Инвазия - Сжигая горизонт

На улице его встретила привычная суета: кто-то курил, кто-то о чём-то разговаривал, а пёс, сидя у ног Сухроба, вилял хвостом. Андрей подошёл к ним, молча раздал воду, бросил пачку жвачки на капот и оглядел всех. Потом, кивнув в сторону здания, сказал:

— Там кто-то был около недели назад.

Антон, стоявший рядом с Эльвирой, отвлёкся от разговора и повернулся к Андрею:

— Значит, он или она может быть в городе?

Андрей пожал плечами.

— Может, местный. Может, мимо проезжал.

— Но мы бы видели следы на дороге. По этим пятнам если кто-то проехал — только слепой не заметит, — задумчиво сказал Антон.

Все ненадолго замолчали, обдумывая эту новость. Андрей посмотрел на часы, прикинул, сколько ещё они будут ждать Валерьевича, и понял, что не против ещё немного постоять вот так, в тишине, чувствуя, как воздух становится свежее. Где-то вдалеке послышался гул мотора, и он, прислушавшись, узнал звук их грузовика. Повернувшись в сторону перекрёстка, Андрей увидел, как из-за поворота показался белый грузовик — за рулём сидел Рави, рядом с ним, как всегда, Степан Валерьевич. Машина притормозила у навеса, и из открытого окна кабины высунулся старик, довольно улыбаясь:

— Ну что, соскучились? — ехидно усмехнулся он. — Покатили уже. В Хабаровске ещё жильё искать нужно будет.

Андрей кивнул, бросил окурок на мокрый асфальт и улыбнулся в ответ. На душе стало чуть спокойнее: они снова были в дороге, и даже этот короткий привал помог всем перевести дух. Дождь немного стих, небо стало чуть светлее, и впереди их ждал Хабаровск — а с ним, возможно, новые встречи и открытия. Андрей подошёл к машине, открыл дверь, сел за руль, чувствуя, как влажный воздух проникает в нагретый салон. Он повернул ключ зажигания, и двигатель мягко заурчал.

Колонна медленно тронулась, оставляя позади заправку и странную тяжесть от очередного вопроса без ответа: кто был на заправке и где он или она сейчас. Андрей смотрел в зеркало заднего вида, пока здание не скрылось за поворотом, и чувствовал, как эта загадка оседает в груди, тихая и липкая, как окружающая сырость.

Глава 5

Проезжая очередной посёлок на пути, Андрей уже не планировал останавливаться. Несмотря на относительно светлое время суток, все были на пределе — физически и эмоционально. В эфире стояла тишина, от утреннего веселья не осталось и следа. Дождь хоть и сбавил свою злость, но не спешил прекращаться. Нужно было успеть добраться до Хабаровска к сумеркам, чтобы устроиться на ночлег. Разведку самого города придётся отложить до утра. В горле першило, голова кружилась, в носу было влажно и неприятно. «Простыл, наверное», — подумал Андрей, вспоминая холодный дождь и дрожь в теле от промокшей насквозь одежды.

— У тебя жар, — взволнованно сказала Аня, коснувшись тыльной стороной ладони его лба.

— Ничего страшного, — пробормотал он. Во рту было сухо, язык едва ворочался. — Когда доедем, аспиринку какую-нибудь выпью.

Аня повернулась назад и обратилась к Людмиле:

— Люда, там у Сони в ногах мой рюкзак на полу лежит, подай, пожалуйста.

Получив свой рюкзак, Аня порылась в нём, достала два блистера, отщелкнула несколько таблеток и протянула Андрею вместе с открытой бутылкой воды.

— Выпей, должно стать легче.

Он послушно проглотил таблетки, запил водой, затем коротко взглянул на Аню и заметил, что её тревога не утихла, а наоборот — стала глубже.

— Ань, — мягко позвал он. — Ты думаешь, я облучился?

