Последнее желание

— Нет, только пяти: синий, зелёный, красный, белый и коричневый.

— Цвет передается от родителей детям?

— Что ты имеешь в виду?

— У моего отца карие глаза, а у матери – голубые, но у всех нас глаза карие. У вас так же, цвет глаз ребёнка одного из родителей?

— Ну… нет, у нас это не связано.

— То есть, ни у одного из твоих родителей не было синих глаз?

— У Элиаса – зелёные, у дедушки Эйнара – синие, у бабушки Рун, как и у мамы – красные. А Дэвида не могу знать, он рано умер.

— А у твоего отца?

— Как у меня сейчас. Мой отец был обычным человеком.

— Он вообще не обладал магией? – не поверил он.

— Да.

— А с чем тогда связан цвет глаз? Или это просто как выпадет монетка?

— Можно и, так сказать. Цвет глаз отражает, какая стихия преобладает.

— Каждый из вас умеет управлять какой-то стихией?

— Бывает по-разному. Но одна из стихий всегда как бы ближе, и ей проще управлять.

— Ага. Значит, синий – вода, коричневый – земля, красный, понятное дело – огонь и белый – ветер. А зелёный что?

— Оглянись вокруг. Что ты видишь?

— Реку, деревья, траву, комара, жаба, съевшая что-то или кого-то… ‒ Не сдержавшись, Эрин засмеялась. ‒ Почему ты смеёшься? – попытался он обиженно спросить, но её смех был заразительный, и Крис не смог не улыбнуться в ответ.

— Боже, лучше я просто скажу, – вытерла она выступившие слёзы. – Зелёный – это жизнь.

— Трава и деревья, – хлопнул он себя по лбу.

— Кх-кх, – подходя к ним, закашлял Андэр. – Извините, что отвлекаю. Вы спать собираетесь?

— Я выспалась, – поправила Эрин шарф.

— И я не собираюсь. А что такое? – посмотрев на неё, ответил Крис. Понять её можно, но эти движения слишком бросались в глаза.

— Тогда я лягу спать. Зачем мне сидеть, если вы не спите?

— Хорошо, – согласился Крис.

— Я вам ещё раньше говорила, чтобы вы ложились, – подхватила Эрин.

— Продолжайте, – сказал Андэр и, развернувшись, пошёл спать.

— А что мы должны продолжать? – нахмурилась она.

— Беседу, – ответил Крис.

— Беседу или допрос?

— Если тебе будет удобнее, то допрос.

— Я вообще-то мало разговариваю.

— Ты, наверное, шутишь?!

— Нет, я серьёзно, ведь я не разговариваю, а отвечаю на вопросы.

— Ладно, давай так. Один ответ в обмен на другой.

— Это как?

— Я задаю тебе вопрос, ты отвечаешь, а после ты задаёшь мне, и можно только раз отказаться от ответа.

— Что-то подставой попахивает.

— Это не подстава, а своеобразная сделка.

— А если у меня нет к тебе вопросов?

— Неужели тебя абсолютно ничего не интересует?

— Я достаточно разбираюсь в людях, чтобы иметь о тебе представления и не нуждаться в вопросах.

— Давай проверим? Расскажи всё, что ты знаешь обо мне.

— Зачем?

— А я скажу, права ты или нет.

— Я и так знаю, что права, и твоего подтверждения мне не нужно.

— Ну давай… пожалуйста, – немного нагнулся он вперёд.

— Ладно, только потом не дуйся.

— Не буду, – пообещал он. – Я весь во внимании.

— Ты, – сказала Эрин и выдержала паузу, будто подбирая слова, – настойчивый и любишь добиваться своей цели. Именно из-за этого качества, а точнее благодаря этому, ты так рано стал капитаном. Возможно, это была какая-то сделка или пари. Ты внимательный, терпеливый, прибегаешь к жестокости только в крайних случаях. Самым большим твоим недостатком является чрезмерное любопытство. Так же оно питает другой недостаток – желание всё и всех контролировать. Ты человек привычек, и когда ты жил в замке, у тебя был график дня, где всё было расписано практически поминутно.

