Нулевой километр

- Они самые. А также возможности, что они открывают. А у тебя что? Из перспектив только одно повышение - вдруг Руслан снизойдет и разрешит тебе хоть разок усесться за руль его новенького Porsche!

Своей цели я не добилась. Напротив, вместо алых пятен на небритых щеках заходятся желваки, а сквозь загар проступает бледность. И не болезненная вовсе, словно я нанесла ему душевную рану, задев за живое, а холодная, пугающая - яркий признак злости, от которой даже глаза его становятся темнее. Горят огнем, заставляя волоски на моих руках вставать дыбом...

- Что? - мне бы смолчать, только мало кто занимался моим воспитанием. Разве что бабушка наставительно причитала, что когда-нибудь найдется тот, кто не поленится укоротить мой язык. - Разве не правда?

- Жаль, Юлия Константиновна, - цедит сквозь зубы, развернувшись к лобовому стеклу, - что ваши понятия о жизни так ограничены.

- Это еще почему?

- Потому что не все меряется деньгами. И если быть честным, уж лучше баранку крутить, чем...

Не договаривает. Лишь многозначительно смотрит на меня в узкое зеркало, ехидно приподняв бровь, а я уже ощущаю жар, что горячей волной поднимается из груди, даже уши мои окрашивая пунцовым цветом.

- Это на что это ты намекаешь?

- Ни на что. Лишь говорю, что в моей профессии нет ничего зазорного. И если вас это хоть немного успокоит, платят мне на порядок больше.

Глава 8

Не суди, да не судим будешь - звучит красиво, а на деле почти невыполнимо. Крепче сжимаю руль, невольно вдавливая в пол педаль газа, и стараюсь выровнять дыхание. Знаете, я жалею, что мой шеф на старость лет не поехал крышей и не завел интрижку с мужчиной. Не будь моя начальница женщиной, я бы быстро заставил ее пожалеть о каждом сказанном слове. Хорошенько встряхнул бы и без устали вдалбливал железным кулаком житейскую истину в эту пустую голову...

- Придурок, - шепчет, правда, недостаточно тихо, чтобы это оскорбление не коснулось моих ушей, и переползает на сиденье прямиком за спинку моего кресла.

Бесстрашная, сказал бы я, не знай, что все эти помои льются из ее рта не от большого ума...

- Музыку прибавь.

Наверное, вот оно наказание - ни сам факт, что теперь я прикован к розовой иномарке, а наличие этой девчонки в тесном, невыносимо тесном, салоне огромного внедорожника. Руслан знал, что мы не сумеем найти общий язык - я вспыльчив, а она ничего не смыслит в общении с подчиненными. Мнит себя королевой, не слишком-то переживая, что диадема ее красуется не на макушке, а где-то ниже поясницы, на том самом месте, что так привлекло ее благодетеля.

Чем ближе величественное здание универсама, тем больше сгущаются тучи над москвичами: небо стремительно чернеет, и лишь редкие вспышки молнии на усеянном тяжелыми облаками полотне, разбавляют мрачную картину и без того невеселой пятницы - выходные в моем плотном графике не предусмотрены, а значит подобно многим торопиться домой в предвкушении отдыха мне не светит. Провожаю спину Юлии Константиновны недовольным взглядом и очень надеюсь, что золото, которым она увесила тонкую шею, послужит магнитом для электрического разряда.

- Бред какой-то, - прохожусь ладонями по уставшему лицу, поражаясь, что всего лишь за несколько дней хрупкая девушка умудрилась превратить меня в монстра, который только и делает, что раз за разом в своей голове заставляет ее замолчать навеки. - До чего ты докатился, Бирюков?

Юля

- Я ему так и сказала: либо женишься, либо ищешь себе другую дуру, которая согласится годами выслушивать твои отговорки, - Дарина обводит глазами стол и, выдержав театральную паузу, вытягивает перед собой правую руку. - Я замуж выхожу!

Так просто? Хватаю ее тонкие пальцы и с завистью разглядываю на свету внушительный бриллиант в оправе из белого золота. Она со своим режиссером всего лишь полгода, а уже выбирает подвенечное платье. Где справедливость?

