Две Жизни

Настя медленно развернулась, крепко обняла мать. Несколько долгих мгновений они сидели так, не двигаясь.

– Завтра у меня выходной, Мам, – тихо сказала она. – Давай с утра испечём пирог. Как раньше. Посмеёмся. Всё будет хорошо. Правда.

– Правда, – кивнула мама, вытирая слёзы краем халата. – Обязательно будет.

Она постояла ещё секунду, поцеловала Настю в висок и ушла в свою комнату, пожелав спокойной ночи.

Настя посидела в тишине, доела остывший борщ, убрала за собой. Потом, стоя в ванной, подставила лицо под тёплые струи воды – и стояла так долго, будто пыталась смыть не только усталость, но и тревогу.

Добравшись до комнаты, она едва положила голову на подушку – и глаза сами закрылись. Ни мысли. Ни усилия. Сон моментально забрал ее отсюда.

⁂

Резкий металлический удар снаружи сотряс обшивку. Судно дрогнуло, как живое, с характерным скрипом от давления – и Амели с глухим стоном выпала из гамака, врезавшись больным плечом в настеленный под ним ковёр. Всё затряслось. Где-то в глубине корпуса завыл аварийный клапан.

Она зашипела от боли, сжав место ещё не сошедшего синяка, и, не успев даже толком понять, в какой фазе цикла она проснулась, услышала, как с грохотом распахнулась дверь. В проёме, схватившись за косяк, стоял коренастый матрос – босиком, в мешковатых штанах и майке в тёмно-бордовых и чёрных полосах, которая облепила его потную грудь. Судно продолжало трясти.

– Капитан! – крикнул он, задыхаясь. – Карзанские Гниловщики сели нам на хвост, бьют по кормовой броне!

На секунду он замер, глядя, как она приподнимается с пола, почти обнажённая, с растрёпанными волосами и перекошенным от боли выражением лица. Почти, не считая необычного кулона на шее девушки. Аккуратного прямоугольника шириной и длиной примерно с два указательных пальца. Прямоугольник был из странного фиолетового металла, испещрённого гравировками узоров и символов, и с необычным камнем, инкрустированным в самую середину, такого же глубокого фиолетового оттенка. О нём знала вся Команда, но видели единицы, и знали, что Капитан никогда его не снимает.

– Чего застыл?! – рявкнула она, поднимаясь. – Девку голую ни разу не видел? Давай людей на корму! Канониров на правый борт – и быстро за бойпорты! Стрелять на упреждение! Оперативника в машинный – давление проверять! И кого-то на оптику – если начнут маневрировать, я хочу знать об этом раньше, чем они сами!

Он судорожно кивнул и вылетел за дверь.

Амели выдохнула, утерев каплю пота со лба. Пол был тёплым, пар шипел по трубам, вьющимся по стенам, как сосуды под кожей живого зверя. Свет лампы под потолком мерцал зелёным, отбрасывая неровные тени по металлическим поверхностям.

На стене, ближе к техническому коллектору, сушилась её форма. Она быстро шагнула туда, торопливо натягивая бадлон, затем штаны – плотные, тёмные, из вощёной кожи, с латунной пряжкой и боковыми застёжками на заклёпках. Следом – плотный камзол с прострочкой по плечам и высоким воротом, застёгиваемый спереди на крючки. Сапоги – выше колена, с жёсткими вставками вдоль голени и латунными пряжками – встали на место, как влитые.

Сабля – на пояс. Кремнёвый пистоль с модифицированным корпусом и коротким цилиндром с гравировкой она крепила под левой ключицей в перевёрнутой кобуре на диагональной портупее. Рукоятка торчала вверх – под правую руку, в резком движении доставалась за секунды. И наконец – треуголка. Чёрная, потёртая, с выгоревшим кантовочным швом и запятнанной кокардой. Боевая.

– Потанцуем, – коротко выдохнула Амели и, хищно улыбнувшись, шагнула к двери.

Из-за перегретых труб за стеной снова донёсся вибрационный гул. Судно зарычало.

Она вышла в коридор: шаг уверенный, плечи выпрямлены.

Капитан Амели вступила в бой.

Бегом добравшись до Капитанской рубки, петляя по узким коридорам и проскальзывая сквозь неплотно закрытые двери переборок, Амели вскочила за штурвал.

«Настри» взревела.

