14 стрел Купидона

– Пока ты держишься за прошлое, в твоей жизни нет места будущему, Никки. – Поучительный тон Деймона, как всегда, заставляет мои уши краснеть. Я кусаю губы, наблюдая, как мы выезжаем с парковки университета. Мне нечего на это ответить. Я знаю, что он прав. Но мне не нравится, что он тоже это знает.

– Я не держусь за прошлое, Деймон. Просто Ноэл всегда удачно подворачивается под руку, когда я нуждаюсь в мужском внимании. – Я говорю тихо, так и не решившись повернуться в сторону друга. Деймон издает смешок, и я уверена, качает головой, поправляя очки на переносице. Он не спорит, и сейчас я ценю это. – Знаю, что поступаю как свинья. Ноэл не заслуживает этого. Пусть и сам каждый раз напоминает о себе, – это моя вина, что я позволяю ему приближаться.

В городе уже растаял снег. Редкие крошечные пятна виднеются на зеленеющей траве у обочины дороги, напоминая, что холод вернется еще не скоро и полюбоваться на заснеженные дома, деревья и дороги удастся лишь в следующем году.

– Чертов понедельник. – Деймон бубнит себе под нос, громко выдыхая, и я обращаю внимание на дорогу.

– Утро понедельника. – Добавляю, глядя на пробку. Навигатор показывает, что стоять нам в ней не меньше пятнадцати минут, прежде чем мы сможем заехать на подземную парковку торгового центра. Что ж… – Какой у нас бюджет? – Достаю из сумочки блокнот, чтобы иметь возможность прикинуть план и сократить наше время хождения по магазинам.

А он оказывается совсем «не густой». Этого нам не хватит на украшение всего университета, максимум – спортивный зал для бала и оформить лобби, да и только. Мы не феи-крестные, способные наколдовать за бесплатно какое-то великолепие, нам в прямом смысле придется дендро-фекальным образом лепить этот День святого Валентина…

Мне, впрочем, не впервой.

Шум торгового центра окутывает все мое существо, заставляя невольно вздрогнуть. Громкая музыка, детский смех, вперемешку с недовольными криками, запах кофейных зерен из ресторанчика у входа, какая-то парочка бурно выясняет отношения у всех на виду, словно получая удовольствие от процесса, – какофония столпотворения мне не нравилась никогда. Если такое творится здесь в понедельник, боюсь представить, что бывает по пятницам и не дай бог в воскресенье. Все же онлайн-покупки – лучшее, что придумало человечество, но… тут красиво. Не могу этого не признать: гирлянды из бумажных сердец, витрины в красно-белых тонах, инсталляции в центре зала – все кричит о любви, и мне это нравится до чертиков.

– Глянь, – Деймон тычет пальцем в фигуру купидона, которого подвесили над фонтанчиком. От тихих всплесков воды и сквозняка он покачивается, словно намерен прицелиться в кого-нибудь конкретного, пустив стрелу Амура ему в зад. – Нам бы такого смастерить. – Перевожу недовольный и едва шокированный взгляд на друга.

– И сколько лет ты ходил в кружок кройки и шитья?

– Ни минуты там не был. – Деймон пожимает плечами и улыбается. Его улыбка кажется печальной, и иногда мне чудится, что в прошлой жизни этот парень был золотистым ретривером. Такой честной, открытой улыбки я не видела больше ни у кого, и, признаться, я всегда улыбаюсь ему в ответ раньше, чем хочу это сделать.

– Тогда мы при всем желании смастерим только уродливое подобие, которое будет охранника по вечерам пугать.

– Забей, такое не один день делали, у нас все равно нет столько времени. – Вайст ускоряет шаг, двигаясь в сторону магазина для хобби.

Он огромный. Витрины переполнены вещами, назначение которых остается для меня загадкой, но Вайст, кажется, здесь как рыба в воде. Я догоняю его, сгорая от любопытства.

– Ты часто здесь бываешь? – Я заглядываю в его лицо, наблюдая, как распахиваются глаза и краснеют уши.

– Не твое дело. – Его огромная прохладная ладонь ложится на мое лицо, и Деймон отодвигает меня от себя подальше, словно надоедливое дитя. Я высовываю язык, проходясь по соленой коже, и Вайст одергивает руку.

– Фу! – он кривится в отвращении, обтирая руку о мое пальто. – Сдурела?! – Мы стоим друг напротив друга посреди пустого торгового зала, и мне жуть как хочется смеяться. Улыбка расползается по лицу сама.