Она продолжала смотреть вперёд, сквозь мокрое стекло, но мыслями была уже далеко. Через несколько секунд ответила, не поворачивая головы:

— Почти уверена, что да, — тихо сказала Аня. — Очень надеюсь, что обойдётся без необратимых последствий. Как приедем на место, буду следить за твоим состоянием и за остальными. Пока рано делать выводы.

— А какие симптомы могут быть? — встревоженно спросила Людмила, услышав их разговор.

— Если говорить о лёгкой стадии — тошнота, головная боль, головокружение, слабость, — перечислила Аня.

Людмила закрыла рот ладонью, и на её лице застыл ужас.

— У меня, кажется, все эти симптомы есть, — простонала она, но Андрею показалось, что в голосе слышится отчётливая наигранность.

— Облокотись на спинку и постарайся расслабиться, — спокойно посоветовала Аня, без осуждения в голосе, тоже заметив её лёгкое притворство. — Я буду следить за твоим самочувствием. Но сейчас главное — доехать. В Хабаровске можно будет нормально разобраться.

Аня коротко взглянула на дозиметр, затем положила его обратно в бардачок и мягко коснулась плеча Андрея. В этом прикосновении было столько тепла и участия, что он на мгновение забыл о головной боли и жаре, разливающейся по всему телу. Он кивнул ей, не отрывая взгляда от дороги, и почувствовал, как внутри растёт уверенность: что бы ни случилось, они справятся. Вместе. Как справлялись уже столько раз.

Андрей сжал руль, чувствуя, как по телу пробегает лёгкая дрожь, и сосредоточился на дороге. До Хабаровска оставалось чуть больше часа. Он надеялся успеть до темноты. И что таблетки помогут. И что Аня окажется права, и всё обойдётся.

Подъезжая к повороту на платный участок трассы, который вёл в обход города прямиком к аэропорту, Андрей вдруг заметил, как автомобиль Лекса резко ускорился, совершил обгон и умчался вперёд, туда, где уже виднелось расширение дороги на дополнительные полосы движения и пункт взимания платы.

— Ну и что с ним опять? — раздражённо, но тихо пробубнил Андрей, нащупывая рацию в подстаканнике.

Но в эфире уже прозвучал голос Степана Валерьевича:

— Куда ты снова собрался? — резко и грубовато прохрипел старик.

Андрей уже подумал, что Лекс, как это бывало раньше, проигнорирует вызов, но вопреки ожиданию, спустя несколько секунд тот всё же ответил:

— Там шлагбаумы без электричества. Сейчас у диспетчера ключ найду и подниму аварийно один из них.

Андрей едва заметно выдохнул. Он не стал вмешиваться, только сбавил скорость. Подъезжая к пункту, он увидел, как Лекс вышел из будки диспетчера, подошёл к одному из шлагбаумов, что-то вставил в корпус и провернул, затем подошёл к стреле шлагбаума и поднял её руками вверх. Андрей покачал головой и поднёс рацию к губам:

— Молодец. Быстро сработал.

Колонна, не сбавляя хода, прошла через открытый шлагбаум и двинулась дальше по пустой платной дороге. Впереди, в серой дымке, уже угадывались очертания аэропорта. Андрей почувствовал, как внутри разливается облегчение. Они почти на месте.

Подъезжая к территории аэропорта, Андрей чувствовал странное предвкушение. Ему, как и Егору, нравились самолёты — он всегда испытывал особое, почти детское волнение, глядя на этих величественных металлических птиц. И сейчас, когда они въезжали на огромную парковку, слегка погнув хлипкий шлагбаум, он вёл колонну к зданию аэропорта, и внутри него росло ощущение, что они прибыли в место, где можно наконец перевести дух.

Взгляд скользил по бесконечным рядам машин, застывших на парковке, будто их владельцы скоро вернутся, но этого не случится уже никогда. Казалось, что свободных мест нет — все они были заняты, и это создавало странное, почти сюрреалистическое ощущение: будто время остановилось.

