Черное солнце

– Ты лето, – догадалась я.

– Да, – кивнула девушка, – но это и вполовину не так интересно, как то что ты являешься женой принца Гилберта Гилиона.

Значит вот как его здесь называли.

Девушки ждали ответа и я кожей почувствовала вселенскую зависть и ревность, она была такой сильной, что резало мне душу.

– А как вас двоих зовут? – постаралась сменить тему.

– Меня Алина, – помаха девушка, которая сидела от красноволосой, та самая с черной кожей. – Я, тапа, зима что-ли. У меня платье называется “жестокая зима”.

Контраст ее был великолепен, а манера речи необычной.

Девушка с красными волосами молчала и я не стала спрашивать, и так все понятно.

– Твое платье самое красивое из всех четверых, – призналась Лили. – Румиана хотела его представлять, но леди Элайза была категорически не согласна. Она все искала девушка, которая выглядела бы, как сама золотая осень.

Румиана – я запомнила ее имя.

К нам подошли маги, и начали колдовать над нами, спустя минут тридцать мы были уже готовы. Мне за секунду увеличили длину волос до талии… придется заново стричь. Прическа была сложной и собиралась без прикосновения мастера, пряди за прядями вились, как змеи, пока полностью не собрались в низкий пучок из многочисленных свисающих локонов. У Румианы было посложнее; ее прическа была громадной, и на ее голову нацепили сияющую корону из разноцветных камней. На мое удивление что-то сложное было у меня и у “лета”. Например у Лили были роскошные локоны, а на волосы прикрепили розовые цветы, а у Алины вовсе просто прямые волосы. На наших лицах были сияющие разные узоры, глаза стали еще отчетливее, не тронули только веснушки. У меня выделялись губы, их покрасили в золото и совсем скрыли брови. я никак не могла понять их моду, но мое лицо стало по-своему трогательным и чувственным.

– Пойдемте девочки, – к нам подошла девушка в белом брючном костюме с блестящими камнями на пиджаке. – У нас мало времени.

Каково же было мое удивление, когда в лице нашего сопровождающего я узнала Грейс.

– Грейс! – я привлекла ее внимание, и она поспешила меня обнять, когда я поднялась с места. – Я тебя не узнала, гримм у тебя что надо!

– Благодарю, – я еще раз оценила ее вид. – Ты здесь, это так чудесно.

– Разве она не бывшая принца Гилиона, – шептались за моей спиной. – Такие странные, разве они не должны друг друга ненавидеть?

Я постаралась не слушать их и пошла за Грейс, которая вывела нас в комнату с огромным количеством одежды, они висели повсюда, лежали на земле, мастера один за другим переодевали девушек в самые разные наряды и спешили их выпроводить, стояла настоящая суматоха. К нам подошли мастера.

– Все четверо из особой коллекции, – Грейс передала нас двум незнакомым девушкам и нас провожали в примерочную комнату, которая появилась за зеркалом, я поздно поняла, что это была дверь.

Меня провели за шторку и маг шепнула мне:

– На вас особое распоряжение.

Мне стало два раз тревожнее, и еще хуже, когда меня раздели до гола.

– У вас великолепная кожа и нет никакой растительности, – удивилась девушка, пока сыпала на меня золотую пыльцу, эта магическая уловка втерлась в мою кожу и теперь я буквально сияла.

– Благодарю, – прошептала я, пока мне натягивали белье, оно было телесным, словно кожа и подчеркивала все достоинства.

Мне туго затянули корсет и выделили талию, а после двое девушке принесли в коробке нечто великолепное и сияющее.

Я ахнула когда ее достали.

***

Время шло, остальных я не видела, мне накинули на плечи длинный халат и велели не пачкать произведение искусства, пока я ждала за кулисами. Меня нашла Грейс.

– Ты готова? – она положила свои руки мне на плечи. – Меня послали с инструкциями для тебя, Элайза не успевает, приехала из далекой страны Грина, сама принцесса Лаура, она хочет выкупить платье “золотая осень”.

– Она видела платье? – удивилась я.

– Никто не видел, – она засмеялась, – но все хотят купить шедевр, за два года Элайза успела привлечь внимание некой тайной. У тебя будет очень много внимание, ведь ты и есть та самая манекенщица, которую давно искали.

– Я нервничаю, – призналась я. – Это так волнительно и платье… оно такое тяжелое.

