Читать книгу Безмятежность (Федор Шейд) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
bannerbanner
Безмятежность
Безмятежность
Оценить:

4

Полная версия:

Безмятежность

– Он… не… придет.

– Еще как придет, я тебе говорю. Мы сегодня с тобой вместе поймаем этого похитителя вывесок, обещаю. На, вытрись.

– Спаси… бо.

– Да не за что. Ну чего ты расквасилась?

– Я… Просто… Меня… меня… обижают.

– Что? Кто тебя обижает? Эй, Лайма. Родители? Твой отец? Мама?

– Нет… В школе.

– Почему?

– Из-за… имени.

– Глупости. У тебя красивое имя.

– Нет… Оно… уродливое. Оно… не похоже на другие имена.

– Нет, Лайма! Просто у нашей мамы склонность к экстравагантности. У тебя отличное имя. Я даже так скажу: твое имя даже почти такое же красивое, как и его обладательница.

– Ты так говоришь, чтобы я не плакала.

– Вовсе нет. Мне оно очень нравится.

– Правда?

– Конечно.

– А ребятам в классе не нравится.

– Потому что они маленькие злобные долбоебы. Когда-нибудь они вырастут, и половина из них станет нормальными людьми.

– А другая половина?

– А другая половина так и останется злобными долбоебами.

– Почему ты называешь людей злобными долбоебами?

– Не ругайся. Не знаю.

– Люди не злобные долбоебы.

– Лайма, не ругайся. Вот это да. Такая маленькая, а такая мудрая.

– Просто это правда!

– Да что ты говоришь. Почему же тебя травят одноклассники?

– Не знаю. А ты правда хочешь поймать этого похитителя вывесок?

– Да, очень хочу.

– Больше всего на свете?

– Не знаю даже. А как понять?

– Ну… Есть что-то, чего тебе бы сейчас хотелось больше?

– Наверное, нет. Мне очень нужно его поймать, Лайма. Это тот самый человек, который закончил школу и остался злобным долбоебом. Он только приносит вред.

– А вдруг он не понимает, что делает плохо?

– Может быть, но это не имеет значения. Я должен не дать ему уничтожить еще одну вывеску. Это мое задание.

– А вдруг он на самом деле поступает хорошо?

– Он же только разрушает.

– Ну это ты так думаешь! А вдруг похититель на самом деле делает хорошее дело, просто ты этого не знаешь? И это ты на самом деле…

– Кто? Ну, говори, я не обижусь. Злобный долбоеб?

– Да.

– Не знаю. Мне это не приходило в голову. Думаю, это маловероятно. Что хорошего в том, чтобы уничтожать вывески? Они же красивые.

– Я тоже не знаю… А тебе платят деньги?

– Блядь, Лайма, ну конечно нет! Мы участвуем в жизни организации на добровольных основах. Это не для денег.

– Не кричи на меня! А то опять зареву.

– Ладно-ладно, извини.

– А почему этот человек должен прийти сюда?

– Он не всегда может уничтожать вывески законным путем. Иногда чиновники доказывают, что вывески, которые он просит убрать, имеют художественную ценность. Тогда их не трогают, потому что закон как бы признает, что они произведение искусства. Тупость, конечно, ведь все старые вывески – это произведение искусства. Но чиновникам похеру, им главное, чтобы все было окей и жизнь была без потрясений. Чтобы все у них было ровно. Поэтому они и подчиняются его приказаниям. Был бы там среди них хоть один человек, который стоял за принципы, Лайма! Все было бы по-другому. Все было бы как надо.

– Если чиновники их не трогают… то тогда как?

– О… Тогда… Именно поэтому мы и здесь. Если чиновники все-таки находят основания не сносить, он сам приходит глубокой ночью и ломает вывеску.

– Какой ужас!

– Да. Это чудовищно. Я же говорил: его надо остановить.

– А почему он так ненавидит вывески?

– Я не знаю. Никто не знает. Он просто помешался на вывесках.

– Ха-ха!

