Последнее желание

Эрин не смогла его рассмотреть, лишь быстро исчезнувшее чёрное пятно. Но, слыша его прыжки, она могла с уверенностью сказать, что кто бы это ни был, он внушительных размеров. Постояв ещё немного, она вернулась в лагерь. Вернув на место факел, Эрин прошла мимо постели и направилась к реке.

— Ты куда? – повернулся Андэр.

— Посижу у реки. Я уже выспалась, если хочешь, можешь ложиться, – взяла она сумку с лекарствами. Столь престольное внимание ей порядком уже надоело.

— Возьми факел.

— Он мне не нужен.

— Как ты собралась делать перевязку в темноте?

— Я не буду сейчас её делать. Я подожду рассвета.

— А зачем тогда ты берёшь сумку?

— Чтобы потом не ходить.

— Возьми одеяло, чтобы было на чём сидеть, – протянул он его.

— Я и так могу…

— У тебя и так болит горло, простуда тебе не нужна.

— Ладно, – сдалась она и, взяв одеяло, пошла на берег.

Подойдя к самой воде под строгим взглядом Андэра, она села на одеяло. Река тянулась чёрной серебрящейся лентой. Волны, создавая умиротворяющие всплески, лизали берег, упорно сглаживая камни. От воды веяло будто зимней прохладой и свежестью. Где-то шумно всплеснула рыба. На миг прикрыв глаза, Эрин глубоко, медленно вдохнула, словно с воздухом наполняясь всем окружающим покоем. Снова же открыв глаза, Эрин тревожно осмотрела противоположный берег.

И что это всё значит? К чему этот странный сон? И что за зверь за ними следит? Если это, конечно, зверь. Может, баргест за ней вернулся?! Она ещё жива, несмотря на то, что он предвещал ей смерть. Но звука цепей не было. А может, они не всегда? Если учитывать, что её прошлый сон с баргестом можно сказать сбылся, то… Эрин невольно поежилась. Но это глупо, она никогда не обращается в волка. Впрочем, баргест тоже не рвал ей бок. Та стая голодных волков переместилась, скорее всего, из-за мантикоры. Не имея возможности конкурировать с ней, они ушли искать еду в другом месте. Наверно, ещё какое-то животное или существо поменяло место жительство. Вот только кто это был и, кто заставил его перемещаться?

Эрин посмотрела на звездное небо. Кто живёт поблизости и может значительно повлиять на других? Дракон – Аластор?! Вряд ли, он живёт на вершине горы Эфран. Конечно, он может влиять на большую территорию, но его давно не было видно. Виверны – нет, они охотятся дальше на востоке. Вряд ли, спасаясь от них, кто-то пришёл сюда, скорее они бы пошли на юг. Это не псоглавцы и не гноллы, они бегают на двух, а это точно на четырёх. Может, это был просто медведь?! Было бы намного проще, если бы ветер был в её сторону. Но почему-то Эрин была почти уверенна, что это не просто зверь?! Ой, не нравилось ей всё это! Затмение всё ближе, а путь не становится легче, хоть и осталось немного.

Крис проснулся от того, что наглый жук забрался ему в штанину. Вытащив проказника, он отбросил его подальше в лес.

— Что? Тебе тоже насекомые не дают спать? – подбросил Андэр дров в костёр.

— Если они мешают вам, то это неплохо.

— Вообще-то Эрин, – кивнул он на берег.

— Давно она не спит?

— Уже с час где-то.

Справив нужду чтобы не бегать потом, Крис, прихватив одеяло, пошёл к Эрин. Уперев локти в колени, она сидела, подперев голову руками. Задумчиво смотря вдаль, Эрин даже не повернулась, когда он подошел.

— Что делаешь?

— Сижу.

— Что с настроением? – поудобнее сел он рядом.

— Украл мнимый паук.

— Ты слышала наш разговор?

— А ты всегда теперь будешь спрашивать, что я слышала, а что нет?

— Я пытаюсь определить границы твоего слуха.

— Они очень велики.

— Насколько?

— Не знаю. Я никогда не ставила себе цель узнать это.

— А я бы хотел знать. Ну, если бы у меня были бы такие возможности.

— Хочешь, могу подарить, – взглянула она на него.

— То есть укусить?

— Ты будешь силён, быстрый, улучшится слух, обаяние, зрение, – расхвалила она и поджала губы. – Только в окружающих и своих близких будешь видеть еду. О-очень желанную еду.