Это путешествие выбило тебя из колеи. Только сейчас начал более-менее комфортно себя чувствовать. Но ты домосед и не любишь смену обстановки, и поэтому каждый день немного нервный. Ты вырос в благополучной семье, где тебе уделяли достаточно внимания, конкуренция среди детей отсутствовала. Тебе с самого детства учили, как правильно себя вести. Ты никогда не шкодил и был примерным мальчиком. Семья имеет очень большое значение и влияние на тебя.

Твой отец – объект подражания, а мать – пример идеальной женщины. И в этом заключается твоя неуверенность. Ты сомневаешься в своих решениях, боясь ошибиться и разочаровать родителей. Твои сомнения чувствуют подчинённые и поэтому не воспринимают всерьёз. Ты хотел меня убить, но не сказав остальным, кто я. Ты не хотел и боялся, что они обвинят тебя в допущенной ошибке. Ведь даже Годри и Леон заподозрили, что я распалила тот костёр магией. Ты унёс меня от них и хотел выдать за смерть от яда: никто бы не узнал, – взгляд Криса метался по округе, подсознательно ища укрытие, и, не выдержав, он отвернулся. – И именно из-за страха разочаровать родителей и опозориться, ты убьёшь меня.

— Эрин… – резко посмотрел он на неё.

— Убьёшь, я знаю! – перебила она, следя за его взглядом. – Ты убил бы меня давно, ещё в ту ночь. И помешала тебе не я, а ты сам! Тебе стало до жути любопытно. Это же толкнуло тебя напоить меня. Я жива, потому что за время, что ты не знал правды, но подозревал её… успел проникнуться симпатией ко мне. Сейчас твои чувства борются со страхами и воспитанием. Но в конце этого пути, который уже не так далёк, тебе придётся принять решение, и ты не сможешь переступить через отца и мать. Ты поступишь так, как все посчитают правильным. А это значит – убить ведьму. Убить меня.

— Я… – не узнав свой голос, сказал он и осекся.

— Я где-то ошиблась?

— Лучше бы я не спрашивал, – опустил он глаза.

— Да, как и раньше, ты не хочешь знать ответы на свои вопросы.

— Ты о чём?

— Во всех прошлых разговорах ты сам оставлял мне маленькие лазейки, чтобы увернуться. Ты требовал ответов, но сам не хотел их слышать. Иначе немного больше настойчивости и уверенности, и ты бы уже давно поймал бы меня на лжи.

— Ты права… я борюсь с собой, но соперник – нежелание тебя убить, а… желание поцеловать и помочь забыть всю боль, что была в твоей жизни.

— Я уже говорила тебе, – снова повернулась она к воде.

— Что влюбился не в ту?! Люди не могут приказывать себе, что чувствовать.

— К сожалению.

— Что думаешь ты о сложившейся ситуации?

— Тупик со смертельным исходом.

— Я не желаю тебе зла.

— Пока на тебя не давят. Но это может измениться.

— Почему наши беседы всегда заканчиваются на отрицательных эмоциях?

— Потому что мы слишком разные.

— Уже рассветает, – посмотрел он на небо.

— Да, – подтвердила Эрин и взяла сумку.

— Ещё темно для перевязки.

— Я нуждаюсь не только в ней.

— Ожоги, – сказал он очевидное, когда она сняла шарф. Он чувствовал вину за её страдания, хоть и тогда это было необходимо. А в том, что она страдала, сомнений не было. Шея была всё ещё красной, волдыри не хотели проходить. Шарф мешал заживлению. – На тебя и раньше надевали ошейник.

Эрин лишь взглянула на него и продолжила наносить мазь.

