Инвазия – Собирая осколки

«Для кого ты теперь пульсируешь? – думал Андрей, выпуская струйку дыма. – Для нас, одиноких, сломанных или ты просто ещё не закончил свою работу?»

Внутри дома были люди, которым он теперь был нужен. А в небе пульсировала загадка, ответ на которую, возможно, был страшнее самой смерти. Но сейчас это не имело значения. Имело значение только завтра. И оружие, которое нужно будет найти, чтобы это был шанс дожить до того как он найдет ответы на свои вопросы.

Он не заметил, как рядом с ним на траву бесшумно опустился Антон. Тот так же молча поднял голову, уставившись в пульсирующую пелену туч. Несколько минут они сидели плечом к плечу, выдыхая дым сигарет в лицо страха и тайны не говоря ни слова, разделяя тяжесть неба и ещё более тяжёлую тишину между ними.

– Жутко, – наконец пробормотал Антон, не отрывая взгляда. – Как будто небо дышит. Или бредит в жару.

– Или переваривает нас, – мрачно добавил Андрей. – Как ненужный шлак.

Он сделал глубокую затяжку, и кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте, освещая его усталое, осунувшееся лицо.

– Знаешь, что самое страшное? – продолжил Андрей, уже не глядя на небо, а уставившись в темноту двора. – Что мы никогда не узнаем. Ни почему они исчезли, ни почему мы остались. Будем гадать до конца своих дней. А это небо… оно будет просто висеть. Напоминанием нам.

Он швырнул окурок далеко в темноту, где тот разлетелся на искры и погас.

– Поэтому нам и нужно в первую очередь оружие, Антон. Не чтобы с небом спорить. А чтобы самим дожить если не до старости, то хотя бы до того как мы получим ответы, чтобы не чувствовать себя лабораторной крысой. Чтобы знать, что свою судьбу, насколько это возможно, мы держим вот здесь. – Он сжал кулак, и в темноте был слышен лишь скрип кожи да сухой хруст суставов.

Вот так, глядя в лицо конца света, они строили планы на завтра. В этом был весь смысл этого мгновения. В этом была их крошечная и упрямая победа под больным небом.

Антон хмыкнул, но в звуке не было веселья.

– Может, мы глюк в системе. Ошибка, которую скоро исправят.

Андрей проигнорировал мрачную фантазию Антона. Его внимание было полностью поглощено тёмным силуэтом дома на соседней улице. Что-то там, на коньке крыши, тускло светилось. Он вглядывался, пытаясь разобрать контуры в густой темноте, но видел лишь расплывчатое еле заметно свечение.

Минуту, другую они сидели молча, но напряжение Андрея было ощутимо, как натянутая струна. Затем он резко поднялся, без единого слова направился к калитке в заборе. Скрип петли прозвучал оглушительно громко. Он вышел на пустынную улицу и замер, всё так же глядя на ту же точку. Потом, медленно, почти автоматически, пошёл вперёд. Им двигало нечто среднее между паранойей и неукротимым любопытством – потребность узнать, что же ещё скрывает эта немая, мёртвая реальность.

Через несколько шагов его догнал Антон.

– Ты куда собрался? – прошептал он, стараясь идти в ногу, его голос был полон тревоги и недоумения.

– Видишь тот дом? – Андрей негромко спросил, указывая рукой на тёмный силуэт через дорогу.

– Вижу, – Антон прищурился, пытаясь разглядеть что-то в кромешной тьме. – А что там?

– Пока не могу понять. На крыше что-то… светится, – Андрей не отрывал взгляда. – Пока не проверю не смогу уснуть.

Они пересекли улицу и подошли к забору того самого дома. Теперь вблизи было отчётливо видно странное пятно размером с ладонь. Оно не просто светилось – оно пульсировало. Ровно, как сердце, излучая тот самый зловещий сиреневый свет, что окрашивал небо в ночь исчезновения и сейчас, только здесь он был гуще, плотнее, более… сконцентрированным.

– Блин, – выдохнул Антон, заворожённо глядя на мерцающий объект. – Это выглядит… так же, как и в небе. Только будто сгусток. Или… капля.

Это не было похоже на что то знакомое в человеческом понимании. Это было нечто иное. Часть той самой аномалии, которая забрала всех, притаившаяся прямо над их головами.

Андрей уже собрался сделать попытку перелезть за забор когда Антон окликнул его.

– Твою ж мать! Андрей глянь туда.