– Что?

– Ничего!

– Нет, скажи.

– Прямо как ты!

– В смысле?

– Помешался прямо как ты!

– Я не помешался.

– Еще как помешался! Тоже помешался на вывесках! Носишься со своими вывесками как сумасшедший! Может, ты еще целуешься с ними? Обнимаешься с ними, когда никто не видит.

– Блядь, Лайма! Завались нахер.

– А то что?

– Не то я тебя оставлю здесь одну и уйду домой.

– Не уйдешь. Тебе же надо поймать своего похитителя вывесок.

– Лайма, хватит действовать мне на нервы. Перестань.

– А вот и не перестану! А вот и не перестану!

– Лайма, а ну-ка заткнулась! Он каждую минуту может появиться здесь и услышать, как ты орешь на всю улицу! И тогда все пропало. Я уйду ни с чем.

– Что будет, если ты уйдешь ни с чем? Тебя накажут?

– Нет. Хуже.

– А что тогда?

– Просто эти люди, которые стоят во главе общества… Они поверили в меня, Лайма. Они дали мне это задание. Я не могу подвести их, они ждут, что я поймаю этого психопата, и он больше не будет уничтожать вывески. Никогда.

– А если он сегодня решит остаться дома?

– С чего бы это…

– А если ему захочется посмотреть телевизор.

– Не захочется. Он придет за этой вывеской, вот увидишь. Он же помешанный.

– Я пока только одного помешанного вижу!

– Лайма, не смешно. Это серьезное дело, я уже жалею, что тебя взял. Надо было оставить тебя дома. Сгорела бы в пожаре, ну и хуй с тобой.

– Да не было бы там никакого пожара!

– А вдруг был бы. Это я для примера говорю.

– Просто ты вечно из-за всего беспокоишься!

– Ничего я не беспокоюсь. Я абсолютно спокоен.

– Ага, конечно! Орешь каждые две минуты, чуть что не понравится! Ругаешься как сумасшедший!

– Лайма, заткнись, пожалуйста. Ты слишком громкая.

– Сам ты громкий! Хочу и кричу! А-а-а-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а!

– Лайма, закрой рот! Быстро, заткнись, я не шучу! Если не заткнешься, я тебя ударю!

– Попробуй только, мой папа…

Подзатыльник.

– А-а-а-а-а! Больно! Ты чего, совсем с ума сошел!

– Лайма, в следующий раз я тебе ебну по-настоящему. Быстро замолчи, слышишь?

– Папа тебя убьет, понятно? Тебе конец!

– Хорошо, пускай он меня убьет, но это произойдет завтра. А пока завали свой маленький избалованный ебальник и дай мне уже поймать этого помешанного!

– Я не избалованная.

– Да без разницы.

– Почему ты думаешь, что избалованная? Это не правда. Я не избалованная.

– Еще как правда.

– Нет, не правда!

– Родители тебя облизывают, со мной мама никогда так себя не вела.

– Ты что, завидуешь?

– Нет.

– Завидуешь!

– Ладно, чуть-чуть. В любом случае ты не виновата, что ты избалованная. Я тебя в этом не виню.

– Я не избалованная.

– Говорю же, без разницы.

– Ты думаешь, что мне так хорошо живется. А это не так!

– Ха-ха. Не смеши меня. Что у тебя может быть не так?

– В школе…

– Да, я уже слышал. Тебя задирают твои долбоебы-одноклассники. Ну и что? Такое со всеми происходит. Меня тоже обижали, когда я был маленький. И за меня, в отличие от тебя, никто не вступался.

– Никто за меня не вступается.

– Как это?

– Вот так. Мама с папой не вступаются за меня.

– Ты им говорила?

– Да, тысячу раз!

– И что они?

– Папа ничего не говорит и делает вид, что все хорошо.

– Ну, я ничего другого от него и не ожидал.

– А мама говорит мне не придумывать. Один раз она пришла все-таки и разговаривала с учительницей в школе.

– И что?