— Тот шрам сзади на шее, который мы видели на болоте. Он же от сатуруса? Кто его надевал?

— Люмин, – ответила Эрин, закончив процедуру.

— Люмин?! Зачем он это делал?

— Так было нужно, – снова замотала она шею шарфом.

— Он защищал и дорожил тобой, зачем ему причинять тебе боль?

— Только так он мог защитить меня. Мои силы связаны с эмоциями. И при очень сильных эмоциях я теряла контроль. Чтобы защитить меня, себя и других людей, ему приходилось надевать сатурус. Иногда только так можно было меня остановить.

— А сейчас это уже не так?

— Люмин учил меня жить в согласии с собой. Сейчас я реже теряю контроль, но это всё ещё возможно.

— Господи, когда его уши отвалятся от твоего вранья?! – сказал Леон, появившись позади Криса.

— Блин.

— Что такое? – встрепенулся Крис, осматривая берег.

— Да ничего.

— Конечно, ничего! Ты хоть бы постеснялась ему столько врать! – сказал Леон, поставив капитану рожки.

— Я не вру!

— А я и не говорил этого, – сказал Крис.

— Я не тебе.

— Здесь только мы.

— Леон припёрся.

— Я не припёрся! Я всегда здесь!

— Леон?! – воскликнул Крис и тут же опасливо оглянулся на рыцарей, но никто не проснулся.

— Что? – спросил Леон.

— Ты видишь и говоришь с Леоном? – нахмурившись спросил Крис. – Или разыгрываешь меня?

— Перед смертью он видел мои глаза. Поставив себе цель рассказать вам, что я… тварь, он не пошел дальше и теперь застрял между мирами навсегда.

— Он видел, что ты ведьма?

— Нет – оборотень.

— Ты причастна к его смерти?

— Я причастна лишь тем, что, рискуя жизнью, пыталась его спасти.

— Ты хоть когда-нибудь говоришь правду?! – покачал головой Леон.

— Ты понимаешь, что в это сложно поверить?

— Крис, если бы я действительно желала вам смерти, то, поверь, вы бы сюда не доехали.

— Отдай мне медальон.

— Он очень опасен.

— И будет лучше если он будет у меня. Не заставляй прибегать к силе.

— Он не со мной.

— А где?

— Наконец-то вспомнил, что он мужик! – похвалил Леон.

— В… седельной сумке.

— Пошли, – сказал Крис, поднимаясь.

— Ну, пошли, – вставая, Эрин немного скривилась от боли.

— Всё хорошо? – обеспокоился он.

— Нормально, – отмахнулась она, направившись к своему седлу.

Присев у седла, Эрин, немного повернув голову, посмотрела на Криса. Он заметно подобрался, стоял смирно, плечи напряжены, а взгляд твёрдый, уверенный. Простой парень, что, о боже, страшно было признать даже себе, ей немного нравился – растворился под маской капитана. Он не отступится, даже если не понимает, чем это может грозить. Левой рукой Эрин взялась за седло совсем близко от тайника, а правой вытащила медальон из тайного кармашка в сумке.

— Вот, держи, – протянула она руку, но как только он потянулся, отодвинула её. – В плохих руках этот медальон может принести очень много бед. Если не быть осторожным, он может убить владельца. Будь предельно осторожным и во что бы то ни стало, не отдавай его никому.

— Я понимаю всю ответственность.

— Нужно понимать не только ответственность, но и угрозу всему живому.

— Эрин, я понял. Давай его мне.

Неуверенно протянув руку, Эрин вложила в его ладонь маленький серебряный медальон. Он был круглой формы с надписями рун, идущими тремя кольцами, и вмятиной по центру. Осмотрев его, Крис удивился, что этот медальон немного больше медальона матери Эрин, и они оба несли в себе разрушительную силу.

— Это точно он? – перевел он взгляд на Эрин.

— Не веришь? Отдай его мне, – сделала она шаг вперёд.

