Инвазия - Сжигая горизонт

— У меня уже лицо болит так смеяться, — сказала Людмила с заднего сиденья, вытирая слёзы с покрасневшего лица.

Андрей и сам не сдерживал смеха, понимая, что впервые за несколько недель им удалось забыть о происходящем кошмаре за окнами машин. Он подумал, что, наверное, это и есть то, ради чего стоит ехать дальше. Не только из-за безопасности в бункере, а ради таких моментов — когда можно просто смеяться, забывая на мгновение о туманах, радиации и чёрных объектах. Ощущение было странным, почти нереальным — будто они на мгновение вернулись в ту, прежнюю жизнь, где смех был обычным делом, а не редким подарком.

Аня отсмеялась и повернулась к нему. На её лице замерла улыбка, а в глазах промелькнуло что-то похожее на искреннее счастье. Ему хватило лишь мгновения встретиться с ней взглядом — и внутри снова дрогнуло. Он хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Просто улыбнулся и перевёл взгляд на дорогу, чувствуя, как это короткое мгновение тепла остаётся в груди и согревает сильнее крепкого горячего кофе. Но за этим теплом вставала тень — пустота внутри него от потери жены и сына, которая съедала его изнутри, не давая покоя. И всё же, рядом с Аней, эта пустота казалась чуть менее бездонной. Ему стало очевидно: его тянет к ней всё сильнее, и это уже невозможно игнорировать. Он чувствовал, что в конце концов ему нужно принять решение — либо заключить её в горячие объятия, либо оттолкнуть навсегда. И он не знал, что будет правильнее. Сердце тянулось к ней, но разум всё ещё цеплялся за прошлое, за боль, за страх новой потери. Он сжал руль крепче и подумал, что, возможно, правильного ответа просто не существует. Есть только путь, и на этом пути он должен решить, с кем идти дальше — с той, кто рядом, или с призраками тех, кого уже не вернуть. И когда он снова посмотрел на неё, такую искреннюю, счастливую в этом сумасшедшем мире, он увидел в её глазах не просто надежду — он увидел ожидание. И понял, что откладывать решение больше нельзя.

На заднем сиденье снова расхохоталась Людмила, и в эфире опять зазвучали голоса, а колонна продолжала свой путь, оставляя позади не только Лесозаводск, но и часть той тяжести, что давила на плечи. Ненадолго. Но этого было достаточно, чтобы снова почувствовать себя живыми.

Впереди показалась стела очередного города на их пути — Дальнереченск, который виднелся слева от них. Где-то на окраине города вдалеке висели два чёрных объекта. А справа горизонт начинал темнеть, затягиваясь тяжёлыми плотными тучами, которые, вероятно, пришли с Японского моря. Андрей заметил, как в их небольшой команде настроение начало меняться — будто те самые тучи вытесняли лёгкость и безмятежность из сердец, оставляя лишь мрачные мысли и серость.

— Остановимся на минут десять, — прохрипел голос Степана Валерьевича в рации, без намёка на недавнее веселье.

— И как можно скорее, — отозвался Антон. — Псина, видимо, дела свои сделать хочет, скулит противно.

Андрей не ответил, лишь сильнее нажал на педаль газа.

Через несколько минут они остановились посреди перекрёстка, перед дорогой, ведущей в город. Для обеда было ещё рано — в пути они были около полутора часов, — поэтому решили просто размять ноги, выпустить пса на прогулку и перекурить. Егор уже самостоятельно поднимал дрон, готовясь к очередной разведке.

Пса выпустили из красного внедорожника, и он, спрыгнув на асфальт, понёсся куда-то вдоль дороги, виляя хвостом. Андрей уже решил, что новый член их команды решил удрать в поисках лучшей судьбы, но пёс вдруг развернулся вдалеке и, задыхаясь от счастья, помчался обратно.

— Устал, видать, в машине трястись, — усмехнулся подошедший Лекс.

