Прикосновение Меха. Книга 3

Прикосновение Меха

Глава 101. Палач

Обретал форму резкий и угрожающий мех. Палач и две его копии источали едва уловимые ореолы, сулящие жатву жизней. Стоя ближе всех к своим новоиспечённым мехам, Вес даже ощутил, будто Палачи усиливают присутствие друг друга. Благодаря этому взаимному усилению Вес по-новому осознал то, что считал Икс-Фактором.

«Неужели это и есть истинное проявление Икс-Фактора?» — безмолвно задался вопросом Вес. Он не осмеливался произнести эти слова вслух. Он подозревал, что непреднамеренно приподнял завесу над одной из тайн Икс-Фактора. «Если бы я не был начеку, я бы списал это чувство на переполняющие меня эмоции».

Неопределённость всё ещё грызла его. Не имея возможности открыть Систему и прочитать её оценку, он никак не мог определить, насколько продвинулся. Вес привык к надёжной и точной обратной связи от Системы.

«Что произойдёт, если я соберу целый отряд одинаковых мехов? Насколько сильным станет их объединённое присутствие?»

Такое подразделение несло в себе беспрецедентный уровень единства. Вес понятия не имел, как объединение в группу повлияет на сознание пилотов, но подозревал, что уровень их взаимодействия достигнет новых высот.

С этим нужно будет поэкспериментировать позже. А сейчас Весу нужно было сдать пару мехов. Оставалось всего несколько минут до истечения щедрого десятичасового лимита, и он провёл последнюю проверку, прежде чем сдать мехов. Его роль в третьем раунде была окончена. Теперь он передал эстафету своему пилоту.

Закончив с мехами, он вошёл в заметно опустевшую комнату ожидания, где стал выискивать знакомое лицо. Патриция стояла в стороне, слушая, как комментаторы восторженно обсуждают новые мехи.

— Как твой проект? Уверена в себе?

Она вскинула на него взгляд, будто он спросил, велика ли галактика. — Из пятидесяти тысяч конструкторов мехов только двадцать четыре из нас дошли до финального раунда. Думаешь, у кого-то из нас есть причины испытывать недостаток уверенности?

— Резонно, — с запозданием сказал Вес. — Я удивлён, что ты в финале. Я учился с тобой в одной школе и никогда не видел, чтобы ты изучала что-то, что могло бы поднять твои навыки на такой уровень.

— Могу сказать то же самое и о тебе. В твоём прошлом почти ничего не указывает на то, что ты способен сравниться с выпускниками Лимарского Технологического Института. Это место — один из святых граалей конструирования мехов в этом Звёздном Секторе. Твой взлёт поистине ставит в тупик всех, кто за ним наблюдает.

Они пришли к негласному соглашению не выпытывать друг у друга причины своего внезапного прогресса. Вес не сомневался, что Патриция скрывает какие-то секреты. Возможно, не столь радикальные, как Система, но всё же что-то, о чём нельзя говорить вслух.

— А, я смотрю, плебеи собрались вместе, чтобы обсудить, как им нравится валяться в грязи, — раздался сбоку резкий голос.

Вес узнал приближающегося мужчину. — Как мило с вашей стороны присоединиться, мистер Курбанов. Я как раз собирался рассказать своей подруге, что ваш мех развалится от первого же удара.

— Неплохое хвастовство. Жаль, что ты никогда не сможешь подкрепить его делом, — Лахлан презрительно фыркнул. — Не знаю, почему ЛИТ вообще позволяет третьесортному сброду вроде тебя участвовать в соревновании. Такие дизайнеры, как вы, до сих пор считают мехи прошлого поколения современными образцами!

— Ошибочно считать нас отсталыми лишь потому, что у нас не такой доступ к ресурсам, как у Пятничной Коалиции. Возможно, вы обнаружите, что мы ничуть не уступаем в силе духа и целеустремлённости.

Прежде чем Лахлан успел выплюнуть ответное оскорбление, сзади к нему подошла Бараковски и положила руку ему на плечо. — Нет нужды позориться, Лахлан. Пусть твой мех докажет твою силу.

— Ты как всегда права, дорогая Синтия, — фыркнул Лахлан и развернулся. — Мой Брандмарк легко превратит его игрушку в металлолом.