– Ответь. – Хмурю брови, изо всех сил стараясь быть серьезной, но получается едва ли.

– Часто. – Деймон деловито поправляет очки и смотрит на меня с укором, отвечая спустя какое-то время. – Довольна? Мы можем продолжить? – Я закатываю глаза, выдувая из щек воздух.

– Можем, можем.

Я брожу вдоль стендов, разглядывая неизвестные мне штуки и прикидывая, что из них могло бы получиться. Натыкаюсь на тематический отдел совершенно случайно. Готовые украшения ко Дню влюбленных на самом деле стоят дороже, чем мы можем себе позволить, но я думаю: почему бы не взять хотя бы пару штук? Чтобы украсить фойе и кафетерий – это самые часто посещаемые места, они точно не потерпят наших уродливых самоделок. Да и спортивный зал должен выглядеть отпадно, а не нещадно отвратительно.

– Что нашла? Я взял несколько лесок, двадцать пачек красной двусторонней бумаги и двусторонний скотч для крепления. Он выдержал мою пробковую доску, так что… – Деймон замолкает, обращая взгляд на меня. Я невольно умиляюсь тому, насколько он участлив в этом деле: ему и правда очень нравится этим заниматься.

– Давай возьмем несколько готовых украшений? – Я обращаю его внимание на бумажные сердца разного размера, которые раскладываются и выглядят как пушистые облачка. Не Купидон, конечно, но если развесить их на разном расстоянии на потолке, может получиться очень красиво. По выражению лица Деймона я понимаю, что мы думаем об одном и том же – он представляет, как это будет выглядеть на входе в университет и при свете прожекторов в спортивном зале. Вайст молча кивает, задумываясь еще на несколько минут.

– Нам хватит пятнадцати? – Я пытаюсь представить, где они будут висеть, и соглашаюсь.

– Вполне.

Довольные собой, мы складываем в корзину эту находку и бродим по магазину еще бог знает сколько времени. Совершенно теряя счет, я забываю о лекции, напоминает о которой мне староста группы. Ее звонок сбивает меня с толку, ужас вперемешку со стыдом мгновенно расплываются по лицу. Я извиняюсь перед ребятами, но радостный гул на том конце провода уверяет меня: они ни капли не расстроены отменой сегодняшнего теста. Что ж… Миссис Тонсворд была права, и это немного грустно. Я самонадеянно считала, что мои лекции доставляют студентам радость. Впрочем, одно другого может не исключать, верно? Кому не нравится прогуливать пары?

– Нам нужна посуда с сердечками? – Вайст останавливается у продуктового гипермаркета и выглядит так, будто решает вопрос жизни и смерти. Я вновь умиляюсь, но быстро одергиваю себя. Дурацкий комментарий Сью очевидно возымел эффект в преддверии дня любви, но это совершенно не к месту.

– Я бы сказала, что нужна, но будет проще украсить обычную, в целях экономии.

– Ты права. – Я робею от внезапной похвалы и остро нуждаюсь в пощечине, напоминая себе, где я и с кем. Что со мной такое?..

К счастью, Деймон целиком и полностью погружен в свои мысли и не замечает моего странного поведения.

Два дня подготовки пролетают незаметно. Студенты потрясающе справляются с тем, чтобы превратить леску, цветную бумагу и скотч в красивые гирлянды с сердечками, которые после развешивают по коридорам университета с тем же энтузиазмом. Они испытывают тот же детский восторг, что и Деймон, – мне не остается ничего, кроме как проникнуться этими же чувствами. К третьему дню даже я смеюсь и восторгаюсь нашими стараниями, что окупаются похвалой на утренних планерках и радостными студентами, витающими на крыльях влюбленности к, – о боже, – учебному процессу. Как оказалось, не только мы с Деймоном снизили градус насыщенности занятий, другие преподаватели тоже позволили ребятам расслабиться в эти пару дней на своих лекциях, любезно напоминая, что после придется “отрабатывать” материал.

Сегодня нам с Вайстом предстояло оформить спортивный зал – последнее и самое важное перед завтрашним балом. Увы, на этот раз подмогу ждать было неоткуда: литры кофе и мучного обязаны стать заменой.

– У вас там уже репетиция бала? – Сью смеется, вручая мне четыре стаканчика кофе с собой и целый пакет ароматных булок, из-за которых мой рот мгновенно предвкушает почувствовать их вкус, выделяя слюну. Я сглатываю, прежде чем ответить.

