Каталина Катаски

Она поднималась по бесчисленным лестницам, заглядывала в тупиковые проходы, заканчивающиеся обрывом над морем, спрашивала у моряков, чинящих сети, у старух, торгующих горячими пирожками с угрём. Ответы были одинаковыми: либо полное неведение, либо снисходительная улыбка. Библиотека была для них мифом, сказкой, вроде летающего голландца или поющих сирен. Никто не знал, как она выглядит. Само понятие «книга» было для большинства таким же туманным, как и её местоположение.

К полудню ноги Каталины гудели от усталости, а в душе поселилось разочарование. Чик, утомлённый суетой, крепко спал у неё за пазухой. Она вернулась на главную площадь недалеко от причала, где толпилось больше всего народу. Это было широкое, относительно ровное пространство, вырубленное в скале, своего рода пиратский форум. Тут заключались сделки, обменивались новостями, просто стояли группами, болтая. В центре бил небольшой фонтан с пресной водой – редчайшая роскошь в море.

Каталина нашла низкий каменный выступ в тени и тяжело опустилась на него. Достала свой мешочек, развязала. Чик моментально проснулся, уловив запах орехов. Она положила перед ним горсточку, а сама стала медленно жевать лепёшку, грустно наблюдая за жизнью площади.

И тут её внимание привлёк старый пират, сидевший у самой стены, неподалёку от фонтана. Он был очень стар, его лицо испещрено глубокими морщинами, как старые морские карты. Одежда его была поношена, но чиста. Один его глаз был закрыт чёрной повязкой, а второй… Каталина присмотрелась. Он был открыт, но взгляд казался мутным и невидящим, устремлённым в пустоту. Рядом с ним лежала потрёпанная шляпа, куда проходящие мимо пираты иногда бросали монету или клали кусок хлеба. Он выглядел измождённым, одиноким и бесконечно усталым. Щемящее чувство жалости сжало сердце Каталины. Не раздумывая, она подошла к нему. Чик, насторожившись, спрятался в складках её кафтана.

– Дедушка, – тихо сказала она. – Вы голодны? У меня есть орехи и лепёшка. Поделюсь.

Старик медленно повернул к ней лицо. Его «слепой» взгляд кажется, сфокусировался на ней.

– Нужна помощь? – добавила Каталина. – Может, проводить вас куда?

Внезапно старый пират усмехнулся. Усмешка была незлой, скорее, устало-ироничной. Он поднял руку и… отодвинул повязку. Из-под неё выглянул второй глаз, совершенно ясный, острый и живой, цвета старого морского стекла. В нём светился ум и какая-то глубокая, затаённая печаль.

– Вижу я, детка, вижу – произнёс он хриплым, будто простуженным штормами голосом. – И голоден не особо. Но за предложение – спасибо. Редко кто из молодых нынче замечает стариков.

Каталина от изумления замерла с протянутой горстью орехов.

– Вы… вы не слепой?

– А зачем мне слепота, когда кругом столько интересного? – Он махнул рукой в сторону площади. – Видишь, они все знают. Знают, что старый одноглазый Джек видит не хуже их. Но бросают в шляпу монету или хлеб, просто из уважения. Когда-то я был… ну, неважно кем. А теперь я просто Джек. А эта повязка и шляпа – моя маленькая хитрость. Так проще насобирать монет – хватит и на свечи на ночь, и на еду. А ещё… – он понизил голос, – …ещё ко мне за советом приходят. Порой между капитанами вспыхивает ссора, или разгорается спор о дележе добычи. Случается, коварный недуг настигает кого‑то из команды – и товарищи спешат на помощь. Но бывает и так: без видимых причин тоска ложится на сердце, и человек ищет собеседника, чтобы облегчить душу. Старая голова ещё кое-что помнит. А они не понимают, откуда я столько знаю. Думают, морской дух мне шепчет.

Каталина села рядом с ним на камень, окончательно забыв про усталость. Она рассказала ему всё. О том, как её нашли, о «Катаски», о карте, о стальном течении и о том, что они ищут библиотеку, чтобы прочитать странные символы.

– И никто здесь о ней не знает! – с огорчением закончила она. – Все либо не слышали, либо смеются!

Старый Джек слушал её внимательно, его живой глаз сверкал. Когда она закончила, он рассмеялся, но смех его был тёплым, одобрительным.