Бараковски виновато пожала плечами, глядя на Веса, прежде чем увести Лахлана в другую часть комнаты ожидания. Хотя Вес и не нуждался в спасении, он оценил её заботу.

— У тебя что-то с Бараковски?

— Да не, ничего. Мы просто были в одной группе в третьем раунде отборочных.

— Понятно.

Как только комментаторы перестали пускать слюни на мехов, начались дуэли. На подготовленных аренах стартовали двенадцать одновременных поединков один на один.

Матч между его Палачом и Брандмарком Лахлана проходил на случайно сгенерированной болотистой местности. Грязевые холмы скромных размеров были окружены мелкими лужами застоявшейся воды.

Мехам, которым приходилось передвигаться по этой сложной местности, стоило беспокоиться о неустойчивой опоре. Более быстрые мехи оказались в невыгодном положении из-за ограничений их максимальной скорости.

Напротив, обилие воды создавало идеальные условия для мехов, зависящих от нагрева. Вода — отличный проводник тепла. Мехи, полагающиеся на энергозатратное оружие, вроде лазерных пушек, могли вести огонь быстрыми очередями, не беспокоясь о том, что расплавят свои стволы.

Так уж вышло, что мех Лахлана использовал много лазеров. Возможно, зная о пристрастии кадета Лавджоя к мечам, Лахлан спроектировал меха, основанного на превосходстве на дистанции. Его усилиями был создан довольно крепкий средний мех, оснащённый большой огневой мощью.

— Ну и канонир с тяжёлым верхом, — прокомментировал Вес, протирая глаза. Он не ожидал, что такая модель выйдет из-под рук Лахлана. — Замена рук на пушки — очень рискованный выбор.

Патриция заинтересованно хмыкнула, анализируя конструкцию. — Его мех очевидно не предназначен для противостояния противнику с оружием ближнего боя. Имеет смысл сэкономить вес и оптимизировать системы в пользу полностью специализированной дальнобойной конфигурации. Именно так проектируют фронтовые модели. Могу сказать, что Лахлан готовится к карьере в Корпусе Мехов.

Мех-канонир Лахлана был лишён человекоподобных рук. Вместо них он установил две большие и тяжёлые лазерные пушки. Прямые, зловещего вида стволы могли вращаться и целиться под самыми разными углами.

Если этого было недостаточно, его Брандмарк также нёс на плечах два лазерных ствола поменьше. Их тонкая и лёгкая конструкция позволяла отслеживать движущиеся цели с большей лёгкостью, чем большие и неповоротливые пушки.

Поскольку Брандмарк нёс на себе четыре невероятно прожорливых лазерных орудия, машина также была оснащена несколькими приспособлениями, призванными смягчить их пугающее энергопотребление. Мех носил странный ранцевый модуль, который Лахлан, должно быть, создал с нуля.

Вес предположил, что в нём находилась комбинация энергетических ячеек и радиаторов для увеличения выносливости Брандмарка. Влажная, болотистая местность лишь давала канониру ещё одно преимущество. Пилот, Лиза Квонг, уже начала ухмыляться, осваиваясь с мехом и обилием воды поблизости.

Что до Лавджоя, он провёл некоторое время наедине со своим новым мехом. Вес спроектировал Палача как машину, намеренно отличающуюся от его Танцора Меча. Лавджою пришлось запомнить характеристики нового меха и разработать новый план действий, использующий его сильные стороны.

— Вот это уже другое дело. Я всегда считал Танцора Меча слишком изящным на мой вкус, — заметил Лавджой, делая пару могучих взмахов здоровенным мечом Палача. — Он немного медлителен, но я справлюсь.

То, что Палач терял в ловкости, он с лихвой компенсировал мощью. Менее умелый пилот счёл бы лишний вес обузой. Настоящий мечник знал, как извлечь выгоду из этих свойств.

Закончив короткую тренировку, Лавджой обрёл достаточно уверенности, чтобы выдвинуться. Его Палач медленно поплёлся через грязную местность. Ступни его меха погружались в грязь, словно толстяк, прыгающий в бассейн. Грязь брызгала во все стороны, и металл уходил глубоко. Каждый раз, когда мех поднимал ногу, раздавался чавкающий звук, будто грязь не желала расставаться с любовником.

