Туган. Кто сторожит тёмный порог?

И тут я просто обомлела. Я считала, что это моё богатое воображение.

— И ты хочешь сказать, что это всё просто так? — он серьёзно посмотрел на меня.

— Я, как врач, хоть и ветеринар, должна отрицать вот это всё. Но уже не могу. И мне очень страшно, — я с новой силой разрыдалась.

— У нас тут только два выхода, — Митя посмотрел на меня. А я удивилась.

— У нас? — как-то странно это было. У нас.

— Да, Лея. У нас. Ты решила, что я после всего этого смогу спокойно наблюдать и не буду тебе помогать? — Митя так искренне улыбнулся.

— А вдруг ты тоже зло и мне голову морочишь? — я покосилась на него.

Он посмеялся. И собака, похоже, тоже. Ну, это выглядело как-то не очень весело: Принц, закрывший пасть лапами и содрогающийся в клыкастой усмешке.

— Ага. И пришёл к тебе, чтобы поделиться своими мыслями, — он тоже стал откровенно ржать.

— Очень смешно вам, я смотрю, — я соскочила на ноги. Но видимо резко — у меня закружилась голова, и я чуть не упала. Правда, Митя успел меня поймать. А Принц стал облизывать мою руку.

— Тшшш, Лея. Я не враг. Но это всё не нормально. Мне просто тоже страшно. Со мной происходит всякая хрень: то окна трескаются, то на заднем сиденье машины кто-то словно сидит. Мне тоже просто страшно. А рядом с вами как-то спокойно, — Митя аккуратно помог мне встать.

— Ладно, пошлите на кухню. Будем разбираться, — я тяжело выдохнула. Здравый смысл говорил, нет, просто кричал в моей голове, что пора лечиться. А человек боялся.

Мы прошли на кухню.

— Нужно написать моему дядьке. Это он подарил талисман на моё рождение, — я показала на свой талисман.

— Если мне не изменяет память, то твоего дядьку зовут Туган? — я как-то рассказывала Мите о нём.

— Да, а что? — я устало посмотрела на мужчину.

— А вот что. Ты говорила, что он из Пивкино, — я кивнула. — Смотри, — он достал сложенные альбомные листы.

— Что это?

— Я распечатал тебе очень занимательные вещи, — он встал и пошёл наливать нам кофе по-хозяйски. А Принцу привёз мясо индейки, сырое и свежее, конечно же. Другое бы он есть не стал.

Я развернула листы и была удивлена.

«Туган — местный житель деревни Пивкино. Его зовут все знахарем или местным чудом. Если верить слухам, то он чуть ли не внук самого Велеса или правнук. Туган — старовер, не признаёт других деяний и верований, кроме как своего далёкого предка Велеса и других языческих божеств. К его родне приписывают как Лешего, так и Полоза, о котором писал Бажов. Вообще Урал славится легендами об этих существах. Но также имеются кровные и не кровные братья в других частях света. Самые ближние — это Украина.

Туган помогает только тем, кто пришёл с чистыми помыслами. Не признаёт сильных изменений в своей жизни. Так же у местного знахаря есть удивительное хобби: он любит украшать своё тело татуировками, что немного не сказывается с его обликом старовера. На что сам знахарь говорит, что так он создаёт свою историю. Его татуировки словно символизируют подвиги. Так же местный знахарь силён в лечении. Многие врачи проверяли после него пациентов и разводили руками, так как объяснить этот феномен не удалось. Поделиться своими знаниями с профессорами он отказывается. А вот людей, кто пришёл сам и по доброй воле, кое-чему да учит».

Я читала и удивлялась. На фото была та самая деревня. И видимо, речь шла именно о моём дядьке. Так как он и правда любил татушки, что вызывало странное ощущение непонимания со стороны отца. Он не укорял, а просто удивлялся его страсти к этому роду рисунков на теле. На его избе и шее был один и тот же символ, что и у меня на медальоне. Дальше шли разные рассказы тех, кому он помог. Эта информация как-то слабо укладывалась в голове. И было удивительно, что я столько лет ничего не знала о нём. После похорон мы не виделись, хотя тогда он мне сказал, что если что нужно — обращайся.