Отсек, где находился штурвал, заполнился светом – перед Амели, на СветоОкне в носовой панели, распахнулась проекция пространства. Пеленовый луч метнулся вдаль, выхватывая в темноте три точки, растекающиеся клыками по чернильной пустоте. Линзы-Окуляры фиксировали искажённые, словно в гнилом стекле, очертания карзанских «рыбин». Плотная тьма, прожжённая редкими искрами света от их неустойчивых, рваных форсунок. Корабли, собранные из дряни, перекрученного лома, склеенные запёкшейся смолой и отрезами металлолома.

– Три «рыбины» по курсу. – Главный Канонир, а в просторечии Глазник или Наводчик, уже стоял на месте, держа руки на раструбах связи. – Все три по носу. Орудия готовы, жду указаний.

– Торпеды, – бросила Амели. – Первой Шахтой по центральной «рыбе». Отклонить её с курса. Пушки – ведите боковых, ждать команду. Навигатор, держи нос на 17 и 40, уход у нас только влево и вверх.

– Принято! – раздался голос Финча от стола с проекцией, где множество вытянутых, прозрачных четырёхгранных призм поднимались с поверхности стола, и схематично показывали центральный объект овоидной формы. Сам объект был насыщенно красного цвета, который радиально расходился по поверхности, становясь совсем бледным у периферии. В некоторых местах были пятна синего оттенка, медленно ползущие по приподнимающимся призмам, и дублирующие их форму. – Если дёрнем резко влево – срежем им обзор по Линзам, и уйдём за астероид!

Два корабля вели беспорядочный огонь на упреждение, заставляя безжалостно тратить драгоценные «Рывки», пока центральный отмалчивался, готовя что-то крупное.

– ИнжКор! – Амели врезала кулаком в трубу, удерживая равновесие при очередном резком манёвре судна, позволившем избежать попадания из примитивных пушек Гниловщиков. – Дави пар!

– У меня тут давление подползает к пределу, ты вообще не бережёшь Птичку, – раздался тяжёлый голос Гилберта. – Топка рычит, как ведьма на сковородке. Я не подпишусь под всем, что произойдет при ещё одном скачке.

– Не надо подписывать, – Амели прищурилась. – Дай ровно три «рывка». Остальное я возьму на себя.

Рывками в просторечии называли то количество пара от общепроизводимого Топкой за единицу времени, которое можно было потратить на манёвры без вреда для работоспособности всех других систем судна. Для удобства их делили на примерно равные отрезки по 5-8 кубов, в зависимости от габаритов корабля.

В тот момент, когда очередной «рывок» в длительной цепочке таких же прошёл через корпус «Настри», весь корабль будто напрягся. Пол под ногами дрожал, перегретый пар в трубах зашипел, словно чёрное змеиное гнездо. А судно, повинуясь штурвалу в Капитанских руках, сделав ещё один резкий манёвр, вышло на огневую траекторию, потратив один из «рывков».

– Торпеды! Пуск! – Скомандовала девушка.

Из нижней носовой шахты с глухим стуком ушла торпеда – дымно-белый след с редким свечением на хвостовике. Она ушла в пустоту, закручиваясь винтом, и через мгновение центральный корабль Гниловщиков получил в брюхо. Сначала вспышка, затем его корпус стал разваливаться, как треснувшая тыква. Жидкий металл и мусор вылетели из разлома.

– Один готов! Теперь твоя очередь, Конрад! – выкрикнула Амели в трубу связи.

– Пушки – бойпорты открыть. Первый и третий сектор – «Жальцы» по сигналу! – рявкнул Глазник, давая матросам мгновение на зарядку нужного типа снаряда в стволы. – Пли!

«Настри» резво лавировала, уходя от шквала разорвавшегося неподалёку снаряда, нашпигованного мусорной шрапнелью, снова потратив одно из делений маневрового пара.

Глазник направил прицелы. Резервуары для пара свистнули. Снаряды типа «Жалец» – узкие, пробивные – ушли в пространство и врезались в бок второму судну. Оно не успело уйти, а брони, способной защитить от прямого попадания, там не было. Узкие «дротики» практически одномоментно прошили корпус, по всей видимости, попав в несущие конструкции, и один двигатель оторвался с мясом, выпуская струи оставшегося пара в разные стороны.

– Финч, нос вверх, под сорок. Ключник, дай мне свет по третьей, пусть ослепнет! – Амели говорила быстро, чеканя слова.

– Пелена навелась, луч пошёл! – отозвался Бернард, манипулируя линзой через висячую рамку, как дирижёр светового хора.