– Почти. Мы остались вдвоем против спортивного зала, у нас практически нет шансов, Сью… – Я запрокидываю голову, борясь с желанием завыть, как волчица на луну.

– Я могу заглянуть к вам после смены, если вы не против. – Она выглядит смущенной своим предложением, а у меня загораются глаза от счастья.

– Против?! Мы мечтаем о помощи! Буквально! – Сьюзи хватается за уши и смеется, я понимаю, что даже не заметила собственный крик.

– Вот это да, ты черлидершей не была случайно? – Она хохочет так заразительно, что я и сама не могу сдержаться.

– Не-а, но у меня была практика в детском саду, когда я училась.

– Да уж, с мелкотней без баса тяжело.

Мы смеемся, но осознание текучести времени хлещет по щекам. Я прощаюсь, уныло плетясь до спортивного зала, и единственное, что не дает мне расклеиться перед тяжелым для меня физическим и моральным трудом, – булки. Хрустящие и ароматные, в одну из которых по приходу я вгрызаюсь, как голодный зверь, агрессивно жуя и настраиваясь на работу.

– Боже, ты неделю не ела? – Деймон издает смешок, отпивая свой кофе и заглядывая в крафтовый пакет с маслянистыми следами. – Сэндвич мой где? – Садится рядом, не отводя от меня выжидающего взгляда.

– Забыла. – Корчу извиняющуюся мордашку, Вайст усмехается и качает головой, отворачиваясь.

– Этой тонной сахара можно неделю питаться, ты в курсе, что это вредно для серТФА? – Я запихиваю в его говорящий рот свой надкусанный круассан, и Вайст переводит на меня ошарашенный взгляд.

– Жуй-жуй, глотай. – Деловито киваю, пока он вытаскивает изо рта предмет своих возмущений.

– Ты всунула мне в рот свой слюнявый круассан, Де Касто? – Он тычет им мне в лицо, будто не я его раньше держала в руке и, вообще-то, ела.

– Ешь.

– Слюнявый?!

– Ешь!

– Я не ем сладкое.

– Я на него сейчас плюну и засуну тебе в рот, Вайст.

Бегая по моему лицу глазами, он, вероятно, выискивает в нем нотки серьезности – а они есть! Ну, я бы не плевала, конечно, но впихнула бы эту булку ему в рот обязательно. Он здоровый, большой парень, что ему будет от одной?!

Видимо, смирившись со своей участью, Деймон кусает сладость, запивая своим кофе, и молча гипнотизирует пол спортивного зала, на котором мы сидим.

 Довольная собой, я киваю и делаю глоток латте, невольно вспоминая, с каким удовольствием этот привереда доедал за мной обеды в колледже. Он был вечно голодный, а я объедалась уже на половине того, что нам подавали. Я смущаюсь, понимая, что сладкое он и правда всегда оставлял на подносе… Я вынудила его?

Ну… да, Никки: именно это ты и сделала. Стыдно становится сразу, но я не успеваю принести извинений.

– Вкусно. Если не думать о том, что он побывал в твоем вонючем рте.

Мгновение я перевариваю его слова, в следующее – луплю его ладошками везде, куда достаю. Деймон хохочет, заваливаясь набок и накрывает голову руками, чтобы не получить затрещину, но я знаю его слабые места. Сажусь на его ноги, фиксируя их своими бедрами, и щекочу.

– Ах, рот у меня вонючий? – Он извивается, как уж на сковороде, задыхаясь от смеха. Я мучаю его всего пару минут, сдается он слишком быстро.

– Все, все-е-е! – садится, хватая пальцами за плечи, чем буквально обездвиживает меня.

Пару секунд мы оба тяжело дышим, смотря друг на друга с улыбками на лицах. Его очки криво сидят на переносице, а волосы торчат в разные стороны, создавая абсолютный хаос на неизменно аккуратном лице. Я сгибаю руку и поправляю очки, его хватка слабеет, а улыбка медленно сползает с губ. Мы оба прочищаем горло и отстраняемся – на дурачества совсем нет времени, но это поднимает настрой. Работы предстоит много.