– Выпрям спину, ты прекрасна, это главное, – голос ее стал строгим. – В зале появится длинная платформа, но в отличии от других ты не будешь по ней шествовать.

– Как это?

– Мы с тобой сейчас пойдем в подвальное помещение под залом, там есть другая платформа, она круглая и она тебя поднимет наверх, сделает оборот и опустит вниз, все что от тебя требуется – улыбаться, махать плавно рукой, как настоящая королева, -Грейс показала, как это сделать, – и конечно же держать спину ровно. Ты боец, ты справишься с платформой, на это и надеется Элайза.

Я пошла за ней, от меня расступались дабы не наступить на платье и перешептывались за спиной.

– Я буду в зале, когда тебя поднимут, – Грейс тянула меня за собой.

Я слышала как начинаются шоу, и громкий голос горланил и объявил о начале. Стало не по себе. Я вся покрылась мурашками, точно зная, что я не справлюсь, обязательно споткнусь и опозорюсь.

– Аннет, – голос Дика прозвучал за моей спиной и я так обрадовалась, когда увидела его.

– Дик!

– Грейс сказала где тебя найти, почему ты так дрожишь? – он растер мои плечи. – если тебе не нравится, так и скажи, гилберт все отменит.

Я отрицательно покачала головой.

– Дик я должна справиться, это уже принципиально для меня, – мои зубы от страха начали стучать.

– Справляешься ты пока плохо, – он поднял одну бровь и оценивающе посмотрел на меня. – Но а если честно, Грейс права, Элайза знает свое дело, ты и вправду сегодня великолепна. Помнишь течение воды, вспомни, как ты успокаивалась.

Я успокаивалась думая о том, что для меня только моя жизнь имеет ценность и только я в ней центр, но с тех пор многое изменилось. Появился Гилберт, он словно забрал мой центры и поделил его на два, теперь я думала о нем, переживала за него, в глубине души страшно ревновала его ко всем, хоть и не подавала виду, хоть и не хотела в этом признаваться самой себе. Страшно было делить свой центр, еще страшнее его потерять. Теперь эти мысли посещали меня часто. Я стала уязвимой, это было ясно.

– Тогда все было по другому.

– Что теперь изменилось? – спросил Дик, сделав шаг назад.

– Я не была влюблена в Гилберта, я думала только о себе и о своем выживании, – нехотя призналась я.

– Плохо, – заметил он, от его слов я вовсе сникла, обнимая себя.

Дик обнял меня, словно ребенка и вздохнул:

– Гилберт тоже тебя любит, мы все тебя любим, очень очень сильно.

Сердце начало стучать ровнее, он отстранился от меня с улыбкой и признался:

– Я за тебя переживаю девочка, хватит дрожать, ты же ученица самого Дика Обрайона. А я не беру в ученики кого попало.

Я кивнула и окончательно успокоилась, даже смогла улыбнуться. У меня никогда не было ни брата ни сестры, но я наконец почувствовала то, что могла бы чувствовать, если бы у меня был брат.

– Я сделают этот несчастный подиум! – произнесла, сжав кулачки. – Да они все попадают от моей красоты!

– Вот это настрой! – поддержал Дик. – Никто не устоит!

– Дик, – я сняла перстень Гилберта и передала ему. – На всякий случай.

Ровными шагами я пошла вниз по ступенькам, света тут была достаточно, мастеров и тут было полно, они контролировали сложным механизм большого подиума, по середине я видела круглую платформу.

– Зима заняла свою позицию, – переговаривались между собой мастера.

– Пустите белый дым, пусть плазма показывает мираж симы. Снег! Где снег?!

– Сейчас будет, – они опустили рычаги и толпа наверху взревела от восторга.

Плазменная коробка показывала, все что происходит наверху. Я увидела “зиму”. Она сейчас была в центре внимание. Шла по фальшивому снегу в серебристом полуоткрытом платье, с переди она показывала длинные ноги, а с зади удлинялось , как шлейф. Платье облегало ее тело, как перчатка и размывалась в области груди. Я не видела перехода между платьем и ее телом. Плечи Алины были усыпаны сверкающими серебристыми камнями. Ее туфли сверкали хрустальным светом.

Голос через усилитель говорил:

– Жестокая зима и впрямь жестока, она не оставляет мое сердце равнодушным, забирает все без остатка. Холодная и прекрасная.