Взгляд Андрея метнулся по сторонам, пока он не поймал точное направление, куда указывал Антон. В десяти метрах от них, на границе асфальта и заросшей канавы, лежало ещё одно пятно. Такое же, сиреневое и пульсирующее. Андрей замер на мгновение, как будто пытаясь убедиться, что это не игра света, не галлюцинация. Затем медленно, будто наощупь, пошёл к нему.

Они оба, затаив дыхание, смотрели на это нечто. Это не было простым пятном света. Это был объёмный, полупрозрачный сгусток, напоминающий люминесцентную слизь. Будто какой-то ребёнок уронил на землю светящийся слайм. Но в его глубине что-то двигалось – еле заметными толчками, будто само вещество было живым и дышало изнутри.

– Блядь, – выдохнул Антон, и его голос, сорвавшись в крик, громко, почти истерично ударил по звенящей тишине. – Это же… Это же нереально. Да?

Его вопрос повис в воздухе, обращённый не к Андрею, а ко всему миру, который окончательно сошёл с ума. Они стояли над каплей того самого света, что стёр с лица земли миллиарды. И эта капля была здесь. Живая.

Антон, в котором ярость и страх вскипели разом, уже занёс тяжёлую подошву ботинка над мерцающим пятном, готовясь втоптать эту аномалию в грязь.

– Остынь. Погоди, – твёрдо и резко сказал Андрей, хватая его за плечо и оттягивая назад.

Антон дрогнул, подчинился и отшатнулся, сделав шаг назад. Дыхание его было прерывистым.

Андрей, не спуская глаз со сгустка, медленно присел на корточки, сократив дистанцию до опасной близости. Он вглядывался, будто пытался прочесть в пульсирующем сиянии ответ на главный вопрос. Внутри полупрозрачной, студенистой массы смутно угадывалось движение – не механическое, а органическое, словно в ней перетекали невидимые токи или клубилась сама чужая жизнь.

– Не трогай его, – тихо, но чётко произнёс Андрей, больше самому себе. – Мы не знаем, что это. Может, это и есть причина. Или… след. Осколок. – Он поднял взгляд на Антона. – Топтать то, чего не понимаешь, не кажется чем то разумным.

Он медленно выпрямился, но не отходил. Они оба стояли над маленькой, пульсирующей тайной апокалипсиса, чувствуя, как холодок не от ночного воздуха, а от самого её присутствия, ползёт по спине.

Они опустились прямо на прохладный асфальт дороги, в нескольких шагах от пульсирующего пятна. До рассвета оставалось несколько часов, и они провели их здесь, куря одну сигарету за другой, строя теории. Каждая из них была безумнее предыдущей: споры инопланетного гриба, портал микроскопических размеров, семя чего-то чужеродного. Все варианты лежали далеко за гранью их человеческого опыта и понимания физики.

Тишину нарушал лишь шелест их одежды, далекий крик ночной птицы и этот странный, беззвучный ритм свечения. Говорили мало. В основном молчали, вперившись в сиреневую пульсацию, будто надеясь, что она сама расскажет им свою историю.

И когда восток начал окрашиваться первыми, бледно-серыми тонами, пятно вдруг изменилось. Его пульсация стала реже, а свечение – тусклее, будто питавшая его сила отступала вместе с ночью. Оно не исчезло, а словно уснуло, превратившись в матовое, чуть светящееся пятно на земле, больше похожее на выцветший от времени фосфоресцирующий гриб.

– Уходит со светом, – констатировал Антон сиплым от курения и бессонницы голосом.

– Или прячется, – добавил Андрей, медленно поднимаясь на онемевшие ноги. – Значит, ночью их можно увидеть проще. – Он посмотрел на помятое лицо Антона. – Похоже, у нас появились новые вопросы.

Они побрели обратно к своему дому, уже не так опасаясь теней, но с новой, глубокой тревогой в душе. Апокалипсис оказался не просто пустым и тихим. Он возможно был живым.

Глава 9

Тихий, но настойчивый разговор за стеной – ворчание Степана Валерьевича и спокойные, ровные интонации Ани – просочился сквозь сон и вытащил Андрея на поверхность сознания. Он провалился в тяжёлый, беспросветный сон всего четыре часа назад, и теперь каждое мгновение бодрствования давило свинцовой усталостью. Он лежал, не открывая глаз, пытаясь уловить суть диалога.

– …да ну, доктор, чепуха это, – доносилось сквозь стену. – Не болит почти. И неудобно мне тут лежать-то, как парализованному.