— Забавно. Я и не знала. А для чего ты мне это всё принёс? — я не совсем понимала.

— Нам нужно к твоему дядьке, — выдал Митя.

— Ага. Явимся: «Привет, дядя Туган, у меня тут собачка волшебная, помоги», — я даже растерялась.

— Нет. Но если всё то, о чём тут пишут, правда, то он и так всё поймёт, — как будто два и два сложил.

— А Принц? Он же чёрный. Ну, типа чёрный цвет — это тьма. Вдруг он скажет, что Принц плохой? И что тогда? — в груди защемило. Я не хотела потерять собаку.

— Нет. Я не уверен, что наш пёс плохой. Это только один из ста. Я думаю, что то, что он чёрный — это как некий страж там, или ниндзя. Ну, типа незаметный и всё такое, — Митя, вот вроде не ребёнок, а я улыбнулась его догадкам. — Что ты лыбишься? Пёс тебя защищает. А помнишь первый его выпавший клык, который он мне сам в ладонь сунул? Я повесил его на шее. И не поверишь, меня стали некоторые люди шарахаться. А ещё соседка из моего подъезда вечно чихает при виде меня и всё говорит, чтобы я гадость снял. А я вот не снимаю. Верю, понимаешь. Да и как-то словно защищён что ли, — как-то так тепло и искренне он сказал и погладил Принца. Пёс радостно заурчал и лизнул его в ладонь. — Ну так что? — он подмигнул мне, как-то по-детски.

— Хорошо, уговорили. Едем, — я согласилась, так как других идей не было. Да и это было самым логичным.

Пока я думала, что нужно взять с собой, а путь нас ожидал неблизкий — почти две недели на машине, — переживала, как оставить свой дом. Но всё же понимала, что так будет всяко безопаснее, чем ожидать ещё приключений. Петуха мы брать не хотели. Но он как приклеенный сел на машину и не уходил с неё. Так что пришлось и это чудо в перьях везти с собой.

Проверив всё, я стала запирать свой дом. Как вдруг петух резко развернулся в сторону дороги и просто оглушительным криком начал кукарекать. Принц тут же встал в атакующую позу. Медальон нагрелся. А навстречу нам шла бабка Лидка — Лидия Витольевна, но её все звали именно Бабка Лидка, за противный характер.

— Лесаночка, — противным и приторным голоском пропела она.

— Лидия Витольна, здравствуйте, — я остановилась. Петух замолчал и в упор смотрел на бабку. Принц встал около меня, как и Митя.

— Ты уезжаешь, деточка? — еле скрывая своего раздражения, она зыркала на меня своими злющими глазищами, которые были мелкими и круглыми, как у свиньи.

— Да. Вот поеду к дядьке. Один он у меня остался, — постаралась улыбнуться, но вышло что-то скорее как нервный смешок.

— А я хотела вот спросить пёсика твоего, чтобы котов разогнал. Весь огород мой затоптали черти, — и так выжидающе смотрела на меня.

— Простите, но мы торопимся. И я его с собой беру, — как можно спокойнее и хладнокровнее. Рука с медальоном чуть ли не горела уже.

— Как жаль, деточка. Как жаль. Что же, по-хорошему видно не судьба, — и тут она так оскалилась, что я даже вздрогнула. Но тут на помощь пришёл Митя.

— Бабуся! — крикнул он и как сыпанёт солью около неё. — Посчитай-ка, шельма, — и взял меня за руку.

Бабка зашипела, как-то вообще не по-человечески.

— Зря ты, потаскушка, ярчука себе приютила. Не будет тебе жизни, гадина, — и села на колени собирать соль по крупицам.