— Ты это чувствуешь?

— С чего вдруг?! – хмыкнула она. – Я что, оборотень?

— Как ты с этим борешься? – помолчав, спросил он.

— Силой воли.

— Это должно быть очень трудно.

— У меня был хороший учитель.

— Люмин, – понимающе кивнул он. – Как вы познакомились?

— Зачем тебе это?

— Интересно.

— Ты слишком любопытный.

— Когда мы играли в шахматы, он много о тебе рассказывал. – Эрин подняла камешек, будто не зная, куда деть руки. А Крис почувствовал, что должен сказать: – Он очень тебя любил и скучал.

— Знаю, – тихо сказала она.

— Что за история с рваным хлебом? Почему он был благодарен ему за встречу с тобой?

— Это… первые слова, что он сказал, – покрутив в руках камешек, Эрин бросила его у самой кромки воды. Крису хотелось знать больше, но он молчал, эти раны ещё слишком свежи. Потому-то и удивился, когда, помолчав, она сама продолжила: – Когда я была с Раином, мы приехали в город Розилд на юге и, как всегда, начали грабить. Я была худой, ловкой и могла залезть практически всюду. На нас вышла стража, и ему пришлось бежать, прихватив Денни и остальных.

— А ты?

— А я осталась одна. Жила на улице, спала, где смогу найти безопасный угол. Другие бездомные и бедняки очень жестоки. Дети сбиваются в стаи, ведь так проще защититься и найти еду… Я была чужой для всех. Мне сложно общаться с людьми, но раньше это было ещё хуже. По первому же поводу лезла в драку.

— Поэтому Рауль называл тебя Волчонком?

— Когда они меня нашли, всё, что они смогли услышать от меня, это имя в обмен на мясо.

— Почему ты лезла в драки?

— Одному из хозяев нравились бои. У него было множество рабов. Он стравливал нас, как собак для потехи публики. На арену выходили двое, вне зависимости от возраста и комплекции. Они выбирались случайно, методом доставания номера из мешка… У нас не было имён, а только номера. Однажды четырнадцатилетний дрался с пятилетней. Бой был быстрым, но публика была довольна, – Эрин вздохнула, её голос стал чуть ниже. – Много крови. Криков. Это всё чего они хотели.

Крис вспомнил тавро на её руке, а когда она замолчала, прежде чем успел подумать, спросил:

— И часто выпадал твой номер?

Эрин наконец-то посмотрела на него. В её взгляде плясали боль, обида и злость.

— Выходили двое, уходил один. Награда за победу – еда. В Розилде был один пекарь, он был толстый и неповоротливый, поэтому у него часто крали. Однажды такая кража для меня закончилась неудачей. Из-за одних непредвиденных обстоятельств он меня поймал. Хлеб, который я украла, разломился пополам. Это ещё сильнее его взбесило, и он начал орать.

***

— Ах ты, дрянь! Ты испортила мой хлеб! – закричал пекарь, с силой сжав половинку хлеба в руке.

Ничего не ответив, Эрин только дёргалась, пытаясь вырваться. Но куда там вырваться из рук, что каждый день месят тесто. Пока он был занят, другие дети совершили прямо-таки разбойничий налёт на прилавок.

— Эй, я вас всех перебью, – закричал пекарь и в отместку тем ударил Эрин по лицу и встряхнул, будто тряпичную куклу. – А начну с тебя!

От удара Эрин заскулила, словно щенок, и следом же ударила пекаря по колену. Он взвыл, но руку не выпустил, а напротив, сжал сильнее.

— Ты ещё драться будешь?! Скажу палачу, чтобы он тебе и ноги отрубил вместе с руками! Которыми ты, непутёвая тварь, разорвала мой прекрасный хлеб, – возмутился мужчина, занеся руку для очередного удара.

— Это не рваный хлеб, – раздался голос старика с боку. – Сколько он стоит?

— Он испорчен!

— Почему же?! Как по мне, хороший хлеб, – взял у него половинку старик.

— Он разорван!

— А может, будет правильнее – разделён?

— Что ты несёшь, старик?!

— У меня нет денег на целую буханку, но я могу заплатить за половину. Эта ваша идея очень хорошая и принесёт много денег, ведь у многих нет денег на всю буханку.