Андрей заехал на тротуар, медленно остановился у входа в здание, прямо под огромным навесом крыши аэропорта, где дождь не мог помешать им. На мгновение в салоне повисла тишина, нарушаемая лишь редким дыханием и детским любопытством Сони и Вадима, которые смотрели на стеклянные двери, в которых отражался их собственный маленький мир. Он выдохнул, чувствуя, как напряжение этого дня постепенно отпускает. Аня мягко улыбнулась ему, и в этой улыбке было столько тепла, что он почувствовал прилив сил и некой надежды. Он улыбнулся в ответ, вышел из машины и огляделся: рядом с «Лексусом» уже останавливались другие автомобили, и вскоре вся их небольшая колонна собралась у входа в аэропорт.

Ветер шевелил волосы, в воздухе пахло дождём и сырой землёй, смешанной с запахом железа и мокрого бетона. Этот запах, такой знакомый с детства, теперь казался чужим, будто природа тоже изменилась вместе с миром, и даже дождь стал другим — тяжелее, холоднее, с горьковатым привкусом, который оседал на языке.

Среди луж и серых пятен на асфальте и тротуарной плитки перед зданием аэропорта валялись разбросанные одежда и вещи — чемоданы, сумки, куртки.

— Какой кошмар, — протянула Людмила, с ужасом в глазах оглядывая этот хаос.

— Внутри, наверное, много людей было в ту ночь, — добавил подошедший Антон. — Рейсы задержали, люди ждали разрешения на вылет.

Андрей вспомнил последний вечер прежнего мира: не работал GPS, пропал интернет, связь едва держалась. И перед глазами вдруг возникли Кирилл и Лена в тот вечер, когда он был вместе с ними. Боже, как же он соскучился по ним, по тому, пусть неидеальному, но такому понятному миру.

Из раздумий его вырвал насмешливый голос Эльвиры:

— Смотрите-ка, кто тут у нас уже успел нажраться.

Андрей повернулся и увидел бледного, но навеселе Рави и рядом с ним откровенно выпившего Степана Валерьевича. Тот, заметив многочисленные взгляды, нахмурился, но с улыбкой прохрипел, подняв указательный палец вверх:

— Последствия радиации нейтрализовывали, — последнее слово он выговорил только с третьей попытки.

— Будет вам известно, — поправляя очки, спокойным, но преподавательским тоном сказал Иван Сергеевич, — алкоголь не влияет на нейтрализацию радионуклидов в организме.

Степан Валерьевич поморщился, будто от зубной боли, и, махнув рукой в сторону профессора, прохрипел:

— Пятьдесят процентов успеха в лечении — это вера в препарат. Так что не нуди тут.

— Иван Сергеевич прав, — твёрдо, но учтиво, глядя в глаза старику, сказала Аня. — Вы только лишний раз организм нагружаете и мешаете ему бороться с последствиями облучения.

Степан Валерьевич перевёл на неё свой замутнённый взгляд, и на его лице появилась отеческая теплота. Он покачнулся, опёрся на плечо Рави и добавил уже тише, словно признавая поражение:

— Доченька, прости, уж очень мы с нашим индийским другом переживали. Нужно было как-то успокоиться. — Он посмотрел на Рави и добавил: — Сейчас чайку крепкого сделаем и будем в норме.

Андрей перевёл взгляд на собаку, которая обнюхивала чемоданы и, видимо, что-то нашла в одном из них, принялась лаять, поглядывая на Сухроба. Затем раздался звон разбитого стекла — Лекс не стал участвовать в дискуссиях и молча делал работу по обеспечению доступа в здание аэропорта. Антон с Эльвирой осторожно переступили через порог вслед за Лексом и Егором, оглядываясь по сторонам. Остальные пока не решались войти внутрь, готовясь принять тот хаос, который случился после исчезновения скопившихся там людей.