- Счастливая, - не без зависти в голосе тянет Оля Суворова, в отличие от меня не порываясь коснуться чужой побрякушки. Милая, голубоглазая шатенка в легком платье изо льна, расшитом по подолу замысловатыми узорами, прикусывает нижнюю губу, без прежнего энтузиазма ковыряя вилкой салат. Ей наверняка понятно, отчего я хмуро свожу брови на переносице и залпом осушаю приторный коктейль через закрученную в спираль соломинку. Она моя подруга по несчастью - уже год ходит в любовницах у известного депутата и уже вряд ли верит, что тот когда-нибудь разведется с женой. Дети, положение в обществе и грозный тесть, что без труда положит конец его политической карьере - держат получше любовных уз. Видите, порою чувства совсем не нужны, люди и без них неплохо сосуществуют...

- Господи! Я и сама не верю, что все так удачно сложилось! Во вторник даем интервью известному изданию, и больше никто не станет шептаться за моей спиной, что у нас с Вадимом Викторовичем несерьезно!

Бросьте, разговоров будет в десятки раз больше! Ее жениху шестьдесят восемь: трое взрослых детей, младший из которых на десять лет старше Дарины, две бывшие жены, что не забывают поливать грязью свою преемницу, и с десяток пузырьков с пилюлями на полочке в ванной, без которых известный режиссер, славящийся своей страстью к алкоголю, вряд ли дотянул бы и до пятидесяти. Только ленивый не станет обсуждать двадцати четырехлетнюю девчонку, что не сегодня завтра станет законной претенденткой на его многомиллионное состояние.

- А Илья на мне никогда не женится, - Суворова приглаживает подол летнего сарафана и, отвернувшись, как ей кажется, незаметно смахивает со щеки слезу, тут же потупив свой взор в тарелку. Нет ничего хуже, чем влюбиться в чужого мужа, и нет ничего ужаснее, чем осознание, что тебе он принадлежит лишь пару часов в неделю. Между вами могут быть десятки разговоров о любви, и каждый из них подобен острому клинку, вогнанному в сердце.

Кто-нибудь задумывался, почему в обществе принято жалеть обманутых жен? Почему именно им протягивают накрахмаленные платки и, гладя по сгорбленной спине, шепчут слова утешения? Может быть, жертва вовсе не эта дама, что расслабленно выдохнула, нацепив на палец обручальное кольцо, а та, что прижавшись к дверному косяку, тоскливым взором провожает спешно натягивающего пальто мужчину? Она, знаете ли, тоже умеет чувствовать, тоже на что-то надеется, тоже о чем-то плачет, когда насытившийся ласками чужой муж, оставляет ее наедине со смятыми простынями...

- Вот ведь сволочь! - согласна, случай не мой и если когда-то я и разревусь, то вряд ли от тоски по Руслану, но за несчастных женщин, что когда-то по неосторожности обратили внимание на несвободного мужчину, хотелось бы заступиться. Вовсе не они виноваты в том, что чей-то брак дал огромную трещину, и глава семьи побежал искать утешения в чужих объятиях. Может быть, стоит перестать корить других в том, что ваши чувства угасли и единственное, что между вами осталось - привычка?

- И черт с ним! Другого тебе подберем, что на твоем Верховском свет клином сошелся? - новоиспеченная невеста сияет ярче новогодней елки, в то время как я предпочла бы сбежать подальше от этого шума, чужого счастья и постоянно снующих по залу официантов, что позвякивают посудой на деревянных подносах. Ей простительно, это не ее едва ли не прямым текстом назвали продажной...

Макс прав, ведь так? Господи, знаю, и вовсе мне не впервой слышать подобное в свой адрес: слава богу, соседки попались мне разговорчивые, так что при всем желании самообманом мне заниматься не позволяют. Того и гляди, скоро начнут обливать зеленкой или бросать мне в спину мелкую гальку... Да и вовсе не страсть толкнула меня в Тихомировские объятия. Лишь расчет - сухой и напрочь лишенный романтической мишуры, что заставляет сейчас одну из нас обливаться слезами, отправляя в рот безвкусную зелень.

Только взгляд его из головы не идет: смотрят эти черные омуты не с осуждением. С презрением, не иначе! И бровь ползет вверх не от страха, что за свои недвусмысленные намеки он может поплатиться заветной должностью, а от превосходства, ведь эта прямая спина, уверенный взгляд и сталь в голосе говорят красноречивее его слов - он считает себя лучше меня. Он! Тот, что трудится за копейки, вечерами возвращаясь в крохотную комнатушку!

- Чего молчишь, Юль? - не знаю, о чем говорили девушки, и теперь удивленно блуждаю глазами по их лицам. Я пропустила что-то важное?