— М-м. Ты хочешь купить её? – недоверчиво спросил пекарь.

— А разве вы её не продаёте?

— Чего же, продаю конечно, – спешно сказал пекарь.

— А сколько стоит?

— Два медяка.

— Хм-м, дороговато.

— Можешь поискать подешевле, – грубо ответил он.

— А та половинка вроде бы меньше, – сказал старик, указав на хлеб в руке Эрин. – Можно я её посмотрю?

— Покупай что есть или проваливай, нечего играть в гляделки.

Обойдя Эрин, старик взял хлеб, который та не отпускала. Её злой взгляд с пекаря метнулся к старику.

— Эта половинка значительно меньше. Я дам за неё медяк.

— Ты шутишь?!

— Нет, я серьёзно. Так что, по рукам?! – протянул он руку с монетой.

Поколебавшись, пекарь взял монету, но даже не подумал, что для этого отпустил девчонку. Как только рука была свободна, Эрин тут же умчалась с хлебом в руке.

— Стой, зараза! – крикнул пекарь, бросившись вдогонку, но она проворно скрылась в переулке. – Из-за тебя я упустил воровку?!

— Причём здесь я?! Я всего лишь покупал у вас хлеб, – развел он руки.

— Давай монету! – протянув руку, потребовал пекарь.

— Не стоит так кричать, – сказал старик, положив монету в руку пекаря и пошёл прочь.

Выбравшись на крышу дома, Эрин видела, как ушёл старик, даже не поскандалив, что заплатил за хлеб, который украли. Через несколько дней она снова увидела его. Он купил овощи, хлеб и пошёл по переулку в сторону старой части города. Он заметил её, но не стал скандалить, а лишь усмехнулся. Его улыбка показалась ей странной. Она была искренняя, и что самое главное – добрая, без намека на лукавство, злобу, презрение. Такой улыбки, обращённой к ней, Эрин не видела уже годы и забыла, как приятно от неё на душе.

Подавшись любопытству, она шла следом за ним, придерживаясь безопасной дистанции. Дойдя до старого, обветшавшего дома, он сел на ступеньки и, отломив кусочек хлеба, начал есть. Эрин выглядывала из-за угла, пытаясь унять бурчание желудка. Сегодняшний день вышел неудачным: банда местной детворы всполошила торговцев.

Делая вид, что смотрит на цветы, Люмин поглядывал на неё. Отломив большой кусок хлеба, он положил его на ступеньку рядом с бобами и луком. Не спеша встав, он взял остальные продукты и вошёл в дом. Положив продукты на стол, Люмин как можно быстрее поднялся на второй этаж и из-под тешка осторожно выглянул из маленького окна. Несколько раз девочка выглядывала из-за угла, осматривая улицу и его дом. Пару раз он отшатывался от окна, боясь, что она его увидит.

Голод толкал её, не позволяя пройти мимо. Выйдя из-за угла, она подбежала к лестнице и, схватив лук, убежала. Сделав несколько таких набегов, она всё смелее забрала все продукты. Спустившись вниз с улыбкой, он остановился у входной двери. Сделав серьёзное выражение лица, он открыл дверь.

— Странно, неужели я всё съел? – покрутившись на ступеньках, сказал он и, почесав затылок, опять пошёл в дом. – Ох, уж эта старость.

После этого она несколько дней следила за ним. Чтобы девочка не пугалась, Люмин оставлял ей еду в разные дни. Со временем он заметил, что она приходит к его дому каждый день. Однажды, по пути на базар, он встретил её, но она его не заметила. Решив поступить не подобающе своему возрасту и статусу, он проследил за ней.

Это далось ему с трудом, но благодаря этому Люмин увидел то, что не ожидал. Подойдя к старому разрушенному дому у дальней стены, она забралась внутрь. Опасливо оглянувшись, из разных сторон к ней прибежали кошки, котята, щенки. Каждому, выделив немного еды, она с нежностью и заботой начала их гладить и осматривать полученные повреждения. Задумавшись, Люмин вернулся домой, так и не скупившись.

По возможности он оставлял больше еды, чтобы хватало и животным, и ей. Спустя месяц она уже в открытую приходила и забирала еду, как только дверь за ним закрывалась. Однажды он забыл оставить яблок и снова открыл дверь в тот момент, когда она стояла на ступеньке. Держа в руках еду, она растерявшись замерла. Посмотрев друг на друга мгновение, она начала отступать, собираясь убежать.

