия. Принц.

Густой лес окутывал в своей гуще настоящую тьму. Это место соприкосновения зла и добра, процветающее тут в гармонии. У каждого своя сторона, и границы эти нерушимы никому. С бешеной скоростью из лесу неслась собака, которая должна была вот-вот разродиться. И бежала она, чтобы её не удавила нечисть. Бедная, как сложно в этом мире необычному существу, что должно сражаться со злом, но при этом в таком уязвимом положении, а защитить не кому........

Первый весенний дождь обдавал зимним холодом, где-то даже град шёл. А я ехала домой и старалась не обращать внимания на слёзы. Прислонилась к окну. Водитель такси молчал, мельком поглядывая на меня в зеркало. Но мне было всё равно. Боль, что я хранила в сердце, была давней, но от этого не стала менее болезненной. Сегодня была годовщина смерти моих родителей. Они разбились в автокатастрофе — по вине пьяного урода, который уснул и вылетел на встречку.

Мы проезжали мимо леса, который приветствовал нас и оповещал, что мы скоро будем дома. Я из деревни. Не какой-то там глухомани — скорее коттеджный посёлок. Не бедная сиротка. Но сиротка в итоге. Правда, дядька у меня есть. Один из родни. Но он далеко живёт, и как раз-таки в глуши. Любитель природы, как говорил отец о своём брате двоюродном. Мы бывало ездили к нему, но очень редко. Я его плохо помнила. Только имя — Туган. Странное оно, конечно. Но раз ему нравится, то и славно.

В своих мыслях я слегка ушла в беззаботное детство — с весёлыми фокусами папы, вкусными пирогами мамы. Как машину резко занесло, и водитель ударил по тормозам.

— Какого хрена? — выругался водитель и выскочил из машины. Не знаю почему, но выскочила вместе с ним.

Мы почти сбили собаку, что теперь еле дыша лежала почти под колёсами такси.

— Давайте её отвезём в клинику, — я посмотрела на водителя.

— Оно мне надо? — водитель скептически посмотрел на меня.

— Я заплачу. Я врач-ветеринар и не позволю животному умирать тут, — что-что, а характер у меня был ещё тот, честно говоря.

— Любой каприз — за ваши деньги, — усмехнулся таксист.

Мы погрузили собаку на заднее сиденье. Ехать было не так далеко. У меня дома был свой кабинет — собственно, и дом, и работа. Я проверила, чтобы собаке было удобно, и закрыла дверь авто. Мою руку резко зажгло — я даже вскрикнула. Водитель дёрнулся на мои вопли. На моей руке нагревался медальон, который был у меня с рождения. Подарок дядьки. Он говорил, что ежели нечисть какая приблизится, то медальон даст знать и защитит.

Не знаю зачем, но я посмотрела в лес. И не я одна — водитель тоже. Там мы увидели несколько пар красных глаз. И как по команде прыгнули в машину и поехали очень быстро. До самого окончания леса эти глаза словно следили за нами, но так и не выпрыгнули. Поездка выдалась очень нервной. И только придя домой, амулет стал обычным и перестал обжигать.

Собаку мы тут же положили на стол. И тут я увидела, что она сейчас ощенится.

— Так мне нужна ваша помощь, — я попросила таксиста.

— Да я как-то не по этим делам, — он нервно заморгал.

— Пожалуйста. Я всё сама сделаю, но мне необходимо, чтобы кто-то подавал нужные мне вещи, — я схватила мужчину за руку.

— Хорошо, — нехотя согласился он.

Мы принялись быстро мыть руки и одевать перчатки. Собака жалобно вздыхала, но не скулила. Вместе с родами у неё открылось кровотечение. Щенок был очень крупным. Чисто чёрный бутуз пищал и отказывался есть из пипетки. Но его мама была слишком слаба, чтобы его кормить. Я почти двое суток пыталась её выходить. Но она всё же умерла. Я прижала к груди завёрнутого малыша, всё же покормила его из пипетки и думала о том, как жизнь несправедлива. Теперь и он был сироткой. Две сиротки под одной крышей, то ещё везенье. Маму-собаку мы похоронили со всеми почестями, как могли.

