14 стрел Купидона

Я хохотнула, улыбка растянулась так широко, что даже больно стало.

– Будильник в льдине? Как же мне его заводить?

– Можно подумать, ты бы им пользовалась, – проворчал Яков и показал на провод, идущий из стекла. – Это ночник. Вот тут включается. Будильник – так, для красоты.

Я поплыла от милоты момента. Как, как он угадал? Будильник, ночник – это все не важно, но вот льдина! Мне всегда было грустно весной, когда застывшие реки таяли. Именно поэтому сегодня я и перегнулась через парапет моста, чтобы успеть насладиться питерским льдом – такого прекрасного нет ни в одном городе мира! Но Яков-то этого не знал. Он думал, я хочу прыгнуть, про красоту зимы я и не думала говорить!

– Это здорово, – прошептала я, стараясь не выдавать восхищение.

Мой подарок Якову точно не понравится. Ой как не понравится… Может, сгонять в магазин и обменять на что-нибудь полезное, адекватное? Пока не поздно…

– А что в твоем пакете? – Яков потянулся взять, но я спрятала руку с подарком за спину.

– Ничего. Я на минуточку…

– Никаких минуточек! Ты и так опоздала на четыре минуточки! – возмутился Яков и широким шагом догнал меня, отступавшую.

Его руки легко дотянулись до пакета, что я прятала за спиной. При этом Яков почти обнял меня, я вновь почуяла его запах – мята, холод… Подарил льдину… Спас на мосту… Что за супергерой? Нам обязательно расставаться сегодня?

– Есть! – Яков ухватил пакет и, отступив от меня, наконец заглянул внутрь. Молча поднял на меня взгляд. Несколько секунд пораженно молчал, после чего заявил: – Я это не надену.

Меня пробрал смех от вида этого серьезного, важного парня, сжимающего в руках мой дурацкий подарок. Теперь уж не отвертится!

– Ты что, милый? Я ведь так долго его выбирала!

Я с хохотом бросилась к Якову и, пытаясь удержать свой ночник-льдину, потянулась к его пакету. Выхватила, вытащила, встала на носочки. Яков сопротивлялся, но я была настойчива и легко отбивала его упрямые руки, мешавшие мне надеть это. И наконец!

– Готово! Тебе нравится? – уже не скрывая ржача, я смотрела на него.

Хмурый, насупленный Яков в строгом деловом черном пальто… и в розовой шапке с кошачьими ушками. Черт возьми, даже в ней он выглядел неотразимо! Как некоторые модели, которые приходят на показ к сумасшедшим дизайнерам и даже в самой безумной одежде выглядят сногсшибательно.

– Розовая? С ушками? – возмущался Яков.

– Ты видишь только негатив. Я бы сказала: теплая, мягкая! К тому же разве не ты говорил, что ты котик? Давай же, скажи «мя-ау»!

– Скажу как настоящий котик: «хозяйка, где моя еда?» – Наконец Яков оттаял и смог улыбнуться.

– Ты голодный? Заглянем на фудкорт? Ты платил за кофе, значит, с меня ужин, – предложила я.

– Уже не успеем. У меня дела на вечер, по работе. – Яков взглянул на часы, а мое настроение всего за одну фразу скатилось в абсолютный ноль. – Остается время только проводить тебя до дома… или, раз уж мы сегодня все делаем наоборот, как можно дальше от дома. И, конечно же, подраться в конце – вместо поцелуя. Эй, Милана, ку-ку? Что за внезапная грусть в глазах?

Он заметил. Блин. Только что было так весело, и вот мы уже должны в последний раз пройти за руку, после чего навсегда расстанемся. Грустно…

– Надо так надо, – сказала я. Вернуть голосу радость не удалось, но я хотя бы внешне попыталась быть бодрой. – Думала сегодня заглянуть к родителям. Проводишь?

– А где они живут?

– В Астрахани.