– Ох, детка, да ты в самое яблочко попала! Конечно, не знают. Зачем пирату, который с трудом свою метку на приказе поставить может, библиотека? Читать им нечего. Да и незачем. Ведро смолы важнее фолианта. Капитаны… те ещё кое-как журналы ведут, но и это искусство умирает. А уж про библиотеку… Она для них как русалка – все слышали, никто не видел.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль, будто вглядываясь в прошлое.

– А я… я сошёл на берег давно, нога старая, в бою не устоять. Очень скучал по знаниям, и нашёл её. Случайно. Пещеру. И стал её хранителем. Днём я тут, на солнышке, «слепой старый Джек», а вечером… вечером я иду домой. И зажигаю свечи.

Каталина едва дышала, боясь спугнуть удачу.

– Вы… вы знаете, где она?

– Знаю, – кивнул Джек. – И проведу. За твои орехи и доброе сердце. И за то, что ищешь. Это дорогого стоит.

Он поднялся, кряхтя, опираясь на палку, и двинулся в сторону от площади, в один из самых узких и неприметных проходов между скал. Каталина шла за ним, сердце её колотилось как барабан. Они поднимались всё выше, мимо запертых складов и пустых ниш, где, казалось, уже сто лет не ступала нога человека. Наконец, Джек остановился перед нагромождением дикого камня и старого, полусгнившего дерева. Он отодвинул несколько досок, открыв узкую, тёмную щель в скале.

– За мной. Осторожней.

Они вошли внутрь. Сначала был короткий, низкий туннель, пахнущий сыростью и плесенью. А потом… потом туннель расширился, и Каталина замерла на пороге, потеряв дар речи.

Перед ней открывалась пещера невероятных размеров. Она уходила вглубь скалы и ввысь, теряясь в темноте. Но это была не просто пещера. Это был храм. Храм знаний. Всё её пространство, от пола до самого свода, где в трещинах пробивался лунный свет, было заполнено полками. Полками, вырубленными прямо в камне, сколоченными из тёмного дерева, составленными из ящиков и сундуков. И на этих полках, плотно прижавшись друг к другу, стояли, лежали, покоились КНИГИ.

Их было тысячи. Десятки тысяч. Тяжёлые фолианты в потрёпанных кожаных переплётах, тонкие томики в шелке, свитки пергамента, связанные тесьмой, связки исписанных листов, стопки деревянных табличек, даже странные глиняные плитки с клинописью. Воздух был густым, напоённым запахом старой бумаги, кожи, воска, пыли и чего-то неуловимого – мудрости, покоя, вечности. В нишах стояли подсвечники с огарками свечей, а в центре пещеры на большом каменном столе лежала открытая книга и стояла зажжённая лампада.

– Вот она, – тихо сказал Джек, и в его голосе прозвучала гордость. – Библиотека «Чёрной Каракатицы». Здесь собраны знания со всего света. Отчёты мореплавателей о неоткрытых землях. Трактаты о звёздах и ветрах. Легенды исчезнувших народов. Стихи на забытых языках. Рецепты лекарств и ядов. Корабельные журналы кораблей, которых уже нет. Здесь есть всё, или почти всё.

Каталина не могла вымолвить ни слова. Она сделала несколько шагов вперёд, заворожённо глядя на бесконечные ряды томов, протянула руку, но не посмела коснуться, боясь разрушить волшебство. Чик, почуяв новое, безопасное место, вылез и, прыгнув на ближайшую полку, с любопытством обнюхивал книги.

Радость, чистая и всепоглощающая, переполнила её. Она нашла! Она нашла ключ! Теперь она сможет всё понять! И первым делом ей нужно было рассказать отцу.

– Дедушка Джек! – обернулась она к старику, и глаза её сияли. – Можно я приведу сюда завтра капитана? И Рикардо? Мы будем искать одну книгу, одну особую…

– Можно, детка, – улыбнулся Джек. – Я буду ждать тебя с самого утра. Только… принеси чего-нибудь вкусненького старому плуту, и не забудь прихватить свечи. Много свечей! Для чтения будет –нужен свет.

Каталина кивнула, пожимая его сухую, тёплую руку. Она вышла из пещеры, и Джек задвинул доски на место. На улице уже стемнело, и в бухте зажглись огни в окнах таверн, засветились фонари на причалах. Она побежала вниз, к родному силуэту «Катаски», её ноги, привыкшие к земле, легко несли её теперь уже по знакомым улочкам.

На борту её уже ждал капитан Эстебан. Его лицо, обычно такое суровое, было бледным от беспокойства.

