Каталина Катаски

Евгений Илюхин

Каталина Катаски

Предисловие

Дорогой читатель, у каждой истории есть своя тайна, и у этой книги она тоже есть. Она родилась не в кабинете писателя, заставленном книгами, и даже не в бурной океанской пучине, с которой ты вскоре познакомишся. Она появилась на свет в уютной детской комнате, в синих зимних сумерках, когда за окном кружил снег и укутывал город в белый пушистый ковер. Моя маленькая дочка, как это часто бывает, совсем не хотела засыпать. Настоятельные просьбы и уговоры не помогали, и тогда мы с ней решили просто помечтать. Мы устроились поудобнее, укрылись теплым пледом и начали придумывать. Мы посмотрели в окно, где темнело зимнее небо, и представили, что это не небо, а бескрайнее тёмное море, а падающие снежинки – это далёкие звёзды, отражающиеся в его бескрайних водах. И в этом море должен был появиться корабль. Так родился «Катаски» – гордый бриг с алыми парусами, имя которого мы придумали, просто играя звуками. А на его борту обязательно должна была быть отважная героиня, девочка-пиратка, но не простая, а честная, с добрым и смелым сердцем. Так из тихого шёпота перед сном появилась Каталина. Имя для неё мы выбрали красивое и звучное, а фамилию дали в честь её корабля-дома, ведь для неё он стал самой главной семьёй. И вот, с этого самого вечера, едва на город опускалась ночь, мы с дочкой отправлялись в плавание. Мы бороздили воображаемые моря, сражались с морскими чудовищами, которые на поверку часто оказывались просто очень одинокими и непонятыми существами, мы искали сокровища, под которыми подразумевали дружбу, верность и взаимовыручку. Каталина росла вместе с моей дочкой, училась, ошибалась, попадала в переделки и всегда, всегда находила выход, потому что её окружали верные друзья, а её сердце вело её по верному пути. Эти вечерние истории стали нашим маленьким ритуалом, островком тепла, доверия и безграничной фантазии в конце каждого дня. Но годы шли, моя дочка подрастала, в её жизни появились школьные уроки, новые друзья, другие увлечения, и Каталина Катаски, её детская спутница, постепенно отплыла в туманную страну забытых сказок. Я же, признаюсь, никогда не забывал о ней. Я полюбил эту бесстрашную девочку, готовую идти вперёд, не боясь опасностей, и ту мудрость и тепло, что мы вложили в её историю вместе с дочерью. И вот теперь я решил воскресить её. Для неё. Для моей уже почти взрослой дочки. Чтобы записать нашу общую сказку на бумаге и подарить ей, как самое дорогое письмо из прошлого. Чтобы, перелистывая эти страницы, она вспомнила те тёплые зимние вечера, наш уютный мирок под одеялом и мой голос, рассказывающий о приключениях честной пиратки. Чтобы она помнила, что часть её детства, такая яркая и добрая, навсегда осталась жива в этой книге. И если ты, читатель, держишь это произведение в руках, значит, Каталина Катаски обрела нового друга. Передай ей привет от нас с моей дочкой и пожелай попутного ветра.

Глава 1 "Тайна алых парусов"

Люди, которые мало что понимают в жизни моря, скажут вам, что пираты – это отчаянные головорезы, думающие только о золоте и роме. Но те, кто провел в плавании не один год, знают: у моряков, а уж тем более у пиратов, своя, особенная честь. И корабль для них – не просто кусок дерева с парусами, а живое существо, дом и судьба. Таким домом и судьбой для всей команды был «Катаски» – быстрый и грозный бриг с алыми парусами, наводивший ужас на все суда Испанской короны.

Однажды, когда «Катаски» рассекал волны вдали от обычных торговых путей, впередсмотрящий заметил нечто необычное. Впереди, посреди бескрайнего синего простора, покачивалась на волнах маленькая, причудливо сплетенная из тростника и ветвей лодочка, больше похожая на люльку. Капитан Эстебан, мужчина с лицом, изрезанным морщинами и штормами, и глазами цвета стальной бури, приказал подойти ближе. Когда бриг приблизился, пираты ахнули: в люльке, укрытый шелковым покрывалом, спал младенец. Рядом с ним лежала лишь одна вещь – маленький кинжал в серебряных ножнах, на которых был выгравирован незнакомый герб: летящий феникс и полумесяц.