Яков усмехнулся и поправил на себе шапку. Я специально выбрала ее – дурацкую, с ушками, нарочито яркую. Чтобы немного уравновесить строгость Якова.

– Далековато. Поближе родни нет?

– Есть общага, – вздохнула я. – Она довольно близко.

– Значит, идем.

***

Он вновь взял меня за руку, чтобы не замерзла. Несколько девушек по пути оборачивались на нашу странную парочку. Возможно, мысленно смеялись от вида Якова: все-таки розовая шапка с ушками ему очень шла. И почему этот блюститель порядка и стиля ее не снял? Неужели понравилась?

Пакет с моим ледяным будильником болтался на запястье и покачивался при каждом шаге. А шагов до общаги было все меньше и меньше… Эх, Питер, ты кажешься таким огромным, но когда надо продлить свидание с идеальным парнем – становишься малюсеньким! Нам оставалось идти всего минут семь, и это если тормозить на всех пешеходниках и не спешить на красный. Что я и делала, впервые в жизни строго соблюдая ПДД.

– А вы с той девушкой… ну, которая отказалась ехать в Питер, – все еще общаетесь? Может, она бы перебралась к тебе, когда ты тут устроился?

– Нет, – холодно ответил Яков. – Не общаемся. Я не могу общаться с людьми, которые нарушают слово. Сказала, что готова со мной на край света, – будь добра, соответствуй.

– Сурово. Может, она испугалась? Не каждая готова на спонтанные поступки.

– Ну ты-то почему-то решилась провести День Святого Валентина с незнакомцем? – парировал Яков. – А могла бы сигануть с моста и не мучаться.

– Я не мучалась. Мы классно провели время.

Его рука чуть сжала мою.

– Согласен. Мой первый валентинов день с девушкой. Прошло неплохо. Хотя мы еще не сделали главного…

Яков внезапно вытащил мою руку, отпустил. Шагнул к краю тротуара, наклонился и быстрым движением сгреб горстку снега, сделав снежок.

– Ты же не собираешься… – Я осмотрелась, пытаясь найти, кого Яков выберет жертвой. Через дорогу от нас шла счастливая парочка – тоже молодые, возможно, студенты, в ярких куртках. Они держались за ручку, улыбались и на каждом шагу склонялись друг к другу, то ли говоря что-то, то ли пытаясь поцеловаться.

– Антивалентинов день, так? – хитро ухмыльнулся Яков и… бросил снежок в парочку. Розовые ушки на шапке качнулись от резкого движения.

– Стой! – бросилась я вперед, но снежок уже летел в цель.

Бамс! Он разбился о шапку парня, чуть сбив ее набок. Парень удивленно заозирался.

– Иди сюда, мне нужно прикрытие. – Яков резко притянул меня к себе. Его холодная, чуть влажная от снега рука схватила мою, вторая легла на талию, а сам Яков оказался близко-близко, так, что мое лицо было всего в нескольких сантиметрах от его ледяных глаз.

У меня перехватило дыхание. Так близко к парню я давно не была!

– Что они делают? – шепотом спросил Яков. Его рука перешла с моей талии к лицу. Мое сердце заколотилось. Мы что, сейчас поцелуемся для прикрытия?

– Ищут… ищут, кто на них напал, – соврала я. Парочка, попавшая под обстрел, никого не искала. Они только мельком взглянули на нас и пошли дальше – видимо, решили не связываться.

– Тогда нам нужно срочно изобразить, будто нам не до снежков, – усмехнулся Яков и… наклонился ко мне.

Его губы легонько коснулись моих. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди и не улетело вслед за снежком. Поцелуй! Что делать?!

Но паника быстро отступила. Яков не давил, не углублялся, лишь легонько касался губ. Я прикрыла глаза и просто отдалась моменту…

Поцелуй длился то ли мгновение, то ли вечность. Но в конце концов это чудесное мгновение-вечность закончилось, Яков, не переставая обнимать меня, обернулся.