— Сложно поверить, что такая безделушка так опасна, – остановив её рукой, он отвёл медальон подальше.

— Внешность бывает обманчивой.

— Это точно, – согласился он. – Уже достаточно светло, чтобы сделать перевязку.

— Если ты хочешь выехать раньше, то разбуди остальных, – обеспокоенно взглянув на медальон, Эрин направилась к реке.

— Сейчас, – ответил Крис и, ещё раз взглянув, спрятал медальон в карман.

— Господи, ну как он может быть таким дураком?! – спросил Леон, качая головой.

— Словно ты умнее, – проходя мимо, тихо ответила она.

Пока Эрин делала перевязку, Крис поднял рыцарей, и они, хныча, начали готовиться к отъезду. С каждым днем они были всё ближе к цели, но вставать от чего-то становилось лишь труднее. Немного перекусив поджарив оставшееся мясо, группа двинулась в путь. Преодолев вброд реку, они окончательно проснулись. Свернув немного на юго-запад, они поехали напрямик к Дарброку. Возглавляя отряд, Эрин на малейшие шорохи постоянно оглядывалась по сторонам. Внутри всё зудело, и рука сама собой тянулась к мечу. Таинственный преследователь не отставал, маячил поблизости, то приближаясь, то отступая. Такое чувство, что с каждым шагом они идут в западню. Не выдержав Эрин остановилась.

— Эрин, всё в порядке? – обеспокоенно спросил Эдгар.

— Мне нужно отойти, – спешившись она, взяв меч, направилась в лес.

— А меч тебе зачем? – спросил Годри.

— На всякий случай, – не обернулась и не пошутила она.

— Крис, между вами опять что-то произошло? – спросил Андэр.

— Между нами всё хорошо, – впервые честно ответил Крис и, взяв с неё пример, пошёл в лес.

Отойдя на достаточное расстояние, чтобы рыцари не могли её видеть, Эрин остановилась. Присев, она внимательно осмотрела землю и растения. Взяв прошлогоднюю листву, закрыв глаза, глубоко вздохнула запах земли, прелости и оленя.

Запах рассказывал ей много. Здесь недавно прошел олень, не один ‒ целое стадо, вероятно в поисках соли. Они направились на север, к солончаку у подножья Мертвого ущелья. Под слоем прелой листвы чувствовалась едва уловимая нотка железа ‒ кровь. Недавняя рана, возможно, от волка, или… чего-то более зловещего.

— Что ты делаешь? – подойдя сбоку, спросил Крис.

— А почему ты обходишь меня? – посмотрела она на него.

— Я… – сказал он и запнулся, заметно побледнев, он опасливо оглянулся. – Почему у тебя жёлтые глаза?!

— Потому что я ищу ответ, – ничего толкового не узнав, она поднялась.

— Какой ответ?

— Ты боишься меня?

— Нет… Почему я должен тебя боятся?

— Потому что ты боишься.

— Эрин!

— Ты предпочёл подойти сбоку, а не со спины.

— Ты странно себя ведёшь. Ты опять обращаешься?

— Мне здесь не нравится, – снова осмотрела она лес.

— Что не так? Это же обычный лес? Или дело в твоих чувствах? – так же оглянувшись, спросил Крис.

— Оборотень чувствует себя в ловушке, и ему это не нравится.

— Почему ты говоришь об оборотне, как будто это не ты? – подошел он ближе. Он побаивался её, но всё же рядом с ней было спокойнее, если что-то пугает даже её.

— Потому что мы два разных существа в одном теле.

— Как…

— Помолчи минуту, – сказала Эрин и, закрыв глаза, вслушалась в лес.