Таксист на удивление стал частым гостем. Оказался вполне себе приятный мужчина. Всего на десять лет меня старше, правда, по нему и не скажешь — выглядел моложе. Он всё шутил, что теперь мы родители и несём ответственность за этого парнягу в шерсти. И всё бы хорошо. Только меня постоянно стало преследовать какое-то нехорошее ощущение. Амулет стал нагреваться всё чаще. В моём милом палисаднике стали вянуть растения, которые даже толком не зацвели. И постоянное чувство страха. Наверное, последствия той ночи. Я же врач, и я не могу допустить себе таких выводов, как сверхъестественное. Но стала почему-то думать о том, чтобы написать дядьке. Может быть, он расскажет, что с его подарком. А там и я успокоюсь. Плохо, что телефоны он не любил — так было бы проще. Я то успокаивалась, то наоборот нервничала, щенок был активный, смышлёный, но иногда словно, что-то видел и пугался, а я вместе с ним.

В таком непонятном страхе я прожила почти полгода. А с приходом осени так вообще стало всё пугать вокруг. А потом стали происходить и вовсе необъяснимые для меня происшествия.

Утро было ранним и тяжёлым. Проснулась я от того, что услышала скулёж своего малыша, которого так и не смогла никому отдать. Даже Мите — Дмитрию, таксисту. Наш Принц скалил свои зубы и скулил в пустой угол. Да, имя своему щенку я дала не просто так. Несмотря на то, что мать его была явно дворняжка с примесью лабрадора, щенок был очень статный, не похожий на неё. Больше на величавого вервольфа — человека-оборотня из мира двуликих. Ох уж эта моя страсть к романам фэнтези. Правда, в человека он у меня не обращался. Но был больше обычной собаки и даже крупнее некоторых волков. А его волчий оскал и вовсе заставлял полагать, что собака гуляла с волком. Что странно, но видимо и такое бывает. Если бы я сама лично не принимала этого красавца из утробы матери, то не поверила бы в то, что ему только полгодика.

Его чёрная шерсть была удивительного оттенка с синевой. Для своих шести месяцев он был очень крупным — но не пухлым, а скорее массивным. Питался он хорошо и ел исключительно свежее мясо, что не могло удивлять. На все мои попытки корма он фыркал. Пил молоко или воду, но кипячёную. Даже фрукты ел. Так что эта величественная и привередливая особа вызывала во мне сравнение с королями. Поэтому и Принц — очень даже подходило.

Принц продолжал скалиться. Его шерсть впервые встала дыбом. И он словно готовился атаковать этот угол.

— Что такое, мой Принц? Это просто угол, — я хотела увести его, но он словно прирос и не собирался даже сдвигаться. — Хорошо, давай посмотрим, что там такое, — я хотела пройти в угол, но он резко преградил мне путь.

И тут я увидела его глаза. У моего Принца глаза были самыми прекрасными на свете. Они были тёмно-синими. Необычно, но я знала, что он у меня особенный. А тут сейчас на меня смотрели ярко-жёлтые глаза, с миндалевидным и продолговатым зрачком.

— Принц, мальчик мой, что с тобой? — я испугалась впервые своего питомца.

Собака прижалась ко мне и продолжала скалить свои клыки. А они у него были очень внушительными. Амулет на руке стал снова гореть.

— Принц, там что-то есть? — я отказывалась верить, но другого объяснения не нашла.

Пёс словно меня понял и склонил голову, словно подтверждал.

— Ладно, попробуем. Что делать, ты знаешь? — коленки дрожали.

А собака словно чертыхнулась и стала когтями царапать какой-то символ. И я его узнала — как на моём амулете от дядьки. Я показала Принцу амулет. Он стал толкать меня на точно такой же, что сам нацарапал. В какой-то момент я словно в бреду услышала крик «Нет!». А потом угол загорелся. Я испугалась, но Принц держал меня на этом месте. Огонь был не таким огромным, но повеяло чем-то палёным. Окно, что было рядом, разбилось вдребезги. А мой Принц рухнул к моим ногам и тяжело дышал.

Не зная, что делать, я долго смотрела ему в глаза. А потом словно решила уточнить:

— Я принесу тебе воды?

Пёс моргнул, словно подтверждая мои слова. Аккуратно, на цыпочках, я выскочила на кухню, налила ему воды и побежала туда. Он всё так же тяжело дышал. А из его чёрного сухого носа мелкими каплями капала кровь.

Не веря в этот кошмар, который никак не хотел поддаваться логике, я села рядом с Принцем. Амулет на руке остыл. А мне стало очень страшно. Наверное, стоит написать дядьке сегодня же. Как бы я себя ни убеждала, но если его амулет помог, то значит он может что-то знать.