– А где та парочка? Неужели мы так долго целовались? – удивился он.

– Сбежали с поля боя, – попыталась улыбнуться я. Губы едва шевелились. Я вся застыла, не зная, что делать дальше и как себя вести. Яков же выглядел непринужденно – будто его совсем не смутило то, что между нами произошло.

– Ну что ж… Значит, наше прикрытие сработало. Я не слишком тебя напугал? – Яков коснулся пальцами моей шапки, провел по щеке. – Запаниковал и ничего лучше не придумал.

– Хочешь сказать, ты не планировал это с самого начала?

– Может, и планировал, – хитро улыбнулся Яков, сжал мою руку, сунул ее в карман пальто и пошел дальше, будто ничего не произошло. – И рад, что ты не сопротивлялась. Было бы неудобно, если б та парочка прибежала разбираться, а ты уже колотишь меня за вторжение в личное пространство.

– Мог бы и предупредить. Взял да и украл… мой первый поцелуй.

– Черт… Действительно первый?

– Первый осознанный… Если исключить детские эксперименты, – смутилась я. О прошлых случаях, еще из школьной жизни, вспоминать не хотелось. Неумело, криво, без чувств… Называть это реальными поцелуями у меня язык не поворачивался. После них не колотилось сердечко, как после этого спонтанного соприкосновения губ с Яковом.

– Теперь я обязан на тебе жениться? Моя мама будет в шоке от новости.

– Ага. Особенно когда расскажешь нашу историю знакомства. Кстати об этом… – Мы уже почти подошли к общаге, оставалось всего несколько кварталов. Увы, свидание подходило к концу, поэтому пришла пора признаваться. – Я не собиралась прыгать. Просто хотела посмотреть на льдины под мостом. Мне нравится, как замерзают каналы в Питере, так что… никакая я не самоубийца.

– А я, получается, никакой не герой? – протянул Яков, впрочем, без особого удивления. – Ожидаемо. Не похожа ты на человека, который может так сделать.

– Слишком жизнерадостная и милая?

– Слишком дурацкая. Не знаю, что должно было случиться, чтоб ты не наплевала на это и не пошла дальше искать приключения. В городе еще столько пешеходников, которые нужно перебежать на красный, столько несбитых машин, какие уж тут мосты, – хохотнул Яков.

Ну вот, зря боялась признаваться. Он и так понял.

– Хотя вообще рад это слышать, – признался он. Мы свернули во двор, чтобы подойти ближе ко входу в общежитие. – В мире должны быть спонтанные девушки вроде тебя. Кто не пытается распланировать все заранее, разочароваться и испугаться.

Кажется, он опять говорил о своей бывшей. Или в целом? Крепко же она его приложила своим отказом…

– Поедем завтра в Карелию? – брякнула я. – Зимой там красиво.

Яков усмехнулся и вытащил наши руки. Подходила пора прощаться.

– Вряд ли, Милана. В понедельник учеба, а я не из тех, кто пропускает пары. Да и в целом… может, мне тоже не хватает спонтанности, чтобы вот так взять и куда-то сорваться. Но я хотя бы честно и сразу об этом говорю.

– Ты тоже спонтанный, – заметила я. Мы остановились в ста метрах от входа, чтобы не привлекать внимания. Еще сто метров могли бы пройти за руку… Почему так грустно от мысли, что сейчас я навсегда расстанусь с человеком, которого утром даже не знала? – Внезапно спас меня сегодня. Ты же не знал, что я просто чокнутая, любящая залипать на застывшие реки. Так что ты – настоящий герой.

Яков усмехнулся и поправил свою розовую шапку. Быстро стемнело, и во дворе, где есть всего несколько фонарей, приколоченных к домам, это особенно ощущалось. В вечерних сумерках Яков выглядел еще привлекательнее, свет красиво ложился на его гладкое лицо и подчеркивал скулы, губы… Когда я еще с кем-нибудь смогу поцеловаться? Будет ли мое сердце биться так же сильно, как сегодня?

