Сияние

— Это ты как понял?

— Не знаю, — сказал Толян. — Понял и всё. Отстань.

Иван взял охранника под локоть. Тот послушно пошёл, куда повели, и послушно сел на скамейку у фонтана. Иван раскрыл сумку, и через минуту на голове у Валерия Палыча был шлем, двенадцать электродов и запах резины.

На планшете поползла запись. Совпадение со спектром поля держалось на обычных четырёх-пяти процентах. Под ним шёл узор спящего человека, хотя человек сидел с открытыми глазами. Иван знал этот узор. Он видел его три дня назад в дежурке на окраине.

Он достал телефон и набрал Лидочку. Номер она сама продиктовала ему тогда, «на всякий случай», и, кажется, всё это время ждала, что случай наступит.

— Лидия Андреевна, это Прошков. Как Николай Степанович?

— Так же, — сказала Лидочка. — Я при нём. Узор этот ваш пишу в тетрадку, по часам. Начальство велело, мало ли.

— Когда был последний повтор?

Лидочка зашуршала страницами.

— В четырнадцать ноль три. И сорок одна секунда.

Иван посмотрел на планшет. Узор у охранника начался в 14:03:41.

— Спасибо, — сказал он. — Следующий будет в четырнадцать четырнадцать сорок одна.

— Откуда вы знаете? — удивилась Лидочка.

Иван не ответил. Он смотрел на два одинаковых числа и думал, что два спящих человека на разных концах города не могут видеть один и тот же сон с точностью до секунды. А если могут, значит, это не сон. Значит, оба слушают одно и то же.

• • •

Майя тронула его за рукав.

— Иван. Сейчас будет неприятно. Я пошла.

— Куда?

— В камеру хранения. Ключ потом.

Она развернулась и исчезла в толпе так быстро и так незаметно, будто её тут и не было. Иван поднял голову. По эскалатору спускались трое. Двое мужчин и женщина, в одинаковых тёмных пальто, с одинаково спокойными лицами. За стеклянными дверями у входа стоял белый микроавтобус с надписью «Медицинская служба». Красного креста на нём не было.

— Толя, — сказал Иван. — Сумка.

Толян хлопнул себя по бокам, посмотрел наверх, на фудкорт, где на стуле у перил так и сидела в одиночестве сумка-холодильник с улыбающейся морковкой, и молча побежал к эскалатору. Бежал он против движения, расталкивая людей с вежливым «извиняюсь».

Иван снял с охранника шлем. Подумав секунду, свернул на планшете запись и убрал его в сумку.

Мужчина, подошедший первым, был лет сорока пяти, аккуратно подстрижен и улыбался той улыбкой, которую Иван уже видел у Аркадия. Ровная, приятная, взятая напрокат.

— Добрый день, — сказал он. — Межведомственная рабочая группа по стабильности поля. Пчёлкин, Ростислав Олегович. Спасибо, что оказали первую помощь. Дальше мы сами.

Двое других уже бережно поднимали Валерия Палыча со скамейки. Тот поднялся легко и пошёл с ними в ногу, ни разу не сбившись, как будто всю жизнь только этого и ждал.

— Куда вы его? — спросил Дмитрий.

— На обследование, — сказал Пчёлкин. — Не волнуйтесь, молодой человек, это просто переутомление. Сейчас многие переутомлены. Его родным мы сообщим.

— А скорую я вызывал двенадцать минут назад, — сказал Дмитрий. — Это вы, что ли, скорая?

Пчёлкин улыбнулся ему, как улыбаются ребёнку, задавшему трудный вопрос в неподходящем месте, и повернулся к Ивану.

— А вы ведь Прошков? Иван. — Он кивнул на сумку. — Шлем вашей фирмы, я узнал. Хорошая модель. Скажите, запись сохранилась?

Иван потом не раз вспоминал эту секунду. Врать он не умел и не любил, а главное, не видел в этом смысла: врут обычно тогда, когда боятся, а он не боялся. Пока ещё нет.

— Не успел включить, — сказал он.

Солгать вежливому человеку оказалось удивительно легко. Иван даже немного испугался, насколько легко.

