Сирена. Там, где исчезают наши мечты

Холодок, пробежавший по его спине, уловил приближение охотника, и Георгий замер, как зверь, прячущийся в тростнике этой одинаковой толпы.

Обида предательства до сих пор сидела глубоко внутри, но, увидев Таин взгляд, такой зовущий к себе, он готов был стереть это из памяти, как ночной кошмар. Ему захотелось раздвинуть этот тростник руками и подойти к ней. Но толпа бежевых людей всё нарастала и постепенно полностью поглотила его.

Тая так и не подошла к нему. Наступал вечер. Она вышла на улицу, спустилась в метро и, смешавшись теперь уже с асфальтово-серой массой, поехала обратно в своё временное пристанище.

Она отперла дверь и бесшумно вошла в квартиру.

— Это уже вторая проверка. Они просто хотят задавить штрафами. Да, я понимаю. Штраф в пять миллионов — это просто запредельно. Они хотят высушить вас до капли.

— Сава, что происходит? — Тая стояла, оторопев от услышанного.

— Я перезвоню. — Сава опустил телефон. — Что ты слышала?

— Что происходит с усадьбой? Что вы скрываете?

Он понимал, что уничтожит её мир этим. Но иллюзию спокойствия уже невозможно было сохранить.

— Они пытаются вас разорить, чтобы забрать усадьбу. Мы делаем всё, что в наших силах, но у них колоссальные ресурсы, — он подошёл к Тае и сжал её плечи ладонями, чтобы хоть немного сдержать её от обрушения.

— Кто это — они? — она не понимала, что происходит, и мозг её теперь судорожно складывал разрозненные фрагменты киноленты, которые на её глазах соединялись в леденящий хоррор про зомби.

— Фамилия тебе ничего не скажет. Успокойся. Мы просто так не отступим. Мы её сохраним.

— Мне надо побыть одной. — Тая отстранилась от него. — Я пойду отдохну. — и она вышла в свою комнату.

Она села на кровать. Она сидела одна в пустом кинотеатре с выключенным светом, жуткие монстры почти выползали с экрана в зрительный зал, а вокруг не было ни единой души, и свет тускло мерцал.

Мерзкий холодок пробежал по коже, и она чувствовала, что ещё чуть-чуть — и кто-то страшный и незнакомый схватит её сзади за плечи. Она вскочила.«Это невыносимо. Это ужасно. Не может быть. Я не верю», — звучал в голове монотонный голос.

— Тая. Можно я войду? — постучался в дверь Сава. — Давай поговорим.

— Я не могу пока это обсуждать. — она надела майку и шорты и вышла к нему. — Мне нужно проветрить голову.

Она надела кроссовки и вышла за дверь.Спустившись в холл, она выкатила велосипед из специального помещения, где жильцы хранили всякую всячину от колясок до детских самокатов. Она вышла из двора, придерживая руль ледяными пальцами.

И осторожно погрузилась в вечерний город.

Она села на велосипед и поехала по темнеющим улицам, пытаясь усталостью заглушить подступающий ужас происходящего. Где-то там, под стенами её дома, спускалась ночь, пение сверчков сменилось в её голове непроницаемой тишиной, и сотни голодных блестящих глаз уставились на неё из темноты.

Из парка ей наперерез вышла лиса.Тая резко затормозила. И они обе встали и смотрели друг на друга.Тая быстро вытащила из кармана телефон и, как меткий охотник, навела камеру. Видео отсчитывало секунды, а лиса спокойно стояла, словно верный страж, вышедший на защиту от сил зла.

Шум ночного города разрушил тишину, лиса шевельнула ушами и спокойно побежала через пустую автомобильную дорогу.Тая остановила запись.Она покатила велосипед к скамейке и села.

Она пересматривала видео снова и снова, не веря своим глазам.«К дому приходила лиса...» — вдруг промелькнуло у неё в голове. И ей так нестерпимо захотелось его увидеть, что она закрыла глаза.

Глава 5

Георгий стоял один в опустевшем зале. Он снова и снова вспоминал её зовущий к себе взгляд. Он почувствовал себя мелочным и капризным ребёнком, не отвечающим на её сообщения. И сожаление от того, что они сейчас не рядом, укутало его жёстким колючим покрывалом.

Он достал телефон, набирая ей сообщение.

Звонкий всплеск. И лиса, посмотрев ему в глаза, побежала через дорогу на его экране.

