Последнее желание

Группа под руководством женщины подошла к среднему двухэтажному дому с тремя небольшими окнами, слева к нему был пристроен сарайчик, а справа – баня. Ничего шикарного или необычного, но всё смотрелось гармонично и уютно.

— Хороший дом, – подходя к двери, похвалил Крис.

— Да, муж построил.

— А он не будет против гостей? – спросил Андэр.

— Нет, конечно. Он сейчас помогает соседу немного перестроить дом.

Дом был ухоженный и убранный, нигде не было видно и одной лишней вещички. В нём было тепло и пахло выпечкой. За небольшой прихожей имелся просторный коридор с лестницей на второй этаж.

— Давайте я сразу покажу ваши комнаты, – сказала баба Анна и повела Эрин на второй этаж. – Это побольше и подойдёт мужчинам, – открыла она первую дверь. – А вот следующая прекрасно подойдёт тебе с мужем.

— С кем?! – нахмурившись, спросила Эрин.

— Да, спасибо, – тут же оказался возле неё Крис и слегка, исключительно из заботы, приобнял за талию.

— А что вы говорили за баньку? – спросил Годри.

— Если наколете дров и нанесёте воды, можете помыться.

— А где взять дрова? – спросил Эдгар.

— За сараем, идемте, я покажу.

— Отлично, – потёр ладони Николас и пошёл следом за ней.

— Что это ещё за муж?! – зайдя в комнату, как только закрылась дверь, спросила Эрин.

— По-моему, так будет лучше.

— Я же проводник!

— А это мешает быть женой?

— Это полная… – ответила Эрин, но её прервал стук в дверь.

— Входите, – сказал Крис, неотрывно смотря на неё.

— Привет! – не полностью открыв дверь, Эдгар просунул голову и с какой-то неловкостью осмотрел их. – Там баба Анна сказала, что есть горячая вода, чтобы Эрин могла помыться.

— Хорошо, я сейчас спущусь, – сказал Крис, потому что Эрин промолчала, всё ожидая возможности выплеснуть своё негодование.

— Угу, – кивнул Эдгар и закрыл дверь.

— Если ты будешь моей женой, – Крис запнулся на этом слове, но всё же продолжил, – это избавит нас от лишних вопросов и приставаний к тебе.

— Или породит ещё больше вопросов, и в этом виде ко мне приставать никто не будет.

— Лучше перестраховаться, – настоял он и вышел из комнаты.

Получив наставления хозяйки, Крис занёс в комнату деревянную лохань и нанёс сначала горячей воды, а затем холодной. Всё это время Эрин лежала на кровати на боку, свесив ноги. Набрав ещё ведро горячей воды, он взял лекарства из седельных сумок Эрин и Эдгара. Только бы этого хватило.

— Я чуть позже нанесу воды в казан, – по дороге заглянув в кухню, сказал он.

— Хорошо. И возьми это, – сказала баба Анна, протянув горшочек. – Масло поможет расслабить тело и немного уменьшить боль. После ванны нанеси его на тело.

— Хорошо, – сказал Крис, покраснев, невольно представив, как он это делает. – Спасибо.

— Да не за что, – понимающе улыбнулась она.

Вернувшись в комнату с лекарствами под рукой, горшочком в руке и ведром в другой, Крис, поставив ведро возле лохани, плотно закрыл дверь. Лекарства положил на тумбу у кровати. Эрин не реагировала на его возню, и приближение мысли о том, что она так проявляет обиду, растворились, как только Крис заметил её дыхание. Оно было медленным, глубоким. Эрин спала. Присев, Крис нежно провёл рукой по её щеке, жалея, что от этого следы слёз, как и причины, не исчезнут.

— Эрин, – тихо позвал он, но она не отреагировала. – Милая.