Последний корабль ушёл в тень, резко маневрируя в попытке не угодить в многочисленные некрупные камни, усеивавшие всё местное пространство. После вспышки Сигнальщика его Линзы кратковременно вышли из строя, не позволяя видеть чёткую проекцию на иллюминаторах. Но даже в таком состоянии Гниловщики всё ещё были опасны. Их корпуса зияли прорехами не только от нехватки жести, а ещё потому, что они практически не нуждались в герметичности или воздухе, и это давало им возможность ориентироваться без приборов. Корабль юлил, как выдра, заходя со спины менее поворотливому и шустрому Судну Класса «Черепаха», которым и был «Настри». Он двигался выше, к зоне над бойпортами, чётко определив расположение мёртвой зоны для обстрела.

– Сейчас сядет нам на спину, – пробормотал ИнжКор. – Пар не дотянет, не развернёмся, одного «рывка» не хватит.

– Хватит! – ехидно отрезала Амели. – Глазник, выключай правый борт, и шустро на корму. Заряжайте несколько Пыхов и ждите моей команды. ИнжКор, дай высвободившийся остаток в перегонный.

– Ты не серьёзно… – начал инженер.

– Готовься. – Отрезала девушка.

Амели схватилась за штурвал. «Настри» дрогнула, как хищник перед прыжком, а Гилберт, находящийся в Машинном отделении, схватился за сердце, не забывая при этом переключать рычаги и вентили согласно приказу. Судно резко сорвалось вниз, закручиваясь в спиральный разворот. Всё это время множество корпусных маневровых форсунок выбрасывало струи перегретого пара, истощая и без того скудные запасы, что ИнжКор смог выделить на «рывок». Права на ошибку не было. Левый борт заискрил, цепляя шершавую поверхность массивного астероида, что противник надеялся использовать как страховку от любых движений крупного корабля, но просчитался в опыте или безбашенности Рулевого «Настри». А Амели, прокусившая губу от напряжения и сжимающая штурвал так, что побелели костяшки пальцев, заканчивала выполнять «Веретено».

Так в Академии Имперского Флота назвали фигуру высшего пилотажа, когда Рулевой, не используя основные движки, разворачивает корабль в пространстве по произвольной оси, руководствуясь лишь своими ощущениями габаритов, так как внешние Линзы при ограниченном обзоре или в узком пространстве не могут дать исчерпывающей информации. Данную фигуру использовали достаточно часто в небоевых условиях для переориентирования Носа и Кормы во всё тех же узких пространствах. И практически никогда – в боевых, чтобы сместить бойпорты или торпедные шахты в необходимое положение по курсу противника. Пока последний мог лишь наблюдать и делать предположения, какое из вооружений извергнет «пламя». Почему «почти никогда»? Как говорил Наставник Амели, а по совместительству бывший Ментор АИФ по Боевой Корабельной Тактике: «Потому что в наше время Флот выпускает Офицеров без рук, которые не выполнят Веретено и под дулом пистоля – не то, что в боевых условиях. А если попытаются, то угрохают казённое судно. Но когда я преподавал, такие «рулевые» в лучшем случае получали три балла и больше никогда не допускались к имперской службе». Амели так и не пошла в АИФ и не служила во Флоте, но в момент, когда корма заняла нужную позицию, в её сознании «щёлкнуло», и, распахнув глаза, она словно выплюнула накопившееся напряжение в трубу связи.

– Сейчас! – крикнула Амели.

– Пуск! – продублировал Глазник.

Два Пыха вылетели из кормовых бойпортов. Пролетев в «слепую» зону противника, они разорвались рядом с двигателями третьей «рыбины», заливая их перегретым паром и осколками. Корабль дёрнулся, а затем произошла цепочка небольших паровых взрывов, прошедшая от топки до носа. «Рыбина» беспорядочно завертелась в пространстве, полностью потеряв управление, и начала отдаляться, не влекомая уже ничем, кроме остаточной инерции.

– Минус три, – прохрипел Ключник. – Канал чист.

Несколько секунд в «Настри» стояла тишина. Все замерли, ожидая последствий перегрузок, но их не последовало. Давление пара и гул в трубах пошли на спад. Свет стабилизировался.

Амели отпустила штурвал и вытерла лоб.

– Глазник, доложи матросам: все отработали чётко. ИнжКор – ты у меня чудо с ржавчиной, отправь своих охладиться. Финч, – посмотрела она на молодого парня, что мечтательно смотрел на проекцию иллюминатора, где медленно удалялся остов Гниловщика, – ну, ты и сам знаешь. Остальным… покормить корабль. Он заслужил.