– Классный день, – выдохнул Яков. – Я бы не отказался проводить так каждое четырнадцатое февраля.

– Да… Жаль, что мы сейчас разойдемся и больше никогда не встретимся.

Я опустила глаза. Как же по-дурацки все вышло. Такой чудесный день с таким скомканным финалом. Необычное свидание, странные подарки, эта нервная забота от Якова, первый поцелуй…

– Я был прав, – внезапно сказал он, и я подняла глаза. – Ты вообще не понимаешь мужских намеков.

– В смысле?

– В таком смысле, балбеска. Сейчас мне нужно бежать. Не хочу опаздывать, я ж не ты. Но завтра, где-то часа в два… я планирую пройти мимо того же места, где сегодня встретил чокнутую самоубийцу. И если случится чудо, и ты не опоздаешь…

– Не опоздаю! – прервала его я. – Буду там без пяти два!

– Ну посмотрим-посмотрим, – улыбнулся Яков. – В крайнем случае, может, я и готов подождать тебя немного. Скажем, четыре минуточки. Но не больше!

Я улыбалась уже не скрываясь. Яков притянул меня к себе, позволил еще раз вдохнуть его невероятный запах, взглянуть в ледяные глаза. Может, если эти глаза будут рядом даже летом, я не так буду скучать по зимнему Питеру?

– До завтра, Милана. Не опаздывай. Я уже придумал план на следующее антисвидание.

Ничего, кроме дружбы

Пак Виктория

– Боги, ты снова переспала с ним? – если бы закатывание глаз позволило увидеть собственный мозг, Деймон сделал бы именно это.

– Откуда ты… Что я пропустила?

– Ничего.

Опоздать на ежедневную планерку в частном университете Петера все равно, что подписать себе смертный приговор. Особенно в понедельник. Да, ничего крайне важного на них никогда не говорят (что вообще может происходить такого в стенах университета каждый день?), но для миссис Тонсворд это не имеет значения. Ее ежедневные утренние «лекции» к прослушиванию – обязательны. Точка.

И я не опоздала бы, не напиши мне прошлой ночью Ноэл. Назойливые бывшие – это отвратительно, но когда у тебя нет времени на интрижки, быстрый секс с ними – не грех, верно? Разок.

Ну, пару раз…

Ладно, даже каждую неделю не грех, если никого другого рядом нет! Я так считаю.

– Долго ты будешь делать вид, что слушаешь ее? – Деймон усмехается, вторя моему шепоту.

– Так не терпится посплетничать? – теперь мой черед попытаться разглядеть свои извилины.

– Он предложил мне кини.

– Кини? Это что? – обожаю его недоумевающее лицо.

– Я тоже не поняла. Спросила, готовить мне попкорн или идти бриться, пока он едет.

Деймон прыснул со смеху после секундного раздумья, привлекая внимание буквально всего педагогического состава университета. Ректор закатила глаза, продолжая вещать тем, кто все еще слушал ее – в отличие от нас. Чувствую, надвигается хорошая взбучка после планерки.

– Попкорна у тебя дома, я так понимаю, не оказалось? – Вайст ухмыляется, сдерживая порыв рассмеяться в голос, чем вызывает у меня приступ тихого заговорщического хохота.

– Эта твоя способность понимать, когда я занимаюсь сексом – просто ужасна, Деймон.

– Да что ты! Попробуй смотреть на себя в зеркало хотя бы раз в день. Перед выходом из дома, как вариант. – Он тычет пальцем на мою грудь.

Я опускаю взгляд на свою блузку и понимаю, что верхние пуговицы застегнуты кое-как. Ну… да, детективом быть не обязательно.

– Душный.

– Блудница.