— Стой! – сказал он слишком резко, чем было нужно.

Всполошившись, она бросилась убегать.

— Возьми яблок, – более нежно сказал он, протянув в руке два аппетитных красных яблока.

Остановившись как вкопанная, она оглянулась. Неуверенно осмотрелась, будто ждала, что вот-вот кто-то выскочит на неё из-за угла или того гляди из тени. Однако дворик был пуст. Эрин пытливо всматривалась в его лицо, особенно в глаза. Люмин не двигался, даже казалось, не дышал. Прижимая еду к груди, она медленно подошла к дому, остановившись в трёх метрах от ступенек.

— Я не могу их положить на ступеньки, у меня болит спина, а брошу – они побьются, – стоя с вытянутой рукой, пояснил Люмин, мысленно прося прощение у Господа за ложь.

Поколебавшись, Эрин неуверенно начала приближаться. Последний метр она пробежала и, выхватив одно яблоко, отбежала.

— А второе не хочешь? – спросил он, даже не шелохнувшись.

Второе яблоко она забрала более смело и, едва заметно улыбнувшись, убежала. После того как она скрылась за углом, Люмин ещё какое-то время стоял у дверей. Зайдя в дом, он прокручивал это событие в голове.

Он всё думал, как она оказалась на улице? Где её семья? Беспризорники были везде, но что-то в ней отличалось. Нарезав лук для супа, Люмин замер. Она была маленькой, хрупкой, с грязными короткими волосами, глубоким шрамом на левой брови, разбитая губа, полученная скорее всего в драке с другими нуждающимися за еду, запуганная словно зайчонок в окружении волков. Одежда вся грязная и оборванная, как только она держится на тельце? Ничего особенного, однако он не мог её забыть, особенно её взгляд. Она смотрела будто в саму душу. Решив прикупить ей новую одежду, Люмин продолжил готовить ужин. Немного доверия он у неё заслужил, глядишь, через несколько недель она перестанет его бояться.

Но радость Люмина угасла уже на следующий день. Весь вечер он просидел у окна, дожидаясь её, но она так и не пришла, как и в следующие несколько дней. Не выдержав беспокойства, Люмин отправился на поиски. Побродив в самых популярных местах скопления бродяг, он пошёл к заброшенному дому, молясь, чтобы она была там. Сердце не к добру ныло, подсказывая, что изменить график её могло заставить только что-то серьезное. И он не ошибся. Возле дома собралось много беспризорников, крича и подначивая друг друга, радовались обрушению дома. Из разных щелей с криками выскакивали животные, спасая свою жизнь.

— Стража! Немедленно сюда! Стража! – во всё горло закричал Люмин.

Услышав крик старика, дети кинулись наутёк. Подойдя к дому, он увидел в его завалах окровавленную девочку.

— Что случилось?! – спросил прибежавший стражник.

— Там девочка, помогите её спасти!

— Так это же бродяга! Кому она нужна?! – заглянув в дом, сказал другой стражник.

— Ей нужна помощь! – воскликнул он.

— Старик, не морочь голову ни себе, ни нам, – сказал первый стражник и, махнув рукой другу, начал уходить.

— Вы давали клятву! А сейчас ребёнок нуждается в вашей помощи!

— У нас есть более важные дела, чем рискуя спасать мусор, который всё равно через день-два сдохнет, – обернувшись, сказал второй стражник.

— Если тебе так надо, то и вытаскивай её сам! – посмеявшись, сказал первый стражник.

Посмотрев им вслед, Люмин, глубоко вздохнув, начал сам разбирать завал. Будь нон в одеянии сентона они бы так не говорили. Это не нравилось ему в служении. Люди далеко не всегда были честны перед сентонами, будто их ложь могла скрыться от Господа. Беспрерывно разбирая завал даже после того, как стемнело, невзирая на боль в израненных руках и болевших суставах, он таки смог добраться до неё. Доставая бесчувственную девочку всю в крови, он услышал слабое мяуканье. Когда он осторожно приподнял тельце девочки, из-под него показалась мордашка маленького котенка.

— Малыш, ты не успел сбежать? – спросил старик, взяв котенка.

— Мяу-мяу, – плакал котёнок, зовя маму.