Сердце капитана Эстебана, которое, как все думали, очерствело за долгие годы скитаний, сжалось. Всего год назад жестокая лихорадка забрала у него единственную дочь, маленькую Каталину. Он приказал поднять люльку на борт. Младенец проснулся и, вместо того чтобы заплакать, уставился на склонившегося над ним капитана большими, бездонными глазами цвета темного меда. И в этих глазах было столько спокойствия и доверия, что суровый капитан не выдержал. Он бережно взял ребенка на руки.

«Она будет моей дочерью, – тихо, но так, что слышал каждый на палубе, сказал Эстебан. – И звать ее будут Каталина. В память о моей девочке».

Команда, состоявшая из самых отчаянных и видавших виды сорвиголов, закивала в согласии. Но тут встал вопрос: а какая же у нее будет фамилия? У пиратов фамилий часто не бывало вовсе, только клички. Кто-то крикнул: «Да она же с моря к нам приплыла, как русалочка! Пусть будет Каталина Русалковна!» Другой возразил: «Нет, раз она найдена, пусть будет Каталина Находкина!»

Тут старший штурман, старый Рикардо с деревянной ногой, стукнул своей дубиной о палубу: «Стойте! Разве не ясен замысел судьбы? Она приплыла к нашему порогу, к нашему дому. А наш дом – это «Катаски». Пусть она будет Каталина Катаски. Ее судьба навеки связана с этим кораблем».

Так девочка и получила свое имя. Каталина Катаски. Она росла на палубе легендарного пиратского брига, среди ящиков с порохом, канатов и криков «Поднять паруса!». Пираты, ставшие ее дядьками, учили ее всему, что знали сами: как вязать морские узлы, которые не развяжутся даже в ураган, как по звездам найти дорогу домой, как фехтовать на шпагах (для начала деревянных) и, самое главное, – пиратской чести. «Наше богатство – наша свобода, Каталина, – говорил ей капитан Эстебан. – Мы берём золото у тех, кто заковал в цепи других, но никогда – у простых моряков. Мы защищаем слабых. Это и есть наш кодекс.»

Каталина была прилежной ученицей. Но с годами в ее душе просыпалось все больше вопросов. Почему у других пиратов есть истории о их прошлом, о семьях на берегу, а у нее нет? Кто были ее настоящие родители? И самый главный вопрос, который не давал ей покоя: а в честь кого был назван сам корабль «Катаски»? Никто не знал ответа. Даже капитан Эстебан получил корабль уже с этим именем. Старый Рикардо, самый опытный моряк, только качал головой: «Это имя старше, чем память любого из ныне живущих моряков. Оно пришло из легенд».

Однажды, когда Каталине было уже двенадцать лет, она протирала в капитанской каюте старый глобус, и ее взгляд упал на тот самый кинжал, что нашли с ней в люльке. Он висел на почетном месте над кроватью капитана. Она сняла его и вновь принялась изучать загадочный герб. Летающая птица феникс и луна-полумесяц. Что это могло означать? Она провела пальцем по холодному металлу и почувствовала, что рукоятка кинжала немного шатается. Сердце ее забилось чаще. Осторожно покрутив ее, она поняла, что рукоятка – это своего рода футляр.

Дрожащими руками она потянула за нее, и верхняя часть рукояти отъехала, открывая потайное отверстие.

Внутри, свернутый в плотный рулончик, лежал кусок пергамента. Каталина развернула его. Это была карта, но не обычная. На ней не было названий морей и очертаний материков. Вместо этого там был изображен причудливый архипелаг из семи островов, расположенных в форме созвездия Большой Медведицы. В центре самого крупного острова был нарисован все тот же феникс, а рядом сделана пометка на незнакомом языке, которую Каталина не могла прочесть. Но одно слово, написанное в углу карты, заставило ее кровь застыть в жилах. Оно было написано знакомыми буквами: «Катаски».

Итак, тайна была не просто в ее происхождении. Тайна была в самом имени ее корабля, ее дома, ее семьи. Кто-то из ее прошлого, ее настоящие родители, оставили ей не просто кинжал, а ключ. Ключ к разгадке того, что скрывалось за именем «Катаски». И этот ключ вел к семи загадочным островам.

В тот же вечер, когда над океаном взошла огромная луна, превращая воду в серебристое месиво, Каталина пришла к капитану Эстебану. Она молча положила на стол перед ним кинжал и развернутую карту. Капитан взглянул на пергамент, и его лицо побелело. Он не сказал ни слова, лишь подошел к своему сундуку и вынул оттуда другой, точно такой же пергамент, только более старый и пожелтевший.