Андрей огляделся, выискивая взглядом на небе чёрные объекты. Благо слабый дождь уже позволял это сделать, и в этом сером, влажном воздухе было что-то почти умиротворяющее. Он обернулся и увидел Аню, которая стояла рядом и тоже смотрела вверх. Он протянул руку, не говоря ни слова, и через мгновение почувствовал, как её пальцы коснулись его ладони. Они молчали, глядя в серое небо, где не было чёрных смертоносных теней, только низкие тучи и капли дождя, которые падали на мокрый асфальт, словно пытаясь стереть все следы этого ужаса. Андрей чувствовал, как этот момент становится важным — тихим, настоящим, не требующим слов. И он знал, что они запомнят его надолго, даже если завтра мир снова напомнит о своей жестокости. Он сжал её пальцы, и в этом жесте было обещание: что бы ни случилось, они будут вместе. В этом новом, жестоком, но иногда ещё способном на светлые чувства мире.

Людмила взяла детей за руки и, не мешая им, спокойно зашла в здание. Сухроб наконец открыл тот самый чемодан, на который лаяла собака, и бесцеремонно вытряхнул его содержимое на тротуарную плитку. Покопавшись в вещах, он достал маленькую упаковку — судя по картинке, собачьи лакомства. Открыв пачку, высыпал рядом и, поглаживая пса, что-то тихо приговаривал с умилением в глазах.

— Пойдём? — прошептала Аня, не выпуская ладони Андрея.

Он помедлил мгновение, глядя на этот маленький фрагмент их общей жизни, затем ответил:

— Да. Уже темнеет, нужно ещё столько всего успеть.

Он сжал её руку и шагнул вперёд, в здание аэропорта, где их ждали новые заботы, новые вопросы и, возможно, новые ответы. Аня шла рядом, и в этом простом движении было больше смысла, чем в любых словах. Андрей чувствовал, как её пальцы сжимают его ладонь, и это прикосновение, тёплое и живое, возвращало ему силы, которые, казалось, уже иссякли. Он оглянулся на мгновение: Сухроб всё ещё сидел на корточках, гладя собаку, которая с удовольствием поедала угощение. Андрей улыбнулся, затем перевёл взгляд в огромный холл аэропорта, где уже мелькали фигуры остальных — Лекса, Антона, Егора, которые разбредались по сторонам большого помещения. Внутри пахло старой пластмассой и чем-то ещё — кисловатым, почти неуловимым запахом испорченной еды. Он глубоко вздохнул и уже уверенно направился вперёд, чувствуя, как этот вечер, этот аэропорт и эти люди становятся частью чего-то большего — истории, которую они пишут вместе. И он был готов быть её частью. Вместе с ними. Вместе с ней.

Аня остановилась и, отыскав взглядом Людмилу с детьми, осторожно отпустила ладонь Андрея. В её движении сквозила лёгкая смущённость, будто она боялась, что этот жест может его обидеть. Она подняла на него глаза и, слегка улыбнувшись, сказала:

— Я пойду к Соне. А ты иди к ребятам... а то они уже разбежались кто куда.

Андрей проследил за её взглядом: в глубине зала мелькали фигуры — Лекс, Эльвира, Яна и Егор осматривали стойки регистрации, а Антон уже примерялся монтировкой к дверям. Он кивнул, стараясь, чтобы улыбка не выглядела натянутой:

— Да, иди, конечно.

Аня легко коснулась его плеча и направилась к Соне, которая уже тянула Людмилу за руку в сторону магазинчика с детскими игрушками и сувенирами. Андрей постоял секунду, глядя ей вслед, и почувствовал, как внутри становится спокойно и тепло. Затем он перевёл дыхание и шагнул в сторону остальных, готовясь к новым заботам, которые ждали их в этом огромном, застывшем здании. Он знал: сегодняшняя ночь будет долгой, но она даст им передышку. И, возможно, завтра они проснутся с новыми силами, чтобы продолжать путь.