– Та ей наврала с три короба! Она сказала, что у нас отличные отношения в классе. И еще она сказала, что я все выдумываю, чтобы привлечь внимание родителей и отвлечь их друг от друга… И… Кажется, что я… Как это было… нарциссическая натура.

– Господи, вот старая пизда! Она же старая, да?

– Нет, она молодая.

– Значит, молодая пизда. Без разницы.

– Поэтому мама не верит мне! А я не знаю, что делать.

– Они как те чиновники, Лайма. Мама, твой отец и эта учительница. Каждый боится обосраться из-за своих шкурных интересов и делает какую-то хуйню. А страдаешь из-за этого ты. Ты – вывеска, Лайма!

– Я не вывеска!

– Это метафора.

– В смысле?

– Ну это когда говоришь в переносном смысле. Ты – вывеска, училка – это чиновники, а твои одноклассники – это псих, которого мы ждем. Ты красивая и на самом деле никому не мешаешь. Но люди так устроены, что злятся на все, что красивее их. Завидуют.

– Никакая я не вывеска.

– Лайма, это же метафора.

– Дурацкая метафора! И сам ты дурацкий, если думаешь, что я вывеска!

– Хорошо-хорошо, ты не вывеска. Хотя лучше бы была вывеской, от тебя бы хоть польза была.

– Вот и они так же думают.

– Кто?

– Мама с папой.

– Бред. Они тебя любят. Мама бы не заставила меня сидеть с тобой, если бы не любила тебя.

– Она заставила тебя сидеть со мной, потому что не верит, что я могу что-то сделать сама! А я уже взрослая!

– Какая ты взрослая? Вот я взрослый. А ты нет.

– Ты не взрослый! Ты постоянно ведешь себя как маленький.

– С чего это ты взяла?

– Вывески какие-то охраняешь.

– Так, Лайма, мы это уже обсуждали.

– Тебе даже деньги не заплатят.

– Лайма, ты маленькая тупая пизда-капиталистка! Я презираю людей с логикой как у тебя! Вы все меряете бабками, как будто кроме них ничего нет!

– А ты чем меряешь? Раз умный такой.

– Есть вечные вещи!

– Вывески…

– Да, блядь, вывески! То, что ты этого не понимаешь, только о тебе говорит с плохой стороны. И убери эту тупую улыбку с лица.

– Зачем тебе сдались эти вывески? Их все равно когда-нибудь сломают. Не этот человек, так кто-нибудь другой.

– Не знаю. Я не могу так просто сказать, это сложнее, понимаешь?

– Ну попробуй!

– Да не знаю я, отвали.

– Ну расскажи, расскажи, расскажи, расскажи!

– Лайма, заткнись.

– Расскажи, и я не буду кричать.

– Я не знаю. У меня когда такое спрашивают, то мне сразу нечего сказать. Я много раз это формулировал в своей голове, но сейчас у меня все слова путаются.

– Потому что это важно для тебя!

– Наверное.

– Ну попробуй. Я не буду смеяться, обещаю.

– Ладно. В общем… В мире не так много вещей, которые вызывают восхищение, понимаешь? Что-нибудь, на что ты смотришь, и оно даже никак не относится к тебе, но ты все равно чувствуешь, что не зря живешь. Такие вещи, которые дарят тебе хоть на минуту смысл жить.

– Это у тебя так с вывесками?

– Да.

– Они тебя восхищают?

– Ну да. Они же такие красивые, ты этого не видишь?

– Нет.

– Ну и дура, Лайма!

– Эй! Не обзывайся!

– Люди редко такое видят. Когда ты находишь что-то, что восхищает тебя, для остальных это просто предмет, они не видят его красоту. Поэтому я и состою в обществе Защиты Раритетных Вывесок. Люди, которые состоят в нем вместе со мной, они… Они то же самое чувствуют, что и я.

– Потому ты выполняешь это задание дурацкое?

– Блядь, да оно не дурацкое! Просто, понимаешь… Да кого я обманываю, ничего ты не понимаешь.