«Я нашел этот обрывок много лет назад в потайном отсеке этого самого корабля, когда только получил его, – тихо произнес Эстебан. – Я всегда знал, что «Катаски» хранит какую-то великую тайну. И я всегда чувствовал, что твое появление, дочка, не было случайностью. Море привело тебя к нам, чтобы мы помогли тебе найти ответы».

Он положил свою карту рядом с ее. Они совпали! Его карта была левой частью, на которой был нарисован компас с той же странной надписью, а ее – правой, с архипелагом. Теперь у них была полная карта.

«Но что это за острова? И что мы должны там найти?» – спросила Каталина, ее голос дрожал от волнения.

«Не знаю, – покачал головой капитан. – Но надпись на компасе на моей карте… Старый греческий кок, что плавал со мной в молодости, однажды обмолвился, что видел подобные символы. Он говорил, что это язык древнего народа, великих мореплавателей, исчезнувших с лица земли. Они искали место, где небо встречается с морем, а феникс возрождается из пепла».

Каталина посмотрела в иллюминатор на лунную дорожку. Где-то там, за горизонтом, лежали семь островов. Ее острова. Тайна ее имени манила, как огонек далекого маяка. Она понимала, что ее прежняя жизнь, жизнь просто пиратской дочки, закончилась. Начиналось настоящее плавание. Плавание к истокам ее судьбы.

На следующее утро капитан Эстебан собрал всю команду на палубе. Он поднял над головой соединенные карты. «Братья! – крикнул он. – Море дало нам дочь, а теперь оно указывает нам путь! Мы меняем курс! Наша цель – не золотые галеоны, а величайшая тайна, которую только знают ветра! Мы отправляемся на поиски архипелага Катаски!»

И под одобрительный гул команды, алые паруса «Катаски» наполнились свежим ветром, унося честную пиратку Каталину Катаски и ее верных друзей навстречу приключениям, о которых они даже не могли помыслить.

Глава 2 "Глаз-Алмаз"

Плавание к тайне оказалось долгим. С тех пор как две половинки карты соединились в одну, «Катаски» шёл строго на запад, туда, где, по словам капитана Эстебана, лежали «Щупальца» – лабиринт островов, скрывавших легендарную пиратскую базу «Чёрная Каракатица». Дни текли один за другим, похожие на перелистывание страниц старой, ещё не прочитанной книги. И Каталина, и вся команда жили в ожидании, но жизнь на корабле не останавливалась. Напротив, именно в этой размеренности и проявилось её настоящее лицо.

Каждое утро начиналось с боцманского свистка. Голос Гануса, хриплый от морских ветров, будил команду: «Подъём! Небо нахмурилось, пора осмотреть снасти!» Каталина вскакивала со своей подвесной койки в каюте капитана, которую он ей уступил. Она быстро заправляла одеяло и спешила на палубу. Утро на «Катаски» было временем работы. Матросы, человек по пятнадцать с каждой стороны, как одна машина, начинали «прогуливать» палубу, волоча за собой тяжёлые куски песчаника. Скрип камня по дереву был утренней музыкой. Это называлось «мыть палубу песком» – так она становилась идеально чистой и не скользкой даже в самый сильный шторм. Каталина, как самая лёгкая, часто бегала с тряпкой, вытирая солёные брызги с медных деталей компаса и штурвала.

Потом был завтрак – густая овсяная каша с ложкой мёда и сухари, которые нужно было долго размачивать в чае. Ели все вместе, прямо на палубе, сидя в кругу на свёрнутых канатах. Кок Чипо, круглолицый весельчак, всегда припасал для Каталины лишнюю порцию мёда. «Расти, наша девочка-ураган! Силы понадобятся!» – говорил он, подмигивая. После еды начиналась учёба. Старый Рикардо учил её азам навигации по солнцу и по часам, капитан Эстебан показывал на карте, как они движутся и какие течения их несут. А боцман Гнус – вот где была настоящая магия – учил её Узлам. Не просто завязать верёвку, а понять, для чего каждый узел рождён. «Смотри, Каталина – говорил он, его грубые пальцы ловко переплетали белый линь. – Это прямой узел. Он простой, но ненадёжный, для мелочей. А вот это – булинь. Узел-спасатель. Он затягивается под нагрузкой, но никогда не затянется намертво, его всегда можно развязать. Он может сделать петлю, которая не сожмёт мачту и не задушит человека. Запомни его как своё имя».