Отложив в сторону котёнка, он наконец вытащил девочку. Возле неё было ещё трое котят и кошка, которые, к несчастью, погибли. Люмин осторожно взял девочку с котенком на руки и пошел домой. Она попала под завал, потому что спасала их. Они, а не люди стали для неё родными. Добиться доверия будет куда сложнее, чем он думал.

Тело девочки было покрыто многочисленными ссадинами, неглубокими ранами – всё это было болезненно, но не страшно, в отличии от гематомы на голове. Сделав всё возможное для неё, он взялся за котёнка. Отмыв его от крови, преодолев крики, шипение, укусы и царапины, он осмотрел худого, но абсолютно невредимого забияку и отпустил.

Время начало свой отчёт. Люмин целые дни проводил у постели девочки, заботясь и молясь. Сложности добавлял котёнок, который боялся людей, но любил девочку. Практически всё время он был возле своей спасительницы. Чтобы перевязать самые глубокие раны старику приходилось с боем ловить котёнка и выставлять за дверь. Под звуки плача и царапанья он делал всё, что было необходимо, иначе котёнок нападал на него, защищая девочку.

Молитвы старика были услышаны, и через две недели после происшествия девочка начала приходить в себя. Сначала всего на мгновение, но с каждым днём время увеличивалось. Котёнок нашел себе новую забаву и, когда его выставляли за дверь, он – Люмин был уверен, что с улыбкой самого дьявола – шёл громить кухню.

— Да что же ты творишь, засранец?! – спросил старик котёнка, зайдя в кухню. – И сдались тебе эти тазики?

Сидя возле шкафа, весь в муке, котёнок деловито, задрав хвост, пошёл в сторону лестницы. Остановившись у ног старика, он посмотрел на него и дёрнул хвостом.

— А это что значит?! «Уберись, старый дурак!»? – поставив руки в бока, спросил Люмин. Словно в подтверждение раздалось уверенное «Мяу», и котёнок пошлёпал дальше, оставляя белые следы на полу. – А куда это ты пошёл?! А купаться теперь кто будет?!

Поймав его, в который раз и выкупав, Люмин внимательно посмотрел в злую мордашку.

— Надо дать тебе имя, чтобы было кого проклинать.

— Мяу!

— Успокойся, не надо мне твоего наигранного «мяу». Проклинать никто не будет, но вот ругать… Если не ошибаюсь, ты у нас девочка, и поэтому любишь переворачивать тазики. Так, тазик, Тасик, Таси, Тася. Будешь теперь носить имя Тася прямиком из преисподней.

— Мяу.

— Ой, да беги, чертёнок.

Очнувшись, Эрин почувствовала мягкий тёплый клубочек у себя под левой рукой. Посмотрев, она узнала серого котёнка.

— Очнулась? Как раз вовремя, – сказал старик, зайдя в комнату.

Из комнаты не было другого выхода, и всё тело болело, поэтому, испугавшись, Эрин не совладала с магией и отбросила старика в глубь коридора.

— Что-то новенькое?! Я такого не ожидал! – Люмин встал на ноги и осторожно подошёл к комнате. Мяукнув, котёнок сам вышел. – Кухню не громить, я тебя на этот раз не выгонял.

Посмотрев на человека явно как на дурачка, котёнок продолжил свой путь. Люмин же с любопытством посмотрел на девочку. Какая бы сила ни отшвырнула его, это напугало её не меньше, чем его. Она тяжело дыша прижалась к стене, кожа покрылась потом. А глаза, будто подсвеченные изнутри, мерцали синим. «Ведьма, – подумал он. – Совсем девчонка, но уже продала душу. Почему же тогда не защитила себя?».

— Я назвал её Тася. Ты не против? – сказал он, осторожно входя в комнату. – А меня, кстати, зовут Люмин. И я немного староват для полётов и падений, поэтому, пожалуйста, не делай так больше. Хорошо? Люди не приспособлены к полётам, мы же не птицы.

***

— Он выхаживал меня, несмотря на сопротивление и то, что я воспользовалась магией против него. Думаю, Люмин не смог сдать властям ребёнка. Когда мне стало лучше, он меня отпустил, но через несколько дней я вернулась. Я скучала по Тасе, и Люмин продолжал меня кормить. Вскоре ему нужно было уехать, и он предложил мне выбор: остаться или ехать с ним. Тогда я ещё не знала, что он сентон. Как раз в это время вернулся Раин. Я очень много думала и решила уйти с ним. Я уговаривала Денни пойти со мной. Он отказался, и поэтому мы собрали вещи и втроём покинули город.