«Я хочу тебя увидеть. Я скучаю». Прилетел из темноты её отчаянный крик.

«Я тоже очень скучаю. Я в галерее». Прочитала она и села на велосипед.

***

Она толкнула жёсткую металлическую решётку ворот. Та поддалась и со скрежещущим скрипом впустила Таисию в пустой, освещённый бледным лунным светом двор. Дверь в галерею была не заперта…

Они стояли в пустом зале галереи посреди темноты и молчали. Весь пустой зал был между ними, но она чувствовала его прикосновение каждой клеткой кожи. Они хотели сказать друг другу всё сразу, и одновременно им нечего было сказать друг другу. Всё было понятно без единого слова, без единого жеста. Они просто больше не существовали отдельно. Они были одним целым, даже не находясь поблизости. Даже стоя в пяти мeтрах от него, она чувствовала его дыхание на своей шее и пальцы в волосах. И он прикасался к её губам и проводил ладонью по её щеке. Он чувствовал её пальцы на своей груди и лёгкие поцелуи на плечах. И они стояли в пустом зале, пока он не растворился и не превратился в бушующий океан.

Горячая плотная пульсирующая волна проникала всё глубже и глубже. Она с силой ударялась о берег. Но под этим напором берег исчез. Он превратился во встречное течение. И уже две эти волны, слитые в единое целое, превращались в мощный шторм, сбивающий с ног и лишающий возможности сопротивляться. Потоки сталкивались и уносили их глубоко на дно, а они, задыхаясь, цеплялись обессилевшими пальцами за тела друг друга, пытаясь удержаться и не утонуть. А волны то уносили их вниз, то швыряли наверх в этом неудержимом водовороте, пока последний яростный удар стихии не выбросил их на сушу, окатив рассыпающимися освежающими брызгами. И она долго лежала ещё в тишине, чувствуя ласковое прикосновение лёгких затихающих волн.

Она лежала на банкетке в глубине галереи, чувствуя обнажённой спиной её прохладное кожаное покрытие. Тая была обессилена и счастлива. Гоша лежал рядом, обвив руками её влажное тело.

Она повернула к нему лицо. Мягкий сон закрывал её глаза, и ресницы пушистыми стражами защищали её покой. В тишине пустого зала она засыпала на его груди. И ему хотелось остановить своё сердце, чтобы его стук не потревожил опустившееся безмолвие. Он слушал её спокойное дыхание, а кончики его пальцев считали веснушки на её плечах, словно собирали звёздную пыль. И вселенные разлетались в разные стороны, и галактики кружились над ними, а мириады звёзд освещали этот тёмный зал, погружённый в сон, пока мир на сумасшедшей скорости нёсся куда-то вдаль. Тая тихо спала на его грудиОна открыла глаза, Гоша дремал. На её плече лежала его сильная рука. Она приподняла его руку и, аккуратно отодвинув в сторону, встала. Её босые ноги коснулись холодного каменного пола.

— Тая, — позвал её Гоша, пытаясь задержать в темноте её ускользающие пальцы. — Я заснул?

— Да, мы оба. Наверное, уже полно времени. Надо возвращаться.

И магия исчезла. Вся тяжесть предыдущего дня вернулась и, колотясь, ломилась в дверь.

— Надо вызвать такси. Велосипед на улице. Чтобы убрался в багажник.

— Постой ещё секунду. — Гоша встал и обнял её. — Ещё немного. Не хочу, чтобы ты уходила.

— Я тоже не хочу. Но уже утро скоро, — мысли уже открыли эту дверь и вошли. — Прости.

— Да, хорошо, — нехотя согласился он, отпуская её из своих объятий.

Такси быстро приехало, Гоша загрузил велосипед в багажник.

— Позвони мне, когда у тебя будет время. Давай проведём время вместе. Ты ведь не будешь занята днём?

— Хорошо, — она прикоснулась своими губами к его и села в машину.

Такси быстро летело по рассветному городу. Свежая утренняя прохлада стояла в ветвях деревьев и спускалась в ещё не проснувшиеся скверы.

Когда она приехала, дом тихо спал.

Она оставила велосипед в кладовой и поднялась на лифте в квартиру.

Сава сидел в прихожей на пуфе, обхватив голову руками. Когда Тая вошла, он поднял лицо и посмотрел на неё измученным взглядом.

— Я очень волновался, — сказал он обессиленно. — Тебя не было всю ночь. Ты же могла хотя бы позвонить.