Его рука замерла на её скуле. Крис сказал это, совсем не подумав, и это испугало его. Милая. Разве Эрин милая? Его большой палец совсем случайно коснулся уголка её губ. Эрин была пылкой, дерзкой, вредной, сильной. Но когда им ничего не угрожало, когда она тревожно не всматривалась в лес, она была другой. Она была нежной и заботливой с Луной. Верной своему слову. Она едва стояла на ногах, но была готова встретиться с глазу на глаз со стаей волкоколака, только не бросать Луну. Крис был уверен, что, если заслужить её доверие, то оно будет самым прочным, что только возможно. И также, если его предать, самым невозвратным. Всё же от его касаний веки Эрин дрогнули. Её взгляд медленно сфокусировался на нём, затем с мимолётным непониманием пробежался по комнате.

— Мм, что? – промурлыкала она.

— Лохань готова.

— Когда?.. – Эрин попыталась подняться, но, охнув, снова опустилась на подушку. – Я уснула.

— Ты обессилена.

— Это не оправдание, – строго к самой себе сказала она и со второй попытки села. Лучше бы она не спала и вообще не ложилась. Расслабившись, тело не хотело больше двигаться, боль, как голодный пёс, вцепилась в неё, а настой будто потерял всю свою лечебную силу. Эрин потрушивало и мутило. Непослушными пальцами она взялась расстёгивать куртку. – Спасибо, можешь идти.

— Я не уйду.

— В смысле?! – не сумев расстегнуть и одной пуговицы, подняла она на него глаза.

— Для них я твой муж, и тебе нужна помощь.

— Крис, я не маленький ребёнок.

— Нет, не маленький, – «но такая же беспомощная», хотел он сказать, но промолчал, зная, что это только всё ухудшит. – Твои руки сильно пострадали. – Осторожно взявшись за запястья, повернул он её руки ладонями вверх. – Позволь я помогу. Ты знаешь, что я хорошо воспитан, а по-твоему, до тошноты правильный, и подсматривать не буду.

— Это плохо кончится, – она не смотрела на свои руки, только в его глаза. Эрин нарочно избегала смотреть на ладони, она всё прекрасно чувствовала. А их вид слишком хорошо напоминал другие раны, и от этого становилось будто ещё больнее.

— Я могу украсть твой поцелуй, но не больше. Клянусь, что не притронусь к тебе, и, если тебе что-то не понравится, я прекращу любые действия и отойду, как только ты скажешь.

— Я сама, – поколебавшись, всё же упёрлась она.

— Хорошо, – кивнул он и, встав, сел у противоположной стены. – Я буду здесь.

Они смотрели друг на друга, понимая, что спорить друг с другом глупо и бессмысленно. Вздохнув, Эрин снова начала расстёгивать куртку. Каждое движение пальцев со стёртой кожей о канат и исцарапанные об скалы отзывались жуткой, чуть не ослепляющей болью. С трудом справившись с одной пуговицей, Эрин, зло опустив руки на колени, закрыла глаза. Она чувствовала запах собственной свежей крови.

Пытаясь не смотреть на неё, Крис осматривал комнату, но взгляд постоянно возвращался к ней. Заметив, что она сдалась, но помощи просить не хочет, он молча подошёл к ней. Не сказав и слова, Крис опустился на колени перед ней и взялся за пуговицы куртки. Эрин молчала и не препятствовала, только с раздражением на всю эту ситуацию громко дышала, или Крису лишь так казалось из-за её близости.

Покончив с пуговицами, он осторожно помог снять куртку. Хоть Крис просто помогал, всё же никуда от этого не деться – раздевал её. От этого они оба чувствовали себя неловко, отчего и предпочитали не разговаривать и не смотреть друг на друга. Рубаха была практически чистой, не считая окровавленных рукавов и правого бока. Чтобы снять её, Эрин пришлось встать.