Андрей молча кивнул, глядя на приближающуюся чёрную счастливую морду, а потом спросил:

— Ты как себя чувствуешь?

Лекс пожал плечами и растерянно, смущаясь, пробормотал:

— Яна не даёт мне уйти в себя и поддерживает, что ли.

Андрей слегка улыбнулся, заметив, как изменился этот прежде колючий, отстранённый человек. Он перевёл взгляд на дорогу, потом снова на Лекса:

— Не скучаешь по своей оранжевой «Сильвии»?

— Скучаю, конечно, — Лекс замялся, глядя куда-то в сторону, и тихо добавил: — Но у меня, как и у всех вас, теперь новая жизнь. И глупо относиться к ней беспечно, как это было до всего этого.

Андрей положил руку ему на плечо, подмигнул и серьёзным голосом тихо сказал:

— Я вижу, как ты изменился, Стас. И видел, как Яна на тебя смотрит. Да и она тебе ведь тоже интересна.

Убрав руку, он повернулся к подбегающему псу и тихо, но твёрдо добавил:

— Всё будет хорошо. Ладно, пойдём к нашим, перекурим. — И кивнул в сторону грузовика, куда уже начали собираться остальные мужчины.

Андрей закурил и поднял глаза к небу, которое с каждой минутой становилось всё темнее. Ветер крепчал, принося сырость и запах приближающегося дождя, и ещё что-то — едва уловимое, со стороны тумана, что застыл в ста метрах от них. То, чему они пока не могли дать названия, но что уже успело поселиться в их сердцах липкой тревогой. Но они привыкли к ней. Это чувство стало их постоянным спутником на этом пути. Как и тишина вокруг, которая иногда проникала в глубины сознания, оставляя после себя тяжёлый осадок. Ветер качнул кроны деревьев, и Андрей невольно перевёл взгляд на туман, который слегка дрогнул. Или ему только показалось.

— Иван Сергеевич, — обратился Андрей к вечно задумчивому профессору, который сейчас выглядел каким-то растерянным и испуганным.

— А? — профессор поднял голову. Взгляд его за очками был грустным, потерянным — будто его вырвали из другого мира, и теперь он пытался сфокусироваться на реальности.

— Как думаете, почему с такого расстояния до тумана нет такой бешеной радиации, как от объектов, которые из него поднимаются? — Андрей кивнул в сторону белесой дымки, застывшей в ста метрах от них.

— Вер — профессор закашлялся и поправил очки. — Вероятно, после их, так сказать, созревания и подъёма включается некий процесс внутри них, который и излучает такой уровень фона. — Он задумался на секунду, затем добавил: — Ну или они уже созрели и улетели, а теперь там пусто.

— С Людмилой обсудили, почему такая реакция на автошампунь у этой субстанции? — спросил Андрей.

— Да, — воодушевился Иван Сергеевич. — Она уверена, это связано с какими-то химическими компонентами в составе: спирты, щёлочь и так далее. Нужна полноценная лаборатория, чтобы сделать все анализы и опыты.

— Ну, один из опытов я сейчас сразу и проведу, — хрипло рассмеялся Степан Валерьевич, повернулся, сделал несколько шагов к обочине, расстегнул ширинку, и жёлтая струя полилась прямо на одно из серых пятен.

Все с недоумением смотрели на его спину.

Старик, закончив дело, постоял ещё несколько секунд, развернулся и направился к мужчинам.

— Не, — цокнул он языком. — Щёлочь этой фигне до задницы.

— Валерьевич, оказывается, ты ссать хотел на опыты? — рассмеялся Антон.

— Тоха, вот не смотри, что я древний, — старик сурово сощурился, — а всеку сейчас тебе так, что дышать будешь с трудом. И наша Анютка тебе не поможет.

— Ладно, ладно, не заводись, — Антон попятился к своему «Раптору», поднимая руки в останавливающем жесте.