Она просто молчала.

Но Сава понимал, что не имел права требовать ни её звонков, ни её отчётов. И от этого её молчание становилось ещё тяжелей. Он встал.

— Прости, что заставила тебя волноваться. Ты прав, надо было позвонить, — устало сказала она. — Пойду немного посплю.

И она ушла в комнату, а Сава остался стоять в пустом коридоре. Облегчение и злость одновременно теснились в его груди, ведя борьбу между собой. Он пошёл на кухню, насыпал полный стакан льда и, налив в него воды, быстро выпил, замораживая мысли и эмоции. Он подошёл к окну, задёрнул шторы и пошёл в свою комнату спать.

***

На улице целый день шёл дождь. Природа решила преподнести сюрприз и вместо жаркого солнечного дня всё небо было затянуто ровным серым полотном. Тая ждала Гошу в кафе и маленькими глотками пила горячий сладкий кофе, оставлявший на губах кремовую сливочную пенку. Зонт стоял, прислонённый к окну, и вода с него только начала стекать на стальную плитку каменного пола. На рукавах изумрудной шёлковой блузки видны были мокрые точки от капель дождя, не высохших ещё в сухом помещении зала.

Гоша появился в дверях кафе, складывая намокший зонт. От уличной влажности его пышные золотистые волосы начали немного виться и спадали на лоб мягкими волнистыми прядями.

Увидев её, он поднял ладонь в знак приветствия и, быстро подойдя к столику, сел рядом на плотный сиреневый диван, поставив свой зонт к окну рядом с Таиным.

Она убрала лёгкую прядь с его лба и нежно коснулась своими губами его.

Она была так похожа на милого скандинавского эльфа со своими распущенными по плечам огненными волосами, что он не удержался и пошутил.

— У нас прямо как Новый год, меня ждут подарки? — и серые глаза его сияли искрами смеха.

— Очень смешно. А я думала, зелёный цвет мне идёт? — улыбнулась она, обезоруживающе приподняв брови.

— Конечно идёт, моя фея, — продолжал дразнить он Таисию. — Ну где же мой подарок?

Она запустила пальцы в его мягкие волосы и, быстро притянув его голову к себе, осторожно прикоснулась к его губам своими. И мгновенно, словно ничего не произошло, отпустила его и отодвинулась обратно.

Гоша остолбенел. Такой внезапной атаки он не ожидал, и казалось, что его пульс был слышен всему залу. Он сделал глубокий вдох и потянул её за запястье, скрытое под шёлком блузки, к себе. Он наклонился и зашептал ей на ухо:

— Да ты хитрюга, моя фея... Поймала меня...

— и он нежно поцеловал её в мочку уха.

И они сидели и шутили, и целовались, и пили своë счастье, и растворялись в глазах друг друга, и они не отпускали своих соединëнных рук

Дождь на улице не прекращался. Сава стоял около открытого окна, выставив ладонь под дождь. Капли падали на руку и стекали вниз, оставлявая на коже холод непролитых слёз. Дождь плакал его слезами. Он знал, что Тая сейчас там, в залитом дождём городе, с тем, кто так внезапно и бесцеремонно вычеркнул Саву из её жизни. Она ускользала сквозь его пальцы так же быстро и безвозвратно, как эта дождевая вода.

Она вернулась уже к вечеру. Сава сидел и ждал её.

— Ты будешь кушать? Или сделать чай? — он поднялся и прошёл на кухню.

— Спасибо, я не голодна.

Он подошёл к холодильнику и взял бутылку с водой. Сделав несколько глотков, он поставил её на барную стойку.

— Нам надо поговорить.

— О чём? — она повернулась к нему.

— Кто он? Что между вами происходит?

— Почему ты спрашиваешь? К тебе это какое отношение имеет? Ты что, моя «мамочка» или надзиратель?

— Я волнуюсь. Ты пропадаешь и днём, и ночью теперь.

— Можешь не переживать.

— Кто он? Что ты о нём знаешь? Как вы познакомились? Ты же знаешь, что ситуация серьёзная, и надо быть осторожнее. Как его фамилия? Где он живёт?

— Ну что ты на меня напал! С чего ты решил, что он опасен?

— Думаешь, я не замечаю? Ты таешь.

— Я не хочу это с тобой обсуждать. Тебя это не касается. Это моя жизнь, — и она направилась к двери.