Поднявшись с колен, Крис расстегнул ремень и пуговицы штанов, потянув, вытащил рубаху. Развязав шнуровку возле шеи и сняв шарф, он, взявшись за край, начал её поднимать. Задержав дыхание, готовясь к новой боли, Эрин послушно подняла руки, и Крис с бешеным сердцебиением снял её. Всё это время они умудрялись не смотреть на лица, но как только рубаха была снята, их взгляды встретились.

Крис уже видел её полураздетой и даже в одном лишь белье, но сейчас всё было по-другому. Их близость ощущалась более остро и обжигающе. Между ними больше не было тайн, лишь немного пространства, где смешивалось их дыхание. В её взгляде Крис видел не раздражение и злость, а страх и… смущение. Щёки тронул небольшой румянец, но ей это до безумия шло. Крис не хотел, даже боялся представлять, что же она видит в его взгляде.

Не разрывая зрительный контакт, Крис осторожно коснулся её живота. Эрин невольно вдохнула глубже. Развязав бинт, он подошёл ближе, чтобы снять повязку. Он не смотрел вниз, не желая пялиться, но от этого случайные соприкосновения кожа к коже мимо воли обретали совсем другой характер.

— Середина снова разошлась, – разорвав зрительный контакт, посмотрев на рану, сказал Крис.

Рана ныла, дёргала ‒ Эрин только на днях сняла швы, и вот опять. Она ничего не ответила, а лишь взялась за штаны, что предательски сползли ниже на бёдра. Всё это было неправильно с самого момента, как он остался… Нет, с самого момента, как она встретилась с ним взглядом в таверне «Волчится». Эрин стоило настоять, чтобы он ушёл или на крайний случай остановился на том, что расстегнул пуговицы куртки. Стоило, стоило, но она молчала. Вдыхала его пьянящий запах, отчего сердце билось в немыслимом ритме. Ей хотелось снова ощутить то тепло и безопасность, что окутывали, когда он обнимал её по дороге сюда. Однако она не могла ни прильнуть к нему сама, ни оттолкнуть.

— Это здесь у тебя рёбра болят? – спросил Крис, слегка прикоснувшись правой рукой к багровому синяку.

Его прикосновение было нежным, но оно будто обожгло кожу. Невольно, даже не понимая от боли или же именно от этих ощущений, Эрин немного согнулась.

— Ты ударилась спиной? – снова посмотрел он на неё, а Эрин захлебнулась от тепла и искреннего беспокойства в его взгляде.

— Да, – сдавленным голосом подтвердила она.

— Я могу осмотреть?

Эрин снова молчала и медлила, однако не раздумывая, а готовясь к тому, что не будет его видеть, и возможным прикосновениям. Повернувшись к нему спиной, она, прикрыв глаза, прикусила нижнюю губу. Каждое нервное окончание было напряжено ‒ в её состоянии это давалось безумно трудно. Но она сама не понимала, что происходит? Почему она чувствует это? Слишком сильно ударилась головой? Потеряла рассудок где-то на камне того ущелья? Одно было точно: в этом проклятом ущелье что-то между ними изменилось. А что именно, пожалуй, оба ещё не могли понять.

— Да-а, лучше бы ты с нами не ехала, – спустя всего мгновение сказал Крис.

Спина Эрин представляла собой один огромный синяк, что будто лентами или краской разбавляли более белые шрамы. Прошли лишь дни, как она была на грани смерти, а на ней и живого места нет. Крис не знал, не понимал, как она ещё стоит. Многие знакомые ему воины, да и он сам, уже бы пластом лежали и выли от боли.

— Прости, – попросил он прежде чем осторожно начал проверять целостность костей.

Его касания были лёгкими, заботливыми, будто она хрупкая, как крыло бабочки ‒ чуть повреди, и уже не взлетит. Без рубахи в комнате было чуть прохладно и неуютно, впрочем, это могло быть всего лишь чувство уязвимости рядом с Крисом. Его руки были тёплые, шероховатые, отчего по позвоночнику поднимались мурашки до самого затылка. Эрин не открывала глаз, что приводило к более острому ощущению его прикосновений, даже дыхания, что лёгким невесомым сквознячком достигало кожи. Когда Крис дошёл до поясницы, Эрин, не сдержавшись, дёрнулась.