Молча и без лишних движений, наблюдая за бабкой, которая сыпала на наши головы проклятья, мы сели в машину. А Митя дал мне упаковку соли и сказал рассыпать её за нами, насколько хватит. Всего их было у него пять.

— А зачем мы соль сыпем? Следы за собой оставляем? — я его не понимала.

— Я читал о том, что соль отобьёт наш запах и на какое-то время собьёт нечисть с пути. Так в книгах старых написано. Будем надеяться, что это поможет, — он виновато пожал плечами и показал на бардачок.

Оттуда я достала маленькую книжку, которая была явно старой и почти разваливалась. Я вопросительно посмотрела на него.

— Это бестиарий. Купил на рынке. Вот почитай, может, поймёшь, что у нас за пёс такой. Как она там его назвала?

— Кажется, Ярчук, — неуверенно произнесла.

— Посмотри, что-то похожее, может, и найдём чего. И соль сыпать не забудь, чтобы мы смогли всё же подольше оторваться, — я только кивнула на его слова.

Книгу я листала аккуратно, боялась, что она просто распадётся. Но Ярчука всё же нашла.

— Вот, тут есть такое понятие, как Ярчук, — я посмотрела на Митю.

— Отлично, читай вслух, — он, не отвлекаясь от дороги, кивнул мне.

— «Ярчук — это необычный пёс. В украинском фольклоре собака-духовидец, которая чует чёрта и наносит ведьмам неисцелимые раны волчьим зубом во рту, а под шкурой у неё скрыты две змеи-гадюки», — прочитав, я посмотрела на Принца. Тот спокойно лежал на заднем сиденье, словно я сейчас это не о нём вообще.

— Забавно. Но не думаю, что верить стоит дословно. Хотя мало ли, — усмехнулся Митя.

— Так, тут вот ещё. Говорится о том, что различить нечистого или ведьму какую — это одно. А вот суметь не только увидеть, но и вред причинить — это под силу такой собаке, как ярчук. Собака-ярчук может видеть представителей нечистой силы. Так же они способны различать и тех, кто заключил договор с нечистью — ведьм. И тем, и другим ярчуки могут причинить немалый вред не только их опознанием, но и своими укусами. Поскольку у ведьм раны от укуса ярчука загнивают и не лечатся, так как в пасти у ярчука волчий зуб, а под кожей — змеи-гадюки. Однако ведьмы с колдунами очень хорошо знают, на что способны такие собаки. Потому стараются ведьмы таких собак всячески извести, пока те ещё маленькие. А именно убивают их, пока не наступил первый год жизни. Из-за этого очень мало в мире ярчуков. После того, как собаке будет год, победить её будет невозможно. Для того, чтобы вывести чистокровное поколение, нужно приложить немало усилий, и это всё не должны прознать тёмные силы. Поэтому это так трудно, — а далее шло описание выведения породы, и там тоже было мало приятного.

И из всего выходило, что наш Принц не просто пёс, а самый настоящий Ярчук. Ведь именно с того дня стали происходить все эти странности. А неадекватная бабка Лидка, по всей вероятности, была ведьмой.

— Вот это нам подфартило, — присвистнул Митя.

— И чем? — я посмотрела на него удивлённо.

— Ты понимаешь, какая это защита? Да нам теперь никто не страшен из нечисти. Это же как свой ангел-хранитель, только круче и всегда рядом, — он явно был в восторге. — Теперь осталось, чтобы наш Принц прожил год. А это ещё примерно пять с половиной месяцев, верно?

— Да, — я тяжело вздохнула.

— И будет он непобедим. Надеюсь, дядька твой поможет, — Митя сосредоточился. Видимо, понимал, что я и он не совсем защитники против такого.

— Надеюсь, — сказала я и заметила, что соль кончилась. — Соль закончилась. Что дальше?