Сава остановил её за руку.

— Нет, это касается меня тоже, — резко сказал он. — Я не могу больше это видеть.

Он обхватил её лицо ладонями и быстро, уверенно поцеловал Таю в губы, прижимая её всем телом к стене. Его нежные и влажные губы словно пили из лесного ручья и не могли утолить жажду.

— Отойди от меня! Что ты творишь! — закричала на него Тая, с силой отталкивая его от себя, упёршись обеими руками в его грудь. — Я доверяла тебе! Как ты мог! Не приближайся ко мне!

Случилось то, чего она боялась последнее время больше всего, — что он перейдёт эту хрупкую грань. Что разрушит их отношения. Он очень был нужен ей. Он был её другом. Она не хотела его терять. Но он не был мужчиной, который ей нужен.

Но зверь вырвался на свободу. Он схватил её за руки и, скрестив их у неё за спиной, прижал её к себе, удерживая одной рукой, а второй обхватил её сзади, запустив пальцы ей в волосы на затылке, и снова поцеловал её со всем отчаянием голодного животного.

Она вырвала руку и со всей силы ударила его по лицу — так громко, что этот яростный хлопок звенел ещё несколько минут у неё в ушах. И она выбежала в коридор, а потом, сбежав вниз по пожарной лестнице один пролёт, присела у окошка на корточки и разревелась. И ей было непонятно, что пугало её сильнее — его внезапная сексуальная агрессия или разрушенная этими поцелуями дружба.

Она достала из кармана телефон и мокрыми от вытираемых слёз пальцами вызвала такси. До общежития она доехала быстро.

Она села на кровать в своей комнате и снова разрыдалась. В кармане жужжал телефон.

— Алло. Гоша, приедь ко мне. Ты мне нужен.

— Что случилось? Почему ты плачешь?

— Приедь, пожалуйста. Мне плохо, — и она продолжала реветь, не в силах ничего объяснить.

***

Сава метался по комнате, как по клетке. Всё его спокойствие и уравновешенность растаяли, как маленькая горстка льда под палящими солнечными лучами. И его громкий голос раздавался по всей опустевшей квартире:

— Ну что я за идиот! И что на меня нашло! Она же теперь не вернётся, она будет бояться меня! Ну какой же я идиот! Ты придурок! Болван! Зачем ты это сделал? Что мне теперь делать? — он выдохнул и остановился у стола, опершись на него руками. — Надо дать ей время успокоиться. Она поспит, успокоится, и я ей что-нибудь скажу. Что скажу? Попрошу меня простить. Скажу... Не знаю, что скажу... Скажу, что люблю её... — и он тяжело вздохнул.

***

Дверь комнаты была не заперта, и, подойдя к ней, Гоша вошёл без стука. Тая сидела на кровати, обхватив колени руками. Он присел рядом, обнял её и прижал к себе, успокаивая.

— Что произошло? Ты можешь рассказать?

Да, она была в панике, но как она могла рассказать всю эту пугающую правду ему. Но сказать было надо. И она сказала:

— Сава пытался меня поцеловать.

Глава 6

Они были как два сражающихся зверя, пытающихся своей злостью заглушить боль. Он кусал её губы, выжигая этой жёсткостью своё отчаяние, стараясь стереть в её памяти рану, нанесённую Савой, ещё более сильным ранением. Она царапала его спину, и под её пальцами оставались красные обжигающие следы. Он резко вошёл в неё, а она, двинувшись ему навстречу, продолжила эту изнуряющую схватку, пока они не замерли обессиленно, признавая своё полное поражение друг перед другом.

***

Солнце уже проснулось над городом, но комната, спрятанная шторами, ещё была погружена в сон.

В замочной скважине застучал ключ, поворачивая запертый замок. Сава быстро вошёл в комнату и внезапно остановился. Гошино обнажённое тело прикрывало собой отдыхающую Таю. Они спали. Сава стоял в дверях, оглушённый.

Его слепая ярость готова была убить этого мужчину прямо здесь и сейчас. Но Тая... Сава не мог ранить эту женщину. И он так и стоял в дверях, не в силах двинуться с места. Когда его тело перестало дрожать, приняв на себя удар от этого взрыва, он подошёл к столу и сел на стул.

Только незначительность произошедшего в своих собственных глазах помогала ему сейчас остаться в живых и остановить собственное кровотечение. И он принял эту невероятную мысль: «Это просто лёгкая, ничего не значащая интрижка, детская шалость. Она просто развлекается, тут нет никаких чувств».