Андрей подошёл к Антону, который уже ковырял монтировкой дверь за стойкой регистрации, и спросил у Эльвиры, помогающей ему:

— Что на ужин будет?

Она бросила на Андрея злобный взгляд и, надавив чуть сильнее на монтировку, с хрустом отжала край двери. Повернулась к нему и раздражённо ответила:

— Всё, что не приготовлю, то и будете есть.

Антон сурово посмотрел на неё, и она, поймав его взгляд, выдохнула и уже без прежней злобы добавила:

— Сухроб поделился одним рецептом, хочу попробовать плов приготовить. Надеюсь, ингредиенты у нас все для этого будут.

Андрей, улыбнувшись, кивнул обоим и, сняв рацию с пояса, поднёс её к губам:

— Валерьевич, вы так и будете на улице торчать?

— Мы в соседнем здании, — отозвался старик.

— Что придумал?

— Тут есть вышка навигации. Устроимся с Рави для наблюдения. Кто-то же должен охранять ваш сон.

— Добро. Если нужна будет помощь — зовите.

— Как доберёмся до вышки, потом поможешь нам вещи перенести.

— Принял.

Пройдя тёмный пункт досмотра пассажиров, Андрей с ребятами вошёл в зал ожидания. Он оглядел его: ряды кресел, огромные окна, за которыми, на фоне серого дождливого вечернего неба, почти вплотную стояли три огромных самолёта, прижавшись к телескопическим трапам. Чувство покоя, пусть и временного, но такого необходимого, накрыло его с головой. В здании тихо гудело эхо их шагов, и в этом звуке было что-то почти гипнотическое. Андрей чувствовал, как усталость и напряжение, сопровождавшие их весь день, постепенно отпускают. Он посмотрел в большое окно, за которым уже темнело небо, и подумал, что, наверное, они наконец-то в безопасности. По крайней мере, на эту ночь. И этого было достаточно. Он сел в кресло, откинулся на спинку и позволил себе на мгновение закрыть глаза, ощущая, как тишина аэропорта мягко обволакивает его.

Спустя минуту в рации раздался спокойный голос Степана Валерьевича:

— Думаю, с ночлегом вопрос решён. Тут есть комнаты отдыха для персонала. Кроватей на всех должно хватить.

— Хорошая новость, — воодушевился Андрей.

— Да и ещё, — добавил Степан Валерьевич, — тут есть переход из аэропорта в это здание. С ребятами со своей стороны двери вскройте, чтобы по улице не идти сюда.

— Хорошо.

— Через минут десять подойди к грузовику, перетащим вещи.

— Принял.

Андрей уже крепил рацию обратно к поясу, как снова услышал своё имя в эфире.

— Андрей, Егор спрашивает, что с разведкой дроном делать? — спокойно спросил Лекс.

— Сейчас нелётная погода. Завтра утром займёмся.

— Хорошо, он понял, — усмехнулся Лекс.

Через час за окнами аэропорта уже стемнело, и в небе, привычно скрываясь за тучами, угадывалась сиреневая пульсация — та самая, что теперь сопровождала их каждую ночь, напоминая о мире, который уже никогда не станет прежним. Андрей помог Степану Валерьевичу и Рави с подъёмом на вышку навигации ящика со снарядами для сбивания объектов, которые могут подлететь близко к ним. Также он помог перенести вещи остальным спутникам, которые устраивали свой быт в комнатах отдыха, ведь им предстоит как минимум два дня провести тут с целью исследования города на предмет людей, восстановить своё здоровье и набраться сил на дальнейший путь.

Эльвира всё же умудрилась приготовить вкусный плов, несмотря на отсутствие некоторых ингредиентов — возможно, потому что ей помогал Сухроб, который с удивительным терпением нарезал овощи и подсказывал, как лучше поджарить мясо, которое уже заканчивалось в небольшом дорожном холодильнике грузовика. После ужина она лукаво подмигнула Антону и, взяв его за руку, они куда-то ушли, оставив остальных в приятном недоумении. Людмила с Аней каким-то образом умудрились помыть детей, используя остатки воды из титана в одной из душевых для персонала, а после, уложив их спать, тихо разговаривали в соседней комнате.