— Похоже, ливанёт от души, — проговорил Лекс, вглядываясь в чёрные тучи, словно пытаясь сменить тему.

— Угу, — ответил Степан Валерьевич, поправляя ремень автомата на плече. — Надо бы ускориться. До Хабаровска ещё пилить и пилить.

Степан Валерьевич крикнул Антону, который уже забирался в своего «Хищника»:

— Проверь тент в кузове, чтобы вещи не намокли.

Антон недовольно выдохнул, но спрыгнул на асфальт, подошёл к багажнику и, потянувшись, встал на заднее колесо, осматривая тент, которым они укрывали разномастный груз в открытом кузове красного «Форда». Он провёл рукой по краю, дёрнул закреплённые верёвки.

Андрей перевёл взгляд на небо, чувствуя, как вместе с ветром и приближающимся дождём в душу снова заползает тревога. Но он промолчал. Вместо этого он подумал о словах профессора — о созревании, о процессах внутри, о пустоте, которая могла остаться внутри тумана. И о том, что эта пустота, возможно, была не менее опасна, чем сами объекты. Он затянулся сигаретой и выпустил дым в серое небо, думая о том, что в этом мире им предстоит столкнуться ещё с множеством загадок. А пока — нужно было просто ехать дальше. И надеяться, что у них хватит времени, чтобы найти ответы, а может, и попытаться отвоевать себе место под солнцем.

Егор подошёл к мужчинам и с чувством выполненного долга принялся докладывать, чеканя каждое слово:

— Город пуст. Следов пребывания людей не обнаружил. Только несколько мёртвых собак во дворах возле очагов тумана.

— Ну тогда по коням, — сказал Андрей, бросая окурок на землю и затаптывая его. — Возле Лучегорска на обед встанем.

Они начали собираться в дорогу. Андрей остановился возле своего «Лексуса» и несколько секунд глядел на дорогу, уходящую в серую мглу. Ветер шевелил листву кустов на обочине, и где-то вдалеке уже слышались первые раскаты грома. Каждый из них чувствовал: скоро начнётся что-то новое. И неважно, будет это дождь, туман или очередная встреча с неизведанным. Главное — они вместе. И они со всем справятся, по крайней мере, он в это верил.

Спустя десять минут пути край чёрной тучи уже навис над автомобилями. Где-то внутри плотной тьмы вспыхивали разряды, и один из них, прорвавшись вниз, врезался в землю. Через несколько секунд раскат грома ударил по ушам — такой силы, что, казалось, задрожали стёкла.

Кот, дремавший на коленях Людмилы, вскочил, зашипел и, сверкнув глазами, нырнул под переднее кресло, отказываясь вылезать.

— Мамочки! — пронзительно закричала Людмила, закрывая уши руками, и вся напряглась, будто ожидая удара.

Соня и Вадим, наоборот, не испугались — они приникли к окну, заворожённо разглядывая всполохи молний в небе, перешёптываясь и показывая друг другу на особенно яркие разряды.

В щель приоткрытого окна потянуло густым запахом озона и влаги. А через мгновение сверху обрушился тяжёлый водопад, будто кто-то опрокинул небесное ведро. Дождь хлынул такой стеной, что дворники перестали справляться, и мир за стеклом превратился в сплошное размытое пятно. Андрей сбавил скорость, вглядываясь в дорогу сквозь потоки воды, и почувствовал, как внутри поднимается то самое, уже знакомое напряжение — впереди снова было что-то, что нельзя было предсказать.

Ожила рация, вставленная в подстаканник на панели.

— В Лучегорске без остановки, — сурово прохрипел Степан Валерьевич.

— А как же обед? — обиженно протянула Эльвира.

— У тебя там в машине несколько пакетов с чипсами и конфетами, — усмехнулся старик. — Тебе надолго хватит.