— Какая мерзость, — сплюнул Лавджой, пока его мех неуклюже передвигался по болотистой местности. — Надеюсь, мне не придётся ползать повсюду в поисках противника.

Любой, кто достиг топ-24, был силой, с которой приходилось считаться. Он вместе с другими пилотами мельком изучил турнирную сетку и знал, что сейчас ему противостоит Лиза Квонг. Будучи первоклассным пилотом, кадет Квонг прославилась как меткий стрелок. Что в кабине, что вне её, её способность точно стрелять в цель впечатляла всех в академии. Она даже представляла учебное заведение на различных соревнованиях.

— Я бы не смог уворачиваться весь матч, если бы всё ещё пилотировал Танцора Меча. Дополнительная броня этого Палача куда полезнее против такого опытного стрелка, как Квонг.

Его стратегия была проста. Как только он заметит меха Квонг, он просто перенаправит как можно больше энергии на полётные системы и сократит дистанцию, не утруждая себя замысловатыми уклонениями. Он должен был закончить этот бой как можно быстрее, чтобы не дать Квонг воспользоваться её навыками в дальнем бою.

Его сенсоры пискнули, обнаружив контакт. Мех Квонг нашёл глубокую лужу, которая позволила её канониру погрузиться по колени. Обширный контакт с окружающей водой помогал меху отводить накопившееся тепло.

Брандмарк обнаружил Палача немного раньше. Поскольку этот мех был создан для боя на средней и дальней дистанции, его сенсорам и системам наведения было уделено много внимания. Лахлан лично настроил программное обеспечение системы наведения, чтобы в полной мере использовать все её аппаратные улучшения.

Первые выстрелы поразили Палача со скоростью света. Обе лазерные пушки нацелились на Палача, почти не нуждаясь в калибровке или пристрелке. Сдвоенные попадания ударили по среднему меху с гигантской вспышкой тепла и света. Его грудь уже несла на себе оплавленные шрамы от ударов. Если бы броня не была уплотнена, взрывы наверняка превратили бы бронеплиты в шлак.

Второй залп последовал всего через две секунды. Такая скорострельность была крайне опасна, но Квонг без колебаний гнала меха до предела, особенно если он был рассчитан всего на один матч.

Таким образом, по разным причинам оба пилота стремились к быстрому завершению матча. Кадет Лавджой пошёл навстречу, заставив своего меха взмыть над негостеприимным болотом и ринуться прямо к Брандмарку.

— Ты труп, Лавджой! — прогремел голос Квонг из динамиков, когда её мех произвёл ещё один точный залп. — Это мои идеальные условия! Просто признай, что проиграл!

— Я изрублю твоего меха прежде, чем ты опустошишь свои энергетические ячейки!

Полётная система Палача работала на пределе возможностей, ограниченных её размером. Мех был довольно тяжёлым, и она не могла творить чудес. Лавджой обнаружил, что ему придётся выдержать гораздо больше попаданий, чем он предполагал.

Даже меньшие наплечные лазеры Брандмарка стреляли по нему в унисон. Симулируемая температура в кабине Лавджоя начала расти.

Тем временем Брандмарк развернул ноги на сто восемьдесят градусов и побежал задом наперёд, при этом продолжая вести точный огонь. Канониры более поздних поколений часто обладали такими модификациями. Лахлан, должно быть, потратил на это много времени, чтобы его мех сохранял точность.

Две пары лазерных лучей с перерывами и с пугающей точностью попадали в его меха. Как бы Лавджой ни маневрировал, лучшее, чего он мог добиться — это распределить попадания, чтобы они не прожгли броню в одном месте. Пока это работало, но его лобовая броня всё же имела свои пределы, уплотнённая или нет.

Палач скрестил руки, пытаясь прикрыть уязвимую грудь от дальнейших повреждений. Поскольку броня на руках была тоньше, это помогло лишь на десяток секунд, после чего Лавджою пришлось от этого отказаться. Руки ему всё ещё были нужны, чтобы держать меч.

— Слишком большое расстояние. Я не продержусь достаточно долго, чтобы подобраться ближе, — решил Лавджой с напряжённым выражением лица. — Слишком много лазеров. Слишком далеко. Квонг даже не сбавляет темп.