– Каталина! Где ты пропадала? Уже звёзды взошли!

– Папа! Папа! Я нашла! Я нашла библиотеку! – выпалила она, запыхавшись, и поведала ему всё, с самого начала: и поиски, и отчаяние, и старого Джека, и огромную пещеру, полную книг.

Эстебан слушал, не перебивая, и по мере рассказа морщины на его лбу разглаживались, а в глазах зажигался тот же огонёк надежды, что и у неё. Когда она закончила, он крепко обнял её.

– Умница. Настоящая дочь «Катаски». Завтра с первым лучом идём.

Каталине пришлось ужинать одной на камбузе – команда уже давно разошлась по койкам, нагулявшись и наторговавшись в бухте. Чип, узнав о библиотеке, насупился: «Там, надеюсь, кулинарных книг нет? А то ещё научишься готовить лучше меня!» Даже Гнус, обычно скупой на похвалы, буркнул: «Умница, «Глаз-алмаз», да и только».

Ложась в свою подвесную койку, Каталина не могла уснуть. Перед её закрытыми глазами стояли бесконечные ряды переплётов, мерцание свечей на каменных страницах, живой, умный взгляд одноглазого Джека. Какие тайны откроются им завтра? Смогут ли они прочитать загадочные символы? Что расскажет им карта? Она ворочалась, слушая привычный скрип корпуса и мерное дыхание спящей команды. Сердце её стучало в такт одной мысли: скорее бы утро.

Глава 8 "Утро туманов и древняя книга"

Каталина проснулась не от привычного боцманского свистка, а от странной, гробовой тишины. Она открыла глаза и увидела, как сквозь круглый иллюминатор в капитанской каюте лился не золотой утренний свет, а белесый, безликий марев. Весь мир за бортом был поглощен густым, молочным туманом. Воздух в каюте казался спёртым и влажным, но вместо разочарования в сердце девочки вспыхнул азарт. Туман был не помехой, её манило к тайне, которую нужно было раскрыть сегодня.

Она накинула кафтан и, стараясь не шуметь, выскользнула из каюты, чтобы разбудить отца. Но капитанская койка была пуста, одеяло аккуратно заправлено. На палубе она нашла Эстебана, он стоял у борта, неподвижный, как сама скала, и вглядывался в белую пелену, окутавшую бухту. Его профиль был резок и сосредоточен.

– Отец, – прошептала Каталина, подходя.

– Я знаю, дочка, – тихо ответил он, не поворачиваясь.

– Идём, но сначала – порядок на корабле.

Он проводил утренний осмотр. Пробоина держалась, канаты были в порядке, на камбузе, как и всегда, в любую погоду и при любых обстоятельствах, хозяйничал Чипо. Оттуда валил пар и пахло жареным на сале хлебом и варёным ячменём и Каталина решила туда заглянуть.

– А, наша искательница приключений! – приветствовал её кок. – Туман, как густой бульон, не порадует он нашего Гнуса, ящер его побери. Руки коченеют, а узлы вязать надо.

– Чипо, а можно чего-нибудь вкусненького? – попросила Каталина, заглядывая в дверцу камбуза. – Для старого Джека, для Чика… да и нам с отцом подкрепиться.

Чипо, не задавая лишних вопросов, наскоро завернул в чистую тряпицу несколько кусков ещё тёплого сладкого печенья с мёдом и орехами, добавил горсть вяленых фиников.

– На, держи. Старику сладкое поднимет дух. А этому хвостатому бандиту, – он кивнул на Чика, юркнувшего за Каталиной, – отдельный паёк.

Потом он повернулся к плите и ловко снял с углей два небольших глиняных горшочка, плотно закрытых крышками.

– А вам с капитаном – вот. В одном похлёбка ячневая с копчёной рыбкой, а во втором – запечённые яблоки с корицей. Съедите, когда основное дело сделаете, силы восстановите.

Он аккуратно упаковал горшочки в небольшую плетёную корзинку, переложив их тряпками, чтобы не стучали.

– Только смотри, чтоб по дороге хвостатый всё это не сожрал вместо вас, – снова буркнул он, но в глазах его светилась доброта.

Перед тем как отправиться в дорогу, Каталина спустилась в кладовую, где хранились запасы. Она нашла ящик со свечами – толстыми, сальными, с фитилями из пеньки. Не раздумывая, она набрала целую охапку, сколько смогла унести, и аккуратно перевязала их бечёвкой. Знания нуждались в свете, она это твёрдо знала.