Днём корабль жил своей рабочей жизнью. Кто-то чинил парус, латая дыры прочным брезентом, кто-то смазывал скрипящие блоки на мачтах ворванью. Каталина любила это время. Она помогала чистить медные детали, слушая, как матросы переговариваются на своём, только им понятном языке, полном странных слов вроде «риф-тали», «гитовы» и «брамсель». Иногда, если погода была тихой, спускали шлюпку, и несколько человек во главе с Марко, самым молодым и проворным матросом, отправлялись на рыбалку. Вечером это выливалось в пир для всей команды.

Именно вечера Каталина любила больше всего. Работы заканчивались, солнце садилось, окрашивая небо и воду в багрянец и золото. На палубе разводили маленький безопасный очаг в железном ящике, и кок Чипо готовил уху из только что пойманной рыбы или тушил в котелке солонину с горохом. Аромат разносился по всему кораблю. После ужина начиналась самая душевная часть. Кто-то доставал барабан, кто-то – дудку или старую, видавшую виды гитару. Звучали песни. Не только боевые и дерзкие, но и тихие, задумчивые – о далёкой родине, о зелёных холмах, о жёнах и матерях, которые ждут у причала. Капитан Эстебан, сидя на бочке, смотрел на свою команду и на Каталину, пристроившуюся у его ног, и в его стальных глазах теплело. В эти моменты «Катаски» был не кораблём, а самым уютным домом на свете.

Так прошло много дней. Но однажды утром небо проснулось не в своей обычной голубой или розовой рубашке. Оно было затянуто плотной пеленой серо-желтоватых туч, а воздух стал тяжёлым и влажным. Ветер, который раньше ласково трепал волосы, теперь дул ровно и упрямо, набирая силу.

«Ну что, – сказал капитан Эстебан, поднимаясь на капитанский мостик. – Похоже, нам приготовили испытание. Рикардо, как твоя кость?»

Старый штурман потёр своё колено, где вместо ноги был искусно сделанный деревянный сустав. «Ноет, капитан. К буре. Большой шторм собирается, не иначе».

Работа закипела с удвоенной силой. Команда действовала слаженно, без суеты. «Убрать лишние паруса! Закрепить всё, что бьётся! Задраить люки!» – команды сыпались одна за другой. Каталина помогала, как могла: носила кожаные ремни, чтобы укрепить сундуки, собирала и уносила вниз всё, что могло упасть или улететь.

Шторм подкрадывался не спеша. Сначала ветер завыл в снастях. Потом пошла мелкая, колючая морось. А потом волны, бывшие ещё утром пологими холмами, начали расти, превращаясь в серые движущиеся горы. «Катаски» взбирался на их склоны и с разбегу скатывался в пенные бездны ущелий. Это было и страшно, и захватывающе.

Именно тогда, когда все силы были брошены на борьбу со стихией, случилась беда. На самой верхней мачте, на марсе, заклинило один из блоков, через который проходил важный трос – фал. Без него невозможно было быстро убрать или поставить парус. А это в шторм вопрос жизни и смерти. Матрос Марко, самый лёгкий и смелый, полез наверх, чтобы освободить его. Он болтался там, высоко над бушующей палубой, дергая за трос, но блок не поддавался. Каталина, крепко держась за леер у штурвала, видела, как его отчаянно мотает ветром.

«В чём дело?» – закричал капитан, едва перекрывая рёв ветра.

«Блок заклинило!» – донёсся сверху голос Марко.

Каталина, всмотревшись, поняла. Она видела, как вчера Гнус смазывал эти блоки. И она заметила, что именно этот, самый высокий, был немного перекошен.

«Капитан! – закричала она, подбегая. – Там блок перекосился! Его нужно не дёргать, а ударить сбоку, чтобы встал на место!»

Эстебан кивнул и крикнул Марко: «Слышал? Бей по корпусу блока! Сбоку!»

Марко, изловчившись, достал молоток, который всегда висел у него на поясе, и наотмашь ударил по железному корпусу. Раздался звонкий, чистый звук, пробившийся сквозь гул шторма. Блок сдвинулся, встал ровно, и трос мгновенно ожил. Парус тут же убрали, и корабль вздохнул спокойнее, став послушнее в управлении.

«Молодец, глаз-алмаз!» – крикнул ей капитан, и Каталина расплылась в улыбке. Она была частью команды. Настоящей частью.