Вода вокруг убегающего Брандмарка начала закипать, пока канонир пытался отвести как можно больше тепла. Поверхность Брандмарка раскалилась так, что на ней можно было жарить яичницу, но каким-то образом перегревающийся мех так и не нагрелся до точки, когда его системы начали бы отказывать. Он едва справлялся с количеством генерируемого тепла, но этого было более чем достаточно, чтобы сбить Палача.

В сердце Лавджоя поднялось разочарование. «Неужели мой путь в финал закончится так быстро?»

Глава 102. Передовой край

Мех, предназначенный для уничтожения противников на расстоянии, часто добивался своего, если пилот был готов заплатить цену. Лиза Квонг отключила все предохранители, чтобы «Брандмарк» мог выпустить как можно больше лазерных лучей. Лучи различной интенсивности один за другим прорезали воздух.

Как машина разрушения, «Брандмарк» не выказывал никаких изъянов. Его огневая мощь приближалась к мощи тяжёлого меха, а теплоотвод был превосходным даже без окружающей воды. Не было и шанса, что такой добротно собранный мех выйдет из строя, пока Квонг не заходила слишком далеко.

Кадет Лавджой пытался найти решение. Его «Палач» не мог долго выдерживать этот лазерный шторм. “Я прошёл лишь половину пути, а мой мех уже на пределе! В поле зрения нет ничего, что можно использовать как укрытие!”

Болотистая местность была лишена каких-либо особенностей, способных заблокировать лазеры. Не было ни холмов, ни деревьев, и почти не было кустов. Учитывая мощь лазерных пушек, лишь самые крепкие деревья имели шанс рассеять более мощные лучи.

Не имея других вариантов, Лавджой мог лишь прибегнуть к пожертвованию частями своего меха. Сначала он увеличил мощность своей полётной системы, а затем поднял ноги меха. Лазеры в мгновение ока прожгли насквозь ступни его меха. И хотя последующие лучи превращали ноги в шлак, это позволило защитить жизненно важные части меха.

Те, кто следил за этой битвой, высоко оценили этот отчаянный шаг. Чтобы удерживать мех в полёте в такой позе, требовалось огромное мастерство для поддержания этого хрупкого равновесия. Если бы в «Палача» попал любой кинетический снаряд, он тут же потерял бы равновесие и упал.

К счастью для Лавджоя, «Брандмарк» был оснащён исключительно лазерным вооружением. Хотя его лазерные лучи выглядели устрашающе, по сути они состояли из чистого электромагнитного излучения. Это было всё равно что пытаться открыть дверь фонариком. Дверь могла расплавиться, если бы луч был достаточно концентрированным, но для того, чтобы открыть дверь чистой кинетической силой, потребовалось бы колоссальное количество энергии.

Лавджой воспользовался этим простым фактом, безрассудно летя вперёд в крайне неустойчивой позе. Даже когда ступни разваливались на части, «Палач» всё ещё обладал значительным запасом брони на ногах.

“Какая удача, что я столкнулся с лазерным мехом на летающей машине. Окажись у меня только пистолет, я был бы в безвыходном положении.”

Неопределённость того, с чем пилот меха может столкнуться в следующем вылете, часто ломала их. Многие потентаты в конечном итоге отсеивались из академий пилотов мехов из-за недостатка приспособляемости. Квалифицированный пилот был готов к бою где угодно и когда угодно против любого вообразимого противника. Даже против такого нелепого меха, как «Птеродактиль», Лавджой не сдавался до самого конца.

Поднять ноги в полёте было гениальным решением, за которое пришлось заплатить. Из-за медленного разрушения ног Лавджою приходилось напрягать свои пилотские навыки до предела, чтобы сохранить равновесие. Летящий мех не мог легко поддерживать равновесие без балласта, который обеспечивали ноги. При плохом управлении «Палач» мог закрутиться как волчок.

“Это просто нелепо!” — воскликнула Квонг, продолжая выпускать лазер за лазером. “Да падай же ты уже?!”

“Вини своего конструктора за то, что он слишком увлёкся лазерами!”

Расстояние сократилось за несколько мгновений. В самую последнюю секунду Лавджой развернул своего меха и выставил вперёд меч, сжимая его обеими руками.

«Брандмарк» попытался уклониться в сторону, но Лавджой уже предвидел это и скорректировал хват меча. Широкое и смертоносное острие вонзилось прямо в правую сторону торса «Брандмарка». Его качественная броня мгновенно поддалась под напором летящего на полной скорости меха.