Эльвира что-то недовольно буркнула в ответ, но спорить не стала. Андрей хмыкнул и подумал, что на этот раз старик был абсолютно прав: остановка в городе под таким ливнем не даст никакого результата — только добавит проблем, и лучше было добраться до Хабаровска как можно быстрее. Дворники стучали по стеклу, дождь хлестал по крыше, и колонна медленно, но уверенно двигалась вперёд, сквозь серую, плотную пелену.

— Аня, в бардачке дозиметр достань, пожалуйста, — пытаясь перекричать шум ливня, попросил Андрей.

Она молча открыла бардачок, вытащила прибор и передала его Андрею. Он включил его, мельком глянул на показания, убавил звук, затем протянул обратно ей в руки.

— Наблюдай за ним.

Аня нахмурилась, вопросительно посмотрела на него.

— В такую погоду мы не успеем увидеть дережмбамбели, как назвал их Валерьевич, — объяснил Андрей. — А так хотя бы поймём, что он может быть рядом, и сможем что-то предпринять.

Она кивнула, опустила взгляд на циферблат дозиметра и замолчала. В машине слышен был только ритмичный стук дворников и шум дождя, заливающего стекло — мир за окном превратился в сплошную серую пелену. Андрей сжал руль крепче, чувствуя, как влажный воздух с запахом озона проникает в салон, смешиваясь с лёгкой тревогой. Впереди, сквозь дождь, показались первые дома окраины Лучегорска — серые, низкие, прижавшиеся к земле. Где-то позади раздался ещё один раскат грома, и он почувствовал, как Аня чуть заметно вздрогнула, но промолчала. И это молчание было красноречивее любых слов. Они въезжали в город, который давно перестал быть просто точкой на карте. Теперь он был очередным этапом их пути.

Проехав большую часть города, колонна въехала на дамбу. Андрей помнил, что её протяжённость составляла около полутора километров — нужно было ехать предельно внимательно и осторожно: справа у края дороги плескалась вода, а в дождь видимость была почти нулевая.

Осторожно объехав пару автомобилей, застывших на пути, они без происшествий проехали дамбу, выбрались из города и, чуть увеличив скорость, уже ехали вдоль сплошных рядов высоких деревьев.

Вдруг буквально в десяти метрах перед капотом «Лексуса» из серой непроглядной стены дождя возникло что-то огромное и белое, контрастируя с серой стеной дождя и чёрным асфальтом. Андрей резко вдавил педаль тормоза — машина остановилась в метре от препятствия. Сзади раздался лёгкий удар в багажник и следом раздражённый двойной сигнал Антона.

— Андрюха, ты совсем обалдел? — не скрывая раздражения и злости, выкрикнул Антон в эфир.

Андрей ничего не ответил. Он перевёл дух, оглянулся на Людмилу и детей на заднем ряду, потом перевёл взгляд на перепуганную Аню. Только когда сердце перестало колотиться где-то в горле, он поднёс рацию к губам:

— Тут фура дорогу перегородила.

— Ну так давай объедем, — озадаченно предложил Антон.

Андрей вгляделся в край проезжей части, где была обочина: виднелся тёмный легковой автомобиль, упершийся капотом в край прицепа фуры.

— Не получится, — уже закипая, ответил Андрей.

— Назад потихоньку сдаём, — твёрдым голосом сказал Степан Валерьевич.

Колонна сдала назад на полсотни метров и остановилась.

Андрей нагнулся к бардачку, и Аня слегка отодвинулась, освобождая ему пространство. Он покопался там, достал бумажную карту и включил верхний свет в салоне. Разложил её на руле и, вглядываясь в линии и названия, принялся искать хотя бы намёк на объезд. В эфире уже разгоралась дискуссия: Антон предлагал рискнуть и проехать по обочине, Степан Валерьевич настаивал на возвращении и поиске другого маршрута, а Эльвира говорила о том, что собака в их машине скулит неестественно и царапает дверь в попытке выбраться, а Сухроб с Иваном Сергеевичем пытаются её успокоить. Андрей молчал, водя пальцем по карте, и надеялся найти объезд. За окном продолжал хлестать дождь, и он понимал — это лишь одно из испытаний, которые ждали их впереди.