Мы возимся с идиотским папье-маше, пытаясь закрепить его на потолке, все утро. Пусть они ничего не весят, но держать их высоко поднятыми руками, вообще-то, больно! Зато к обеду он усыпан сердечками разных размеров и высоты – выглядит объемно и так мило, что я делаю с десяток фото на память. Студенты усердно вырезали буквы для любовных цитат на стены, а теперь я с тем же рвением – отклеиваю дурацкие бумажки двустороннего скотча с их задней части, пока Деймон выверено и по уровню крепит их к стене. Выставление света и колонок, которые из года в год создают выпускникам праздничную атмосферу – тоже не легкая задача, и почему-то именно сейчас нам не хватает целого метра фонариков, чтобы пустить вдоль стены. Деймон героически отправляется на их поиски в подсобку с хламом, где никогда и ничего невозможно найти вот уже много лет – этим с нами поделился предыдущий преподаватель физкультуры перед уходом на пенсию. Прикинув, что Вайст задержится там надолго, я обвожу глазами зал в поисках того, чем могла бы заняться: на глаза попадаются гирлянды с вырезанными сердечками.

Дотащив стремянку в угол зала – я планирую пустить гирлянду на леске по потолку до противоположной стены, – забираюсь до середины лестницы, только потом понимая, что следовало разуться. Она и без того неустойчива, а на мне ботфорты со скользкой подошвой. Боже, я очень зря полезла вешать эти бумажные гирлянды без Деймона. Не хватало еще расшибить голову о пол. Он возвращается из подсобки с коробкой в руках, но, завидя меня, бросает ту на пол и бежит ко мне. Только в этот момент я понимаю, что стремянка накренилась и мое лицо вот-вот и вправду встретится с полом. Поразительная интуиция, Де Касто, лучше бы стояла на месте и не пыталась спуститься без помощи.

Я стараюсь удержать равновесие, но нога соскальзывает и выходит лишь ускорить собственное падение. Деймон оказывается рядом. Оглушительный треск ткани мешается с таким же громким звуком падения стремянки. Я чувствую крепкую хватку на талии, а мое лицо встречается с твердым, но теплым прессом Вайста. В кулаках я сжимаю ткань его футболки.

Медленно звуки вокруг приходят в норму, и я больше не слышу собственного сердцебиения в ушах. Отстраняясь, выпускаю из пальцев ткань и невольно склоняю голову набок, приоткрыв рот в изумлении. Он постоянно ходит в свободных футболках и свитшотах, чтобы прятать такое тело? Это богохульство! Если бы у меня был такой пресс, я носила бы исключительно топы с открытым пузом даже в минус двадцать!

– Ты в порядке? – Деймон склоняется, чтобы взглянуть на меня, меняя угол обзора на его тело – я откровенно пялюсь, да, и мне совершенно не стыдно. Я такое тело видела только в сериалах и никогда – воочию. Мне простительно!

– Да? – Голос звучит хрипло, я прочищаю горло и изо всех сил пытаюсь посмотреть куда-то еще. Да хотя бы в глаза ему, но не получается.

– Ты спрашиваешь или утверждаешь? – Он издает смешок, но мне вот совсем не забавно.

– Зачем ты носишь свои уродские футболки? – Я хмурюсь, слова вырываются сами, и, видя изумление на его лице, мне хочется провалиться сквозь землю. Я сказала это вслух. Возмущенным тоном!

– Что? – Вайст спрашивает едва слышно.

– Я…

 Деймон только теперь замечает свою разорванную надвое футболку. Запахивая ее, словно кутаясь в халат, он смущается – об этом кричат его пунцовые щеки и уши. А ужас на его лице и широко распахнутые глаза я вообще вижу впервые в жизни.

– Совсем ненормальная? Пялишься на меня, как… как… – Его голос подрагивает, заставляя стыд разливаться по всему моему телу, но я чувствую обиду. Острыми шипами она царапает мои щеки, и из губ вырывается:

– Я не виновата в своей природе!

– Господи… – Его шепот такой пренебрежительный, что мне хочется расплакаться прямо сейчас.

Деймон возвращается в подсобку, а я опускаюсь на пол рядом с валяющейся стремянкой, едва сдерживая слезы. Не выходит. Они льются из меня градом, и я захожусь в истерике, списывая это на стресс из-за падения. Я жутко испугалась, но отвлекающий маневр с дурацкой футболкой создал совершенно неподходящий микс гормонов. Тон Деймона был обычным, это я зачем-то себя накрутила. Смахиваю слезы пальцами и усмехаюсь. Ну вот и что это было? С такой стрессоустойчивостью ты работаешь с детьми, Никки? Тебе пора в отпуск.