Словно раскалённый нож в масло, меч с лёгкостью пронзил «Брандмарк», перерубив множество важных компонентов. Остальная часть корпуса «Палача» столкнулась с «Брандмарком», в результате чего оба меха получили тяжёлые повреждения от удара. Тем не менее, большая часть силы была направлена в меч, в результате чего его острие вышло из спины «Брандмарка».

“..РЕЖЬ!” — заорал Лавджой, пока его повреждённый мех пытался приложить как можно больше силы, всё ещё находясь в воздухе.

Полётная система «Палача» до сих пор творила чудеса, удерживая меха в воздухе. Когда Лавджой отключил всё её питание, остатки меха начали падать, крепко сжимая меч.

Лезвие меча безжалостно разрубило беспомощный «Брандмарк», словно нож мясника. Массивный меч распорол его нижнюю часть торса, пройдя прямо через кабину пилота и двигатели.

Толпа приветствовала эту короткую, но напряжённую схватку. Комментаторы недолго осыпали Лавджоя похвалами за его мастерское пилотирование, прежде чем вернуться к другим дуэлям.

Вес глубоко вздохнул. Он выиграл свою первую дуэль. Хотя местность давала огромное преимущество меху его противника, Лавджой каким-то образом сумел переломить ситуацию. Если бы не его полётная система и не полная зависимость «Брандмарка» от лазеров, этот матч мог бы закончиться иначе.

“Это… это невозможно! Кругом столько воды! Как мой «Брандмарк» мог не сбить этот примитивный мех?!”

Так пал ещё один любимчик из Лимара. Путь Лахлана Курбанова к вершине оборвался. Две другие копии «Брандмарка» были обречены на переработку.

Его потеря самообладания опозорила его школу. Многие зрители, стоявшие рядом с комнатой ожидания, указывали на то, как он, теряя рассудок, отказывался верить в произошедшее. Те, кто также учился в Лимаре, просто качали головами. Хотя они и болели за выпускников своей школы, он сам был виноват в том, что оказался слишком слаб.

“Иногда я задаюсь вопросом, не является ли формат одиночных дуэлей несовершенным, — заметил Вес, обращаясь к Патриции и отворачиваясь от сцены, устроенной Лахланом. — Это чистая лотерея, будет ли местность благоприятствовать твоему меху, или столкнётся ли он со своим естественным противником”.

Патриция улыбнулась, не отрывая глаз от своего тяжёлого меха. Многие дуэли всё ещё только начинались.

То, как Лавджой и Квонг пытались форсировать события, не повторилось в других поединках. Пилоты играли осторожно, когда это было возможно. Они начинали рисковать, только когда противники загоняли их в угол.

“Дуэли никогда не должны быть честными. Они должны быть решающими, — наконец указала Патриция. — Пилоту нужно беспокоиться лишь о том, как использовать имеющиеся в его распоряжении инструменты. Инструменты, которые ты ему щедро предоставил. В конце концов, зачем мы здесь, если не для того, чтобы конструировать мехов?”

Конструктор мехов не сражался с врагом на поле боя. Вместо этого они работали за кулисами. Они не были всеведущи и не могли предсказывать будущее. Всё, что они могли сделать, — это собрать как можно больше информации и подготовить свои проекты в соответствии с параметрами, заданными их клиентами.

Первый раунд дуэлей закончился через некоторое время. Большинство мехов столкнулись с равными себе по конструкции и пилотскому мастерству. Каждый пилот хотел достичь славы, поэтому даже проигравшие сражались так, словно на кону стояла их жизнь.

Осталось всего двенадцать проектов. Удивительно, но тяжёлый мех Патриции также вырвал победу. Вместе с Весом они были всем, что осталось от так называемых ходоков. Как и Бараковски, остальные выжившие были привилегированного происхождения.

“Это интересно! Оба наших экзотика из Светлой Республики!” — заметила женщина-комментатор с блеском в глазах. “Они даже ходили на одни и те же занятия в одной и той же школе! Может быть, между ними назревает что-то особенное? В этом ли секрет их успеха?”

И Вес, и Патриция смущённо отвернулись. Они были всего лишь знакомыми. До встречи с ней в Лимаре он не мог даже назвать себя её другом.