Мы хихикаем в последний раз, пытаясь все-таки хоть немного послушать нудную миссис Тонсворд, но она уже заканчивает планерку. О чем она вообще была? Тонсворд, разумеется, спросит, о чем шла речь – такова ее натура, а наш с Вайстом удел – быть ею взбученными. Каждый. Божий. День. Жаловаться мы перестали, когда поняли: к нам двоим она относится как к собственным студентам, которые каким-то чудом старше и, не менее волшебным образом, стали ее коллегами. Ну… такова судьба. Студенты любят молодых преподавателей, а преподаем мы хорошо.

Меня часто благодарят за привитую к литературе любовь – даже те, кто, казалось бы, к книгам не подойдут никогда в жизни. А Деймон даже меня заставил бегать по утрам. По собственной воле!

– Вайст, Де Касто, задержитесь на минуту. – Мы переглядываемся: тот самый тон. Чего и следовало ожидать.

Когда в кабинете остаемся только мы трое, миссис Тонсворд склоняет голову набок и упирает руки в бока, глядя на нас снисходительным взглядом своих холодных глаз. Сжатые в тонкую полоску губы размыкаются, и ее голос звучит под стать взгляду:

– Вы двое, – она тычет в нас пальцем по очереди, и мы виновато опускаем глаза в пол, это всегда смягчает ее гнев, – будете ответственными в этом году за День святого Валентина. Можете взять себе в помощь волонтеров среди студентов, но только тех, чья успеваемость позволяет. Спортивный зал, коридоры и аудитории должны отражать атмосферу праздника, но, сами понимаете, бюджет ограничен – сходите в бухгалтерию, вам выпишут чек. Вопросы?

Хочется спросить, за что нам все это, но и без того ясно – мы единственные, кто еще не на пенсии и может себе позволить заставить студентов на паре вырезать бумажные сердечки вместо проведения лекции: наши предметы не профильные.

– В спортивном зале будет мероприятие? – Деймон корчит задумчивую мордашку, и миссис Тонсворд едва сдерживает себя, чтобы не отвесить ему затрещину. Я предусмотрительно молчу – чтобы самой ненароком не попасть под раздачу.

– Вы хоть иногда, господи боже мой, слушайте, что я говорю! Зачем я, по-вашему, провожу эти планерки?! – Вот и я не понимаю. Зачем она их проводит каждый день? – В спортивном зале четырнадцатого февраля, в восемнадцать ноль-ноль, состоится бал по случаю Дня святого Валентина.

– Но университет никогда не проводил празднования в этот день. – Вырывается у меня случайно, но я не могу сдержать удивления. День святого Валентина? Студенты всегда обменивались валентинками, да, но в университете это был обычный учебный день. Каждый год.

– Мы проводили опрос среди студентов. Этот праздник, наряду с Хэллоуином, они хотят праздновать в университете: проведение данного мероприятия должно положительно повлиять на настрой студентов и их успеваемость соответственно. Педагогический состав согласился с проведением этого… эксперимента. Вы такие блаженные, – она закатывает глаза, глядя на нас, и показательно вздыхает.

– Хотите сказать, у нас на подготовку четыре дня? – Деймон тоже неплохо корчит мордашку изумления и недовольства.

– Уж сколько есть. Вайст, вы можете перенести занятия для своих студентов.

– А что делать мне? Я планировала тестирования на этой неделе.

– Проведите после праздника, студенты не опечалятся. – Миссис Тонсворд небрежно взмахивает рукой, будто это пустяк какой-то.

Нет, я, конечно, понимаю, что литература для студентов экономических и финансовых направлений не особенно важна, но я подготовила такую красивую презентацию с игровой механикой! Может, тесты миссис Тонсворд и скучные, но мои студенты обожают! Хочется скорчить рожицу подобно Деймону, но я держусь изо всех сил. Да уж, понедельник как всегда – лучше не придумаешь.

– Что вы стоите как истуканы? Пошли вон! Времени в обрез. – И кто тому виной? Еще бы накануне в известность нас поставили…

Мы молча ретируемся, стараясь не раздражать ректора еще больше.