- Сама выбирала? - Дарина даже вперед подается и, кажется, того и гляди уложит свою ладошку на мой лоб, чтобы убедиться, не тронулась ли я умом от подскочившей температуры. - Мне Ильин тоже машину обещал. Тем более что права я давно получила.

А я получила водителя... Господи, может взять пример со Смертиной и выучить правила, чтобы больше не отравлять свою жизнь присутствием сомнительных личностей? Я ведь училась не так уж и плохо, неужели не осилю парочку дорожных знаков?

Киваю, оставляя без внимания насмешку в ее глазах, и обреченно вздыхаю, прокручивая вишенку за тоненький черенок. Мое настроение окончательно испорчено.

- Кстати, я слышала, что Тихомирова готовится к показу. Моя подруга будет его закрывать. И мне предлагала по подиуму пройтись - она крутит интрижку со Светкиным бизнес-партнером - но мне карьера модели без надобности. Сами знаете, какой Вадим Викторович ревнивец, не дай бог передумает, и не видать мне московской прописки.

Вот видите! Я не одна такая - нас миллионы бродят по столичным улицам, заманивая в свои сети перспективных женихов! Кто-то специально высиживает их в ресторанах, кто-то строит глазки в очереди за стаканом кофе, кто-то, нацепив единственное приличное платье, посещает выставки... И не переживают! Так с чего я должна размышлять над словами водителя, которого уже завтра могу заменить другим?

Веду головой, приводя в движение распущенные локоны, и заставляю себя взбодриться - еще не хватало впадать в депрессию после перепалки, что сама и заварила! Ерзаю на небольшом диванчике, склоняясь ниже к своей собеседнице, и намеренно не опускаю взгляд ниже, не желая в очередной раз разглядывать кольцо, что она словно специально прокручивает на пальце.

- Правда? Я бы не отказалась сходить, - улыбаюсь, наперед зная, что Дарина расшибется в лепешку, но добудет нам пригласительные. Если я ее недолюбливаю, виртуозно скрывая свои чувства, то Смертина в своих проявлениях довольно искренна - часто звонит, следит за моим профилем в социальных сетях, не забывая восхвалять мою красоту в комментариях, и расстраивается не на шутку, когда за очередной чашечкой кофе я принимаюсь жаловаться на свою судьбу. - Уверена, коллекция у нее неплохая. Руслан говорит, в поисках вдохновения она исколесила полмира.

- Ага, сейчас вот в Лондон махнула. Укатила, наплевав на подготовку к показу. Ее партнер рвал и метал, когда она отказалась отложить поездку. У нее, видите ли, пятнадцатая годовщина брака! - сама того не подозревая, Дарина толкает меня в бездну: чувствую, как пол под моими ногами расходится, и я стремительно лечу вниз, не ощущая ничего кроме злости и разочарования.

Работа? Кажется, именно ей прикрывался Руслан, уверяя, что в Англию летит по делам? А что на деле? Его жена позирует на фоне Биг-Бена и не забывает лучезарно улыбаться, ведь фотографирует ее не кто иной, как дорогой муж... Вот оно невезение - за что не возьмусь, ничего хорошего у меня не выходит.

Глава 9

Максим

- Вот это я понимаю отдых! Ты где-нибудь ел такие шашлыки? - Костров неловко плюхается на скамейку, потуже обвязывая вокруг бедер простыню, и проходится ладонью по взмокшему лбу.

Где-то за нашими спинами ребятами сокрушаются отборным матом, ругая друга за излишнюю грубость. Сегодня за веник взялся Звягинцев - пожилой мужик с наголо выбритой головой и пушистой «опушкой» седых волосков на крепкой груди. Что есть мочи лупит своих подчиненных березовыми ветками и поддает жару, то и дело плеская ковш воды на каменку. Именно на его должность я так метил, и именно он когда-то советовал Тихомирову ко мне присмотреться. И если на посту начальника охраны я бы с легкостью его заменил, то до банщика мне еще далеко, ведь хватило меня от силы на пару минут на нижнем полоке.

- Мясо как мясо, - не разделяя общего веселья, я просто смотрю вдаль, получая удовольствие не от шумного сабантуя, покупного шашлыка и пакетированного сока, а от красоты, что открывается взору с моего места. Небольшое озеро с прохудившимся мостиком, по которому отваживаются пройтись лишь подвыпившие приезжие, колодец, дорога к которому заросла осокой и жгучей крапивой, частокол вокруг небольших участков, которые хозяева навещают так редко, что от дождя и снега деревяшки прогнили и местами лишились краски, и воздух - чистейший, без примеси паров, выбрасываемых автомобилями и химзаводами.