В отпуске я давно не была…

– У вас здесь настоящий хаос. – Сью. Она пришла, прихватив с собой кофе, носом чую этот потрясающий и такой нужный сейчас аромат. – Оу-у… – Я оборачиваюсь как раз вовремя.

Деймон с аптечкой в руках стоит в дверях подсобки без верхней одежды. Да, оу.

– Если бы я знала, что у вас тут так весело, закрыла бы кафетерий и примчалась еще утром!

Спортивный зал эхом подхватывает мой смех, к которому присоединяется Сью. Деймон бормочет что-то себе под нос и захлопывает дверь подсобки, оставляя нас с весельем наедине. Спустя пару минут беспрерывного слезного хохота он выходит к нам уже одетый. Жаль.

Втроем работа идет сильно быстрее. За пару часов мы успеваем сделать остаток от запланированного и решаем, что столы для закусок притащим и украсим уже утром.

– Сью здорово нам помогла. – Деймон устало улыбается, и я соглашаюсь с ним.

– Нужно будет ее как-нибудь отблагодарить. – Ноги еле передвигаются в сторону парковки. Я вообще смогу вести машину с такой ватой вместо них?

– Ага. – Вайст вздыхает, распахивая дверь запасного выхода. В нос ударяет порыв холодного ветра и запаха мокрого асфальта.

– Черт… в прогнозе был дождь? – Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, смотрела ли вообще прогноз погоды перед выходом.

– Тут ливень. – Деймон усмехается, и мы оба выходим на улицу, закрыв за собой дверь. Сделать шаг из-под козырька не спешим, промокать совсем не хочется, хотя мы оба в пальто: накинь себе на голову да и беги к машине, в чем проблема? – Кто последний, тот пишет отчет для бухгалтерии.

Я не успеваю осознать им сказанное, как этот предатель уже бежит, сверкая пятками, к своей машине. У меня нет шансов, но я задыхаюсь от бега, обтирая грязную дверь своей машины о пальто.

– Ты просто не хотел… писать… отчет! – Хватаясь за колющий болью бок, я перевожу дыхание. Дождь хлещет по лицу, мои волосы мокрые, словно я стою под душем, а из-за распахнутого пальто вся открытая часть блузки насквозь промокла.

Воздух стал плотным, влажным, наполненным запахом мокрой дорожной пыли и свежестью озона. За шумом ливня было не слышно моего сердцебиения и учащенного дыхания, но шепот, такой тихий и едва слышимый, я смогла уловить.

– Красивая.

Глаза Деймона в свете золотистых фонарей приобретают теплый отблеск, и в сочетании с холодным голубым это выглядит почти сказочно. Он все еще искренне улыбается, мотает головой, чтобы смахнуть ледяные капли с лица и волос, запрокидывает голову и закрывает глаза, походя на сумасшедшего.

– Мы заболеем!

У меня уже першит в горле, но я не двигаюсь с места. Признаться, этот момент завораживает: мы стоим на парковке университета под жутким ливнем как два придурка и улыбаемся – разве не похоже на сопливый момент из мелодрамы, после которого герои ссорятся и бурно мирятся спустя мгновение?

О чем я думаю…

Горячая ванна по приезду домой – вот где должны быть мои мысли. Но Деймон все еще ловит лицом грязные капли. Машет головой из стороны в сторону. И обращает на меня пристальный взгляд своих голубых глаз. Долгий. Тягучий. Я чувствую, как воздух вокруг меня густеет и становится почти удушливым.

– Ты такая дурочка, Де Касто.

Он усмехается, открывая дверь своей машины. Заводит двигатель, а сам снимает пальто, заворачивая промокшую часть в рулетик и кидает на заднее сидение своей машины. Еще раз трясет головой, смахивая воду с волос, и садится за руль.

– До завтра, Никки.

Подмигивает мне. Улыбается. Уезжает.

А я остаюсь стоять, гипнотизируя опустевшее место рядом.

Мне не хочется домой, ноющие мышцы всего тела – о существовании некоторых из них я даже не знала – тонко намекают, что пора. Я тоже сворачиваю пальто в рулетик, прежде чем сесть за руль, чтобы не намочить текстиль на сиденье. Смотрю по навигатору, где ближайший ресторанчик быстрого питания, пока греется машина. Мне нужен сочный бургер и жирная картошка фри, иначе я умру. Боготворю создателей drive-thru за то, что не нужно выходить из машины, чтобы сделать заказ и забрать его.