Второй голос говорил с ним:

– Ты не знаешь Фил, но Алина Мелхарини, согласилась стать манекенщицей для леди зимы, когда узнала, что платье сделано из настоящих драгоценных бриллиантов. Это платье оценивается в три миллиона золотых. Это платье дороже чем платье “золотая осень”.

– Эрик, я даже не знаю откуда ты это знаешь, ведь о ценах еще никто не объявлял. Однако смею заметить, что платье “жестокая зима” названа от не любви Элайзы к самому сезону. Она смогла передать всю свою ненависть через искусство и сделала это воистину гениально.

Алина исчезла за белыми шторами и музыка начала потихоньку из тревожного меняться в более менее нечто мягкое.

– Нежная и прекрасная Лили Ханью представляет нам платье “одухотворенная весна”.

Локации начали меняться, деревья расцвели розовыми цветами, фальшивый снег исчез. Мастера подсуетились, меня направление платформы. На ней появилась вода, хотя и это было иллюзией. Свет немного затемнили. Вместе с ней вылетели птицы. Играла песня вместо мелодии и слова ее звучали грустно. Кто-то пел дивным волшебным голосом:

“А ты как первая любовь, а ты как первая весна. В сердце у меня, одна лишь пустота. Я тебя люблю, как никто и никогда.”

– Фил, это платье выдерживает критику на розовый цвет, – продолжали ведущие.

– Эрик, я думаю для весны и для Лили, это единственный цвет. Нет Лили нет нежно-розового, нет нежно-розового нет Лили.

Платье было великолепным. Оно струилось по ней, пока она шагами настоящей грациозной танцовщицы шла к залу. Юбка полусолнце была усыпана миллионами лепестками роз. На талии корсет из камней и пышная грудь в складках платья. Плечи открыты, рукава длинные и спина… она была полностью оголена.

– Фил, это невероятно, как платье на ней держится ума не приложу. и что это за мелодия, которая играет?

– О-о-о, Эрик, неужели ты не знаешь, как влюблен в Лили известный музыкант Форсент Орхарин? Он с ума сходит по ней. Это песня посвещается Лили. Пусть она и отвергла его, он не теряет надежды.

– Фил, я думаю наша гениальная Элайза не просто так разрешила поставить его песню.

– Что ты имеешь в виду?

– Вот кто по-настоящему жесток – любовь. Лили не просто в платье весны, она сама и есть весна, но она еще и олицетворение любви. Самого чистого чувства на земле.

Когда Лили ушла, толпа еще долго не могла прийти в себя. Она произвела на меня очень сильное впечатление, в памяти еще мелькал ее образ.

Музыка затихла, а после ударили в барабаны, вышла группа людей танцую с огнем. Они были в диких костюмах с разрисованными лицами.

– Следующая по-списку у нас лето, – говорил, кажется, Фил. – От слов самой Элайзы мы узнали, что она столкнулась с настоящими трудностями, ведь лето многогранное. В ней много и цветов и дождливых дней цветущих лесов, теплых морей. Мы были уверены, что она выберет нечто зеленое, но Элайза гораздо непредсказуемее, чем нам кажется. Одна птица мне напела на ушко, что платье нас удивит.

Танцоры затаились и музыка стала нарастающей, эхом доносился будоражащий женский голос, похожий на вой. Ударили барабаны. Локация давно изменилась а мы даже не поняли когда. Пейзажи один за другим менялись.

И вот наконец Румиана вышла, от ее вида дух захватывал. Платье была роскошнее не куда. Ее юбка была из многочисленных разноцветных блестящих перьев. Синего было в большом количестве. Узкая талия подчеркивалась гладкой тканью, на груди тоже были перья, руки и спина оголены. За спиной два огромных крыла. Многочисленные бабочки хлынули из них, как только мастера, тянущие за веревки наверху, раскрыли два огромных крыла жар-птицы. Толпа ликовала, хлопала и кричала. Стоило опустить ей крылье, как сооружение превратилось в шлейф.

– Это птичка тебе напела? – в голосе Эрика чувствовался смех. – Ну а если без шуток, то я узнал, что платье “роскошное лето” не будет продаваться. Оно будет стоять в национальном музее и станет частью нашей великой истории.

– Невероятно, просто невероятно. После этого зрелища, я не думаю, что платье “золотая осень” способно затмить эту красоту.

– Не слушай их, – отвлек меня Дик. – Они разговариваю по предварительному сценарию. У Элайзы все всегда идет по плану.