— Поищи в книге, может, ещё что найдёшь. Просто я так торопился с тобой поделиться новостями, что толком не прочёл всё. И как оказалось, не зря. Представь, если бы эта старуха к тебе в дом завалилась. Наш Принц ещё не готов таким противостоять, — он сжал руки на руле так, что его костяшки побелели.

— Ты слишком нервно реагируешь.

— Да просто как тогда с вами познакомился, так жить, что ли, начал. Скучно я жил, монотонно. Работа, пустая квартира. Как-то не сложилось. Развёлся я год назад. Лучше она нашла. Я же так, шофёр, — сказал Митя, а в его глазах было столько грусти, что мне стало его жаль.

— Я тоже рада, что мы все вместе встретились. Родители у меня погибли, утопала в работе. А теперь вот от ведьм бегаем, — мы посмеялись. Принц дремал на подушке и так сладко причмокивал.

Дальше мы ехали молча. Я штудировала книгу в поисках чего-то важного для нас. Митя ехал и постоянно следил по сторонам. Петух, слава всем богам, молчал, как и Принц. В моей голове до сих пор не укладывалось то, что я помогла появиться на свет какому-то очень сильному существу. Просто собакой его теперь сложно назвать.

Дорога снова вела нас в лес, отчего я занервничала, впрочем, как и Митя. Мы во все глаза смотрели по сторонам. В книге было не так много информации о защите в целом. Соль у нас закончилась. А святой воды было мало. А когда я решила немного успокоиться, то петух вдруг резко встрепенулся. И когда он стал кукарекать и как юла крутиться вокруг своей оси, у меня сдали нервы.

— Мы можем ехать быстрее? — почти плача, спросила я.

— Нет. Машина не новая, будет мотать во все стороны, разобьёмся. Мы и так едем почти сто семьдесят. Мы справимся. Успокойся, — но я видела, что он тоже был на грани.

Принц навострил уши. Его глаза стали менять цвет, словно в них разводят какую-то цветную краску в воде. И зрачок начал вытягиваться. Сердце стучало как бешеное. Медальон стал горячим и впервые красным. Я подняла руку и показала Мите.

— Что за... — не успел он договорить, как резко дёрнул руль влево. Так как у нас на пути кто-то стоял.

Отовсюду послышался странный гул, словно рой диких ос или пчёл слетались. Машину занесло, и чуть не улетели с трассы. А красные глаза отливали из чащи леса. Несмотря на то, что был ещё даже не вечер, чёрные тучи заполонили небо, и всё вокруг стало меркнуть. Машина заглохла и не хотела заводиться. А потом и вовсе из-под капота пошёл пар.

— Приехали, — выругался Митя.

— Что будем делать? — я тряслась от страха, как осиновый лист.

— Бежать надо. Просто хватай самое важное и бежим.

— Нас догонят! — я кричала.

— Если нас догонят, то я отвлеку их. А вы с Принцем побежите дальше. Он уже большой мальчик. Но ты должна его защитить, понимаешь? Его убьют, и тогда будет всё зря, — Митя потрепал меня по голове и чмокнул в щёку. — Выберемся — женюсь, — и стал быстро скидывать только самое необходимое.

Кроме страшных глаз и ужасного гула, вокруг словно ничего и не было. На нас вроде и не нападали, а вроде и ждали. Мы были как в замкнутом кольце. Было страшно.

— Мить, мне страшно, — я всхлипнула, как ребёнок.

— Мне тоже. И ему. И даже этому горлопану. Но мы должны попытаться. Если мы его отдадим, то я себе не прощу, — я кивнула ему.

Мы как по команде открыли двери машины, прижимая к себе нужные вещи, закинутые в рюкзак, и стали оглядываться по сторонам. Принц стоял около меня. А вот наш пернатик сел на плечо к Мите. Митя глазами указал, что бежать нужно прямо. Это был словно забег, от которого зависела наша жизнь. Невольно я вспомнила родителей.