Днём звуков было в разы больше, и игнорировать ненужные было сложнее. Больше всего её отвлекал звук сердцебиения Криса. Такой ритм был у людей в результате переживаний, физических нагрузок и страха. Но резкий, зудящий в ноздрях запах говорил Эрин, что его причины – страх. И этот страх не перед неизвестной угрозой, а перед ней. В любое другое время этот запах и стук сердца привёл бы в восторг хищника внутри неё, но сейчас всё, что он хотел, это уйти отсюда.

Такое чувство Эрин испытывала редко. Обычно всё, что он хотел, это охотиться и рвать добычу. Поэтому либо они столкнулись с очень сильным противником, способным с лёгкостью заставляет оборотня спасаться бегством, или же он значительно проиграет силами количеству. Наконец она услышала то, что искала. Тоже хрипловатое дыхание и сердцебиение, только в этот раз он был не один. В разных сторонах от него билось множество более мелких сердец. Они нервно приминались на лапах, тихонько поскуливали.

— Знаешь, я очень соскучилась по твоей дочери, – резко повернулась она к Крису.

— Эрин, что…

— Я знаю, что мы скоро приедем, но я так бы хотела видеть, как ей подарили собаку, – округлив глаза, перебила она, невзначай провела по его уху и, убирая руку, пальцем указала за его спину.

— Да, ‒ неуверенно согласился он, ‒ это было очень мило.

— Я представляю, как ей было сложно выбрать одного из множества щенков выводка.

— Да, в этот раз выводок был очень большой.

— Я таких ещё не видела. Словно тот, что вы встречали на Тусоне когда я отъезжала домой. Ну, помнишь, вы рассказывали? Какие были милые и добрые те щенки.

— Да, как я могу это забыть, – не так радостно сказал он.

— Нам нужно поспешить, а то времени остается мало, – взяв его за руку, Эрин повела его назад.

— В что это вы уже за ручки идёте? – первым заметил их Николас.

— Мы предались воспоминаниям, – ответила Эрин.

— Каким? – удивлённо спросил Эдгар.

— К тем, к которым нам нужно поспешить, – вскочил в седло Крис.

— Ещё как нужно, – подтвердила она, строго посмотрев на рыцарей.

— Что не так?! – напряжённо спросил Годри.

— Всё так, просто нам нужно спешить на праздник, – ответил Крис.

— Праздник?! – спросил Андэр, будто боялся, что ослышался.

— Не притворяйтесь дураками, – с намёком посмотрел он на них и скосил глаза в лес.

— А-а тот праздник, – сказал Эдгар, посмотрев на Эрин.

— Давайте поспешим, а то пропустим самое интересное, – сказала она и поехала первой.

Они поехали практически галопом. Быстро как могли, чтобы в случае необходимости лошади были не слишком уставшие. Эрин часто закрывала глаза, вслушиваясь в звуки преследования. Они не отставали, обступая их полукругом. По лесу, пугая птиц, пронесся громкий вой. Конь Андэра, всхрапнул, чувствуя опасность.

— Это то, что я думаю?! – спросил Эдгар.

— Мы от него бежим? – следом спросил Годри.

— Наше время вышло, они нападают! – прокричала Эрин, слыша ускорившийся бег.

Рыцари приготовили оружие к схватке. Лошади, чувствуя опасность, сами побежали на пределе своих возможностей. Вскоре среди деревьев стали видны волки. Их поведение было странным. Они продолжали бежать по бокам и сзади, но ни один не пытался напасть или окружить.

«Они нас загоняют как скот!» – подумала Эрин и прокричала во всё горло: – Направо!

— Ты с ума сошла?! Там волки! – прокричал Андэр.

— Мы едем в их ловушку! – прокричал Крис.

— Нужно прорваться, – сказал Эдгар.

— Но почему туда?! Слева их меньше! – сказал Годри.

— Потому что только так мы спасёмся, – сказала Эрин и повернула. – Нужно доехать до моста.

Для поворота им пришлось потерять скорость. Словно будучи готовыми к этому, волки начали нападать, пытаясь снова повернуть людей. Взяв лук, Крис начал отстреливать волков, которые были вблизи к ногам лошадей, так же поступил и Эдгар. Остальные отбивались, как могли, мечами.