– Эй, ну продолжай!

– Я сбился с мысли. Давай лучше просто помолчим. У меня голова болит от того, что ты вечно орешь.

– Ты сам на меня орешь.

– Я ору за дело, а ты нет.

– А я все равно считаю, что вы с этим похитителем очень похожи.

– Лайма, мы совершенно не похожи. Между нами нет ничего общего.

– Есть, есть! Еще как есть! Вы оба ночью бегаете с какими-то вывесками.

– Ну так ты тоже. Ты что теперь, получается, сумасшедшая?

– Нет. Я пострадавшая.

– Да ладно. И от чего ты страдаешь?

– Я… Не знаю. Но я очень страдаю.

– Да и от чего ты можешь страдать? От четверки в четверти?

– Помолчи! Ты глупый и ничего не понимаешь.

– Ну ладно, извини. Я не хотел тебя обидеть.

– Просто ты не понимаешь. И ты, и все твое глупое общество – вы ничего не понимаете!

– Да чего тут понимать! Мы просто делаем правое дело. Тут понимать ничего не надо, нужно просто делать. Мы делаем то, что кто-то должен делать.

– Вы же не знаете, почему этот человек уничтожает вывески.

– А зачем? Ты будешь узнавать у убийцы, зачем он убивает? Нет, конечно, просто посадишь его в тюрьму. Нечего тут понимать, Лайма. Мы просто должны спасти эту вывеску.

– А если он сейчас спиливает какую-то другую вывеску, в этот самый момент? А? Что тогда?

– Я… Э… Я не знаю. Предлагаю не думать об этом и исходить из того, что он сегодня придет сюда. Да придет он как миленький! Мне так сказали в обществе, значит, он придет.

– Вот!

– Что вот?

– А то, что ты тупой! И доверчивый.

– Никакой я не доверчивый. А хотя думай как хочешь, я с тобой спорить не собираюсь. Просто если так жить, как ты говоришь, то можно с ума сойти. Если вечно обо всем беспокоиться и во всем сомневаться. Какое мне дело, почему похититель вывесок крадет вывески? Он ебанат, и это самое главное.

– Да ты сам ебанат!

– Эй! Ну-ка не ругайся, слышишь? Не ругайся. Еще раз что-то такое скажешь, я тебе рот с мылом вымою.

– Почему это, ты ведь сам постоянно ругаешься.

– Мне… Мне можно, я уже взрослый.

– Ну и что? Я тоже взрослая.

– Лайма, ты маленькая приставучая пизда! Тебе далеко еще до взрослой!

– Ты такой же, как они. Ты так не думаешь, но ты совсем такой же.

– Кто они?

– Мама с папой.

– Почему?

– Они тоже мне все запрещают. Говорят, что я маленькая. А маленькие на самом деле они!

– Ну и пускай. В том, что они не разрешают тебе ругаться, они правы.

– Но они сами ругаются, я слышала однажды, как папа сказал плохое слово.

– Лайма, потому что взрослым можно. А детям нельзя. А ты пока не взрослая. Вот вырастешь и станешь взрослой – и тогда ругайся сколько захочешь.

– Но это несправедливо! Почему взрослым можно делать плохие вещи?

– Я… Не знаю. Ругаться не плохо, просто… Блядь, я не знаю. Ты меня отвлекаешь.

– Вы просто обманщики! Вы все.

– Да-да, Лайма, мы все обманщики. Мы все хотим тебя обмануть.

– А ты не только обманщик, но еще и обманутый.

– Да-да, конечно, я еще и обманутый. Обманутый обманщик.

– Ты обманутый обманщик, это правда!

– Ага, я с тобой не спорю. Давай помолчим.

– Не хочу я молчать. Ты меня сюда притащил против воли.

– Я тебя притащил, потому что мама меня заставила. Я вообще не должен был тебя с собой брать. Ты обуза для меня.

– Я обуза?

– Да, ты обуза и заноза в жопе.

– Правда?