- Ничего ты не понимаешь, Максим! Зеленый совсем: вам бы курорты подавай, - Леня по-хозяйски шарит под лавкой и, откопав пыльную банку, ставит ее перед нами. - Вместо пепельницы, а то теща меня убьет, если хоть один окурок после нас останется.

- Вот еще! Говоришь так, словно моя мать мегера, - Карина, перевесившись через окно, легонько отвешивает ему подзатыльник и, скрипнув половицами, уже ступает босыми ногами на землю. Красивая, и не скажешь, что пятый десяток в этом году разменяла. Скачет на носочках, улыбаясь, как девчонка, и взгляд моего товарища мгновенно теплеет. - Ругается она вовсе не из-за бычков, а из-за того, что дымишь ты как паровоз! Сил моих уже нет бороться, сам травишься, еще и молодежь своим дурным примером заражаешь.

И не поспоришь ведь. За этот вечер, что провел в компании семейства Костровых, я приговорил половину пачки - во рту сухо, словно это не я только что опрокинул кружку компота, а внутри тошно, и от никотина, и от жизни, что в последнее время совсем не радует. От работы, что больше не приносит мне удовольствия, от графика, в котором нет никакой стабильности и от одиночества, что после парочки рюмок горячительного ощущается особенно остро. И я сейчас вовсе не о женщинах, о семье, что я, кажется, увижу нескоро.

- Как твоя мама? - словно прочитав мои мысли, обращается ко мне хозяйка небольшого домика с синими ставнями.

- По-старому. Врачи дают год, не больше.

Когда-то я ее ненавидел. Так люто презирал, всей своей детской душой противясь встречам, что неминуемо настигали меня по субботам - она садилась в автобус и три часа тряслась по разбитым дорогам ради нескольких часов рядом с сыном - что все больше молчал, упрямо воротя нос от привезенных подарков. Помню, как она плакала, прижимая к груди кулачок с зажатым в пальцах платком, а я просто пялился в стену, словно и нет никого в комнате, что незадолго до ее ухода из семьи отремонтировали, поставив в угол детскую кроватку с розовым балдахином. Ненавидел, а теперь дико корю себя за то время, что отобрал у самого себя...

- Наладится все, Максим. Тихомиров человек отходчивый, и если помощь пообещал - слово сдержит, - а это уже Костров касается моего плеча, даже не поморщившись от крепкой настойки, что готовит его тесть. - Главное, не дури, и все пройдет как по маслу - и денег подзаработаешь, и мать на ноги поставишь. А там и до начальника охраны недалеко. Не так уж и близок он со своей племянницей, чтобы крест на тебе ставить, ты ведь у него в любимчиках. Наказывает скорее для проформы, чтоб в следующий раз на его женщину не позарился.

А вот это вряд ли. Вспоминаю Юлию Константинову, что пару часов назад в полнейшем безмолвии мчал по Москве, и руки сами собой сжимаются в кулаки. Кто угодно, но ни эта змея, что своими глазами наверняка просверлила дыру в моем затылке. Того и гляди, вооружится десертной ложечкой и выковыряет мой мозг, в конечном итоге бросив в канаву мое бездыханное тело. Таких не любят, ведь отдачи ждать придется долго, а вечности в моем запасе нет.

- Чего мы все о грустном? - Ленька встает, резво ударяя своими лапищами по полным бедрам, что вот-вот оголятся, ведь узел простыми на его плече грозится в любую секунду развязаться. - Айда купаться! Сейчас мужиков позову и в пруд! Только футболку на берегу снимай! Моя Люська и так с тебя глаз не сводит.

- Папа!

- Что папа? Иди математику учи! Девятый класс на носу, а в дневнике одни тройки! И шорты эти, чтобы я больше на тебе не видел: нечего на всю округу коленки светить!

Вот она идеальная семья: ругаются беззлобно, подтрунивают друг над другом только лишь для того, чтобы вместе заливисто посмеяться над самой удачной шуткой, выходные проводят на даче, пусть и предпочли бы каждый заняться своими делами. Петрович бы с удовольствием закрылся в гараже наедине со своим новеньким Рено, Карина обложилась бы книгами по психологии, направив все силы на сбор интересных статей, которыми в сентябре поделилась бы со своими студентами, а Люда... А черт его знает, чем занимаются девчонки в четырнадцать... Я с сестрой не жил, и ведать не ведаю, как она проводила свои свободные вечера.