Закончив с картой, Андрей вклинился в эфир, где стоял гул множества голосов.

— Объезда нет, — твёрдо и уверенно сказал он.

Все замолчали.

Аня коснулась его плеча. Андрей задумчиво повернулся к ней, и она показала дозиметр, на котором медленно, но неумолимо росли показатели уровня фона. На мгновение он застыл, лихорадочно перебирая в голове варианты, понимая, что реагировать нужно максимально быстро. И в ту же секунду он заметил слева от себя бегущего к фуре Рави.

— Валерьевич, куда это он? — не понимая действий индуса, спросил Андрей.

— Я так понял, он хочет попробовать отогнать грузовик, — неуверенно ответил старик.

«Но там же топлива уже нет, — быстро промелькнула мысль у Андрея. — После исчезновения водителя грузовик работал на холостых, пока бак не опустел».

Он резко открыл дверь и, не говоря ни слова, выбежал из машины, захлопнув её за собой. Одежда стала мокрой насквозь за считанные секунды, потяжелела, прилипла к телу, и он резко почувствовал холод. Дышать стало тяжелее — вода заливала лицо, стекала по щекам и шее, будто он стоял под душем. Не теряя времени, он подбежал к багажнику красного внедорожника, запрыгнул в кузов, приподнял тент и глазами отыскал канистры с дизелем. Антон возник рядом, и они вместе достали одну из них.

— Попробуй спуститься с дороги и проехать за фуру, у тебя же полноценный внедорожник! — прокричал Андрей, с трудом перекрикивая шум дождя.

— Нафига?

— С той стороны на буксир возьми! Попробуй сдвинуть, если Рави не сможет завести грузовик.

Наконец поняв, что от него хотят, Антон молча кивнул и запрыгнул в «Раптор», вывернул руль и медленно стал спускаться по откосу, ломая кусты и опасно кренясь. Андрей, добежав до бака грузовика, с ужасом увидел, что крышка бака заперта на замок. Он растерянно поставил канистру на асфальт и подбежал к открытой двери кабины, где Рави остервенело проворачивал ключ в замке зажигания, но двигатель молчал. К тому же оказалось, кабина упёрлась в столб освещения.

— Дай ключ! — крикнул Андрей вверх.

Рави повернулся и, лупая глазами, развёл руками.

— Да чёрт тебя дери, — выругался Андрей про себя, вскочил в кабину, отодвинул индуса, вытащил ключ из замка зажигания и спрыгнул вниз. Подбежал к баку, нащупал один из ключей на связке, вставил его в замок, повернул, выдернул, откинул крышку и начал заливать топливо. Рядом появился Рави и что-то невнятно заговорил, размахивая руками, но Андрей не стал его слушать. Он протянул ему ключи, и индус, схватив их, побежал обратно в кабину. Вдруг грузовик задрожал, и послышался громкий рёв двигателя. Андрей отскочил в сторону, проливая на асфальт резко пахнущую жидкость. Колёса грузовика буксовали, но он медленно начал двигаться назад, толкая прицеп и легковой автомобиль, застрявший на обочине. Где-то сзади раздался сигнал автомобиля, потом ещё раз — настойчивее. Бросив канистру в сторону, Андрей развернулся и побежал обратно к своему автомобилю, чувствуя, как холодный дождь хлещет по лицу, а внутри — только одно желание: скорее выбраться отсюда.

Забравшись в «Лексус», Андрей заметил шок и слёзы на лице Ани. Она порывисто обняла его, уткнувшись мокрым носом в шею, и он почувствовал, как дрожит её тело.

— Я же весь мокрый, — прошептал он, чувствуя её тепло и запах волос, смешанный с дождём и озоном.