Девушка взяла небольшую паузу, чтобы перевести дух, и после добавила:

– Когда закончите, жду всех Боевых Офицеров на мостике, у вас двадцать минут.

Командирская рубка, как и общее положение судна, успели выровняться после боя. Если во время схватки передвигаться с помощью пневмоподошв было вынужденной необходимостью, то проводить совещание вверх тормашками никому не хотелось. ГироСфера, или Ядро Аттре, что использовалось на современных кораблях, обеспечивало статичную физику пространства, как если бы судно двигалось горизонтально в пределах атмосферы. Многие во Флоте жаловались на неудобства при резких манёврах, хоть и обучались действовать в этих условиях в рамках первого пункта курса молодого матроса, но уже который год лучшие Инженеры Доминиона не могли предложить рабочего решения.

Амели стояла на мостике, слушая корабль. Амплитуда вибраций ушла, все показатели давления по трубам застыли на допустимых значениях, и только редкое шипение у стен напоминало, как близко была перегрузка.

Девушка, сбросив перчатки и не снимая камзола, уселась на массивный стул у круглого стола с разметкой, по совместительству являвшийся и картой Навигатора. Остальные офицеры собирались один за другим.

Глазник – всё ещё с сажей на лбу, Финч – весёлый, но явно измотанный. Ключник в привычном полубрезгливом молчании. Последним явился ИнжКор и, осознав, что в спешке забыл разоблачиться, стянул с головы шлем и устроил его под мышкой. Волосы немолодого мужчины, жидкие, подёрнутые сединой, были прилизаны потом. А за ним, что было довольно неожиданно, подоспел и Доктор Лоран, слегка пошатываясь.

– А вот и я, – провозгласил Теодор, – не смог усидеть в медблоке. Надо же знать, не везёте ли вы нас всех к смерти по расписанию.

Он опустился в кресло, издав вздох, в котором было столько же вина, сколько и его псевдофилософии. От него ощутимо пахло терпким алкоголем и мазью от ожогов.

– Ты ж вроде у нас не боевой? – прищурилась Амели, хитро улыбаясь.

– Сегодня – почти, – гордо провозгласил Врач. – Подлатал руку матросу, что полез в бойпорт без перчаток. А ещё, я скучаю по коллективу, – он расплылся в благодушной улыбке.

– Ну, как хочешь, – кивнула Амели и постучала костяшками по панели. – Все на месте. Можно начинать.

– Начнём, если, – буркнул ИнжКор, уперев ладони в поясницу, – Капитан потрудится объяснить, какого хрена мы потратили торпеду. Их осталось четыре, напомню. А впереди может быть ещё не один «Карзанский» патруль.

Амели наклонилась вперёд, опёршись локтями о стол, и глянула на него снизу вверх:

– А ты, Гилберт, всё ещё считаешь, что по шуму труб можно судить о боевой обстановке? – язвительно, в тон самой претензии, парировала девушка.

– Нет. Но я умею считать. И когда ты раздаёшь залпы, будто у нас док за углом, у меня начинает сжиматься сердце.

– А я думала, паровой клапан, – усмехнулась она. – Слушай, тот Гниловщик, в которого мы врезали, был странно тих. Не стрелял, даже когда его братьев рвали на части. Такое поведение – это либо пустой боезапас, либо долгое заряжание так любимых ими мортир.

ИнжКор хмыкнул:

– Мортира? Здесь? Так близко к Карзану?

– Где ж ещё им обкатывать эти помои? – вступил Глазник, разминая пальцы. – Я бы тоже пальнул, увидев такую жирную мишень в виде нас. Но если заряжают мортиру – тянут до конца. Знаешь, что, Гилб, может, стоит уже доверять Капитану? А не думать, что я спускаю ей любую дурь из личных симпатий, и ещё вспомнить, что это я отвечаю за количество боевой амуниции, а не бегать и пересчитывать за мной.

Гилберт хотел было что-то ответить, но только выдохнул и откинулся на спинку. На его лице не было злости – только усталость и привычное желание поворчать.

– Ладно. Но торпед осталось четыре. И каждый выстрел ценен как золото, – подытожил свои мысли ИнжКор.

Амели кивнула и переключила несколько тумблеров на боковине столешницы. Призмы изображающие «Настри» съехали вниз, а цвета рассеялись облачками оседающего газа. По поверхности, усеянной множеством кубоидов, пробежала рябь, схематично отображая карту.