Сава молча сидел вдалеке от кровати и смотрел на своего врага, а его рука с первобытной яростью втыкала железный клинок в его сильную спину, и алая кровь растекалась по обнажённому телу.

Тая приоткрыла глаза и, слегка повернув голову, лёгким движением губ прикоснулась к Гошиному плечу. Она нежно провела ладонью по его спине.

— Может, уже достаточно ласк? Или ты всё ещё голодна? — язвительно и зло сказал Сава, не вставая со стула.

Тая подскочила на месте. Она резко села на кровати и, не скрывая наготу, уверенно посмотрела прямо в глаза Савы. Она схватила покрывало и одним движением прикрыла им поворачивающегося Гошу.

Он, проснувшись, встал и, удерживая этот слабый щит, недоуменно смотрел на них.

— Что ты здесь забыл? — пошла она в наступление, как обнажённая Амазонка.

— Тебя, — ожесточённо ответил Сава.

И желание обладать ею запульсировало у него в висках, спускаясь волной по телу.

— Выйди отсюда, а то ты слишком возбуждён! — осекла его Тая. Но он продолжил:

— Родители ждут нас в усадьбе. Мы обещали приехать на выходные и забрать то, что тебе может понадобиться в Москве. Нам надо ехать. Жду тебя внизу, — и он вышел в коридор.

Гоша взял вещи и начал одеваться. Этими монотонными движениями он пытался перекрыть шок от произошедшей на его глазах схватки. Он никак не мог понять, что между ними происходит. А скрывающиеся за их взаимной откровенностью сексуальные подтексты вызывали в нём безумнейшую ревность. Он недоумевал, как Сава вообще мог сюда заявиться после вчерашнего.

— Милый, — Тая нежно обняла его за талию, скрестив руки у него на животе и утыкаясь лицом в его спину. — Успокойся. Я люблю тебя.

Она сказала это так обычно, так спокойно и повседневно, словно это была непреложная истина. Истина, которую уже с самого момента их встречи знал весь мир, и которую она просто повторила.

Счастье, которое он почувствовал от этих слов, наполнило его до самых кончиков пальцев, и он положил руки на её ладони, пытаясь удержать его. Он не хотел уходить, не хотел отпускать её, а просто хотел стоять так и держать её руки в своих.

— Тебе обязательно надо идти? — спросил он, продолжая держать её ладони. Он переплёл свои пальцы с её, и тёплое возбуждение стало медленно наполнять его изнутри. — Может, останемся? Я не хочу, чтобы ты снова была рядом с ним.

— Он ничего не сделает. Я просто была на взводе вчера и слишком эмоционально отреагировала на дружеский поцелуй.

Дружеский? Она точно знала, что не дружеский. Но дальше мучить этим своего любимого человека она не могла. А ещё она теперь знала, что Сава не сможет причинить ей боль. Он не сможет позволить себе её потерять. Она видела сегодня его глаза — глаза человека, который задыхается.

— Всё будет в порядке, любимый. Родители ждут нас в усадьбе, мне надо быть там.

Да, она хотела никуда не уходить. Запереться с Гошей в этой комнате и остаться здесь навсегда. Целовать его в затылок, гладить его плечи, смотреть в его глаза и улыбающееся лицо, говорить о всякой ерунде. Но ей надо было знать. Незнание того, что происходит дома в усадьбе, медленно растворяло её. Словно стая голодных волков окружила её дом в темноте и ждёт одного неверного движения. И она расцепила пальцы.

— Пора идти.

Тая подошла к столу, достала из выдвижного ящика ключ с котёнком в космическом шлеме на бирюзовом брелке и положила в Гошину ладонь.

— Закрой сам комнату. Не хочу, чтобы вы встретились внизу. Так будет лучше.

Она нежно обхватила его лицо руками и поцеловала Гошу медленно и страстно.

— Когда закончатся выходные, я вернусь. Мы сможем увидеться здесь, — и она вышла за дверь.

Когда Тая спустилась к стоящему невдалеке автомобилю, Сава вышел из машины, подошёл к пассажирской двери и, открыв её почти с реверансом, произнёс:

— Прошу вас, Ваше Величество!