— Прости, – тут же отнял он руки. – Я, конечно, не лекарь, но мне кажется, что переломов нет. Сильный ушиб, может, трещина.

— Что дальше? – не поворачиваясь, спросила она.

— Ну… давай я сниму сапоги. Подожди! – сказал Крис, остановив её от поворота. Немного приподняв волосы, он заметил засохшую кровь на шее. Под сатуросом же свежие ожоги. – У тебя голова болит?

— У меня всё болит.

— У тебя рана на затылке. Удивительно, что ты не потеряла сознание.

— Вода стынет, – повернувшись, напомнила она.

— Конечно, – всего на мгновение задержав взгляд на её губах, он, кивнув, присел.

Эрин, держась за тумбу, поднимала одну ногу за другой, позволяя Крису снять сапоги. Они хоть и были довольно лёгкие, ощущались булыжниками на стопах. Без их давления и веса будто даже дышать стало легче.

— Остальное, я думаю, ты сможешь снять сама.

— Ты будешь здесь?

— Я отвернусь, – заверил Крис и, взяв тот же стул, поставил его у двери и сел спиной к ней.

Эрин медлила, смотря на его широкую, сильную спину. Крис будто стал крупнее что ли, или же это просто ей кажется из-за собственной слабости. Хуже и глупее всего ‒ показывать свою уязвимость и слабость. Эрин ненавидела это и презирала себя в такие моменты, однако то, что такой её видит Крис, как-то не так пугало. Он не злорадствовал, не упивался и не демонстрировал свою силу. Напротив, он был нежным, заботливым, даже услужливым. Эрин знала нескольких мужчин, что ни за что не опустились бы на колени перед женщиной, чтобы помочь раздеться, не то что снять сапоги. Неловко постояв, она подошла к лохани. Хозяева были уже в возрасте, и для удобства лохань была не круглой, высокой, подобно бочке, а продолговатой и низкой, чтобы не было необходимости в высокой стремянке. Сняв всё, кроме топа, она залезла в воду. От тёплой воды боль усилилась, и Эрин закусила губу, сдерживая стон боли.

— Всё хорошо? – борясь с желанием повернуться, спросил Крис.

— Угу.

— А почему по голосу кажется, что нет?! – напряжённо допытывался он.

— Мне просто… – попыталась она ответить и, не сдержавшись, застонала.

Крис в ту же секунду вскочил со стула, перевернув его, бросился к ней. Присев у лохани, он схватил её руками собираясь вытащить из воды, будто спасая от какого-то монстра. Вот только Эрин, уперевшись рукой в его грудь, скривившись от боли, остановила:

— Всё… нормально.

— Тебе больно, – не отпуская её, сказал Крис.

— Это нормальная реакция, – сжала она его куртку в кулаке.

— Ладно, – оценивающе посмотрев на неё, он вытащил руки из воды.

— Эй, у вас всё в порядке? – постучавшись в дверь, спросил Годри.

— Да, не беспокойся, – ответил Крис, смотря в полные боли глаза Эрин. Она пыталась напустить на себя спокойствие, но он знал, что это лишь бравада. Она до зависти хорошо владела собой, но не глазами. Когда ей было больно, обидно, когда она злилась, они всегда становились будто темнее и холоднее.

— Ты говорил, что не будешь смотреть, – так же, не сводя с него глаза, быть может следя, напомнила Эрин.

— Я смотрю лишь в твои глаза, – оправдался он и, отвернувшись, сел оперевшись об лохань.

— Ты будешь сидеть здесь?

— Я мешаю?

— «Да», – мысленно ответила она, но вслух сказала: – Нет.

— Тогда да.