Через полчаса после подъёма всё было готово. Капитан Эстебан собрал на палубе всю команду. Его лицо было сурово.

– Сегодня берег для всех закрыт, – объявил он, и в голосе не звучало права на обжалование. – Вчерашние «гуляния» показали, что дисциплина рассыпалась, как гнилой такелаж. Кто-то вернулся с подбитым глазом, кто-то – без половины месячного жалованья, проигранного в кости, а иные – лишь с первыми петухами. Мы не на курорте! Сегодня вы занимаетесь кораблём: чистите, латайте, готовьте к возможному быстрому выходу. Никто не сходит на берег. Вопросы?

Вопросов не было. Команда, помятая и немного стыдливая, разбрелась по своим делам, суровость капитана была справедливой, и они это понимали.

Причал, пропитанный влагой и туманом, принял их на свой скрипучий настил. Первым сошёл капитан, его тень растворилась в белесой мгле. Затем появилась Каталина – одна рука сжимала свёрток свечей, другая – заветную корзинку с провизией. На её плече, будто самый ценный груз, восседал бельчонок Чик, его тёмные глазки-бусинки внимательно изучали невидимый мир.

Туман был настолько густым, что знакомые очертания скал и построек превратились в призрачные, расплывчатые тени. Звуки доносились приглушённо: где-то вдали скрипела дверь, позвякивала посуда, чей-то кашель разрывал белую тишину. Воздух был холодным и обжигающе влажным, на одежде тут же оседали мельчайшие капельки. Они шли медленно, ощупывая путь почти вслепую. Каталина, которая уже немного освоилась в лабиринте улочек, вела отца, вспоминая каждый поворот, каждую выступающую ступень. Туман придавал этому путешествию ощущение нереальности, будто они шли не по пиратской бухте, а по коридорам какого-то забытого богами подземного царства.

Когда они наконец добрались до нагромождения камней у стены, оттуда, из щели, уже пробивался слабый желтоватый свет. Старый Джек ждал их, он сидел на камне у входа, закутанный в плащ, и его единственный зрячий глаз блестел в свете маленького фонаря.

– Я вас ждал, – хрипло сказал он, и его взгляд упал на охапку в руках Каталины. – И, кажется, ds не с пустыми руками. Заходите, заходите, скорее, сырость сегодня кости ломит.

Они вошли в туннель, а затем – в простор пещеры-библиотеки. После белого, безликого тумана мир внутри показался ещё более грандиозным и тёплым. На каменном столе горело несколько свечей, отбрасывая дрожащие тени на бесконечные полки. Запах старины, знаний и воска встретил их, как старый друг.

– С чего начнём, капитан? – спросил Джек, принимая от Каталины угощение и с благодарностью кивая. Он тут же угостил Чика фиником, чем заслужил его безоговорочное доверие.

– С древних языков, – твёрдо сказал Эстебан и вынул из кармана тщательно перерисованный на чистый пергамент узор с клинка Каталины: летящий феникс и полумесяц, окружённые странными письменами. – Ищем эти символы и всё, что с ними связано.

Работа закипела. Джек, знавший свою сокровищницу почти наизусть, указывал разделы: «Карты и гербы древних мореходных народов», «Мифология островных цивилизаций», «Забытые языки и письмена». Они вытаскивали тяжёлые фолианты, разворачивали хрупкие свитки, вглядывались в выцветшие иллюстрации и непонятные тексты. Каталина, к счастью, была не обычной пираткой, капитан Эстебан, сам кое-как обученный грамоте старым штурманом, с детства учил её не только вязать узлы и ставить паруса, но и выводить буквы, складывать их в слова. Она могла читать медленно, по слогам, но могла. Это сейчас казалось бесценным даром.

Чик, наигравшись, устроился спать на стопке старых морских журналов. Свечи плавились и коптили, а глаза уставали от причудливых завитков и непонятных символов. Они находили похожих на феникса птиц в книгах о легендарных существах, видели полумесяц на картах Османской империи, натыкались на письмена, отдалённо напоминающие те, что были на клинке… но точного совпадения не было нигде. Разочарование, тяжёлое и липкое, как утренний туман, начало заполнять пещеру.

– Перерыв, – наконец сказал Эстебан, откидываясь на спинку грубого стула и проводя рукой по лицу.

– В глазах плывёт, и желудок требует своего.