– Двигаться вам действительно нельзя. Кости должны срастись. Вам повезло, что перелом был несложный. Хотите получить осложнение и проблемы на всю оставшуюся жизнь?

Андрей услышал тяжёлый вздох, а затем шёпот Степана Валерьевича, который, видимо, считал, что его не слышно:

– Всю оставшуюся… А она, эта жизнь, сколько ещё будет-то, интересно?

Ответа не последовало. Лишь тихий стук ложки о край чашки.

Андрей медленно открыл глаза, уставившись в потолок чужой спальни. Шёпот старика повис в воздухе комнаты, став вдруг общим для всех вопросом. Они выжили. Они нашли убежище. Но каким будет завтра? И сколько этих «завтра» у них ещё есть?

Андрей медленно поднялся с кровати, кости и мышцы протестовали против каждого движения. Он вышел в коридор и заглянул в гостиную.

– Разбудили, капитан? – хрипло спросил старик. – Извиняй. Этот полковник тут армейскую дисциплину вводит.

– Ничего, – Андрей махнул рукой, подходя ближе. – Всё в порядке?

– Всё под контролем, – ответила за обоих Аня. – Температура нормальная, воспаления нет. Но нужен покой несколько дней и наблюдение.

Голос Степана Валерьевича внезапно стал тихим, но стальным, потеряв всю свою показную ворчливость. Он смотрел на Аню не как пациент на врача, а как старый солдат на молодого, необстрелянного бойца.

– Дочка, – повторил он, и в этом слове была непривычная для него нежность, смешанная с суровой ответственностью. – Нет у нас нескольких дней на раскачку. И покой настанет у меня только тогда, когда у ребят появится возможность защитить тебя. И этот дом.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– Так что сейчас мы позавтракаем и двинемся по делам. Обещаю, Анюта, – он поднял руку, словно давая клятву, – не буду ничего тяжелого таскать и резко двигаться. Я лишь покажу ребятам, что где лежит и как это взять. Всё по уму.

Его тон не оставлял пространства для возражений.

– Хорошо, – сдалась Аня, и в её согласии слышалось не поражение, а принятие условий. – Но я поеду с вами. Будь то склад или чердак, я буду рядом. Чтобы приглядывать. – Она посмотрела на него с тем же стальным спокойствием, с каким он смотрел на неё. – Одно резкое движение, одна попытка взять что-то тяжелее бутылки с водой – и миссия завершена. Вы возвращаетесь на этот диван. И на этот раз я попрошу Андрея и Антона вас привязать, если понадобится. Договорились?

Степан Валерьевич на мгновение задумался, оценивая её решимость. Затем медленно кивнул, и в уголках его глаз обозначились лучики морщин – от улыбки и уважения.

– Жёсткие вы переговоры ведёте, доктор. Договорились. На ваших условиях. Но и вы – на моих. Не отлыниваем и работаем быстро. Завтрак – десять минут. Потом – на точку.

Он откинулся на подушки, и в его позе появилась деловая собранность, как у командира перед операцией. Война за выживание только начиналась, и у него, хромого старика, наконец-то появилась своя стратегическая роль. А у их маленького отряда – первый, пусть и хрупкий, план на ближайшие часы.

Андрей с отрешенным лицом смотрел на край стола, лишь изредка механически поднося кружку с кофе к губам. Горячий напиток уже давно остыл, но он не замечал этого. Он думал о ночной находке и как она повлияет на их жизнь в будущем. Какая природа этих сиреневых пятен в которых что то двигалось?

– Андрей вы с нами?

Голос Ани мягко, но настойчиво вернул его из глубины размышлений. Он моргнул, словно просыпаясь, и его взгляд сфокусировался на её лице, полном лёгкого беспокойства.

Андрей рассказал о находке и о своих мыслях касаемо ее. На лицах Степана Валерьевича и Ани читалось недоумение, страх и любопытство.

– Что же это получается? – Степан Валерьевич лежа на диване теребил свои волосы. – Судя по твоим мыслям это связано со свечением на небе и исчезновением людей?

– Да, слишком нереальные события случились в течение трех дней и невозможно поверить, что это просто случайность.

– Рот того наоборот. – выдохнул Степан Валерьевич, перестав теребить волосы.

Аня, до этого молчавшая, тихо спросила:

– Ты говоришь, там что-то двигалось. Органическое? Как животное, или… более аморфное?

– Не знаю, – честно признался Андрей. – Это было похоже на… на перетекание. Как нефть в воде, только светящееся. Живое? Не уверен. Но активное – да.

