СССР. Рассказы ушедшей цивилизации

— Это она, — сказал Артём.

— Кто?

— Евгения.

— Дурак.

— Ты же слышал.

— Я ничего не слышал.

Артём посмотрел на него.

— Тогда почему ты всю ночь не спал?

Миша промолчал.

Второй ребёнок исчез следующей ночью.

На этот раз девочка.

Ольга.

Десять лет.

Её кровать стояла между двумя другими.

Обе соседки спали рядом.

Никто ничего не слышал.

Только утром обнаружили, что Ольги нет.

Начался крик.

Воспитатели побежали по комнатам.

Директор вызвал милицию ещё раз.

Теперь лагерь окончательно превратился в место поиска.

Люди ходили с фонарями.

Собаки бегали по лесу.

Милиционеры проверяли каждую постройку.

На воротах поставили охрану.

Никого не выпускали.

Но Ольги не было.

В тот день приехали её родители.

Мать плакала прямо возле директора.

— Вы нам ребёнка верните.

Директор не мог ответить.

К вечеру родителей других детей тоже начали предупреждать.

Некоторые сами приехали в лагерь.

Забрали детей.

Кто-то кричал.

Кто-то обвинял администрацию.

Кто-то требовал закрыть лагерь.

А дети продолжали шептаться.

Они уже не говорили про Сашу.

Теперь они говорили про Женю.

Третью ночь дети практически не спали.

Воспитатели сидели в корпусах.

На каждом этаже дежурил взрослый.

Двери запирали.

Окна закрывали.

Никому не разрешали выходить.

Казалось, что теперь исчезнуть невозможно.

Но около четырёх утра в коридоре погас свет.

Всего на несколько секунд.

Потом включился.

Воспитатель поднялся.

Проверил комнаты.

Все дети были на месте.

Он выдохнул.

Почти все.

Одной кровати не хватало человека.

Мальчика звали Игорь.

Его не было.

Воспитатель побледнел.

Начался новый поиск.

И тогда один из детей сказал:

— Она приходит ночью.

— Кто?

— Женя.

— Перестань.

— Она забирает по одному.

— Замолчи.

— В байке так было.

Воспитатель схватил его за плечо.

— Никакой Жени не существует.

Мальчик посмотрел ему прямо в глаза.

— Тогда кто забирает детей?

Воспитатель не ответил.

На следующий день лагерь опустел наполовину.

Родители приезжали один за другим.

Дети собирали вещи.

Кто-то плакал, потому что хотел домой.

Кто-то плакал, потому что боялся оставаться.

В столовой больше никто не разговаривал громко.

На стене висел график дежурств.

Его сняли.

На площади больше не включали музыку.

Красный флаг убрали.

Вечером директор собрал всех оставшихся.

— Завтра всех отправляем домой.

Дети обрадовались.

Но Артём почему-то не почувствовал облегчения.

Он сидел на кровати и смотрел на окно.

За стеклом был лес.

Тёмный.

Совершенно неподвижный.

Миша сел рядом.

— Мы завтра уезжаем.

— Знаю.

— Значит, всё.

Артём ничего не ответил.

— Ты чего?

— Ничего.

Миша помолчал.

— Ты всё ещё думаешь про эту Женю?

Артём посмотрел на него.

— А ты нет?

Миша отвернулся.

— Нет.

Через несколько секунд сказал:

— А если она настоящая?

Артём ничего не ответил.

В эту ночь никто не исчез.

Но около трёх часов ночи дежурная воспитательница услышала, как кто-то ходит возле корпусов.

Она вышла.

Посветила фонариком.

Никого.

Только лес.

И вдруг из темноты донёсся женский голос:

— Артём…

Воспитательница замерла.

Потом вернулась внутрь.

Она решила, что ей показалось.

Утром детей начали увозить.

Автобусы стояли у ворот.

Чемоданы.

Сумки.

Плачущие родители.

Последние объятия.

Директор лично проверял списки.

— Артём Петров.

— Здесь.

Мальчик поднял руку.

Мама взяла его за плечо.

— Поехали.

Он оглянулся.

На лагерь.

На корпус.

На лес.

На старую дорогу.

Всё выглядело совершенно обычным.

Будто ничего не произошло.