Ем прямо на парковке, не ощущая ничего внутри, и предсказуемо плачу. Эти моменты гормональных всплесков иногда жутко бесят, но увы, я родилась женщиной – этот аттракцион на всю жизнь. Со слезами бургер становится вкуснее, а картошка фри слаще.

Я всегда плачу перед этим дурацким праздником, еще ни разу в жизни мне не удалось справить день любви в компании какого-нибудь классного парня. Да хоть кого-то, кто был бы от меня без ума. Накануне лью ручьи слез, зато в сам праздник моему самоконтролю и умению притворяться самой веселой из женщин можно только позавидовать. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о не сделанном минете, ага.

Дорогой Валентин, может уже выстрелишь кому-нибудь в зад, чтобы он влюбился в меня? Спасибо…

Дома, как всегда, тихо. Забираясь в постель после горячей ванны, я знаю – завтра будет хороший день. Я засыпаю с этими мыслями сразу, как только моя голова касается подушки.

Предвкушая последние штрихи по украшениям и вечернее веселье в спортивном зале, утром я распахиваю двери университета, удивляясь, насколько здесь шумно.

Обычно студентов в это время еще нет – планерка начинается двумя часами ранее лекций, – но холл переполнен. Я догадываюсь почему спустя пару минут, по столпотворению возле баннера с валентинками. Они так бурно радуются этому украшению, что мне и самой хочется посмотреть, что получилось. Я подбираюсь ближе, разглядывая забавные открытки с улыбкой на губах. Студенты быстро расходятся, собираясь в кучки рядом, чтобы всем желающим посмотреть было удобнее.

Одна из валентинок привлекает мое внимание своей величиной. Звуки вокруг перестают иметь значение, когда я начинаю читать ее, а меня саму словно окутывает вакуум, лишая воздуха и твердой почвы под ногами.

Темной ночью, у порога

Тебя так била тревога,

Всю ночь нежно утешать

Приходилось мне опять.

Обещала, жуя сопли,

Улыбаясь и смеясь,

Приготовить в благодарность

Гору вкусностей мне всласть.

Ждал так долго, тебе веря.

Чувства сильно поумеря,

Приходилось вновь, опять

Днем и ночью утешать.

Обещаниями кормила,

Но меня не убедила.

Сколько можно?

Языкаста!

Никки, где же моя Паста?

– Деймон?…

Пусть все начнется с чистого листа

Алла Грин

Аромат гортензий, роз и пышных пионов окутывал цветочный магазинчик, доставшийся Лав в наследство от бабушки. Праздник святого Валентина всегда был загруженным днем для любого флориста. Галантные молодые люди в строгих пальто, робкие подростки с влюбленными глазами и солидные мужчины в возрасте – все они заставляли звенеть колокольчик на двери и переступали порог, чтобы приобрести символ своих чувств и порадовать любимых.

Лав стояла за прилавком, неустанно и с мастерством формировала композиции, вкладывая в каждую частичку души, когда завибрировал телефон. На лице заиграла улыбка – наверное, Филипп хотел уточнить время свидания.

Когда выдалась свободная минутка, она пробежалась глазами по строчкам сообщения. Однако, оно оказалось неожиданно хлестким:

«Лав, нам нужно расстаться. Понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, но тянуть не хочу. Найди кого-нибудь получше меня. С 14 февраля».

Мир сузился до размеров экрана. Улыбка померкла, звон колокольчика доносился будто издалека, а роза, которую она держала в руке, кольнула шипом подушечку большого пальца. Вечер, который Лав выстраивала в голове, как картинку из романтического фильма, превратился в драму. А недавно начавшиеся отношения обернулись прахом.

– Можете сделать что-то простое, но изящное? – сказал седовласый мужчина с мягким взглядом. – Для моей жены. Мы двадцать три года вместе.

Лав кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Пальцы ее дрожали, упаковочная бумага то и дело рвалась, а душу затапливало разочарование.

Она продала еще пару букетов, натянуто улыбаясь входящим покупателям, а потом поняла, что больше не может быть соучастницей этого праздника, когда ее собственное сердце разбито.

Продолжая терпеливо выполнять работу, она мечтала лишь об одном – чтобы цветочная лавка, наконец, опустела. И как только это произошло, она схватила пальто и выбежала на улицу, закрыв магазин на перерыв.

Холодный февральский воздух отрезвлял голову, наполняя легкие, и заставлял Лав прятать нос в воротник, мелкие снежинки запутывались в золотисто-рыжих кудрях, выглядывающих из-под шапки, а на ресницах замерзали непрошеные слезы.