Шторм бушевал до поздней ночи, а к утру отступил, уставший и обессиленный, оставив после себя лишь тяжёлые, плавно катящиеся валы и чистое, промытое небо, сиявшее холодной бирюзой. На палубе царило оживление – нужно было оценить ущерб, просушить промокшие паруса и перевязать всё, что ослабло за ночь.

Каталина помогала раскладывать на солнце мокрые тросы. Её пальцы онемели от холода и напряжения, но на душе было тепло и светло. Она была частью команды. Настоящей частью. Марко, спустившись с мачты, где он как раз проверял тот самый блок, подошёл и крепко потрепал её по плечу.

– Спасибо, Алмазный Глаз. Без твоего зоркого глаза мне пришлось бы болтаться там ещё час.

– Пустяки, – смущённо улыбнулась Каталина, но сердце её забилось от гордости.

К полудню «Катаски» снова был готов к пути. Капитан Эстебан собрал всех на корме. Перед ним на бочке лежала та самая, теперь уже цельная карта.

– Шторм отбросил нас немного в сторону, но мы знаем, куда держать курс, – его голос был твёрд и спокоен. – «Чёрная Каракатица» ждёт не каждого. Чтобы найти «Щупальца», мало просто плыть на запад. Нужно поймать течение – подводную реку, которая ведёт прямо к лабиринту скал. Его ищут по особым приметам: воде цвета тёмного железа и странным птицам с серебристыми крыльями, которые гнездятся только на тех скалах.

Он посмотрел на Каталину, и в его глазах мелькнула та самая искорка авантюры, которая когда-то сделала его капитаном.

– Путь неблизкий. Могут пройти недели. Но мы уже в пути. Рикардо, ложись на курс! Всем по местам!

Паруса «Катаски», просохшие и туго натянутые, вновь наполнились попутным ветром. Корабль легко скользил по уставшим после шторма волнам, оставляя за собой ровный пенный след. Теперь каждый день вглядывания в горизонт был наполнен особым смыслом. Каждый всплеск необычного цвета, каждая пролетающая птица внимательно изучались.

Вечера по-прежнему принадлежали песням и историям. Но теперь, сидя у очага, старый Рикардо рассказывал не просто байки, а легенды именно о «Чёрной Каракатице».

– Говорят, вход в бухту стережёт не просто скала, – таинственно понижал он голос, и все, включая взрослых матросов, притихали. – Говорят, это окаменевший великан, последний из древних морских титанов. И он пропускает только тех, чьи сердца бьются в ритме свободного моря, а не звона королевского золота.

Каталина слушала, заворожённая, и сжимала в кармане рукоять своего кинжала. Её кинжала-ключа. Они плыли не просто к тайной базе. Они плыли в самое сердце пиратской легенды, навстречу разгадке, которая ждала её всю жизнь. И хотя архипелаг «Щупальца» всё ещё был лишь сказочным названием где-то впереди, за линией горизонта, она была уверена: каждый отсвет заката на воде приближал их. «Катаски» вёл свою дочь домой. К тому дому, которого она никогда не знала, но который, она чувствовала, ждал её.

Глава 3 "Манёвр из под носа"

Дни, отмеряемые хрустальными песочными часами в штурманской рубке, слились в череду похожих друг на друга рассветов и закатов. «Катаски» плыл на запад, и каждый день начинался с одной и той же надежды: сегодня мы увидим птиц. Но море хранило свои секреты.

Быт на корабле стал ритуалом, успокаивающей мелодией перед большой бурей открытий. Каталина уже не просто помогала – она знала своё дело. Она могла отличить скрип несмазаного блока от воя ослабевшего вант-троса. Её руки, покрытые мелкими царапинами и солевой коркой, сами знали, как плести сложный выбленочный узел, которым крепят верёвочные лестницы. Гнус, казалось, даже разучился хмуриться в её присутствии, ограничиваясь лишь одобрительным хмыканьем.

Однажды утром случилось то, над чем ещё долго хохотала вся команда. Накануне Чипо, чистя огромного морского окуня, нашёл в его брюхе странную блестящую штуку – кусок полированного перламутра причудливой формы.

– Смотри-ка, Каталина, – сказал он, протягивая ей находку. – Морской амулет! Говорят, если его носить, то рыба сама будет на крючок прыгать.

Каталина, конечно, не поверила в магию, но перламутр был красивым. Она привязала его на тонкий ремешок и надела на шею. А утром, помогая Гнусу смазывать блоки на фок-мачте, она так усердно тянулась с кистью из дёгтя и жира, что амулет выскользнул из-за ворота рубахи и упал ей прямо в ведро с густой, липкой смазкой. Каталина ахнула, вытащила его, и он, блестя и стекая чёрными каплями, повис у неё на груди, похожий на странную конфету из смолы. Она посмотрела на него, потом на свои испачканные руки, и вдруг рассмеялась. В этот момент мимо проходил капитан Эстебан.