Устроившись рядом со Степаном Валерьевичем в помещении навигационной вышки с остеклением по периметру, Андрей оглядывал окрестности Хабаровска под ночным пасмурным небом. Объектов видно не было, и дозиметр показывал обычный фон. Рави, который плохо себя чувствовал, получил разрешение от старика пропустить свою ночную смену и сегодня отдохнуть. Лекс с Яной, профессором и Егором бродили по огромным залам аэропорта, и их лучи фонарей иногда отражались в панорамных окнах здания, создавая странные, танцующие тени.

— Как думаешь, ночь пройдёт спокойно? — спросил Андрей, не отрывая взгляда от тёмных очертаний города.

— Очень надеюсь, — тяжело вздохнул старик. — Я тут на раскладушке буду спать. Если что, разбудите меня, и я уже угомоню этих летающих засранцев, — усмехнулся он хрипловато.

— С бункером связывался?

— Да, после ужина, пару минут, вкратце доложил, что мы в Хабаровске. Завтра утром уже обстоятельно поговорим. Хочешь — присоединяйся.

— Хорошо. Надеюсь, они что-то накопали, чтобы прояснить ситуацию с этим абсурдом вокруг.

Андрей кивнул, чувствуя, как слова старика успокаивают. Он перевёл взгляд на небо, где сквозь разрывы туч проступала знакомая сиреневая пульсация, и подумал, что, возможно, они и правда в безопасности. Хотя бы на несколько часов. Он услышал, как за его спиной скрипнула дверь, и, обернувшись, увидел Аню.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она у мужчин.

— Анюта, более-менее, — по-доброму улыбнулся ей Степан Валерьевич. — Думаю, обошлось малой кровью с этим облучением.

— Если вам станет нехорошо, сразу зовите меня.

— Хорошо, дочка, — кивнул он ей. — Не переживай.

Она перевела взгляд на Андрея, и он тихо ответил:

— Уже легче после твоих таблеток.

— Это хорошо. Я тебе ещё принесла, — протянула она открытую ладонь. — Выпей сейчас.

Андрей послушно проглотил таблетки и поблагодарил её. Она развернулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Оставшись вдвоём в помещении, Степан Валерьевич откашлялся и, прищурившись с улыбкой, протянул:

— Эх, Андрюха, ну и чего ты тупишь?

— Ты о чём? — сдвинув брови, спросил Андрей.

— Вот ты баран, я про Анютку. Ты разве не видишь, как она на тебя смотрит?

— Да вижу я всё, — раздражённо ответил Андрей, отворачиваясь к окну.

— Ну так и чего? — не успокаивался старик.

— Валерьевич, я потерял жену и сына

Андрей запнулся, не зная, как закончить. Степан Валерьевич понимающе кивнул, давая ему время собраться с мыслями, и прервал паузу.

— Ты думаешь, я не понимаю? — сказал старик, не повышая голоса. — Но жизнь, она идёт дальше. Мы все кого-то потеряли, но что теперь — на себе крест ставить и в петлю лезть?

Андрей молчал, глядя на ночной город. Внутри него боролись сомнения и тихое, едва ощутимое тепло, которое он чувствовал, когда думал об Ане. Он понимал, что старик прав. Повернулся к Степану Валерьевичу и тихо сказал:

— Я подумаю над этим.

— Не, всё же ты баран, — усмехнулся старик и фыркнул. — Подумает он.