Грохот копыт, звон стали, хриплые рыки, визг ‒ всё смешалось в адском котле. Крутой разворот едва не скинул Годри ‒ что ехал вторым всадником ‒ с седла. Волчья стая наседала, пытаясь стащить всадников с коней. Волк вцепилась в сапог Николаса за что тут получил мечом по морде. Его крик боли смешался с воем другого. Прорвавшись через стаю, они помчались на север.

Из леса выбежал огромный серый волк. Его размер был сопоставим с двумя крупными волками. По сравнению с ним остальные волки казались подросшими щенками. Одним прыжком он преодолевал около двух метров. Поваленное дерево, на которое тот прыгнул, с треском разломилось.

— Сейчас я его, – сказал Эдгар, прицелившись в грудь зверя.

Выпустив стрелу, он ожидал крик боли, но она отскочила от него, не причинив никакого вреда.

— Что за чёрт?! – воскликнул Николас.

— Не тратьте время, – прокричала Эрин.

Хватало одного взгляда на зверя, чтобы всё стало на свои места. Волколак – зверь с разумом человека, яростнее которого будет сложно найти. Они обитают преимущественно в густых лесах, там, где достаточно зверья для охоты и куда крайне редко забредают люди. Иногда их даже путают с обычными волками, но уж слишком разнится их поведение.

Волколаки когда-то были людьми. Они подверглись действию проклятия ликантропии или оборотничества. Но, будучи укушенными оборотнем, они не приобрели свойств последнего, не прошли ритуал обращения до конца и остались заперты в звериной форме навечно. А наиболее страшно в этих существах то, что они по-прежнему осознают всё, что с ними происходит, и между звериным и человеческим началом точится бесконечная борьба, в которой и определяется его поведение.

Отыскать волколака можно в самой глухой пещере, в далёкой чаще огромного леса. Выбор обосновывается тем, что человеческая сторона существа понимает опасность, что несёт для людей, и старается убраться подальше, чтобы зверь внутри охотился на животных, а не на людей. При доминировании звериного начала за ними тянется кровавый след.

Они исключительно индивидуальные животные, что и отличает их от волков. Если волки сбиваются в стаи для охоты, то осознающие свою смертоносность волколаки держатся особняком. Индивидуальность характера приводит к тому, что они оттачивают мастерство одиночной охоты. А это, в свою очередь, приводит к отличному развитию личных качеств – высокой скорости, ловкости и силе. Впрочем, те, в ком доминирует звериное начало, могут возглавлять стаи волков-людоедов, что нападают на деревни и уничтожают население.

Опытный волколак в состоянии ударом лапы уложить быка, а зубы его настолько остры, что он может прокусить броню. Но в большей степени волколаки полагаются на хитрость, предпочитая быстрое нападение на жертву и мгновенное убийство. В ожидании такой возможности волколак может следить за добычей по несколько суток, сдерживая порывы наброситься на врага и растерзать его. Падалью они брезгуют и, если сильно проголодаются, могут отобрать добычу у других хищников.

Волколака можно спутать со старым и матёрым волком. В этом нет ничего удивительного – от волков их отличают только физические габариты и прочность шкуры. Она прочна настолько, что может даже остановить стрелу, выпущенную из арбалета. Плюс отменная регенерация – самая страшная рана или перелом заживают за пару часов. Волколаки, сумевшие достичь гармонии со своей звериной сутью и приучили её слушаться, могут помочь человеку. Таких очень мало, и они называются Старейшими. Опираясь на долгий жизненный опыт, они держат звериную часть себя на привязи. В целом встреча с волколаком может пройти для человека и без осложнений, а может и обернуться огромной удачей. Чистым душой людям даже звериная часть волколака стремится помочь, словно заглаживая вину за былые преступления. Но куда как чаще происходит обратное, и волколак убивает человека и лакомится его плотью. Тут уж как повезёт.