– У тебя лекция? – Деймон, на мое удивление, выглядит воодушевленным. Нам еще не доводилось организовывать праздники в стенах университета. Неужели ему нравится эта идея?

– Нет, я свободна как минимум четыре часа.

– Идем.

Я с трудом успеваю за широким шагом Вайста на своих шпильках, семеня сзади короткими перебежками, но он явно погружен в раздумья и не замечает этого. У дверей кафетерия Деймон наконец останавливается, оглядываясь через плечо и дожидаясь меня.

– Впервые тебя таким взбудораженным вижу, Вайст. – Ворчу я, просачиваясь внутрь как вываливающаяся колбаска из сендвича, между косяком двери и внушительной фигурой друга.

Сьюзи за стойкой расплывается в улыбке и, без лишних слов, подходит к кофемашине, чтобы приготовить наш стандартный ежедневный заказ. Я зависаю у прилавка с выпечкой в раздумьях, чего мне хочется больше: круассан с шоколадным кремом или пончик в фисташковой глазури.

– Как думаешь, аренда будки для фото будет дорого стоить? – Деймон поразительно участлив. Кажется, миссис Тонсворд открыла ящик Пандоры, когда назначила нас двоих. Я не особенно люблю заниматься подобной работой, мне хватило организационной мути еще в колледже, когда я была старостой. А вот Вайст явно загорелся идеей. Решаю взять обе сладости – мне понадобится тонна сахара, чтобы не сойти с ума за эти четыре дня. – Думаю, что на нее уйдет весь бюджет.

– Ваш кофе! – Лучезарная улыбка Сьюзи, как и два мучных друга, способствует поднятию духа, и я рада, что мы пришли сюда прямо сейчас. – Чего это он? – Деймон все еще стоит у прилавка с выпечкой, задумчиво поправляя оправу и жуя губы.

– Миссис Тонсворд решила в этом году устроить бал по случаю Дня святого Валентина.

– Правда?! Как чудесно! – Улыбка Сью быстро сменяется задумчивостью на лице. – Но разве до Дня святого Валентина не четыре дня?

– Ага. И организацию на нас двоих повесили.

– О. – Ее губы сворачиваются в трубочку, а взгляд становится еще более задумчивым. – Думаю, я могу вам помочь хотя бы тут, в кафетерии… У меня достаточно свободного времени, пока в аудиториях проводят лекции.

– Сью… – Я умиляюсь доброте этой девушки и чувствую безмерную благодарность за предложенную помощь. – Ты выручишь нам несколько часов.

– Поэтому и предложила! – Она лучезарно смеется, и я невольно подхватываю ее веселый настрой. Эта девушка – чудо университета Петера. Если однажды она решит уволиться, эти стены лишатся лучшего из сотрудников. Клянусь.

– Что насчет гигантского баннера в качестве фотозоны в холле? Можно сделать из него подобие стены с граффити, на которой студенты будут писать свои любовные послания, а зону вокруг украсить сердцами из папье-маше. – Деймон заваливается на стойку с горящими глазами и улыбкой до ушей, переводя взгляд с меня на Сью и обратно. – Ну, это будет куда дешевле фотобудки, да. Но эту конструкцию нельзя будет использовать повторно. – Я размышляю вслух, заставляя Вайста снова впасть в режим зависания. Вот только теперь он смотрит на меня немигающими глазами и выглядит как какой-то жуткий робот, готовый меня убить.

– А какая разница? – Он хмурится спустя пару минут раздумий, складывая руки на груди. – Про повторное использование речи не шло, какое задание, такой и результат!