— Хватит паясничать. Я не в настроении выслушивать твои шуточки, — сказала Тая, усаживаясь на мягкое кожаное кресло. В салоне было прохладно, и ароматно пахло клубникой, коробка с которой стояла на сиденье заднего ряда. Сава сел за руль и, прежде чем отправиться в путь, повернулся к Тае.

— Прости меня. Я обидел тебя вчера.

Он пытался говорить спокойно, но перед глазами всплывали один за другим кадры, которые он всеми силами пытался забыть. Обнажённая Таисия, с вызовом глядящая ему в глаза. Но более страшная картина, которая стояла перед Савиными глазами как ночной кошмар — мужчина, лежащий с его любимой женщиной в одной постели. И слова застревали в горле как острые камни.

— Откуда у тебя ключ от общежития? — сердито спросила Тая.

— Твоя мама дала.

— И ты решил, что можете просто так ввалиться? Раз у тебя есть ключи...

— А я много нового о тебе узнал благодаря этим ключам. Кто бы мог подумать, что у тебя такая насыщенная личная жизнь.

— А ты не думай, а лучше едь.

Сава нажал на педаль газа, и машина плавно двинулась в оживлённый поток московских улиц, как стальная быстрая стрела, разрезающая шум душного города. Его сильные руки мягко лежали на руле, и Тая вдруг вспомнила их силу на своих запястьях в поезде, а потом и в квартире. И сама эта, появившаяся внезапно, мысль напугала её больше, чем его недавняя агрессия.

«Почему я вообще подумала о его руках? Он же специально выбивает меня из равновесия! Забудь». И она отвернулась. Взгляд отрешённо бежал по проплывающим за окном автомобиля зданиям.

Тая ушла… Гоша молча сидел на кровати, которая ещё помнила тепло и запах их разгорячённых тел. Его рука лежала на простыни, а смятое одеяло едва прикрывало половину кровати. Поле боя было пусто, и вороны не кружились над ним. Почему же тогда такое странное, царапающее чувство затаилось внутри? И даже после воспоминаний о её словах любви оно не исчезало. Что же было не так? Не так. Не так во всём происходящем был этот мужчина, постоянно возникающий в неожиданный момент, как мерзкий скример, оставляющий на коже противные мурашки и это царапающее ощущение.

«Не думай о нём, просто не думай. Она с ним. Она проведёт с ним все выходные. Она любит тебя. Забудь о нём». И Гоша посмотрел на ключи, сжатые в другой его руке. Она отдала ему ключи от своего сердца, вот они, спрятаны в ладони.

***

Автомобиль плавно летел по извивающейся трассе. Лёгкая джазовая мелодия лилась из динамиков.

Maybe I didn't treat you

Возможно, я не относился к тебе

Quite as good as I should have

Так, как должен был.

Maybe I didn't love you

Возможно, я не любил тебя

Quite as often as I could have

Так часто, как должен был…

И Таины мысли летели вслед за музыкой по этим зелёным и жёлтым полям, ускользающим вдали, они порхали по ним вместе со стаями взлетающих птиц и кружились среди лёгких облаков. Они летели обратно по этой дороге, туда, где её сейчас не было, где она, обнимая его руками, нежно дышала в его спину. А мелодия бежала по клавишам фортепиано неспешно и растворялась в этой вьющейся дороге.

You were always on my mind

Ты всегда была в моих мыслях

You were always on my mind

Ты всегда была в моих мыслях

Tell me, tell me

Скажи мне, скажи мне,

That your sweet love hasn't died

Что твоя нежная любовь еще жива.

Give me, give me one more chance

Дай мне, дай мне еще один шанс

To keep you satisfied, satisfied...

«Тая, дай мне этот шанс…» — сжатые пальцы плотно держали руль. «Чтобы удержать тебя, держать тебя, удовлетворить тебя, сделать тебя счастливой…»

А трава за окном покачивалась от ветра и текла вдоль дороги как река, уносившая свои воды далеко за горизонт. И эта мелодия была единственным, что их сейчас объединяло, и она звучала в их сердце. Но именно эта музыка сейчас разделяла двух людей, сидящих в метре друг от друга. Так бесконечно далеко, что невозможно было дотянуться.

Глава 7

Тихо шелестя колëсами по мелкому серому гравию, машина плавно подъехала к главному входу, около которого уже в долгом ожидании пребывала часть семейства.

Тая легко выпрыгнула из машины, и брат тут же налетел на неë с объятиями.

А мама, видя, что Таисьино внимание захвачено полностью, обошла машину и направилась к гостю.