Андрей не ответил, лишь молча смотрел на взлётные полосы, усеянные тусклыми сиреневыми пятнами, будто это были посадочные огни для самолёта, или может для нечто иного, не из их мира. Вдалеке, на границе между лесом и бетонными полосами аэродрома, виднелся белесый туман, прижавшийся к земле под напором влаги. Дождь за окном монотонно продолжал свою безуспешную попытку смыть всю сиреневую заразу с асфальта внизу. Андрей чувствовал, что этот разговор оставил в его душе что-то важное, что-то, что, возможно, изменит его. Он посмотрел на небо, где за тучами угадывалась та же сиреневая пульсация, и подумал, что, возможно, в этом мире, где всё рушится, есть место для новых начал. И он готов рискнуть. Ради неё. Ради себя. Ради этого нового мира, в котором им необходимо научиться жить дальше, вместе.

Чувствуя, что он закапывается в своих мыслях, Андрей решил разбавить обстановку. Он взял со стола рацию, чуть помедлил и поднёс её к губам.

— Лекс, как у вас обстановка?

— Обошли всё здание, фон измерили, — ответил Лекс. — Есть места, куда лучше не соваться.

Андрею показалось, что Лекс хотел продолжить, но замялся.

— Что-то ещё? — спросил Андрей с беспокойством.

— Да, — неуверенно добавил он. — В багажном отделении на крыше дыры какие-то сквозные. И мы слышали какой-то шорох, но ничего не нашли. Может, животное какое-то.

— Понял, — Андрей нахмурился, размышляя о том, что это за сквозные дыры в крыше и откуда они могли взяться, и что там могло шуметь. Он переглянулся со Степаном Валерьевичем, который тоже насторожился.

— Как думаешь, что это может быть? — тихо спросил Андрей у старика.

— Мало ли, — пожал плечами старик. — Лучше Сергеевич пусть поделится своими мыслями.

Андрей снова поднёс рацию к губам:

— Иван Сергеевич с вами?

— Он ушёл к вам, — уверенно ответил Лекс.

— А вы где? — спросил Андрей, уже чувствуя, что ответ может быть неожиданным.

— Мы в самолёте, — ответил Лекс. — Они открыты стоят. Тут в бизнес-классе устроились.

— Во дают, — рассмеялся Степан Валерьевич рядом с Андреем.

— Так, ладно, отдыхайте тогда. На смену вызову тебя, — сказал Андрей.

— Принял, — ответил Лекс.

Андрей прицепил рацию к поясу и повернулся к Степану Валерьевичу:

— Пойду профессора найду, поговорю с ним. Ты пока сам справишься?

— Ну а як же, — усмехнулся старик. — Если что — Антона вызову.

— Хорошо, — бросил Андрей, выходя из помещения.

Спустившись на два этажа ниже, где находились комнаты отдыха персонала, Андрей проверил открытые комнаты, светя в них фонариком. Затем осторожно постучал в дверь, за которой находилась Аня.

Спустя минуту дверь открылась. Андрей опустил руку с фонариком, чтобы не светить Ане в глаза, и быстро, но тихо спросил:

— Сергеевича не видела?

— Нет, — быстрым шёпотом ответила она, и в её голосе уже послышалась тревога. — Что-то случилось?

— Всё нормально, просто есть несколько вопросов к нему, — быстро ответил Андрей, стараясь успокоить её. — Извини, что побеспокоил. Отдыхайте.

— Тебе чай сделать? — спросила она, выходя в коридор и осторожно прикрывая за собой дверь. — Соня уже спит, а я не знаю, чем заняться. Спать пока не хочется.

— Хорошо, спасибо, — ответил Андрей. — Я тогда чуть позже подойду к тебе на кухню.

Она молча кивнула, вернулась в комнату, а затем снова вышла в коридор, уже с рацией и фонарём. Включила звук на рации погромче и направилась вглубь коридора, в сторону кухни для персонала.

Андрей спустился ещё на этаж и направился к переходу в здание аэропорта. На ходу поднял руку с рацией:

— Антон, ты где?

Ответа не было. Он повторил вопрос и снова подождал.