– Да, и заткнись уже, блядь, наконец-то.

Лайма плачет.

– Боже, не начинай только снова. Лайма, ну пожалуйста.

Плачет.

– Господи…

Плачет.

– Лайма, ну хватит, в самом деле. Если бы я был похитителем вывесок, я бы тебя услышал издалека и убежал.

– Да нет никакого похитителя, дурак ты, что ли!

– В смысле нет? С чего ты взяла?

– Ты его выдумал просто! Никому в здравом уме не нужны старые вывески! Я, пока ты не сказал, вообще на них внимание не обращала!

– Ну и что, разве все люди такие же, как ты?

– Просто вы там все помешались в своем обществе! Хотя общества тоже никакого не существует! Ты его тоже выдумал!

– Выдумал-выдумал. Лайма, ну пожалуйста, потише. Ну он ведь правда услышит.

Лайма плачет, но тише.

– Вот так, спасибо.

– Я знаю, что я для тебя обуза.

– А?

– Я говорю, я так и знала, что я обуза для тебя тоже.

– А, да забей. Я просто так это сказал. Ты не обуза, я пошутил.

– Нет, ты не просто так это сказал. Ты правда так думаешь.

– Если хочешь знать, я ничего не имею против того, что ты здесь. Если бы я стоял тут один, то мне бы пришлось все время молчать. Может быть, я бы заснул от скуки и пропустил похитителя вывесок. И он бы спилил вывеску, пока я спал. А так ты не даешь мне заснуть. Так что я очень рад, что ты здесь.

– Правда?

– Ну да. Если бы ты еще не орала как ебнутая…

– Я не специально. Просто я все время так громко говорю. Я слышала, как учительница сказала маме, что я очень нервная.

– Слушай, мы же это проходили. Может быть, ты и нервная, но зато ты хотя бы не пизда, как она.

– Что значит пизда?

– Ну… Во-первых, не ругайся. Во-вторых, слово «пизда» имеет много значений. Но я имел в виду, что она, скорее всего, недалекий человек, который спешит обо всем судить. И всех судить. Короче, она просто коптит небо и сама не понимает этого – и думает, что она умнее всех на свете.

– А ты так разве сам не думаешь?

– Про себя?

– Да.

– Возможно. Не знаю. Слушай, а чего ты все время плачешь чуть что?

– Да потому что ты меня обижаешь, вот почему! Что мне еще остается делать, если мне обидно?

– Ничего я тебя не обижаю.

– Обижаешь, обижаешь! Постоянно обижаешь.

– Чего ты врешь, где я тебя обидел?

– Да ты обзываешься постоянно! Я тебе ничего плохого еще не сказала, а ты постоянно меня плохими словами называешь.

– Слушай, я не специально, правда. Я тебя не хотел обидеть, просто у меня это тоже иногда само собой проскакивает.

– Ты тоже нервный.

– Наверное.

– Зато тебя никто не обижает.

– С чего это ты взяла?

– Потому что ты взрослый.

– Да нет. Совсем все не так. Меня часто кто-то обижает.

– Ну ты можешь ударить по башке в ответ, а я не могу.

– Да не надо никому бить по башке.

– А ты разве не за этим тут стоишь?

– Лайма, ну это же совсем другой случай. Этот человек покусился на святое. За это как раз можно по башке дать.

– Тебя обижает, что он хочет сломать вывеску?

– Не сломать, а уничтожить, это даже хуже. Обижает… Не знаю. Это как война, понимаешь? Люди же воюют, не потому что они обиделись друг на друга.

– А почему?

– Ну, потому что так надо.

– А кто это сказал?

– Кто сказал, кто сказал… Да никто, блядь, не сказал. Просто как-то так получается.

– А зачем? Никому ведь это не нужно.

– Ну, как тебе объяснить, понимаешь…

– И ты тоже стоишь тут, потому что так надо?

– Ну… В каком-то смысле.

– А тебе самому хочется ему по башке дать?

– Наверное. Не знаю.