В комнате повисло тяжёлое молчание, наполненное осознанием их абсолютной уязвимости перед неизвестным.

– Всё, что ты сейчас рассказал, Андрей, не отменяет наших планов на сегодня, – Степан Валерьевич устало, но твёрдо обратился к нему. – Понимаю, тебе не удалось выспаться. Предлагаю сделать дела, а потом мы с Аней вас не будем беспокоить пару дней. Выспитесь как следует. На свежую голову и мысли будут яснее, и решения – вернее.

Андрей понимающе кивнул. Логика старика была железной. Паника и недосып – худшие советчики. Нужно было завершить начатое, обустроить быт, а уже потом, с надёжного тыла, думать о глобальных угрозах.

– Согласен, – сказал он, вставая. Чувство цели вернулось, пусть и окрашенное новой тревогой. – Пойду разбужу Антона. Через пятнадцать минут выдвигаемся.

Через двадцать минут все уже стояли у машин, готовые к выдвижению. Утренний воздух был свеж и прохладен, но в нём витала напряжённость.

Антон, сонно зевнув, проверял давление в колёсах своего внедорожника. Аня, одетая в практичную куртку, поправляла рюкзак в котором находились медицинские принадлежности. Степан Валерьевич, опираясь на самодельный костыль, с деловым видом осматривал соседние дома и дорогу в обоих направлениях.

Андрей, замкнутый в себе, но собранный, раздавал последние указания.

– Антон, ты поедешь один, а со мной поедут Степан Валерьевич и Аня. Она его одного в любом случае не отпустит. – Он кивнул в сторону Ани, которая уже помогала старику устроиться на переднем пассажирском сиденье его машины, подкладывая подушку под спину.

Антон пожал плечами, но не стал спорить. Логика была железной: доктор не отстанет от своего пациента, а раз уж так, то пусть едут с тем, кто за рулём будет вести себя осторожнее.

– Без резких манёвров, обещаю, – с торжественным видом пообещал Степан Валерьевич, уже пристёгиваясь. – Я буду как штурман. Прямо, потом налево, смотри, яма!

Аня села сзади, положив рюкзак на колени. Её взгляд встретился с Андреем в зеркале заднего вида – спокойный, внимательный.

Спустя десять минут неторопливой езды по просёлочным дорогам их небольшой караван выбрался на федеральную трассу и двинулся в сторону города Артём. Асфальт здесь был пуст и безмолвен, словно вымерший коридор между двумя мирами. Андрей не давил на газ, держа скорость чуть выше минимальной. В салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя. Все трое – Андрей, Аня и Степан Валерьевич – неотрывно вглядывались в придорожные постройки, заброшенные заправки, тёмные окна кафе, выискивая хоть намёк на движение, свет, любой признак жизни.

И внезапно эта тишина была грубо разорвана. Впереди, из-за поворота, навстречу им вылетела оранжевая машина. Она неслась с бешеной скоростью, петляя по пустой трассе, её двигатель ревел истеричным воем, далёким от здорового рёва мотора. Она летела прямо по их полосе.

– Чёрт! – вырвалось у Андрея.

Он резко, но без паники, ударил по тормозам и потянул руль вправо, прижимаясь к самому краю дороги. В зеркале он увидел, как Антон сделал то же самое, его внедорожник тоже резко сбросил скорость и прижался к обочине.

Оранжевый снаряд пронесся мимо них с оглушительным свистом воздуха и визгом шин. Андрей уже начал выдыхать, но в этот момент в зеркале заднего вида он увидел как тот самый «снаряд», резко сбросив скорость, ушёл в длинный, контролируемый занос. Резина завизжала, выписывая на асфальте чёрный дымный круг. За секунду машина развернулась на 180 градусов и теперь, уже капотом к ним, замерла на мгновение, словно хищник, оценивающий добычу. Затем она плавно тронулась с места и начала медленное, почти неспешное движение в их сторону.

– Боже… – прошептала Аня с заднего сиденья.

– Все нормально, – успокаивающе прошептал Степан Валерьевич, но его рука уже лезла в карман куртки, где лежал складной нож.

Андрей не отрываясь смотрел в зеркало, его пальцы сжимали руль. “Это же тот самый дрифтер, который крутился возле моего дома.” Пронеслось у него в голове.

Поравнявшись с их машинами, оранжевый Nissan плавно остановился на противоположной полосе, в десятке метров от них, идеально параллельно. Секунда тянулась вечностью. Затем со стороны водителя опустилось ветровое стекло.