Через несколько секунд она отстранилась, прижала рот рукой, и слёзы потекли с новой силой. Она молча поднесла дозиметр к его лицу.

— Охренеть, — только и смог выдохнуть он.

Грузовик наконец столкнул легковой автомобиль с откоса, резко дёрнулся назад, и задние колёса прицепа повисли в воздухе, и грузовик замер. Теперь слева на обочине было достаточно места для проезда.

Андрей резко нажал на газ, и спустя несколько секунд машина оказалась на другой стороне. Колонна, словно ожидая его сигнала, рванула следом.

— Быстро отсюда двигаем! — крикнул он в эфир, разгоняясь по мокрой дороге.

Сердце колотилось где-то в горле, но он заставлял себя смотреть вперёд, сквозь дождь, туда, где дорога снова становилась пустой. Сзади, в зеркале заднего вида, грузовик медленно таял в серой пелене, и Андрей позволил себе выдохнуть. Аня, всхлипывая, сжимала дозиметр в руках, и её дыхание постепенно выравнивалось. Он перевёл взгляд на дорогу и подумал о том, что этот дождь — как и всё остальное в этом мире — был для них лишь очередным испытанием. И они его прошли. Вместе. А значит, могли пройти и следующие. Он сжал руль и нажал на газ сильнее. Впереди ждал Хабаровск.

Включив печку в салоне посильнее, Андрей надеялся согреться быстрее, но мокрая одежда всё ещё холодила тело, и озноб пробегал по коже, заставляя его крепче сжимать руль.

— Уменьшается, — тихо сказала Аня, глядя на дозиметр в руке.

Андрей бросил взгляд в зеркало на Людмилу с детьми. Женщина сидела с закрытыми глазами, сдерживая всхлипывания, и крепко обнимала Соню и Вадима, прижимая их к себе, будто защищая от всего мира.

Наконец вырвавшись из опасной близости с объектом, Андрей сбавил скорость и взял рацию.

— Валерьевич, вы как?

— Трухнули немного, но ничего, — ответил старик. — Вырвались, и слава богу.

— Передай индусу нашему спасибо за смекалку.

— Он говорит: на здоровье, — усмехнулся Степан Валерьевич и уже серьёзно добавил: — Сейчас Бикин проезжать будем. Там мы с Рави планируем заехать на склад в воинскую часть. Так что езжайте дальше, мы вас потом догоним.

— Нет, — твёрдо сказал Андрей. — Мы вас подождём. Нефиг разделяться. Вместе так вместе.

— Хорошо, — неуверенно протянул старик, но в голосе его слышалась благодарность. — Но если фон снова поднимется, сразу уезжайте.

— Принял, — коротко бросил Андрей.

Он убрал рацию, перевёл дух и снова сосредоточился на дороге. Дождь начал стихать, и впервые за последние часы в салоне воцарилась тишина — усталая, но спокойная. Сзади Людмила наконец перестала вздрагивать, а Аня положила дозиметр на колени и взяла его за руку. Её пальцы были тёплыми, и её прикосновение вселяло в него уверенность. Андрей не убрал руку. Впереди их ждал Бикин, а за ним — поиск ночлега в Хабаровске. И сейчас он чувствовал, что они со всем справятся.

Свернув на территорию заправочной станции, Андрей заехал под навес. Слева от него остановился чёрный джип Лекса, позади — красный внедорожник. Белый грузовик проехал дальше и на перекрёстке повернул налево. Степан Валерьевич заверил, что там недалеко, и они постараются вернуться быстро.

— Может, пока перекусим? — устало спросила Людмила.

— Я тоже кушать хочу, — простонала Соня.

— Андрей, у нас в багажнике есть два пакета для перекуса, достань, пожалуйста, — попросила Аня.