Всё окружающее пространство было усеяно объектами разного размера, представляющими из себя растянувшееся на многие километры астероидное поле. Оно окружало планету Доминион и было там ещё задолго до того, как начинала писаться местная история. И только при большем масштабе на краю карты появлялось пятно зеленого цвета, означающее Порт. Но даже при таком удалении это вызвало приятный ажиотаж Старших Офицеров, так как было целью пути последней недели – а именно столько прошло с момента, как они вылетели за границу обжитого пространства.

В иных условиях расстояние от Доминиона до цели можно было бы преодолеть меньше чем за шесть дней, идя на крейсерской скорости, а от нынешнего местоположения потребовалось всего пару часов, но сейчас это было опасно. В такой близости от Карзана, бывшей колонии Доминиона, где впервые и появились паразиты Гниловщики, было много их патрулей. И если разобраться с парой-тройкой разваливающихся корыт было не слишком сложно, то посадить себе на хвост целую эскадру решился бы только самоубийца. Именно поэтому они тащились всё это время как улитки, пытаясь привлекать минимум внимания.

Выждав несколько мгновений и позволяя своим боевым товарищам насладиться увиденным, Капитан указала на зелёную метку.

– Порт Вентура. Двести тридцать шесть единиц от нашего местоположения. Полдня на подскорости, если, конечно, никто не нарисуется. Финч?

– Путь ясен, – пожал плечами молодой Навигатор с озорным блеском в глазах. – Петля через третий метеорный рукав и потом по границе «Радиуса Статики». Пару часов придётся идти вслепую, но пока я буду держать курс, заметить нас не должны. Во всяком случае, я на это надеюсь.

– Я уже тебе говорила, что ты сомневаешься в себе больше, чем я в твоих навыках? – кивнула она с усмешкой в голосе, на что Финч лишь благодарно улыбнулся.

– Напоминаю, – продолжила девушка. – В Вентуре ищем связного Синдиката. Его имя…

Амели нахмурилась, глядя в блокнот, и прочла с некоторым недоверием:

– …Шаалич Кшсорский. – Выговорила она, чуть ли не «ломая» язык.

– Не из наших точно, – прокомментировал Конрад.

– Как будто пытался подделать имя, но сдулся на середине, – хмыкнул Ключник, поджимая губы, и добавил немного надменно: – Капитан, а давно мы с нелюдями работаем?

Амели вздохнула, посмотрев на него, и, повернув голову, устало сказала:

– Бернард, ты опять за своё? То тебя Гилберт не устраивает, потому что он якобы старый, то матросы у нас тебя в выправке не встречают. Ты уже который год на борту, а всё такой же сноб. Тебе с этим «нелюдем» не пить из одной кружки и не дочку с ним знакомить. – Девушка ещё раз глубоко вздохнула и, на мгновение теряя нить этого разговора, уставилась в блокнот, а когда вновь опомнилась, добавила без особого энтузиазма: – Разрешаю тебе остаться на борту, когда будем в доке, и киснуть здесь, тогда ты его вообще не увидишь.

На тираду Капитана Ключник отреагировал позитивно и, растекшись в довольной улыбке, подняв указательный палец к потолку, сказал:

– Не сноб, Миледи, а Гражданин из семьи промышленников, который знает себе цену. – А после шутливо приставил руку к голове и добавил: – Так точно, Капитан! Есть «не сходить с корабля и киснуть тут»!

Офицеры засмеялись, а Гилберт в своей ворчливой манере выпалил сквозь смех:

– Серьёзно? Не ты ли тут вчера мне ныл, что уже который день не можешь нормально ноги размять? Или то, что ванн горячих ему тут не наливают? Капитан, спорю на десятку крон, что он первый, кто выбежит за шлюз, когда мы причалим.

– Поддерживаю! – грохнул смеющийся Врач.

Но если слова ИнжКора были скорее фигурой речи, то этот, видимо с перепоя, в действительности вытащил банкноту необходимого номинала и ладонью грохнул её о стол перед Инженером.

Гвалт начал стихать, а Амели, которая тоже готова была рассмеяться, нахмурилась, понимая, что уже больше хочет закончить этот фарс, чем стать его частью.

Все в Команде «Настри» знали, что их Капитан не любит тотализатор любого толка, и попасться за ним было хуже, чем протащить контрабанду в трюм.