– А ему хочется тебе дать по башке?

– Я-то откуда знаю. Он же даже не знает, что мы здесь ждем его. Хотя если опять начнешь орать, он может узнать. И тогда захочет дать мне по башке.

– А если он мне по башке даст?

– Да кому ты нужна…

– Ну а вдруг! Если случайно ударит меня. Или специально!

– Лайма, я никому не дам тебя ударить, понятно? Потому что ты моя сестра.

– Ну и что с того, что я твоя сестра, а если бы не была сестра, значит, можно бить, получается?

– Что, нет, я не… Ох, господи, Лайма! Где ты научилась так все с ног на уши ставить?

– Мне просто интересно.

– Нет, даже если бы ты была просто девочка, которая зачем-то стоит тут под старой вывеской ночью, я бы все равно не дал никому тебя ударить!

– А если бы…

– Блядь, Лайма! Все, хватит свои вопросы задавать.

– Ну ты постоянно не даешь мне договорить!

– А ты сделай паузу и просто помолчи для разнообразия. От твоих вопросов мухи дохнут.

Пауза.

– А может быть, не будем ему по башке давать?

– Кому?

– Ну этому человеку, которого ты ждешь.

– Не знаю, Лайма. Как пойдет.

– Мне страшно, когда дерутся.

– А кто при тебе дерется?

– Ну, в школе.

– Парни?

– Ну да. Девочки иногда тоже дерутся.

– С тобой кто-нибудь дрался?

– Не совсем.

– Это как, не совсем?

– Ну, есть один мальчик, он постоянно меня задирает. Но я ему не отвечаю.

– Просто ты ему нравишься. Он же маленький и тупой. Поэтому он так выражает свои чувства.

– Он один раз очень больно ударил меня.

– Ты маме рассказала?

– Нет. Она бы мне не поверила. А если бы поверила, то ничего не сделала бы.

– Ну и что, всегда надо рассказывать. Нельзя такое держать в себе. Маленький мудак должен быть наказан, если позволяет себе бить девчонок.

– А что, девчонок нельзя, а мальчишек можно?

– Да нет! Никого нельзя. Просто девочек в особенности.

– Почему это?

– Не знаю. Просто так сложилось. Я, например, никогда не ударю девочку.

– А мальчика?

– Ударю, если будет надо.

– Чтобы вывеску защитить?

– Ну, например.

– Он мне пригрозил, что если я кому-то расскажу, то мне не поздоровится.

– Какой гад. Хочешь, я с ним поговорю?

– Хочу!

– Заметано. Он тебя больше трогать не будет.

– А ты просто поговоришь? Или по башке дашь?

– Поговорю.

– Ну, можно и по башке.

– А, вот как? То есть ты уже не за мир во всем мире?

– За мир.

– Ладно, все правильно. Если его не нахлобучить, он снова придет тебя обижать.

– А можно как-то? Ну… Ну как-то средне.

– Что? Я не понимаю.

– Ну, не бить. А просто испугать.

– Лайма, ты хочешь, чтобы он тебя оставил в покое или нет?

– Да, хочу.

– Ну тогда все.

– Просто я боюсь, вдруг что-нибудь произойдет…

– Не волнуйся, все будет окей.

– Ну то есть… Не знаю. Бить других – это плохо, но он такой мерзкий…

– Ты имеешь в виду, что он заслужил?

– Да, но… Я не знаю. Я не понимаю. Я просто хочу, чтобы он меня не трогал больше. Но мне все-таки, наверное, не хочется, чтобы ты его дубасил.

– Да отдубасить не проблема.

– Но ведь ты тогда ничем не лучше его.

– Лайма, я тебя не пойму. Мелкий уебок тебя обижает, а ты за него заступаешься?

– Я просто не хочу, чтобы ты из-за меня ввязывался.

– Да не переживай, все будет окей.

– Я все-таки не хочу, чтобы ты его бил. Я просто чувствую, что так не надо.

– Как знаешь. Не буду его бить, просто поговорю.