С такими нерадужными мыслями я просидела около Принца почти час. Пёс уснул. А я решила всё же посмотреть в интернете про деревню, где жил дядька. Может, там есть какой общий номер или ещё что-то.

От мыслей и поисков меня отвлёк звук подъезжающей машины. Это Митя приехал. Он прошёл через ограду и сразу же резко затормозил, увидев разбитое окно. Он поспешил пройти в дом и увидел меня около Принца.

— Лея, с тобой всё хорошо? — он тут же подскочил к нам.

— Да, Мить. Только вот нервы не к чёрту, — я тяжело выдохнула и разревелась.

Принц словно понял моё настроение и тут же поднял морду, как будто бы и не спал всё это время. Положил её на мои колени и стал ластиться.

— Что-то вы мне вдвоём недоговариваете последнее время. Ты себя в зеркало видела? — как-то с тревогой и укором в голосе сказал он.

— А что не так? — я вроде умывалась, зубы чистила, расчёсывалась. Стала невольно проверять руками, что не так.

— Лея, я не про то, что ты могла растрепаться или испачкаться. Давно хотел сказать, но как-то постеснялся. У тебя глаза были какие? Зелёные, правильно? — я кивнула ему. — А сейчас один глаз зелёный, а второй стал тёмно-синий, как у него, — он достал из своей барсетки небольшое зеркало и протянул мне.

Не веря на слово, я выхватила зеркало и посмотрела. Что я испытала в тот момент — страх или шок, сказать сложно. Но Митя был прав. И это было очень заметно. Глаза стали ярче, словно два камня — изумруд и сапфир. И тут мой взгляд упал на прядь, что была небрежно выбита из пучка волос. Она была седой.

— Мамочки, — только и смогла сказать.

— Вот об этом я и говорю. Глупо признаваться, но я почему-то просто уверен, что тут творится хрень, которая связана с ним, — он указал на собаку.

— Принц хороший, — я обняла пса.

— Лея, я не сказал, что он плохой. Вспомни ту поездку, когда его мама бросилась нам под колёса? — он присел рядом на пол и тоже погладил Принца.

— Да, жуткая ночь, — тело прошибли мурашки.

— Так вот. Мы с тобой оба видели красные глаза. До этого момента казалось, словно собака убегала от дикого зверя. Но стоило нашему высочеству поселиться у тебя, как вся эта чертовщина... Не знаю, замечала ли ты, но вот я вёл наблюдения, — он достал маленький блокнот. — Смотри. Первый месяц особых изменений нет. Кроме странного совпадения, что мою машину вскрыли, но ничего не украли, кроме вырезанной обивки заднего сиденья. А это наводит на мысль, что брали запах собаки. Его матери, — я кивнула. Не знаю почему, но это было убедительно. Ведь это случилось почти через пару дней после нашей поездки. — Потом у тебя резко начинает скакать давление. И постоянно греется обычная железка. Но ты как-то интуитивно не снимаешь её, даже если больно. Тебе её с рождения подарил дядька. А значит, она тебя защищает, — я снова кивнула. Сколько помню, всегда был на мне. И самое главное, меня даже сейчас озарило: размер нити словно рос со мной. Так как на фото одна и та же нить. Да и я её никогда не меняла. И сколько бы ни было и чего и как, он не мешал мне, словно его и нет. И чтобы снять его, даже мыслей не было. — Потом у тебя просто высыхают все растения. Урожая не принесло ни одно дерево. Цветы и вовсе увяли и прогнили корнями. Чего просто не может быть просто так, если почва не отравлена. Но ты проверяла, вызывала специалистов, и всё было прекрасно, — я снова кивнула. Принц, кстати, вилял хвостом, словно поддерживал его и подтверждал его теорию. — Дальше идём по списку. Ты стала плохо спать. Тебя мучает чувство страха. А ещё две противные бабки в вашем посёлке стали откровенно тебя ненавидеть, хотя раньше такого не было. И перестали переступать порог твоего дома. А ещё и к тебе сам по себе прибился непонятно откуда петух. Который начинает кукарекать то на них, то в пустоту. Но главная его особенность, что он, как в одной сказке, поворачивается в ту сторону, где либо идут бабки, либо видимо туда, где что-то есть.