Из окна высунулась рука, небрежно бросившая на асфальт окурок. А затем в проёме показалось лицо. Молодой парень, лет двадцати пяти, в тёмных очках и с короткой прической. Его взгляд, скрытый за стёклами очков, был пристальным, изучающим, будто он рассматривал не людей, а интересные экземпляры. Этот взгляд скользнул по «Форику» Андрея, по внедорожнику Антона, задержался на бледном лице Ани в окне и на суровой фигуре Степана Валерьевича.

Парень медленно, с преувеличенной неспешностью, открыл дверь и выбрался из машины. Он выпрямился во весь рост – высокий, подтянутый, в чёрной спортивной куртке. Его движения были расслабленными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая, хищная пружинистость.

Не сговариваясь, Андрей и Антон тоже открыли двери и вышли. Они двинулись медленно навстречу. Асфальт между ними был нейтральной полосой, границей двух миров.

Аня и Степан Валерьевич остались в машине, но были начеку. Аня приоткрыла своё окно, чтобы слышать разговор, а рука старика уже лежала на ручке двери.

Они сошлись на нейтральной полосе пустого асфальта, остановившись в двух метрах друг от друга – дистанция, достаточная и для разговора, и для броска. Тишина натянулась между ними, как струна.

Парень снял очки, зацепив их за вырез куртки. Его глаза были светлыми, холодными и невероятно живыми на фоне всеобщего оцепенения мира.

Андрей видел в глазах незнакомца не страх и не растерянность выжившего, а холодную, хищную оценку. Тот, в свою очередь, изучал Андрея, Антона, их машины, выискивая слабые места, раскладывая по полочкам потенциальную угрозу и потенциальную выгоду. В этом молчаливом противостоянии не было места случайности – только расчёт и готовность ко всему.

Парень медленно протянул руку для приветствия. Движение было нарочито мирным, почти цивилизованным, но в его глазах по-прежнему читалась холодная усмешка.

Андрей на секунду замер, оценивая этот жест. Рукопожатие. Ритуал из мёртвого мира. Принять его – значило признать какие-то правила. Игнорировать – мгновенно обострить конфликт.

Он сделал шаг вперёд и коротко, без лишнего давления, пожал протянутую руку. Ладонь у парня была сухой и сильной.

– Андрей, – представился он коротко, не отводя взгляда.

Парень кивнул, как будто имя ему было уже известно.

– Лекс, – ответил он так же кратко, отпуская руку. Его взгляд скользнул на Антона, который стоял чуть сзади, готовый ко всему. – А твой молчун?

– Антон, – отчеканил тот, не двигаясь с места и не протягивая руку.

– Антон, – повторил Лекс, будто пробуя имя на вкус. – Ну что ж. Рад знакомству, соседи.

– Лекс – это Алексей? – уточнил Андрей, стараясь держать тон нейтральным.

Парень усмехнулся одним уголком губ, и в этой усмешке не было ничего доброго.

– Не имеет значения, – отрезал он. Его взгляд скользнул по их машинам, по фигурам в салонах. – Что-то вас… многовато собралось тут. Особенно таких… – он едва заметно кивнул в сторону машины, где сидел Степан Валерьевич, – …солидных товарищей. Не находите?

– Лекс, мы рады знакомству, – бросил Антон, делая шаг вперёд, и его голос, обычно спокойный, был как натянутая струна. – Но что-то уж ты слишком… дерзко себя ведёшь. Мы тут не на королевском приёме, чтобы тон выдерживать. Говори, что надо, или разъезжаемся. У всех дела.

Лекс медленно повернул голову в его сторону, и его светлые глаза сузились. Усмешка не исчезла, но стала тоньше, острее.

– Дерзко? – он произнёс слово с преувеличенным удивлением. – Извини, братан. Привычка. Когда вокруг одни призраки, начинаешь думать, что ты один и есть король. А тут вдруг – целый двор появляется. – Он сделал паузу, его взгляд вернулся к Андрею, будто оценивая, кто тут главный в этом «дворе». – Просто интересно. Планы какие? Квартируете тут или проездом?

– Местные мы, из Владивостока, – холодно, отчеканивая каждое слово, ответил Андрей. – Собрались, нашли друг друга на второй день после… – он на секунду запнулся, подбирая определение, – после того, как это началось. Выживать в одиночку – глупо. Так что да, нас несколько. Ты же не против этого?

Он выдержал паузу, глядя Лексу прямо в глаза, не позволяя тому перехватить инициативу.