— Жаль, — сказал Пчёлкин без малейшего сожаления. Он достал визитку и протянул её Ивану. — Если увидите что-то похожее, звоните. В любое время. Мы с вами, Иван, на одной стороне. Просто у нас ресурсов больше.

Подоспел запыхавшийся Толян с сумкой-холодильником на плече. Пчёлкин скользнул по сумке взглядом.

— Пиво?

— Кефир, — с достоинством сказал Толян. — Завязка.

— Уважаю, — сказал Пчёлкин, вежливо кивнул обоим и пошёл к выходу, где двое в пальто уже усаживали охранника в микроавтобус.

Визитка была плотная и белая, с гербом в углу. Фамилия, имя, отчество и номер телефона. Должность: «специалист по взаимодействию с населением». Иван подумал, что Майе для той же работы хватает одной буквы.

• • •

Майя позвонила, когда они уже стояли на остановке.

— Двенадцать минут, — сказала она без предисловий. — К Берёзкину скорая не приехала совсем, Иван. А эти были здесь через двенадцать минут после вызова. Они не по вызову ехали. Они смотрели.

— На что?

— Не знаю. Пока. — Она помолчала. — И он не был в поле. Вы понимаете? Обычный охранник, обычный торговый центр, обычная розетка. Он не спал три ночи и уснул днём. Всё.

— Я понимаю.

— Колонки пока оставьте себе. Ваша морозилка надёжнее камеры хранения. Сегодня здесь было слишком много людей в пальто.

— Майя, — сказал Иван. — Запись у меня. Я им сказал, что не включал.

На том конце помолчали чуть дольше, чем обычно.

— Вы соврали Пчёлкину?

— Вы его знаете?

— Теперь знаю. — Ивану показалось, что она улыбается, хотя по голосу понять было невозможно. — Пришлите мне копию. И ещё, Иван. Вы сами-то спите?

Он не нашёлся что ответить. Майя, похоже, и не ждала. Отключилась.

• • •

Ночевать Толян остался у Ивана. Объяснил он это так:

— Мама велела к ней в выходные заехать, а сегодня не выходные. Значит, свободен. А у тебя диван.

Диван у Ивана был узкий и короткий, и Толян лёг на нём буквой «зю», накрывшись курткой. Кефир он поставил на пол, в зоне досягаемости, как ставят будильник.

Иван лежал в комнате и слушал гул. Сегодня он был отчётливее, чем вчера. Как дальний город, если смотреть на него ночью с холма: ничего не разобрать, но там много окон и кто-то не спит. Где-то в этом городе, думал Иван, сейчас идёт по кругу Валерий Палыч. Одиннадцать минут на круг. И Берёзкин, наверное, тоже идёт, только тело его лежит на старом диване в дежурке.

«Тот, кто спит, слышит. Не будите его». Гороскоп для Рыб из «Шпильки». Галина Петровна никогда не пишет «не», а тут написала. Всем велели не будить. Никто не сказал, что делать с теми, кто проснулся, а дома никого нет.

Он взял телефон и набрал маму. Было без двадцати двенадцать.

— Ваня? — испуганно сказала мама. — Что случилось?

— Ничего. Просто позвонил.

— В двенадцать ночи? Просто? — Мама помолчала, переваривая. — Ты ел?

— Ел. Пирог с капустой.

— Сам пёк?

— Соседка.

— Хорошая соседка, — одобрила мама. — Ложись спать, Ваня. Тебе завтра на работу.

Работы у него завтра не было, но спорить с мамой Иван не стал никогда, начиная лет с пяти. Он попрощался и положил телефон рядом с подушкой.

— Вано, — сказал из темноты Толян. — Ты это. Спи. Если что, я тебя разбужу.

— Чем?

— Найду чем.

Иван закрыл глаза. Гул был рядом и никуда не делся, но в нём, как ему показалось, горело теперь одно окно, совсем близко, тёплое, с занавеской. Он успел подумать, что это, наверное, кухня, и что там, наверное, пахнет капустой. А потом уснул.

Утром он проснулся. Весь, целиком, до последней мысли. И первым делом проверил это, как проверяют, на месте ли ключи.

Глав