- Ты папку не слушай, - стоит мне выбраться на берег, точная копия своей матери протягивает мне махровое полотенце, намеренно прячась от шумной компании разгоряченных мужчин за высокими кустами. - Вовсе я в тебя не влюбилась. Старый ты уже, да еще и бабник.

Двадцать девять, а меня уже в пенсионеры записали! Впрочем, передо мной ребенок, может и к лучшему, что разница в пятнадцать лет кажется ей непреодолимой пропастью.

- Это кто это тебе такое сказал?

- Папа. Слышала, как он с мамой обсуждал, что все проблемы в твоей жизни из-за того, что ты мимо короткой юбки пройти не можешь.

Деловито поправляет указательным пальцем солнечные очки и, тряхнув короткими волосами, добавляет:

- И у меня, вообще, парень есть. Димка Нагорный с параллельного класса. Мы с ним и в кино уже ходили. На последний ряд.

- Прямо-таки на последний? А Ленька в курсе?

- Нет. И ты не говори. Мы с мамой в секрете держим, уж больно он у нас вспыльчивый. А у Нагорного брат в полиции работает. Не дай Бог, посадит.

Я смеюсь, хоть какая-то часть меня все-таки не отрицает возможности, что Петрович схватится за охотничье ружье, если узнает про дочкиного жениха, а Люська продолжает разглядывать татуировку на моем плече.

- Я себе тоже набью. На лодыжке. Как только восемнадцать исполнится.

Какие еще сюрпризы она для своего родителя приготовила?

- И сразу в загс, да? С Данькой Нагорным.

- С Димой, - обиженно надувает губы, тронутые бесцветным блеском и садится рядом на горячий песок, поглядывая на моих сослуживцев. - И глупости это. Какая свадьба в восемнадцать? Лет в тридцать, не раньше. Когда институт закончу, на работу выйду и квартиру куплю. Не с родителями же мне жить.

Не знаю почему, но слушая школьницу, невольно вспоминаю Щербакову. Интересно, ей, вообще, такие мысли в голову приходили? Видела ли она, каким восторгом могут загораться глаза, стоит человеку только представить, что совсем скоро он обретет независимость и сможет с гордостью трясти перед чьим-то носом дипломом? Что есть другая жизнь, где свое тело ты отдаешь тому, в чьем взгляде читаешь любовь? Что ждешь ты по вечерам не престарелого бизнесмена, лишь на пару часов заглянувшего на огонек, а мужчину, с которым утром усядешься за один стол, щедро поливая блины на его тарелке кленовым сиропом? Жизнь, в которой соседи не бросают тебе в спину камни, а непременно здороваются, и стоит тебе скрыться за углом, принимаются восхвалять тебя, веря, что современное поколение еще не потеряно?

Бред какой, чего, вообще, я переживаю за ее душу? Будем честными, в аду, где ей наверняка уготовано место, я подбрасывал бы углей в костер, чтобы ее сковородка хорошенько прогрелась...

- Это койот?

- Волк, - разворачиваюсь, позволяя девчонке разглядеть рисунок на моем плече, и уже отыскиваю глазами в куче барахла свою футболку. Все-таки одеться не помешает. Ни к чему портить жизнь этому Димке, который со своими прыщами и легким пушком над верхней губой наверняка проигрывает мне по всем фронтам.

Глава 10

Юля

Прощаясь с прошлой жизнью, главное, не позволять чувствам брать верх над холодным рассудком. Я справилась с этим виртуозно: без лишних слез избавилась от совместных фото на своем мобильном, сожгла чертову майку, производитель которой вряд ли догадывался, какую роль кусок дешевой материи сыграл в моей судьбе, и сменила номер, лишь одному человеку сообщив заветные цифры.

- Я скучаю, Юль, - тоскливо вздыхает Соколова, подруга детства, с которой мы покорили не одно дерево. Забирались на самый верх, без зазрения совести ломая ветки под своими ногами, и до отвала объедались черемухой, заливисто хохоча, когда терпкая ягода окрашивала языки в синий цвет. Она знает меня как никто и никогда не пытается судить: жалеет, любит - неважно, чтобы я не совершила, осуждения в ее взгляде мне видать.