Я на это надеялась, я со стороны толком и не могла на себя посмотреть. На большом плазменном, мастера называли это экраном, я могла бы себя увидеть.

Меня проводили до платформы, сказали берец подол и распахнуть ее, когда я буду наверху.

– Фиолетовый дым, – в приказном тоне сказал один из мастер, а другой опустил рычаг. – Отключите полностью свет и две минуты тишины.

Играла музыка. Она была необычной, и мягкой и грустной. Мелодика казалось трогательной.

– Немного свете и ветра, – командовали на другой стороне. – Пошли осенние листья. Первым пойдет золотой дракон.

Я стояла на платформе и на экране видела иллюзию огромного чудовища, но такого прекрасного величественного и сияющего светом. Зря магов “а” класса считали слабыми, очень зря, все что они делали было невероятно сложным и энергозатратным.

– Выдерживаем одну минуту, – сказал мастер.

С меня сняли халат и Дик удивленно уставился, а я пока ничего не понимала.

Вместо музыки сейчас что-то рассказывали в стихах. Снова замерло и женский голос, словно зов. Дракон кружился на темном небе. Он был светом озаряющий все вокруг.

– Поднимайте ее, – приказал мастер, платформа начала подниматься.

Я занервничала, но в панику еще не собиралась впадать. Снова пустили фиолетовый дым. Это выглядела, как история, история о смерти, о том, как дракон любил человека.

Меня подняли и толпа с моей стороны, казалось одной темной волной. Свет начал понемногу становиться ярче. Дракон взревел, собрался в комочек и рухнул на меня. Я была готова закричать, но помнила, что это иллюзия. Чудовище превратилось в золотую пыльцу и посыпалось на меня. На экране я сначала видела себя в тяжелом многоярусном платье из желтой ткани теплого тона. оголенные плечи, руки и ключицы. Но пыль начала формировать мое платье на глаза у всех. Пыльца осела на плечи и превратилась в прозрачную сияющую ткань, опускалась и опускалась украшая меня. Появились рукава, еще одна юбка полупрозрачная и невероятно длинный шлейф. Я сияла, как само солнце, моя самая любимая звезда. Я источала невероятный свет, ослепительный. Пока меня крутили, я забыла помахать им рукой, но я постаралась улыбнуться.

– Фил, и вот наконец мы увидели это!

– Эрик, она стоила наших ожиданий, все два года в томлении перед этой красотой не важны. Не могу представить другое лицо, – мне показалась ведущие импровизировали, – Только такая девушка могла представить такое платье, они словно созданы друг для друга.

– Ты даже не представляешь, кто она.

– Кто же?

– Любовь самого принца Гилберта Гилиона, говорят она спасла ему жизнь.

– Не может быть!

– Она похожа на солнце, ее лицо идеальное. Аннет Гилион – феномен нашего столетия.

– Элайза ради моды даже невестку не пожалеет, – в голосе Фила чувствовался смешок. – Мы этому только рады. Должен признать, что никогда я не видел ничего прекраснее, чем это платье и эта девушка. Элайза превзошла саму себя, как и ее мастера.

– Далее нас ждет нечто интересное. Всем давно не терпится узнать за какую цену Элайза продаст “золотую осень”.

Платформа начала опускаться, я подхватила подол. Пустили белый дым и моих неуклюжих движений никто не увидел.

Я снова была под залом, стоило спустился с платформы, как шесть мастеров окружили меня, подняли черную ткань и соорудили на лету примерочную. Переодевать прямо здесь. Очень аккуратно сняли сияющую ткань, сложили в одну коробку и запечатали его. Потом сняли само платье, оставили в белье. Я попросила, чтобы корсет тоже сняли и я наконец смогла вздохнуть. Мне распустили волосы. Дали блестящие босоножки вместо золотых туфель. Я не жаловалась. Мне дали серебряную майку и черную короткую юбку, я поспешила переодеться. После на мои плечи накинули большой черный пиджак, его длина заканчивалась на линии юбки. Поколдовали над моими волосами и они стали идеально ровными.

– Так лучше, – кивнул один из мастеров.

Команда поспешила прочь, когда закончила и меня оставили с диком. Он дал свою локоть, галантно предлагая поддержку, я была не против.

– Теперь нам надо в зал.