Посверлив его затылок, Эрин посмотрела на бортики лохани. Ей даже отодвинуться практически некуда было ‒ по бокам лишь немного свободного пространства как раз для удобства мытья, а ноги вообще даже не вытянуть. Сидя так, и дальше ничего не добьёшься ‒ только вода остынет. Просить же Криса хотя бы вернуться на стул после того, как опрометчиво сказала «нет», было стыдно и неловко. Развязав шнуровку топа, Эрин пыталась его снять, но от нужных движений у неё сильно болели плечи. Сделав несколько попыток, она, тяжело вздохнув, сдалась.

— Что-то не так? – слушая её пыхтение, спросил Крис.

— Мне надоел этот вопрос.

— Всё в порядке?

— Этот тоже.

— Как дела? Помощь нужна? – сказал он другие варианты этого же вопроса. – Почему молчишь?

— Я не… мне… Я не хочу разговаривать, – запинаясь, сказала она и, не желая просить помощи, опустилась поглубже в воду. Для этого пришлось закинуть ноги на бортик.

Взглянув на её ноги, Крис усмехнувшись, осторожно оглянулся. Эрин уж больно демонстративно смотрела в сторону. Встав, он отошёл к кровати. Эрин напряглась и съёжилась в воде, подтянула к себе ноги. Сняв куртку, а затем и рубаху, Крис подошёл к Эрин со спины. Она сгорбилась, прижимая ноги, отчего на спине бугорками выступили позвонки. С синяком же они напоминали гребни. Встав на колени, Крис медленно провел рукой по её спине. Её кожа была нежной, только шрамы портили ощущения своей грубостью. Он никогда не касался её шрамов. И по тому, как она реагировала на прикосновения, как менялась в лице, когда он говорил о чувствах к ней, как отвечала на поцелуи, Крис знал, что никто не касался. Эрин никого не подпускала к себе.

— Что ты делаешь? – не выдержав, она немного отодвинулась.

— Помогаю, – взявшись за края топа по бокам, потянул его вверх.

— Крис?! – Эрин обеспокоенно, даже будто на грани паники, прижала руки к груди, и он тут же остановился.

— Я вижу только твою спину. Если ты хочешь, я закрою глаза или перестану… Ты только скажи.

Поколебавшись, Эрин убрала руки, позволив ему снять топ. Чувствуя себя неуютно, она смущённо всё же прикрылась руками. Взяв черпак, Крис начал лить на голову воду и, как она недавно ему, мыть голову.

— Ты можешь сесть ближе ко мне?

— Зачем?

— Твои волосы слиплись от крови, если ты будешь ближе, мне будет удобнее распутывать. Или я могу встать сбоку. Выбирай.

Проклиная на чём мир стоит, Эрин придвинулась к нему.

— Опусти руки в воду, – сказал Крис, заметив, что они снова на плечах.

— Не хочу.

— Вода смоет грязь, – нежно сталкивая их с плеч, будто какую милую прилипчивую зверушку, настаивал он.

— Ты будешь смотреть.

— Я смотрю на твои волосы.

— Где ты этому научился? – всё же опустив руки под воду, спросила она. Неловкость, смущение никуда не девались, но в тишине было только хуже.

— Было время, когда я отмывал самую ужасную грязь из волос дочери.

— А разве не служанки моют детей? Тем более девочек.

— Я люблю проводить время с дочерью. И купать её тоже любил.

— А сейчас не любишь?

— Ей уже восемь ‒ она стала взрослой, – сказал Крис, и снова повисла тишина. – Эдгар осмотрел ногу Луны.

— И что? – слегка повернув голову, она напряглась.

— Это было очень трудно, – улыбнулся он и заставил её снова смотреть прямо. – Он несколько раз падал на задницу. Растяжение довольно сильное и усугубилось необходимостью бежать, так что какое-то время на ней нельзя ехать… Спасибо что спасла нас.