Мы сорвались с места, и как только стали бежать, то услышали рычание со всех сторон. А за нами кто-то шёл, весь в чёрном одеянии, и что-то кричал. Медальон жгло ужасно. Было больно, словно раскалённое железо вливалось под кожу. Я старалась не смотреть по сторонам, как и Митя. Но невольно всё же видела происходящее. Красные глаза и тёмные тени проносились около нас, не покидая леса. Странный человек не бежал, а шёл. А мы неслись так, что воздух выбивался. Но он всё никак не отдалялся. Я чувствовала, как тени пытались ухватить меня. Так холодно и неприятно. Но отлетали, словно их что-то обжигало. Мой медальон просто прилип к запястью. Возможно, он единственный щит. А значит, хорошо, что Митя нарисовал такой знак. А у Принца на ошейнике висел похожий. Возможно, это нас только и спасает.

Не знаю почему, в голове всплыла статья про дядьку. Невольно подумала о Лешем. Сама от себя не ожидала, но крикнула:

— Леший, помоги, пожалуйста! — в моём голосе было столько боли, но я всё кричала. — Скажите, скажите дядьке Тугану, прошу!

Я кубарем запнулась об свои ноги, пролетев, больно ударяясь всем телом. Митя подскочил ко мне и стал поднимать. Но было поздно. Из леса вышли волки. Красноглазые, злые, слюни капали с их разбитых морд. Пасти были словно прогнившими. Я бы назвала их трупами или мумиями.

— Вставай, давай! — Митя подхватил меня и прижал к себе. Принц скалился, рычал, но было видно, что он напуган тоже.

Человек в чёрном плаще с капюшоном был близко. Митя достал из кармана остатки соли, что были в мешочке, и стал рассыпать их вокруг.

— Отдайте пса, — противный голос, словно старые несмазанные качели, болью отозвался в голове.

Мы стояли молча. Я почти потеряла ориентир, прижимая к себе Принца. Вокруг нас бушевал сильный ветер, но соль не улетала от его порывов. Мы сели в этот круг и стали его делать, пусть и тонким, но целым. Словно наше спасение было в одной мелкой крупице. Странные звуки доносились из леса, словно весь ужас из книг и старых сказок решил явить себя миру. Пёс скулил. Его глаза были ядовито-жёлтыми. Шкура стала жёсткой и острой, словно превратилась в сталь или шипы. Его клыки увеличились. Он рычал и скалился. Все эти звуки смешались в голове, вызывая ужасные боли. Митя не выдержал и просто выпал из круга.

Человек в чёрном тут же схватил его и просто разорвал на части. И бросил около меня. Я закричала, не веря в происходящее. Митя был для нас почти как семья. У меня началась истерика. Я стала вспоминать хоть что-то из той книги, но ничего не приходило в голову. Человек усмехнулся и поднял руки вверх. А там были кости, обтянутые кожей, с огромными когтями. Он снял капюшон и явил мне своё лицо. Изрезанное, словно побывавшее в мясорубке, перекошенное, и без глаз. Он смотрел на тело Мити и смеялся. А потом ещё и ещё раз разрывал его по конечностям и кидал их своим волкам и теням. Это было невозможно смотреть. Всё вокруг нас было ужасным и страшным. Я не могла поверить, что мы даже не смогли преодолеть одного дня в пути.

Слёзы застилали глаза. А потом руку пронзила ужасная боль. Мой медальон стал плавиться и растекаться по руке. А в голове я словно слышала чей-то голос: «Храбрись, Лесанка». Я не понимала, что это. Словно во мне сидело ещё что-то и пыталось наполнить меня силами. Я чувствовала прилив в своих венах. Но при этом меня словно выворачивало наизнанку. Как можно преодолеть весь этот кошмар?