Я могла теперь успокоиться. Дышать стало гораздо легче. Мне хотелось увидеть Гилберта, но на балу я была без принца, совсем никак в сказке.

– Не понимаю, как она живет в этом сумасшедшем мире, – он сказал это словно самому себе, я тоже была в своих мыслях.

Мы оба шли в не с тем с кем хотелось, но в отличии от меня его Грейс была совсем неподалеку и махала нам рукой, когда мы поднялись закулисы.

– Ты была великолепна! – Элайза подхватила меня и потянула за собой. – С тобой очень много людей хотят познакомится, конечно ты не будешь знакомиться, но рядом со мной ты постоять обязана.

Мы шли в зал, было ужасно много людей. Все смотрели на меня. Платформа опустилась вниз и стала полом, на котором можно было вальсировать. Играла музыка. Стоял фуршетный стол очень далеко от нас. Грейс шла следовала за леди Грейшторм, а Дик следом за мной. Я ухмыльнулась, понимая, что это отличная возможность для двух, скажем, людей узнать друг друга получше. Мы поднялись на второй этаж, на балкон внутри зала, открывающий вид сверху.

– Леди и Лорды, принцы и принцессы, сегодня состоялось грандиозное событие, – ее голос звучал громко и эхом отдавалось до края зала. – Завершение удивительного и легендарного проекта “четыре сезона”. К тому же должна объявить, что платье “Золотая осень” продана.

В зале послышались неодобрительные возгласы.

– Не расстраивайтесь блестящие мои, – в голосе звучали нотки таинственности. – Это еще далеко не все. Зима заканчивается, начинается весна – сезон любви и вдохновения. Я открываю целый проект, возьму еще больше мастеров и еще больше манекенщиц и вместо четырех нарядов я буду показывать вам больше двадцати и это будет ежегодное событие!

Зал аплодировал, кто-то свистел, кто-то не верил что это возможно; заводить толпу принцесса Элайза умела точно.

– Моя благодарность всем, кто пришел сюда и ради вас я объявляю бал открытым.

Звучал вальс, люди по паром выстроились по-кругу и двигались в такт.

Я была очарована. В этом моменте было прекрасно абсолютно все, пока Элайза не сказала:

– Думаю ты мне больше не понадобишься, – прозвучало угрожающе, я так и замела.

Мы молчали некоторое мговение.

– Знаешь очень жаль, что мой сын выбирал нечто такое ничтожное, как ты. Без рода без племени. Сирота сиротушка из… не помню от куда, ну и не важно. Я конечно готова поддержать его выбор, но не могу не высказаться. Он мог остаться и с Грейс. В конце концов я сама их подталкивала друг другу. А тут ты. Полупрозрачная, полуживая. Из плюсов только красота, я получила из этого максимум, людям понравилось. Мне сообщила о тебе моя сестра. Ты спасла ему жизнь, от того я проявляю ангельское терпение. Подарила тебе колье, хотел перед сыном показаться хорошей матерью. Будь добра, когда разберетесь со своим неудавшимся браком исчезни из его жизни без следа.

Меня словно кислотой облили. Ноги с трудом держали. До этого момента я была уверена, что хорошо разбираюсь в людях, но видимо я переоценила свои умственные способности. Как я могла предположить, что самой сестре короля Амадеуса, я могу хоть как-то понравится?

– Я о вас была лучшего мнения, – тихом голосом пришлось выдавить хоть какой нибудь ответ.

Если проглочу ее слова, они будут ровняться осколкам лезвия. Но Гилберт не должен об этом знать, ему будет больно, когда он узнает, какая его мать двуличная.

– Я знаю, – она села на ложе, то есть на красное кресло и махнула рукой. – В моем деле нужно быть акулой, нужно заманивать, преследовать и ловить таких наивных и молодых, как ты. А когда дело сделано, вы больше не нужны.

– И как у вас вырос такой замечательный сын? – вопрос звучал не ей.

– А я и не растила его, он все время был с няньками или с отцом, – ответ был холодный и тщеславным, возможно в ее обществе подобным хвастались. – У меня всегда дела. Я все ровно в его глазах хорошая мать, я все для этого делаю. Я родила его, чтобы угодить его отцу.

– Ладно, – я улыбнулась вопреки своему сердцу. – Раз я была вашей марионеткой и была манекенщицей то требую достойную плату. Просто так я эту грязь не стану слушать.

Женщина расхохоталась.