— Но снятие ошейника не заслужила, – ляпнула она и зажмурилась, руки Крис замерли.

— Я хочу поступить правильно.

— И как это?

— Давай сменим тему, – помолчав, продолжил он мыть голову.

— Как скоро ты перестанешь мучить мои волосы?

— Я пытаюсь их спасти от обрезания!

— Тебе не нравятся девушки с короткой стрижкой?

— Длина волос не имеет значения. Но длинные смотрятся красивее.

— Вот значит, как?!

— А тебе нравятся длинные волосы?

— Ответ, по-моему, очевидный. Да и выбора у меня нет из-за ушей.

— Я имею в виду у мужчин.

— Нет, не нравится.

— А бороды? Такие аж до пояса, – он, хоть она и не видела, показал рукой.

— Фу, – скривилась Эрин. – Я вообще терпеть не могу бороды и усы в любом виде и длины.

— Значит, мне нужно снова бриться.

— Кстати, а где мой корсет? – пропустив его замечание, спросила она.

— Должен быть в седельной сумке. Если не выпал, конечно.

— Но его там нет.

— Ты смотрела в моей сумке?

— А в твоей?! Нет, я искала в своей.

— Только я его немого испортил.

— Что?

— Разрезал шнуровку. Но готов приобрести новый кожаный шнурок.

— Ещё бы!

Под непринуждённый разговор Эрин всё больше расслаблялась и меньше чувствовала себя уязвимой. Закончив с волосами, Крис начал осторожно мыть спину, плечи и руки, пока доставал. Забрав мочалку, Эрин продолжила сама, оставив Криса разочарованным. Когда она закончила, он взял чистую простынь из тумбы и, развернув её, опустил голову вниз. Ополоснувшись, Эрин, чувствуя жуткую слабость, вылезла из воды.

Крис, видя только её ноги, сделал шаг и окутал её простынёй. Он обещал себе не смотреть на неё, но, несмотря на все усилия, не смог этого сделать. Взгляд скользнул по обнажённым плечам, по которым стекали капли воды с волос. Он вдохнул глубже, на миг остановившись на её губах. Когда, наконец, их взгляды встретились, он тяжело выдохнул.

Всё это время Эрин не шевелилась, стоя в кольце его рук. Она чувствовала, с какой силой он сжимал края простыни, слышала стук его сердца и дыхание. Хоть вслушиваться в дыхание не было нужды, его прекрасно было видно по движениям грудной клетки. Эрин не отступила, не предпринимала попыток забрать простынь себе, лишь придерживала её на груди и даже не отводила взгляд. Она знала о его внутренней борьбе, так похожей на её собственную, но всё же другой.

Руки Криса осторожно прижались к ней ещё больше, напоминая объятия. Он ждал протеста, вспышки её гнева, но Эрин не препятствовала. Он был так близко, что каждый вдох наполнялся запахом чистоты, ароматом мыла, которым совсем недавно сам мыл её голову. Крис немного нагнулся к ней. Их глубокое дыхание смешалось в одно, выждав мгновение, он поцеловал её: нежно, осторожно, умоляюще. Она не сопротивлялась, и он, немного отстранившись, вопросительно заглянул ей в глаза.

Никто из них не нарушил тягучую, обволакивающую интимную тишину. Эрин лишь на краткий миг оторвала взгляд от его глаз, взглянув на губы. Снова поцеловав её, Крис будто взлетел к небесам, когда Эрин ответила. Неуверенно, неловко, будто ступает по тонкому льду. Крису стоило больших усилий, чтобы не заключить её в самые крепкие объятия, причинив ей этим боль. Не прекращая поцелуи, он не спеша повёл её к кровати. Не ведомый похотливыми намерениями или мыслями, желаниями, хоть такие имелись. Эрин нуждалась в хорошем отдыхе, и Крис не смел этому мешать, лишь хотел чуть дольше насладиться её поцелуями.