– А ты? Местный? Или просто катаешься, любуешься пейзажами?

Из машины выбрался Степан Валерьевич, он слышал весь разговор и направился к его участникам.

– Приветствую тебя бродяга. – Степан валерьевич пожал руку Лекса достаточно крепко заставив его сморщиться, но не попытатся выдернув свою руку из стального захвата. – Какими судьбами в наших краях?

Видно было как Лекс на мгновение стушевался и старался не подать вида, но это заметили все.

– Да, вот, смотрю кто еще остался в городах.

– О как. – Удивленно воскликнул Степан Валерьевич. – И что, нашел кого нибудь?

– Да, в самом Владике несколько людей видел, в Артеме одного, вернее одну, девчонка какая то, хотел с ней поговорить, а она втопила от меня по дворам, не стал догонять даже, не в моем вкусе. – Усмехнулся он. – В Уссурийске пацан какой то, не помню как зовут, интеллигентный весь из себя. А вот такую банду впервые вижу, аж любопытно стало.

– Ну ты то сильно не любопытствуй, не думаю что ты в чьем то вкусе из нашей компании. – Засмеялся раскатисто Степан Валерьевич.

– Дядя, ты не хами и разойдемся по доброму.

– Хамить не собираюсь, – спокойно парировал старик, будто не заметив угрозы. – Констатирую факт. Ты на своей тачке гоняешь, девчонок пугаешь, интеллигентов ищешь… У нас другие цели. Ты сказал, что нас много. А я говорю – нас ровно столько, чтобы выжить и не сойти с ума. И пока что мы друг другу не мешаем.

Он посмотрел на оранжевую машину, потом на Лекса.

– Ты катаешься, мы обустраиваемся. Дорога большая. Можешь ехать дальше смотреть, кто ещё остался. Или можешь стоять тут и «любопытствовать». Но тогда и мы начнём любопытствовать – например, интересоваться, откуда у тебя бензин на такие гонки, и нет ли у тебя ещё чего полезного в багажнике.

Лекс нахмурился. Игра внезапно пошла не по его сценарию. Он рассчитывал на страх, на растерянность, а столкнулся с холодной, сплочённой обороной и даже встречной угрозой.

– Ясно, – коротко кивнул он, отступая на шаг к своей машине. Его взгляд, полный скрытой злобы, скользнул по всем троим. – Местные вы, говоришь? Ладно. Увидимся ещё, «местные». Город-то не резиновый.

Он развернулся, сел в машину и, не глядя на них, с визгом шин развернулся и рванул обратно в сторону Владивостока, быстро растворяясь вдали.

Они молча смотрели ему вслед, пока рёв мотора не стих в тишине.

– Ну, одно скажу, – нарушил молчание Степан Валерьевич, вытирая ладонь о брюки. – Скучно с ним точно не будет. Надо будет этот… Уссурийск в планы внести. Интеллигента проведать.

– Сегодня обязательно нужно будет разведку сделать в городе, поискать этих людей. – Смотря вслед удаляющейся машине твердо сказал Андрей.

– Обязательно, но после того как подарки заберем. – Парировал Степан Валерьевич.

– Мутный пацан. – Задумчиво сказал Антон. – Очень мутный. Нафига он людей ищет?

– Да бабу он себе ищет. Не понял что ли? – с иронией в голосе ответил Степан Валерьевич. – Такому кабелю нужны три вещи в жизни, бабки, бензин и бабы. И именно в такой последовательности. Только сейчас этих потребностей стало ровно две, бабки ведь уже не нужны никому. Бензина как грязи, а вот с бабами как то резко стало совсем плохо.

– Вот теперь и думай, что он будет делать, когда найдёт и догонит, – мрачно подытожил Андрей. В его словах прозвучала не просто догадка, а ясное понимание новой угрозы. Мир опустел, но человеческая природа, в её самых тёмных проявлениях, никуда не делась. Она лишь сбросила социальные оковы.

Он обернулся к другим, и в его взгляде загорелся старый, деловой огонь.

– Давайте не будем терять время. Нам нужно самим искать людей, пока такие… «хлопцы» не нашли их первыми.

Антон мрачно кивнул, он тоже понимал весь масштаб проблемы.

Они сели в машины, но атмосфера была уже иной. Теперь их объединяла не только общая беда, но и общая миссия – найти и защитить. И новый враг, с которым они столкнулись лицом к лицу, был не призрачный феномен в небе, а самый что ни на есть земной, жестокий и предсказуемый – человек.