Будто здесь не пропали дети.

Будто последние несколько дней были страшным сном.

Когда автобус тронулся, Артём долго смотрел в заднее стекло.

И ему показалось, что возле старого корпуса стоит женщина.

Белая.

Неподвижная.

Он моргнул.

Женщина исчезла.

Дом встретил его тишиной.

Мама весь вечер пыталась накормить сына.

Отец несколько раз спрашивал:

— Ну как ты?

Артём отвечал:

— Нормально.

Он не рассказывал про голос.

Не рассказывал про Женю.

Не рассказывал, что слышал её ночью.

И уж точно не рассказывал, что однажды, когда все спали, видел в окне отражение женщины.

Мама уложила его спать.

— Всё закончилось.

— Да.

— Ты дома.

— Да.

Она поцеловала его и вышла.

Артём остался один.

Он лежал на кровати.

Смотрел в потолок.

Потом услышал тихий звук.

Кап.

Он сел.

Кап.

На полу возле шкафа была вода.

Артём посмотрел вверх.

Потолок сухой.

Кап.

Он поднял голову.

И увидел зеркало.

Небольшое.

Старое.

Оно стояло напротив дивана.

Артём медленно сел.

Сначала он видел только своё отражение.

Бледное лицо.

Растрёпанные волосы.

Большие глаза.

Потом заметил что-то за своей спиной.

Он замер.

В зеркале стояла женщина.

Белое платье.

Почти прозрачное.

Длинные волосы.

Она была так бледна, что казалась частью самого зеркала.

Артём не мог пошевелиться.

Женщина смотрела прямо на него.

Он медленно открыл рот.

Но не смог закричать.

Женщина подняла руку.

И приложила палец к губам.

Тишина.

А потом поверхность зеркала начала мутнеть.

Будто кто-то дышал на стекло с другой стороны.

На нём появилась первая буква.

В

Артём отшатнулся.

Вторая.

О

Третья.

Ж

Он смотрел, как на зеркале медленно проступают слова.

ВОЖАТАЯ ЕВГЕНИЯ

Артём закрыл глаза.

Когда открыл снова, женщины уже не было.

Но надпись осталась.

И под ней появилась ещё одна строка.

Всего из двух слов.

ТЫ МОЙ.

Артём закричал.

Из коридора прибежала мать.

— Что случилось?!

Она включила свет.

Посмотрела на сына.

Потом на зеркало.

Оно было совершенно чистым.

Никаких надписей.

Никакой женщины.

Только испуганное лицо Артёма.

Мать обняла его.

— Тише, дружочек, тише.

Артём ничего не ответил.

Он смотрел в зеркало.

Потом руки матери медленно отстранили его от себя.

Он поднял глаза на вверх.

И замер.

На него улыбаясь смотрела

ВОЖАТАЯ ЕВГЕНИЯ

Мальчик вскрикнул.

И проснулся, тяжело но быстро дыша.

Он огляделся по сторонам, он был в лагере, лежал на своей кровати, рядом лежали мальчишки. Он вспомнил, что вчера вечером ему рассказали страшилку про вожатую Евгению. Он вытер лоб от пота и произнёс.

— Фух всего лишь сон.

Он пригляделся в дверной проем и увидел женщину в белом. Она тихо произнесла.

— Ты мой, Артём!

Чёрная «Волга»

В июле 1960 года на Москве-реке утонула чёрная «Волга».

Случилось это поздно вечером, почти у самой набережной.

Машина шла со стороны центра. Свидетели потом рассказывали, что она двигалась слишком быстро для того места. На повороте водитель не справился с управлением, автомобиль пробил ограждение и рухнул в воду.

В салоне находились четверо.

Водителя нашли на следующий день.

Троих пассажиров не нашли.

Саму машину тоже.

Водолазы несколько раз обследовали дно, но «Волга» словно исчезла. Теоретически её могло отнести течением, но поиски ниже по реке ничего не дали.

Дело закрыли.

Прошло пятнадцать лет.

В августе 1975 года четверо московских подростков решили искупаться в Москве-реке.

Звали их Саша, Витька, Миша и Лёшка.

Им было от шестнадцати до семнадцати.