— Ты снимешь ошейник? – между поцелуями шёпотом спросила она.

Её слова не сразу дошли до сознания Криса. Вправду, сейчас он откровенно плохо соображал, потеряв голову от сладости с горчинкой и нежности её губ. Но как только он их осознал, его словно окунули его в прорубь.

— Что? – не желая верить своим ушам, выдохнул он и резко отступил. – Ты… это… Господи.

— Ты не ответил, – покрепче сжала она простынь, которая теперь повисла по бокам.

— Эти поцелуи… чтобы я снял ошейник?!

— Ты же этого хочешь? – отступать было некуда.

— Я хочу тебя, а не… – резко сказал Крис и осекся от того, как это пошло и неподобающе прозвучало. Впрочем, всё его поведение по отношению к ней, не говоря уже о поцелуях, было неподобающе рыцарю.

— Так я перед тобой, – нисколько не смутилась и не возмутилась она его словам.

— Я не знал, что ты можешь поступить так низко.

— Низко?! – нервно вскинула она брови. – Я предлагаю тебе обмен желаниями.

— Если я захочу переспать со шлюхой, то пойду к шлюхе! – не сдержавшись от горечи, подойдя вплотную, прокричал Крис. – Я не знал, что… что ты шлюха, – с болью прошептав это, он, развернувшись, ушёл.

Уронив простынь, Эрин села на кровать и спрятала лицо в ладонях. Ей было мерзко и гадко на душе, тошно и противно от себя. Столько лет борьбы, боли, унижения. И она впервые сама предлагала себя мужчине. Схватившись за сатурус, Эрин в отчаянии потянула его, желая открыть. Магия услужливо пришла ей на помощь, но сделала лишь хуже. Бросив попытки, Эрин, сгорбившись, прижалась лбом к предплечью. Она убивала ради свободы. Предала. Чтобы спустя время снова оказаться на цепи? Эрин не боялась боли, унижения, смерти. Только одно заставляло её вздрагивать, идти на самые глупые поступки – страх потерять свободу. Она бы пошла на это. Сделала бы всё, что Крис захотел. Пусть она не умела, но, какое-то время живя в борделях, знала про очень многое. Эрин бы сделала всё, только чтобы он снял ошейник. Возненавидела бы себя, его, но сделала бы.

Успокоившись, Эрин оделась и начала обрабатывать раны. С её руками это было ой как не просто. В дверь постучались, и Эрин быстро схватив шарф набросила его на шею.

— Можно? – приоткрыв дверь, спросила баба Анна.

— Да, заходите, – поправив шарф, как можно спокойнее сказала она.

— Что же ты в грязное оделась? – неодобрительно покачала она головой.

— Да оно не такое грязное, как кажется.

— Ага, а рубаха вся в крови.

— Это не страшно, – посмотрев на рукава, отмахнулась она.

— У меня есть чистая одежда.

— Нет, не стоит, – поспешила Эрин вежливо отказаться.

— Это старая одежда моей дочери, – всё же достала она платье из шкафа. – Осталась здесь после того, как вышла замуж.

— Спасибо, конечно, но я откажусь.

— Почему?! Я не прошу за него денег. Просто поносишь, пока твои вещи будут сохнуть.

— Мы не задержимся здесь, и я не ношу платья.

— Почему?! – искренне удивилась она. – Платье всегда красит девушку. Я уверенна, твоему мужу понравится, как ты будешь в нём смотреться.

— Дело не в этом.

— А в чём?

— Просто так будет лучше.

— А что ты шарф одела? В доме же тепло, иль морозит тебя?

— У меня горло болит. А мама с детства приучила носить шарфы, пока окончательно не пройдет.

— Мудрая у тебя мать, – согласилась она и повесила платье на спинку стула. – Ну, я тогда пойду. А ты подумай о платье.

— А зачем вы приходили? – спросила Эрин, когда она подошла к двери.