– Что это у тебя, дочка? Новый морской знак отличия? За особую прыть в смоловарном деле? – спросил он, едва сдерживая улыбку.

К ним подошли другие матросы. Чипо, взглянув на свой «амулет удачи», покрытый ворванью, закатился от хохота.

– Так вот как надо его использовать! Не носить, а мазать! Рыба теперь будет прилипать к сетям!

Все смеялись, глядя на перемазанную девочку с серьёзным лицом и её «особенным» украшением. И Каталина смеялась вместе со всеми, не чувствуя ни капли смущения. В этом был секрет её семьи: они смеялись не *над* ней, а *вместе* с ней, и в этом смехе не было злобы, только общая, тёплая радость.

– Ладно, ладно, – улыбнулся капитан. – После вахты отскребёшь. А сейчас, раз уж ты у нас сегодня главная смоляница, иди помоги Марко. Он на баке сети готовит.

Марко действительно вязал новые ячейки в старую сеть. Он был невероятно искусен в этом.

– Слышал, нашла чёрную жемчужину, – подмигнул он Каталине.

– Очень смешно, – фыркнула она, но тут же подсела к нему, чтобы научиться вязать правильный узел. – Марко, а мы скоро найдём это течение? Уже неделя прошла.

Марко на мгновение стал серьёзным.

– Море не любит спешки, Алмазный Глаз. Оно всё покажет в свой срок. А пока… а пока надо жить, работать и не унывать. И ловить рыбу. Кстати, запасы солонины на исходе. Думаю, сегодня после полудня, если ветер стихнет, сходить на рыбалку. Хочешь с нами?

Идея была прекрасной. После полудня ветер действительно ослаб, и море превратилось в бархатисто-синий ленивый холст. Капитан дал добро. Спустили на воду маленькую, верткую шлюпку – ялик. В неё сели Марко, ещё два матроса – грузный добряк Луис и молчаливый, меткий Жан – и, конечно, Каталина. Они взяли сети, копья и удочки. Рикардо, оставшись на борту, крикнул им вслед:

– Только смотрите, не заплывайте за ту кривую скалу, что на горизонте! Течение там коварное!

– Есть! – отозвался Марко, и вёсла дружно опустились в воду.

На «Катаски» воцарилась тихая, почти сонная вахта. Паруса слегка обвисли, корабль почти недвижно покачивался на зыби. На марсе, на самой верхней площадке грот-мачты, дежурил молодой матрос по имени Итан. Его задача была скучна и важна одновременно: вглядываться в горизонт. Искать воду цвета тёмного железа. Искать птиц с серебристыми подкрыльями. Он уже пятый час сменял там предыдущего впередсмотрящего и начинал клевать носом, разглядывая однообразную гладь. Рядом с ним, в маленькой клетке, сидел корабельный скворец Джек, обученный кричать при виде любого паруса.

И вдруг Джек встрепенулся и издал тревожный треск. Итан вздрогнул и уставился в указанную птицей точку. Да, на самом краю горизонта, где небо сливалось с морем, был крошечный, едва различимый белый клочок. Пятнышко. Парус. Итан схватил подзорную трубу, которую всегда брал с собой на вахту. Сначала ничего. Потом… пятнышко стало больше. Оно обрело форму. Быстрый, низкий корпус. Остроносый. И флаг… Итан несколько секунд вглядывался, пока ветер не развернул полотнище чуть чётче. На красном поле – золотая лилия.

– КОРАБЛЬ-ОХОТНИК! ПО ПРАВОМУ ТРАВЕРЗУ! – закричал Итан так, что сорвал голос.

На палубе мгновенно вспыхнула хаотичная суета, которая через секунду превратилась в чёткие действия по команде капитана. Эстебан уже был на мостике.

– ВСЕМ НА ВЕРХ! ПО РАНГОУТУ! ПОДНИМАТЬ ВСЕ ПАРУСА! – гремел его голос.

Но проблема была в том, что паруса-то были убраны! А на то, чтобы поставить их все, нужны минуты, которых, как стало ясно, у них не было. Охотник, поднявший все паруса ещё на подходе, нёсся на них с ужасающей скоростью, подгоняемый лёгким, но ровным ветерком.