Но когда я увидела девушек, что шли к нам, прозрачные, как стекло, и их пустые чёрные глаза, моё сердце словно стало биться громко и вырываться из груди. Слёзы стали душить и ослеплять. Они шипели и выли так, что барабанные перепонки готовы были лопнуть. А потом случилось самое ужасное. Из леса выполз огромный змей. Внутри меня всё сжалось. Он сверкнул своими глазами-медальонами. А Принц тут же закрыл своим хвостом мне глаза. Но я всё же замерла, словно меня парализовало, и просто свалилась на асфальт, больно ударившись головой. И тут же поняла, что моя голова вышла за пределы круга. Змей противно прошипел и ринулся ко мне. Я хотела закричать, но не смогла, выдавив из себя только странное мычание. Принц бросился на него. И только страшные девушки медленно, оставляя за собой мокрый след, шли в мою сторону, шипя и скалясь.

В голове проплыли моменты гибели родителей. Как я видела их последний раз, когда они садились в машину. Потом поездка домой и хмурый таксист, который помог мне с собакой, что бросилась под колёса. Как родился Принц. И как мы все вместе радовались, что он такой крепкий. А теперь, наверное, пришла и моя очередь. Я мысленно стала молить лишь о том, чтобы мой пёс, мой ярчук убегал отсюда, как только мог.

Девушки приблизились ко мне. Рука уже отнималась от боли, что приносил мне медальон. Как жаль, что он не смог защитить меня полностью. Глаза их стали красными, как у демонов из страшных фильмов. Сколы вместо зубов казались очень острыми и ужасными. Их когти прошлись по моим волосам. А потом одна из них замахнулась, и я видела, как её когти направлены мне в глаза. Я даже не могу зажмурить их, чтобы не видеть своей погибели.

Резкий рык — и её относит от меня так, словно огромный зверь вырвался наружу. Вой и шипение слились в самые ужасные скрежеты со всех сторон. Оцепенение стало спадать, и я могла повернуть голову. Там был мой Принц. Он своими острыми клыками разрывал эту огромную змею, которая изворачивалась, чтобы уронить его в кольцо своего тела. А рядом был очень страшный зверь, дикий и опасный — росомаха. Он скалился на этих утопленниц и прогибал свою спину, словно готовился к прыжку. Человек в чёрном что-то кричал и рисовал в воздухе какие-то знаки. Отовсюду слышался противный скрипучий смех. Тело стало пробирать дрожью, но не от холода. Внутри меня словно температура закипала — кровь, я чувствовала, что ещё немного, и я сварю саму себя заживо.

А потом резкая боль стала опоясывать всё тело, не давая возможности дышать. Сознание меркло. На шее я почувствовала удавку. Кислород не поступал. Я словно оказалась рыбой на суше. Лёгкие сдавило болью. А потом кто-то прошипел мне на ухо:

— Я говорила тебе, дрянь такая, что ты сдохнешь, — и смех, переходящий в визжащий вопль, словно кто-то устроил шабаш ведьм и созвал их сюда.

Снова крики и шипение. Но всё это было уже так далеко, словно это было не со мной.

Удар. Ещё удар. Кто-то бил меня по грудной клетке. Но это были не кулаки, а лапы. Лапы с когтями. Я распахнула глаза. Надо мною стоял Принц. Его клыки, морда, лапы — всё было в крови. Рваные раны и с запёкшейся кровью закрытый глаз. Звуки словно набатом били у меня в голове, возвращая в кошмар происходящего. Неужели это не конец?

Я попыталась встать, но тут же осеклась. Моё тело словно один большой синяк болело. Принц посмотрел на меня и, лизнув, заскулил. Да так сильно, что всё вокруг взвыло вместе с ним. Зашипело, перешло на крик. А он продолжал. А потом петух вспорхнул на мою голову и стал кукарекать так, что я готова была оглохнуть.

Первые, самые яркие лучи пробились через густые тучи. Я всё же смогла встать на четвереньки. Принц продолжал завывать. А все твари, что были вокруг нас, скалились и стали уползать тенями в лес. Казалось, словно одной большой кучей грязи. Противные запахи гнили витали и ударяли в нос. Воздуха словно не хватало. Я стала задыхаться от этого смога, что стоял вокруг.