Стоял жаркий вечер. Вода была тёплой, берег ещё долго не хотел отпускать дневное тепло. Ребята пришли после футбола, бросили одежду на траву и полезли в реку.

Они купались, толкались, ныряли и спорили, кто дальше заплывёт.

Потом Миша первым заметил машину.

— Смотрите.

На набережной медленно ехала чёрная «Волга».

— Ну и что? — сказал Витька.

— Стёкла глянь.

Все посмотрели.

Стёкла действительно были чёрными.

Не тонированными — тогда это выглядело бы странно само по себе. Просто настолько тёмными, что невозможно было разглядеть салон.

Машина ехала медленно.

Слишком медленно.

Она миновала ребят, проехала ещё метров двадцать, остановилась и заглушила двигатель.

— Может, такси? — сказал Лёшка.

— Такси ночью у реки?

— А почему нет?

Никто не ответил.

В машине никто не выходил.

Ребята уже собирались возвращаться к одежде, когда двигатель снова заработал.

«Волга» медленно тронулась.

Но теперь она ехала не вдоль набережной.

Она повернула прямо к ним.

Миша засмеялся.

— Вот это уже интересно.

Машина остановилась примерно в десяти метрах от воды.

Двери не открывались.

Внутри было темно.

Ребята стояли по пояс в реке и смотрели на неё.

— Поехали отсюда, — сказал Саша.

— Чего испугался?

— Не испугался.

— Тогда чего?

Саша ничего не ответил.

Он смотрел на заднее стекло.

Ему показалось, что там кто-то сидит.

Потом дверь со стороны водителя чуть приоткрылась.

Ребята замолчали.

Дверь закрылась.

И машина медленно покатилась назад.

Прямо в воду.

Она не разгонялась.

Просто ехала.

Задние колёса коснулись реки.

Потом вода дошла до бамперов.

Машина продолжала двигаться.

— Она утонет! — крикнул Миша.

Никто не ответил.

Через несколько секунд «Волга» исчезла под водой.

Только круги пошли по поверхности.

А потом всё стихло.

На следующий день в одной из московских газет появилась короткая заметка.

«Трагический случай на Москве-реке».

Четверо подростков утонули вечером во время купания.

Тела троих обнаружили утром.

Четвёртого искали ещё два дня.

Следователь майор Виктор Сергеевич Крылов прочитал заметку в кабинете.

Он уже много лет работал в милиции и видел достаточно утоплений, чтобы не удивляться подобным историям.

Но в этот раз его зацепила одна деталь.

Возраст погибших.

Шестнадцать.

Семнадцать.

Шестнадцать.

Семнадцать.

Крылов отложил газету.

Позвонил дежурному.

— Фамилии погибших мне принеси.

Через двадцать минут список лежал у него на столе.

Крылов прочитал его один раз.

Потом второй.

На четвёртом имени остановился.

Он открыл старую папку.

Пыльную, толстую, с выцветшей надписью:

«ДТП. Москва-река. 1960 год».

Развернул документы.

Внутри был список людей, находившихся в той самой чёрной «Волге».

Четверо.

Крылов сравнил фамилии.

Одна совпадала.

Точно.

Фамилия, имя, отчество.

Совпадение было слишком странным, чтобы его просто забыть.

Он поднялся и пошёл в архив.

В архиве ему сказали, что дело старое и материалы лучше смотреть самому.

Крылов просидел там почти три часа.

В 1960 году погибло четверо.

Трое пассажиров не были найдены.

В 1975-м погибли четверо подростков.

У одного из них была фамилия, совпадающая с фамилией одного из пропавших пассажиров.

Крылов сначала решил, что это родственник.

Но когда подняли документы, выяснилось: никакого родства.

Разные районы.

Разные родители.

Разные отчества.

Он попросил найти фотографию утонувшей машины.

Ему принесли старый снимок.

Обычная чёрно-белая фотография.

Река.

Набережная.

Люди в пальто.

На поверхности воды ничего особенного.

Крылов уже собирался вернуть снимок, когда заметил под водой тёмное пятно.

Он наклонился ближе.

Это была машина.

Та самая «Волга».

Она лежала на боку.

Крылов долго смотрел на снимок.

Потом заметил ещё одну деталь.

В окне лобового виднелось лицо.

Сначала он решил, что это блик.