После этого недолгого легкомысленного момента начались вторые дуэли. Согласно турнирной сетке, Весу предстояло встретиться со знакомым соперником. С тем, с кем он совсем не хотел встречаться из-за их общего прошлого.

“Похоже, судьба хочет определить, кто из нас лучше, — сказала Бараковски с ухмылкой. — С нетерпением жду нашей дуэли.”

“Твой «Синерон», может, и быстр, но мой «Палач» — не тихоход.”

“Посмотрим.”

В отличие от некоторых других конструкторов, Бараковски придерживалась одного проекта, когда это было возможно. Она отдавала большое предпочтение лёгким мехам и всегда старалась спроектировать застрельщика или преследователя. За десять часов она довела свою финальную итерацию до безумной степени совершенства. Вес очень уважал Бараковски, поэтому даже он не брался угадать, сможет ли его мех одержать победу.

Когда «Синерон» появился на типичном городском поле боя, он тут же помчался галопом. Лёгкий мех обладал приличной скоростью, но нёс роскошный набор вооружения. Прежде всего, на его руках красовалась пара наручных лазерных пушек, уменьшенных для лёгких мехов. Вместо наплечных установок «Синерон» держал в руках пару раскалённых ножей.

“Почему ты отказалась от наплечных установок?”

Бараковски беззаботно пожала плечами. “Мой мех с парой ножей отлично подходит для засад. Зачем мне нарушать баланс моего меха парой наплечных установок? С таким же успехом я могла бы повесить на его корпус несколько камней.”

Её слова намекали, что «Синерон» способен двигаться быстрее. Его «Палач», может, и умел летать, но полётная система не могла перемещать меха-мечника так же быстро, как специализированный мех-спринтер.

«Палач» осторожно продвигался по пустынным улицам центра города. Брошенные аэрокары и обрушившиеся строения мешали Лавджою быстро найти своего противника. К счастью, несмотря на завалы, местность давала огромное преимущество таким мехам, как «Палач». С обилием укрытий он мог бы перепрыгивать от завала к завалу, если бы ему снова пришлось столкнуться с «Брандмарком». Ему больше никогда не пришлось бы жертвовать частями своего меха.

Поскольку оба меха не прятались, они в конце концов нашли друг друга после нескольких минут прочёсывания местности. Поняв, что «Палач» полагается только на свой меч, «Синерон» начал агрессивную атаку, стреляя из своих лазерных пушек со средней дистанции.

“Я не лёгкая мишень!” — заорал Лавджой, врубая на полную мощность полётную систему своего меха.

«Синерон» был застигнут врасплох, но быстро сориентировался и бросился наутёк. Набрав скорость, мех легко поддерживал дистанцию с яростно преследующим его «Палачом». Пилот ловко маневрировал между препятствиями, всё это время ведя беспокоящий огонь.

Лавджой стиснул зубы, снова оказавшись под обстрелом лазеров. “И это всё? По сравнению с тем, что я вытерпел в прошлой дуэли, твои выстрелы едва царапают мне краску!”

Лёгкий мех никак не мог сравниться по огневой мощи со средним мехом. Хотя наручные установки поддерживали стабильную скорострельность, их точность была не так хороша. Бараковски пошла на слишком много компромиссов, выбрав наручные лазеры. Они превосходно подходили для того, чтобы разбирать меха на части с течением времени.

«Палач» не собирался становиться боксёрской грушей для «Синерона». Мех напряг свою полётную систему сверх безопасных настроек. Более тяжёлый мех начал догонять лёгкого.

И всё же, в отличие от «Брандмарка», «Синерон» припас сюрприз. Из его спины открылся модуль и выпустил в воздух мелкую взвесь частиц.

Вес вскочил со своего места. “Распылитель частиц!”

Его фирменный вариант «Туманного Охотника» использовал именно эту форму активного ЭПМ, так что он был знаком с его эффектами. «Палач» потерял «Синерон» из виду. Пролетев несколько секунд, он вылетел из облака, блокирующего сенсоры.

“Где ты?” — задался вопросом Лавджой, отключая полётную систему, прежде чем та успела расплавиться. Пока его мех остывал от перенапряжения, он внимательно следил за показаниями своих сенсоров и за окружением.