Лошади мчали что есть мочи, но волколак, казалось, без особого труда приближался. Он был молод, от него так и разило чувством силы и превосходства. Когда он был совсем рядом, Эрин придержала Луну. Свернув немного вбок, она стала его целью. Она знала, что он не устоит. Дело было не в инстинктах, а вот что он чувствовал в ней волка. Оборотни разных стай, одиночки небыли дружны. Мало того, что Эрин зашла на его территорию, его злило то что она не стала зверем.

— Что ты делаешь? – оглянувшись, прокричал Крис.

Волколак подпрыгнул, целясь в неё. Завалившись на бок, Эрин чуть не свалилась с лошади. Взмах меч был стремительным и с тем же легким. Она хотела вспороть ему живот, но клинок полоснул по задним лапам. Взвыв от боли, он приземлился на передние лапы, но задние не слушались, и он упал, проехав по земле. Видя, как вожак был поражен, волки растерялись. Воспользовавшись полученной форой, Эрин начала догонять группу. Поднявшись на небольшую возвышенность, перед рыцарями открылся вид на подвесной мост через ущелье.

— Да вы издеваетесь! – закричал Андэр.

Разделяя его чувства, каждый надеялся, что это не тот мост, что им нужен. Однако других поблизости не наблюдалось. Вопрос, как они поведут через него лошадей, был даже не самым насущным. Мост был старый, хиленький, а под ним глубокое ущелье с шумной рекой.

— Что встали?! – прокричала Эрин, поднявшись на возвышенность.

— Она издевается над нами?! Это же самоубийство! – воскликнул Андэр.

— Он нас не выдержит! – когда она была ближе, крикнул Крис.

— У нас нет другого выхода! – спрыгнула она из седла.

— Нужно было свернуть налево! – сказал Николас.

— Или вы перейдете по мосту, или станете ужином для них, – указала она пальцем на приближавшихся волков. Проверив надежность канатов, Эрин схватила за нащёчные ремни на голове Луны и заглянула ей в глаза. – Иди аккуратно, моё солнышко.

Рыцари не могли в это поверить, но Луна, бесстрашно выполняя указание хозяйки, сама пошла по мосту. Она ступала на доски в самом деле так аккуратно, будто на носочках.

— У меня нет слов, – сказал Эдгар.

— Выбирайте жизнь или смерть, – посмотрела на них Эрин.

— Словно мы можем выбрать смерть, – сказал Годри.

— Может, он не такой хилый, как кажется?! – сказал Крис, видя, как Луна уже благополучно практически перешла мост.

— Господи, помоги, – взмолился Эдгар и, завязав глаза коню курткой, взяв поводья, пошёл по мосту.

Им перебираться было сложнее, даже с завязанными глазами лошади не хотели идти по мосту. Тем временем волки уже их обступили. Пока один перебирался, остальные отбивались. Перепуганный Бэкс не стал дожидаться хозяина и побежал сам.

— Андэр! – крикнул Крис.

— Я не могу! – со страхом оглянулся он на мост.

— Крис, бери его лошадь и уходи, – одним точным ударом снесла Эрин голову прыгнувшего волка. Кровь брызнула ей в лицо.

— Но…

— Вперёд! – на миг обернулась она к нему.

Крис невольно отступил. В её взгляде будто плясала сама смерть. Он видел её уже такой в сражениях, но теперь, зная, кто она, это пугало. Он словно в первый раз увидел её. Эрин не была милой, нежной девушкой, она была свирепым бойцом, убийцей, ведьмой. Вернув меч в ножны, Крис взял поводья лошади. С трудом он перешёл через мост, с каждым переходом доски всё больше трещали и прогибались. С каждым шагом он напоминал себе, что они почти выбрались из ловушки.