Попросил увеличить фотографию.

Снимок увеличили.

Лицо стало различимо.

Молодой парень.

Крылов смотрел на него несколько секунд.

Потом перевёл взгляд на папку 1975 года.

На фотографии погибших подростков этот же человек был изображён на групповом снимке.

Только в 1975 году ему было семнадцать.

А на фотографии под водой он выглядел лет на сорок.

Крылов ничего не сказал архивисту.

Просто забрал снимок.

Через неделю он снова приехал к реке.

Стоял поздний вечер.

Набережная почти опустела.

Крылов курил и смотрел на воду.

Он не верил в призраков.

За двадцать лет службы он научился не верить слухам.

Но он верил документам.

А документы говорили о том, чего быть не могло.

Он уже собирался уходить, когда услышал звук двигателя.

Крылов обернулся.

На набережную выехала чёрная «Волга».

Машина медленно приближалась.

Он не видел номера.

Стёкла были чёрными.

Крылов замер.

«Волга» проехала мимо.

Потом остановилась.

Двигатель продолжал работать.

Крылов сделал шаг назад.

Машина медленно сдала назад.

Остановилась напротив него.

Водитель не выходил.

Крылов подошёл ближе.

В салоне было темно.

Он наклонился к стеклу.

— Кто вы?

Ответа не было.

Он постучал по стеклу.

Тук.

Тук.

Тук.

Внутри кто-то повернул голову.

Крылов отшатнулся.

Он увидел водителя.

И узнал его.

На фотографии из дела 1960 года этот человек был за рулём.

Крылов знал его фамилию.

Знал дату смерти.

Знал, где нашли тело.

Но сейчас мужчина сидел перед ним живой.

Вода стекала с его лица.

Глаза смотрели прямо на Крылова.

Губы шевельнулись.

Крылов не услышал слов.

Но понял.

Водитель сказал:

— Ещё не время.

Машина тронулась.

Проехала несколько метров.

И исчезла в темноте.

После этого Крылов перестал считать происходящее совпадением.

Он начал искать старые упоминания.

Сначала в московских газетах.

Потом в районных архивах.

Потом попросил поднять старые материалы.

Через две недели у него на столе лежала первая странная запись.

1945 год.

Авария возле Москвы-реки.

Чёрный автомобиль.

Четыре человека.

Машина ушла в воду.

Крылов долго смотрел на дату.

Потом проверил марку.

Автомобиль оказался иностранным.

«Волги» в Советском Союзе тогда ещё не существовало.

Он перечитал запись.

Там было написано:

«Чёрный автомобиль с четырьмя пассажирами».

Крылов попросил принести фотографию.

Ему принесли снимок.

На фотографии была река.

На берегу стояли люди.

А в воде виднелся автомобиль.

Крылов приблизил снимок.

У машины были знакомые очертания.

Он почувствовал холод в руках.

Дальше повторения пошли через пятнадцать лет.

В каждом случае — вода.

В каждом случае — чёрная машина.

В каждом случае — четыре человека.

Крылов не нашёл ни одного упоминания о пяти пассажирах.

Ни одного о трёх.

Всегда четыре.

Он составил таблицу.

Дата.

Место.

Количество людей.

Описание автомобиля.

Свидетели.

Результат.

Внизу каждой страницы появлялась одна и та же цифра.

15.

Крылов сидел над бумагами до трёх часов ночи.

Потом достал чистый лист.

Написал:

1990.

Подчеркнул.

И долго смотрел на эту дату.

Он решил, что следующего случая нельзя допустить.

Крылов написал рапорт.

Попросил установить постоянное наблюдение за участком набережной.

Объяснил всё обычными словами: возможны несчастные случаи, следует усилить патрулирование.

Про «машину» он не написал.

Про фотографии тоже.

Ему бы просто не поверили.

Но документы он спрятал.

На первой странице сделал пометку:

«Если это читают в 1990 году, значит, я оказался прав».

Вторую записку написал уже для того, кто найдёт папку:

«Не подходить к машине. Не открывать двери. Не смотреть внутрь».

Он остановился.

Подумал.

И добавил:

«Если увидите свободное место — уходите».

Папку Крылов положил в архив.

1990 год.

Крылов уже давно не работал.

Его документы остались в архиве.