– Пусть будет баннер. – Я тяжело вздыхаю, впиваясь зубами в изумительно пахнущий сливочным маслом круассан. Шоколадно-ореховая начинка заставляет меня закрыть глаза в наслаждении, и я невольно издаю стон удовольствия. Сьюзи подмигивает мне, широко улыбаясь, когда я открываю глаза, и пододвигает ближе стакан с латте. Я делаю глоток, готовая пищать от восторга, – это изумительно вкусно. Деймон прочищает горло, прежде чем сделать глоток из своего стаканчика.

– Нам придется вырезать кучу сердечек из бумаги, да? Готовые гирлянды явно стоят дороже.

– Я бы поспорила, ваше время – вот, что дороже. – Сью хихикает, но Вайст прав: ограниченный бюджет не позволит разгуляться. Вообще, следовало бы сначала в бухгалтерию заглянуть. Мы же понятия не имеем, сколько можем потратить. Боги, как же я это не люблю…

– Нам нуфно в буфкалтерию.

– Прожуй, потом говори. – Деймон смотрит на мои губы, и уголок его рта кривится, а одна из бровей изгибается в осуждающем, слегка прищуренном взгляде. Он делает глоток кофе. – Я сам схожу.

Его шаги эхом стоят в коридоре, а я пожимаю плечами, запивая последний кусочек круассана и облизываю губы в предвкушении, откусывая пончик.

– Обожаю, когда вы двое заходите. Все вокруг электризуется. – Сью играет бровями и улыбается, а я зависаю с куском пончика во рту, недоумевающе глядя на нее. До меня доходит не сразу.

– Мы друфья! – Я почти кричу, крошки разлетаются по стойке, и мне становится стыдно за это. Прожуй, а потом говори.

– О, милая, дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, кто-то обязательно кого-то хочет, это общеизвестный факт. – Сьюзи хмыкает, принимаясь за тряпку. Я молча доедаю пончик, чувствуя себя меньше, чем я есть. Постоянно слышать эту фразу надоедает. Особенно когда ты другого мнения. Я знакома с этим олухом семь лет, семь! Мне ни разу не приходило в голову стать парой – он даже не в моем вкусе, это абсурд! Между нами нет ничего, кроме дружбы, и так будет всегда. Я уверена. – Хочешь еще один круассан? Со сливочным кремом? – Сью выглядит смущенной тем, что могла меня задеть, и ее виноватый взгляд заставляет меня надуть губы.

– Буду. – Мой тон звучит и правда немого надуто, и мне обидно на самом деле. Почему людям так сложно поверить в эту мужскую-женскую дружбу? Мы же не кот с мышью! Почему мы не можем быть друзьями? 

Сьюзи подает мне извинительный круассан. Выглядит он так, словно я попаду в рай, откусив кусочек, но меня терзает смутное сомнение по поводу того, не лишним ли он будет. На самом деле… не будет. Да. Кто знает, когда я поем в следующий раз с этой подготовкой? В университете три этажа – украсить их все за четыре дня попахивает издевкой. Мы хоть капельку похожи на супергероев? Вот и я думаю, что нет.

Деймон возвращается из бухгалтерии аккурат к перерыву, я как раз доедаю лакомство, вливая в себя остатки кофе. Приняв решение не терять больше времени, мы выходим на парковку. «Додж» Деймона припаркован рядом с моей старенькой отцовской «Хондой».

Я щелкаю ремнем безопасности, когда на телефон приходит сообщение.

Ноэл: «Ты как? Не влетело за опоздание»?

Кривлюсь, будто съела шипучую кислую конфету. Утром карета всегда становится тыквой, как бы там ни было. Каждый раз наступаю на одни и те же грабли, и мне так лень убрать их с дороги, если честно.

– Опять он? – Вайст закатывает глаза и осуждающе качает головой, вставляя ключи зажигания. Я ерзаю на сидении.

– И что с того? – Обиженно и совершенно по-детски дую губы, отворачиваясь к окну. Мне стыдно каждый раз оправдывать себя за очередную ночь с бывшим, после которой он непременно пишет и абсолютно точно надеется на возобновление наших отношений.