- Я знаю, - горько, но изменить хоть что-то я не в силах. - Но ты всегда можешь приехать. С деньгами я помогу.

Их у меня теперь предостаточно. Конечно, меньше, чем у Светы, но отказываться от своей идеи стать Тихомировой я не планирую. Роюсь в шкафу, зажав плечом мобильный, и всерьез ломаю голову, какое из платьев выбрать: белое - цвет невинности и чистоты, или черное, что куда больше отражает мою сущность.

- Не могу. У меня ведь свадьба на носу. Две недели осталось, а дел невпроворот. До сих пор не решила, как столовую украшать.

Только зачем? Разве цветы или воздушные шарики смогут скрыть убогость местной забегаловки, избавить помещение от запаха тушеной капусты и рыбных котлет? Как не старайся, обертка ситуации не исправит, только невесте об этом лучше не говорить - она в кредит влезла, чтобы накормить сорок голов не самым вкусным тортом.

- И место для тебя я до сих пор берегу. Так что, если вы с Русланом надумаете...

- Шутишь? Потом разговоров не оберешься, - да и есть оливье в компании простых работяг мой банкир вряд ли решится. Даю голову на отсечение, что он ничего не смыслит в соленой селедке, для красоты приправленной свежей петрушкой, и уж точно не получит удовольствие от жирных отбивных. Не дай бог, отдаст концы от ударной порции холестерина, так и не доведя меня до стойки регистрации.

- Да кому какое дело? Любовь она ведь о возрасте не спрашивает! Артем на два года младше меня, и что? Разве мы с ним не счастливы?

Господи, она не меняется. Все так же верит в настоящие чувства и до сих пор грезит, что в один прекрасный момент я, наконец, пойму, что вовсе не деньги заставили меня оказаться рядом с Тихомировым. Запоздалое прозрение, которое, по ее словам, неминуемо.

- Ты беременна, Соколова. Так что шансов найти себе подружку помоложе ты своему жениху не оставила. А меня и так недолюбливают, зачем подкидывать лишнюю тему для сплетен?

- Это ведь важно для меня, Юлька... Один раз и на всю жизнь.

- Поверь, все мы поначалу так думаем. Моя мама тому самое яркое подтверждение. Пять браков за спиной, и каждый для нее был особенным.

- Вот и с ней заодно увидишься. Выглядит она все хуже. Постарела лет на десять. Конечно, с такой-то семейной жизнью!

Видите, я не врала - чувства я отключила, поэтому сердце не пропускает удар, и если меня что и гложет, так простое женское любопытство. Совру, если скажу, что не испытаю радости, узнав, что ее жертвы себя не оправдали - дочери рядом нет, а на любовном фронте никак не вяжется. Надеюсь, хотя бы сейчас Лида осознала, что я не виновата в ее неспособности создать хоть что-то, отдаленно напоминающее семью.

- Не спросишь, как они? - как всегда интересуется с придыханием, невольно понижая голос, и молчит, замерев в ожидании вердикта.

А надо ли? Какое мне до них дело? Только дурак станет переживать о тех, кто когда-то всадил ему нож в спину.

- Нет, - все же решаю, что белый подойдет больше и включаю громкую связь, торопливо избавляясь от пижамы.

- Бьет он ее, Юль. Места живого на лице не осталось. Мама моя говорит, не ровен час, когда он ее на тот свет отправит...

- И пускай, - вздрагиваю от порыва ветра, что пробивается в окно, и с шумом его захлопываю. - Сама виновата, кто ее просил с ним связываться? Еще и ребенка рожать?

- А мальчик у них чудесный. Светленький такой, и глаза голубые...

- Да хоть серо-буро-малиновые. Я же сказала, мне неинтересно.

- А вот тетя Лида о тебе спрашивает. На днях столкнулась с ней во дворе, так она минут десять меня не отпускала.

- Да что ты? Как мило! Мне прямо сейчас прыгать на поезд и мчаться на всех парах воссоединяться с семьей? - бросаю ехидно, не с первого раза справляясь с молнией. Комната успела остыть, аж мурашки по коже бегут.

- А почему бы и нет? Неужели не хочется увидеть братьев?

- Рыжего, например? Конечно, всегда мечтала вновь столкнуться с этим толстяком. Пожалуй, привезу ему пончиков из лучшей кондитерской...

- А он и не толстяк вовсе. В футбол играет, вытянулся... А Артурчик какой красавец! Чувствую, не одно женское сердце разобьет этот мальчишка, когда вырастет.