– А знаешь я тебе и вправду заплачу. Сможешь купить дом и быть очень далеко от моего сына. Это еще один замечательный способ показать ему, какая я замечательная мать.

– Отлично, – стиснула зубы и продолжаю держаться. – Можете сумму прислать через своего сына, как раз сами расскажете, какая вы замечательная мать.

– К-хм, – Дик нарочно имитировал кашель.

Когда мы обернулись Гилберт сидел в одной из красных кресел в темноте.

– Гилберт?! – принцесса Элайза скорчила гримасу удивления и ужаса. – Сынок, ты бы здесь?!

Грейс тоже была здесь, стояла опустив голову рядом с Диком, но не выдержала и тихими шагами ушла прочь. Я не могла оторвать взгляд от Гилберта, он выглядел очень уставшим, а сегодня его добила его мать.

– Сынок и долго ты тут? – у Элайзы задрожали пальцы.

Гилберт даже не посмотрел на мать, ответил равнодушно:

– С “сироты сиротушки”.

На его пальце я заметила кольцо, значит Дик его призвал и передал ему кольцо. Мне стало не по себе. Я не могла угадать его мысли.

Глава 7

Настроение было хуже некуда. Гилберт взял меня за руку и мы спустились вниз, где толпа незнакомых людей вальсировали в хаотичном порядке, каждый двигался в том направлении куда ему заблагорассудится.

Капитан Грейшторм остановился на площадке и оглянулся.

– Знаешь мы ведь так и не потанцевали ни разу.

– Ты правда хочешь танцевать? – мне казалось это неуместно сейчас, к тому же мне хотелось домой.

Гилберт улыбнулся в свой манере, против которого я не могла устоять и взял мою вторую руку, чтобы подвести к его шее.

Он был очень высок, танцевать с ним могло быть затеей неудобной, но он просто приподнял меня схватив за талию. Вот теперь мы стояли немного напоминая вальсирующие пару.

– Пусть это будет медленный танец, – решил он.

Мы начали двигаться, из толпы то и дело врезались в нас, когда кружились в быстром танце. Мы с ним танцевали совсем не в такт музыке, а через некоторое время звук и вовсе перестал иметь значение.

– Мы не отпразновали твое день рождения, – заметил он. – Благополучно пропустили и мой. Такими темпами пропустим и первый день весны и новый год.

– А когда твой праздник?

– Что ты имеешь ввиду?

– Твое день рождения?

– На следующий день после твоего, – он усмехнулся, словно не хотел говорить, а я уронила голову ему на грудь чтобы спрятать смех.

Не знаю почему, но мне казалось это забавным.

Когда танец закончился, Гилберт оставил меня в коридоре. Гардеробщица передавала уходящим вещи через окно.

Свои я опять растеряла, и точно знала, что эта женщина мне не поможет. Однако увидев меня, она жестом позвала к себе и передала пакет с вещами – моими вещами. Теперь мне стало легче, я и легким шагам двинулась на один из диванчиков для посетителей. Людей здесь было мало.

Через стекло было видно работу порталов, которые то и дело светились каждый раз по разному. Кареты тоже имелись, но скорее как дань традициям или для любителей прогуляться по городу.

Гилберт вошел в коридор незаметно и также неожиданно сел рядом.

– Рейван сбежал, – сообщил капитан Грейшторм абсолютно пустыми глазами. – Ума не приложу, как он это сделал.

Мне стало не посебе, в прошлый раз он смог меня похитить, возможно он снова попытается, дабы исправить свой провал.

– Ты останешься на базе, но я наложу на тебя заклинание, оно простое, но эффективное, я всегда точно буду знать твое местонахождение.

Я кивнула и поежилась, становилось холодно.

– Мне нужно купить одежду, – сообщила я. – Мне бы хотелось с Грейс прогуляться по магазинам столицы и купить себе что-нибудь.

– Я поднапрягу Дика, – он улыбнулся мне и за одно мгновение мое сердце растаяло, словно не было этого жуткого диалога с его матерью.

– Гилберт, – пока он сидел рядом, я положила голову на его плечо, словно только он сейчас был моей опорой.

– Что такое, солнышко?

– Я хочу дом на берегу моря, чтобы каждый день был солнечный и теплый, хочу, чтобы ты был всегда рядом, но сейчас мне кажется, что это невозможно, – вот в такую форму у меня получилось выложить мои чувства.