Он кивнул и вышел из машины. Антон уже стоял, опершись на стойку навеса, курил, подняв голову и выпуская дым над головой. Андрей открыл багажник, нашёл один из пакетов с шоколадками, хлебцами и банками паштета, взял его и положил на своё сиденье, чтобы Аня разобралась с содержимым. Прикрыл дверь, нащупал в кармане пачку сигарет и с досадой поморщился — они промокли насквозь.

— Угости, — обратился он к Антону. — У меня даже сигареты промокли.

Антон молча достал из кармана пачку и протянул ему.

— Уже есть мысли, где в Хабаровске остановимся? — спросил он.

— Да, мне кажется, лучше места мы не найдём, — ответил Андрей, возвращая пачку.

— Какая-то элитная гостиница?

— Аэропорт, — усмехнулся Андрей.

Антон округлил глаза и приоткрыл рот — сигарета повисла на губе, грозя упасть на асфальт.

— Почему аэропорт? — протянул он.

— По пути, не нужно в город соваться и колесить в поисках гостиницы. Да и территория просматривается на несколько километров. К тому же там есть магазины, залы отдыха, кресла, а главное — крыша над головой.

Антон задумчиво кивнул, переваривая услышанное.

— А ведь действительно, это лучше, чем гостиницу искать.

— Мы будем ночевать в аэропорту? — удивлённо воскликнул подошедший Егор.

— Да, — улыбнулся Андрей.

— Ура! — выкрикнул парень почти по-детски. — Там же самолёты есть! Я мечтал их вблизи увидеть.

— Ну вот и ещё один повод туда поехать, — усмехнулся за спиной Лекс.

Андрей обернулся на голос. Лекс помогал Яне перебирать содержимое пакетов, Сухроб сидел на корточках и гладил собаку, которая что-то ела из миски на асфальте.

— Андрей, от тебя воняет как от псины, переоденься, что ли, — недовольно промычала подошедшая Эльвира, стиснув нос пальцами.

Андрей не стал отвечать. Сил на это уже не осталось. Он просто развернулся и побрёл к багажнику, нашёл свой рюкзак с чистыми сухими вещами, взял фонарик и монтировку и, опустив голову, глядя себе под ноги, медленно пошёл к зданию заправки.

Подойдя к стеклянным дверям, он поднял голову и замер. Стекло было разбито вдребезги — осколки валялись внутри вокруг рыжего кирпича, явно брошенного с размаху. Андрей судорожно вытащил пистолет из кобуры, включил фонарь и заглянул внутрь. Осторожно шагнул через порог и, стараясь ступать бесшумно, двинулся вглубь здания.

Внутри пахло пылью, бензином и чем-то ещё — кислым, едва уловимым. Свет фонаря выхватывал из темноты опрокинутые стулья, разбросанные упаковки из-под чипсов и сломанный стеллаж с товарами. На стене, напротив входа, висело зеркало в трещинах, в котором Андрей на мгновение увидел своё отражение — мокрое, бледное, с запавшими глазами и густой щетиной. Он перевёл дыхание и двинулся дальше, в сторону подсобного помещения, держа пистолет наготове и вглядываясь в каждую тень. Он знал, что, возможно, сейчас не время для исследований, но нужно было проверить, что тут находится, прежде чем выйти наружу. Он собирался убедиться, что здесь безопасно, и только тогда сможет переодеться. Каждый шаг в этой тишине казался слишком громким, и Андрей чувствовал, как тревога снова поднимается изнутри, но он не мог позволить ей взять верх. Сейчас нужно было действовать. Быстро и осторожно.

Закончив осмотр, Андрей убедился, что внутри никого нет — и как оказалось, уже давно. Успокоившись, он переоделся в сухое, мельком глянул на брошенную мокрую одежду и махнул рукой. Забирать с собой он не стал — вещи уже начали пованивать, а новую одежду он сможет найти в любом магазине Хабаровска. Прихватив несколько пачек жвачки и упаковку бутылок газированной воды, он вышел из здания.