— Втроём?

— Люмин, я и Тася. Мы не могли её выбросить. Потом, через три года, она осталась жить в одной хорошей семье. Я всегда к ним заезжаю, когда рядом.

— Такие рассказы сбивают меня с толку, ‒ признался Крис. ‒ Я составил список вопросов, которые хотел задать ещё раньше, но забыл. А после таких рассказов я снова их забываю.

— И что же не так с этим рассказом?

— Он полон грусти, одиночества и боли.

— Из этих чувств соткана практически вся моя жизнь, – услышав треск ветки, Эрин резко посмотрела влево на противоположный берег.

— Что случилось? – хоть и бессмысленно, но Крис посмотрел в ту же сторону.

— Ветка сломалась.

— И это так страшно?

— Учитывая обстоятельства, да.

— Какие обстоятельства? – обеспокоенно посмотрел он на неё.

— Тебе покажется это глупым, – снова смотря перед собой, ответила Эрин.

— Мы же договаривались, что ты будешь говорить правду.

— Мы с тобой ни о чём не договаривались.

— Эрин, отступать поздно.

— Я не отступаю! Это ты, подавшись своему пороку любопытства, взял меня в плен и ждёшь, что я буду честна во всём и по первому требованию. И пусть врать мне нет смысла и желания, я не буду отвечать абсолютно на все твои вопросы.

— Ты не в плену.

— Крис, на мне сатурус! Я твой пленник, который, доехав до Дарброка или ещё раньше, если узнают остальные – умрёт.

— Это не так!

— Ответь честно на один мой вопрос. Между нами нет больше тайн. Я пока отвечаю на все твои вопросы. Я спасла твою жизнь, и не только твою. Да, не отрицаю, ты спас мою. В этом мы квиты, впрочем, я спасала тебя чаще.

— Когда будет вопрос? – улыбнувшись, спросил он.

— Заткнись! – толкнула она его в плечо. – Хоть раз побудь в моей шкуре.

— Ладно, – примирительно поднял он руки.

— Допустим, они не узнают, кто я, и мы доедем до Дарброка или самого поля. Что будет дальше со мной?

— Что будет с тобой?

— Не переспрашивай, чтобы потянуть время.

— Эрин, я хочу тебе верить. Я хочу верить, что в мире есть добро, и ты его часть. Но передо мной много вопросов и сомнений. Твои истории не похожи на выдумку, но при этом ты вынуждена была врать всю жизнь. Мне всю жизнь говорили, что ведьмы – ужасные создания. Я не могу в один миг изменить это.

— Какой вред я причинила вам за время путешествия?

— Я… я не знаю.

— Мне всё ясно, – устало отвернулась она.

— Что тебе ясно?

— Это не имеет значения.

— Ты же говорила, что отвечаешь на все вопросы.

— За нами следят.

— Что?! Кто?!

— Не знаю.

— Эрин, объясни! С чего ты взяла, что за нами следят?

— Я это чувствую.

— А кроме твоих чувств, есть доказательства? Может, это просто какая-то тварь гуляет под луной? Это ведь возможно, да?

— Я много лет провела в странствиях, будучи рабом, вором, с Люмином и сама. Я оборотень и ведьма. Множество раз избегала смерти именно благодаря своей интуиции. Я чувствую, что за нами следят. Не знаю зачем, не знаю кто, но это точно. Всё, что я могу тебе сказать – это крупное и разумное создание.

— У тебя есть какие-то предположения?

— В эти два критерия подпадает множество существ.

— И что нам делать?

— Быть начеку, – посмотрела она на него.

— Вспомнил, – выдохнул он. – Вопрос, который хотел задать.

— Ты говорил, что создавал список. Можешь сказать их количество? Хотя бы приблизительно?!

— Нет, один твой ответ может породить три-четыре вопроса.

— Слушай, я вроде бы одного пола. Почему у тебя вопросы разнополые и такие плодовитые?!

— Я не проверял, – на её манер усмехнулся он, – однополая ты или нет.

— Ага, пошути мне ещё здесь.

— В легенде у Элиаса зелёные глаза. У тебя же синие. У таких, как ты, глаза бывают всех цветов радуги?