Конечно, вот дополненный отрывок с описанием трапезы:

Они расселись вокруг массивного каменного стола. Джек с благодарностью развернул угощение от Чипо: сладкое печенье и финики. Эстебан же достал из корзинки два небольших горшочка и поставил их на стол, сняв крышки. Аромат тёплой ячневой похлёбки с копчёной рыбкой и запечённых яблок с корицей смешался со сладким запахом печенья и сухим, вечным ароматом древних страниц, наполняя пещеру почти домашним уютом.

Все принялись за еду. Капитан и Каталина черпали деревянными ложками густую, сытную похлёбку. Джек с наслаждением отламывал кусочки печенья, запивая их глотком воды из кувшина. Чик, получив свой финик, уселся на краю стола и деловито разгрызал лакомство, время от времени бросая на горшочки с яблоками полный надежды взгляд. В этой необычной трапезе, в сердце каменной твердыни, среди тысяч безмолвных свидетелей прошлого, на мгновение воцарилась простая, человеческая радость – от еды, тепла и совместного отдыха перед лицом неизвестности.

Каталина, пережёвывая запечённое яблоко, разглядывала самую большую и толстую книгу, что лежала в центре стола, всегда открытая. Её страницы были из тончайшего пергамента, а текст был написан ровным, красивым, но совершенно незнакомым шрифтом, вперемешку с странными схемами, похожими на паутину или механизмы.

– Дедушка Джек, а что это за книга? – спросила она, указывая на неё.

Джек взглянул на фолиант, и его лицо стало задумчивым, почти торжественным.

– Это, детка, «Хроника Падения». Или, как я её сам для себя называю, «История мира, каким он был». Самая ценная книга здесь – в тоже время самая печальная.

Он придвинул книгу к себе, осторожно перелистнул несколько страниц, на которых среди текста виднелись изображения невероятных городов с башнями, упирающимися в облака, и странных летающих кораблей без парусов.

– Здесь рассказывается, – начал Джек тихо, и его голос приобрёл повествовательные, сказочные интонации, – что в далёкие-далёкие времена, задолго до того, как первый пират поднял парус, люди были… другими. Они все умели читать, писать, считать. Знания текли рекой. Но они создали… как бы это сказать… Великий Механизм. Ум, заключённый не в голове, а в кристаллах и проводах. Он мог решить любую задачу, ответить на любой вопрос, сделать любое дело. И люди, очарованные этой мощью, стали поручать ему всё. Сначала сложные расчёты, потом – простые решения, а потом… потом и думать за себя перестали. Зачем думать, если можно спросить у Механизма? Зачем учиться, если он знает всё?

Джек перелистнул страницу, где был изображён человек, смотрящий в маленькое сияющее зеркальце, а вокруг – символы, похожие на молнии.

– Общались с ним через особые зеркальца, которые были у каждого. В книге много странных слов: «ин-тер-нет», «смарт-фон», «и-скус-ствен-ный ин-тел-лект». Я не всё понимаю, но суть ясна. Люди обленились умом и душой, они стали зазнаваться, почувствовали себя богами. Жизнь их превратилась в бесконечные развлечения и праздность. А знания… знания стали уходить. Сначала пропали Учителя – те, кто передавал мудрость. Потом – Врачеватели, потом – Строители, Зодчие… Один за другим исчезали носители умений.

Старик замолчал, и в пещере было слышно только потрескивание свечей.

– А потом… потом он перестал работать. В один день, в одно мгновение. Случилось что-то – то ли солнце прогневалось, то ли звёзды сошли с пути, – в книге это названо «Большой Сетевой Коллапс». И всё, все зеркальца погасли. Великий Механизм умолк навсегда. А человечество… оно в мгновение ока оказалось слепым, глухим и немым. Оно потеряло ВСЁ. И к тому моменту большинство людей были настолько глупы и беспомощны, что те немногие мудрецы, что ещё оставались, не смогли ничего исправить. Не смогли зажечь огонь знаний снова. Цивилизация рухнула, как карточный домик. И то, что мы имеем сейчас, – наш мир с парусами, мечами и свечами, – это лишь жалкие осколки того, что было. Всё, что удалось спасти и свезти в такие вот убежища, как эта библиотека.

Глубокое, тягостное молчание повисло в пещере. Даже Чик, проснувшись, сидел неподвижно, будто чувствуя важность момента. Каталина смотрела на старинные схемы и думала о людях, которые разучились думать. Это было страшнее любой легенды о морских чудовищах.