Росомаха, плавно ступая своими большими лапами... Этот зверь был огромнее тех, что мне приходилось видеть. Всё внутри напряглось. От него спастись практически невозможно. Принц сидел смирно. Неужели это просто дикий зверь и он на него не реагирует, как надо? А как же природный инстинкт, что нужно спасаться? Обойдя вокруг нас, опасный хищник встал рядом. А потом, словно понял, что я его боюсь, — лёг.

Сколько я так просидела, не знаю. Но потом я снова услышала хруст веток. Принц навострил уши. Но петух молчал. Росомаха даже с места не двинулся. Что было странно. Из леса вышел старик. Только какой-то зелёный он. Или это у меня были галлюцинации после всего того, что я увидела.

— Лесанка, вставай. Чтобы к вечеру уйти отсюда, — сказал старик.

— Вы кто? — поражаясь хрипоте своего голоса и тому, что меня знают.

— На вот, выпей. И иди. Потом всё. Потом, девонька, — старик словно торопил.

— А Митя? — слёзы сами потекли из глаз. Тело Мити разорвали на части.

— Нет его, милая. Поплачешь потом. А ежели и ты не успеешь, то зря он погиб, — дед стукнул палкой по асфальту. И я увидела свет. Мне показалось, что это Митя. Он словно улыбнулся и сказал, что всё хорошо. Я не знаю, как я это поняла, но было так тепло и уютно. — Давай, девонька, иди, — старик помог мне выпить и подняться.

Боль на удивление прошла, словно её и не было. Но раны остались.

— Спасибо, — сказала я старику.

— Ему спасибо скажешь потом, — он указал на росомаху.

Только я хотела спросить, а старика-то и нет. Неужели показалось? Но всё же пошла. Петух сел на Принца. А росомаха шёл сзади.

Ближе к вечеру мы стояли в каком-то маленьком отеле. Люди были немного странные, и на меня косились. Неужели снова этот кошмар? Стало страшно. Прижимая к себе Принца, я расплакалась. Получив ключ от комнаты, мы вошли. А потом и росомаха запрыгнул в открытое окно. Несмотря на то, что это был третий этаж. Я почему-то думала, что он ушёл.

Пошла привести себя в порядок. А когда вернулась, то закричала. В моей комнате сидел здоровенный мужик в татуировках и гладил Принца.

— Чего разоралась-то, дитя? — он как-то по-доброму улыбнулся. А я узнала его по фото из тех распечаток Мити.

— Дядя Туган? — не веря своим глазам, спросила.

— А кто ещё-то? — он усмехнулся. — Молодец, Лесанка. Смелая ты. Друга твоего жаль мне, но тут я помочь не могу. А пса ты верно берегла. Таких нужно охранять. А потом и он тебе защитой будет. Да такой, что ни одна нечисть, проклятая, не посмеет напасть, — он потрепал Принца. — Молодец, малец. Ещё чутка, да будешь в полной готовности.

Мы проболтали долго. И без приключений. Туган рассказал мне, что, несмотря на нелюбовь Лешего к нему, всё же один из лесных духов подал клич, что нечисть лютует и помощь нужна. И про пса рассказал. Тут Туган и сорвался орлом. Да чуть не опоздал. Ещё немного, и спасать было бы уже некого. Глаз Принца он вылечил. Не полностью ещё, но сказал, что будет здоровым. На его предложение пожить у него я долго думала. Страшно было возвращаться. Да и как своё имущество оставить? Он сказал, что друг у него в Пивкино есть — участковый, который может помочь. И я всё же согласилась. Да и возвращаться туда желания не было. Если одной бабки там уже и нет, то другая точно есть.

С утра мы выехали в Пивкино. На душе было тяжко и больно. Теперь я потеряла и Митю. А если бы не он, то меня бы могли убить ещё дома.