Девушка сжала губы, её взгляд стал холодным, а следующие слова обожгли металлическими нотками, хоть и были произнесены спокойно.

– Друзья, напоминаю вам о таком слове, как субординация. И даже если на нашем судне им практически не пахнет, это не значит, что боевое совещание посреди Чёрной Пустоты можно превратить в балаган.

В тот же момент все Офицеры затихли и буквально вжались в свои кресла, а молодой Финч побледнел и отшатнулся.

Выдержав паузу, Амели потёрла переносицу и нарочито менторским тоном сказала:

– Спасибо, вернёмся к актуальному вопросу. Мы находим Связного, он передаёт нам координаты объекта, который интересует Синдикат. И, – она сделала паузу, – возможно, не только их.

Повисло молчание. И только Конрад, знавший Амели с детства, привыкший к её характеру и быстрой отходчивости, решился поднять взгляд.

– Ты считаешь, что это может быть как-то связано с твоим Отцом и медальоном?

Амели медленно кивнула.

– Да. Возможно. Слишком много «ниточек», что я накопала за эти годы, ведут на Вентуру и дальше. И благодаря этому заданию и поддержке Синдиката нам удалось забраться так далеко. Пропуски, карты, припасы – да вы и сами всё знаете.

Офицеры кивнули, подтверждая её слова.

– Так что, если у меня будет шанс что-то выяснить, я его не упущу.

Амели говорила это вполголоса, скорее по привычке, чем из необходимости: эта тема была для неё слишком личной, и уже долгое время её вело именно то странное «наследие», которое оставил ей Отец и к которому она возвращалась каждый раз, закрывая глаза перед сном.

Закончив с ответом на этот неудобный вопрос, Капитан взбодрилась и продолжила с большим рвением.

– Думаю в Порту должен быть порядок. Баек о нём ходит, конечно, масса. Но в чём сходятся абсолютно все источники, так это то, что Порт держится только потому, что те, кто там живёт, – слишком опасны не только для Гниловщиков, но и для самих себя. Поэтому соблюдаем нейтралитет, не нарываемся и не встреваем ни в чьи разборки. Всё ясно?

– Так точно! – хором отчеканили Офицеры.

– Отлично, тогда Совещание окончено. Финч – ложимся на курс. Остальные – по постам.

Все начали подниматься, козырять Амели и уходить, и лишь Теодор, мягко ухмыляясь, задержался последним и бросил:

– Ну, теперь хоть ясно, почему звали только боевых. Они трезвые, и им не придётся теперь драить гальюн, чтобы заслужить ваше расположение снова.

Амели криво усмехнулась, но ничего не ответила. Она поднялась за штурвал и попыталась раствориться в деле, что было ей по душе.

Через время, отведённое Финчем – а может, и чуть раньше – «Настри» вырулила из-за массивного астероида. Полёт на подскорости всегда растягивал минуты в вязкое ожидание, но тем не менее они были на месте. На СветоОкне, располагавшемся на мостике, проступили контуры Порта Вентура.

Настри вырулила из-за массивного астероида, держась на безопасной, но подчеркнуто уважительной дистанции. Учитывая, что по контуру метеора, принадлежавшего Порту, стояли станционные орудия Имперской постройки, которые, несмотря на возраст, сохраняли устрашающую мощь, аккуратность была не лишней. Местные не любили сюрпризов – сначала стреляли, потом разбирались.

Ключник занял позицию у Пелен-пульта.

– Готов подавать сигналы по твоей команде, Капитан. Надеюсь, коды Синдиката ещё не устарели.

Амели неотрывно смотрела на иллюминатор, пытаясь буквально впитать все контуры этого места.

– Сомневаюсь, что у них часто бывают «мирные гости», чтобы они их регулярно меняли, но я тоже надеюсь на это. Начинай Передачу.

На корпусе Настри вспыхнули световые пятна, передающие сложную ритмику системы Пелена. В такт этим вспышкам забегали пальцы Сигнальщика по панели, больше похожей на сложную печатную машинку со множеством крупных кнопок и переключателей. Передача Кодов заняла меньше минуты, и на несколько томительных секунд все погрузились в молчание, ожидая подтверждения.

Амели с облегчением выдохнула, когда на внешней стороне купола вспыхнули тяжёлые направленные прожекторы, ответив встречным ритмом о разрешении на сближение и стыковку с Доком.

«Настри» начала неспешное сближение, и постепенно под купольным сводом стало различимо всё то, что делало Вентуру уникальным местом.