О папке никто не вспоминал.

Пока однажды молодой сотрудник по фамилии Орлов не начал разбирать старые дела.

Орлову было двадцать семь.

Он недавно пришёл работать и пока ещё относился к архиву как к месту, где можно спокойно просидеть до конца смены.

В тот вечер шёл дождь.

Орлов разбирал старые материалы и наткнулся на папку с надписью:

«Москва-река. 1945–1975».

Он открыл её.

Прочитал всё.

Улыбнулся.

На последней странице увидел предупреждение Крылова.

Орлов фыркнул.

— Ну и фантазёр.

Он закрыл папку.

Потом снова открыл.

Прочитал последнюю строчку.

«Если увидите свободное место — уходите».

Орлов усмехнулся.

— Конечно.

Он убрал бумаги в шкаф.

В десять вечера выключил свет и вышел на улицу.

Дождь почти закончился.

Москва была мокрой, холодной и пустой.

Орлов пошёл к метро.

Когда он оказался возле набережной, услышал звук двигателя.

Он остановился.

Из темноты медленно появилась чёрная «Волга».

Она ехала прямо на него.

Орлов смотрел, не двигаясь.

Машина остановилась.

Двигатель работал.

Чёрные стёкла отражали фонари.

Орлов вспомнил папку.

Внутри стало неприятно холодно.

Он хотел уйти.

Но дверь водителя открылась.

Медленно.

Самостоятельно.

Орлов сделал шаг назад.

Из машины никто не вышел.

Он подошёл ближе.

В салоне сидели люди.

Четверо.

Водителя он узнал сразу.

Это был Виктор Сергеевич Крылов.

Тот самый следователь.

Таким он был на старой фотографии.

Рядом сидел мужчина из дела 1960 года.

На заднем сиденье — два подростка.

Орлов узнал их по фотографиям.

Те самые.

Погибшие в 1975-м.

Крылов посмотрел на Орлова.

Потом повернулся и посмотрел на заднее сиденье.

Там было ещё одно место.

Свободное.

Крылов открыл заднюю дверь.

Орлов попятился.

Он хотел бежать.

Но услышал голос.

Тихий.

Совсем рядом.

— Мы ждали.

Орлов посмотрел на реку.

В чёрной воде отражалась машина.

Только отражение было другим.

В нём «Волга» стояла уже по самые окна в воде.

А задняя дверь была открыта.

Орлов снова посмотрел в салон.

Тихий голос прошептал.

— Свободно одно место, оно твое.

Чёрный телевизор

В одном городе жила девочка десяти лет.

Она жила с мамой и бабушкой.

Однажды бабушка купила новый телевизор.

Большой. Чёрный. С выпуклым стеклянным экраном.

Соседи помогли занести его в комнату и поставили на старую тумбу.

Девочка сразу подошла.

— Бабушка, а включить можно?

— Потом.

— А когда?

— Когда мама придёт.

— А почему сейчас нельзя?

Бабушка посмотрела на телевизор и тихо сказала:

— Просто не трогай.

Вечером пришла мама.

Они поужинали.

Бабушка ещё раз сказала:

— Телевизор пока не включайте.

— Почему? — спросила мама.

— Не знаю.

Ночью бабушка умерла.

Утром мама вызвала врача.

Врач сказал, что бабушка умерла во сне.

Её похоронили.

После похорон девочка несколько дней вообще не заходила в комнату.

Но однажды вечером мама сказала:

— Ну что ты сидишь? Включи телевизор.

Девочка села на стул и нажала кнопку.

Экран загорелся.

Появился снег.

Ш-ш-ш-ш…

Потом телевизор заработал.

Сначала показывали какой-то фильм.

Девочка смотрела.

И вдруг картинка исчезла.

На экране появилась бабушка.

Она стояла посреди комнаты.

В той самой одежде, в которой её похоронили.

Девочка замерла.

Бабушка смотрела прямо на неё.

Потом подняла палец к губам.

— Тише…

И экран погас.

Девочка закричала.

Мама прибежала из кухни.

— Что случилось?

— Бабушка!

— Что бабушка?

— Она была в телевизоре!

Мама посмотрела на экран.

— Тебе показалось.

В ту ночь девочка долго не могла заснуть.