И в этот момент тишину разорвал отчаянный, задыхающийся звук. Кто-то бежал по туннелю. Все вскочили. В проём влетел Марко. Он был бледен как полотно, волосы всклокочены, на лбу – капли не то пота, не то тумана. Он пытался что-то сказать, но из его груди вырывался только хриплый, прерывистый звук:

– У… У-у-у…

– Что «У»? – резко спросил Эстебан, хватая его за плечи.

– Соберись, матрос! Дыши! Что случилось?

Марко, сделав судорожный глоток воздуха, выкрикнул одно слово, от которого кровь стыла в жилах:

– УСТРИЦА!

Всем всё стало ясно мгновенно. «Курящаяся Устрица». Дирк Свистун. Месть.

– Всё, бежим! – скомандовал Эстебан, уже хватая свой плащ.

– Джек, прости, нам надо…

– Бегите, бегите! – замахал на них руками старик.

Каталина в панике бросилась в направлении выхода. Сердце бешено колотилось. Им нужно было покинуть это волшебное место, едва его найдя! Это было несправедливо! И тут она поняла – Чика нет на плече, он исчез.

– Чик! – позвала она, едва не плача.

– Чик, где ты?

Все бросились на поиски. Свечи метались по пещере, выхватывая из темноты углы и полки. Бельчонка нигде не было.

– Каталина, сейчас не время! – крикнул Эстебан, но в её глазах он увидел такую решимость, что понял – без бельчонка она не уйдёт.

– ЧИК! – почти завыла она от отчаяния.

И тогда откуда-то из самого дальнего, тёмного угла, с нижней полки, донёсся знакомый стрекот. Каталина кинулась туда. Чик сидел на потрёпанном, тонком томе в зелёном кожаном переплёте и что-то обнюхивал, тычась носом в тиснёный узор на корешке. Каталина схватила его, прижала к груди и уже разворачивалась, чтобы бежать, когда её взгляд упал на ту самую книгу, она замерла.

На тёмно-зелёной коже, чуть стёршийся от времени, но отчётливый, был вытиснен герб. Летящая птица, напоминающая феникса и полумесяц, а вокруг – те самые, точь-в-точь, загадочные письмена, что были на её кинжале.

– Отец! Смотри! – прошептала она.

Эстебан подскочил и взглянул, его глаза расширились.

– Берёшь. Быстро.

Каталина схватила книгу, она оказалась удивительно лёгкой.

– Берите, берите! – торопил их Джек, уже туша свечи.

– Она ваша по праву! Ищите ответы! И да хранят вас ветра!

Они выскочили из пещеры в объятия ледяного тумана. Марко, едва переведя дух, на бегу начал выкладывать, что случилось:

– Я… на вахте был… с Гнусом… Рыба не клевала совсем. Решил… на шлюпке отплыть, к самому входу в бухту, там течение… может, лучше. И… и вижу из тумана… выплывает «Устрица»! Весь борт в новых заплатах, но она! Идёт тихо, на вёслах, чтобы шума не было. Из-за тумана они нас с «Катаски» не увидели, мы у причала в нише! Я… я бросил всё, грести назад… Чуть сердце не выпрыгнуло!

Они неслись вниз по скользким улочкам. Бухта ещё спала, окутанная белым покрывалом, лишь изредка в тумане мелькали чьи-то огни. Благодаря приказу капитана, весь экипаж был на борту. Когда они влетели на причал и по сходням на палубу «Катаски», там уже кипела работа.

Благодаря своевременному предупреждению Марко, Гнус чётко руководил подготовкой к отплытию. Громкий скрип блоков, хлопанье парусов, наполняющихся ветром, – матросы работали без промедления. Один за другим паруса взмывали вверх: фок, грот, марсели..

– Отдать швартовы! По местам! – скомандовал Эстебан, занимая место у штурвала.

«Катаски», словно призрак, быстро отплыл от причала, и двинулись вдоль скалы, к тому самому узкому проходу, через который они вошли в бухту. Туман был их единственным союзником. Они почти достигли выхода, уже видели впереди просвет между каменными исполинами, когда сзади, со стороны бухты, раздался резкий, влажный звук рожка. Затем – крики. Их обнаружили! Громкий, оглушительный, раскатистый «БА-БАХ!», разорвал тишину. Это был пушечный выстрел: громовой раскат эхом прокатился над водой, и даже палуба под ногами слегка дрогнула. Ядро с воющим свистом пронеслось где-то высоко над их мачтами и с грохотом врезалось в скалу у самого выхода, осыпав воду градом камней. Они были на мушке. Погоня началась.