– Спасибо.

– Да мне не сложно. Я терпеть не могу, когда обижают слабых.

– А если ты дашь ему по башке, то получается, что ты тоже тогда обижаешь слабых. Он ведь слабее тебя.

– Ой, Лайма, давай не начинай. Мы уже решили, что я не буду никого бить. Все, закрыли тему.

– Я знаю, я просто говорю…

– Знаешь, у тебя есть одна хуевая особенность: ты очень любишь говорить.

– Опять обижаешь меня! Обижаешь, обижаешь!

– Лайма, тише…

– Обижаешь, обижаешь, обижаешь!

– Лайма, тише, блядь! Кто-то идет.

– Кто?

– Я пытаюсь понять. Вон, видишь?

– Где?

– Да вон, крадется.

– Не вижу. А нет, вижу… (шепотом) Ты думаешь, это он?

– Не знаю. Надо быть готовым ко всему.

– Он нас заметил?

– Кажется, нет. Только, умоляю, не кричи.

– Я молчу…

Пауза.

– (шепотом) А что ты будешь делать?

– Дадим ему подойти. Посмотрим, что он будет делать с вывеской. Если пройдет мимо, значит, это не наш.

– А если он начнет ее ломать?

– Тогда… Тогда я выбегу и дам ему по башке.

– Не надо!

– (шепотом) Лайма, заткнись нахуй!

– (шепотом) Извини…

– Не буду я его бить, ебаный ты в рот. Просто обездвижу. И вызовем ментов. Только нам надо снять, как он ломает вывеску, чтобы были доказательства. Так. Сейчас мне нужна твоя помощь.

– Я готова!

– Тихо, твою мать…

– (шепотом) Извини… Я готова.

– Смотри, вот телефон, снимай на него. Как только я выбегу, выключай камеру. Чтобы я не попал на видео. Не надо ментам видеть, как я буду бить.

– Хорошо…

– Все поняла?

– Да.

– Точно?

– Да. А ты его все-таки точно будешь бить?

– Ох, Лайма. Нет. Я его приглашу попить с нами чаю.

– Эй!

– Да не буду я его бить по-настоящему. Просто скручу его как-нибудь.

– Как…

– Блядь, да не знаю я, Лайма.

– Хорошо, хорошо…

– Смотри, он остановился. Так, готовность номер один. Включай камеру.

– Включила.

Пауза.

– Че он там стоит? Я не понимаю.

– Он вроде ничего не ломает.

– Это пока. Вот увидишь, он сейчас начнет ее ломать.

– Хорошо…

– Сейчас начнет. Сейчас начнет, я чувствую.

– Что-то не ломает.

– Да погоди ты.

– Я снимаю.

– Вот сейчас… Блядь, он уходит. Куда он уходит?

– Кажется, это не он.

– Да быть такого не может!

– Но у него ничего не было. Чем ломать. Ну там… Молоток.

– Может, он спрятал.

– А может, это просто прохожий…

– Блядь, не знаю. Может быть.

– Так это же хорошо.

– Что хорошо?

– Что он не стал ломать вывеску.

– Что тут хорошего?

– Ну… вывеска цела.

– Да что ты понимаешь вообще! Он пойдет и сломает другую.

– Да это не он. Это был обычный человек.

– Не знаю.

– Ты волнуешься?

– Чего?

– Ты сейчас волнуешься?

– Что за глупый вопрос. Конечно.

– Просто ты нервный.

– Блядь, ты попробуй тут не быть нервной. Я же говорю, это очень важное задание. Ты бы сама волновалась на моем месте.

– А я не волнуюсь.

– Вообще?

– Да. Ни капельки.

– Ну и молодец. Поздравляю тебя с этим. А я волнуюсь.

– Почему?

– Блядь, да в смысле почему? Потому что от этого зависит все.

– Что все?

– Лайма, завались, я тебя прошу. Ты меня раздражаешь.

– Тебе так дорога эта вывеска?

bannerbanner