СССР. Рассказы ушедшей цивилизации

Старое яблоко упало в траву.

Он поднял его.

Покрутил в руке.

И вдруг понял одну вещь.

За всю жизнь он так и не узнал, почему Сергей выбрал именно их.

Возможно, потому что они были лучшими.

Возможно, потому что хуже.

Возможно, потому что ему просто хотелось.

Но одна деталь не давала ему покоя.

В тот последний вечер Сергей сказал:

«После лучших всегда приходят худшие».

И Борис Аркадьевич впервые понял, что Сергей, вероятно, говорил не о людях.

Он говорил о времени.

О том, что одна эпоха пожирает другую.

О том, что сначала исчезают лучшие.

Потом остаются те, кто смог приспособиться.

А потом исчезают и они.

Он бросил яблоко обратно в траву.

И пошёл к машине.

На полпути остановился.

Обернулся.

Посмотрел на старый дом.

И ему на мгновение показалось, что на веранде стоит Сергей.

Только не старый.

Таким, каким он был тогда.

Молодым.

Улыбающимся.

С бутылкой водки в руке.

— Будешь? — будто спросил он.

Борис Аркадьевич покачал головой.

— Нет.

И вдруг понял, что улыбается.

Совсем немного.

Почти незаметно.

Потому что перед ним была уже не дача.

Не Сергей.

Не Советский Союз.

И даже не страшное прошлое.

Это была просто память.

А память, как выяснилось, тоже умеет кормить человека тем, чего он больше всего хочет забыть.

Он сел в машину.

Захлопнул дверь.

И долго не заводил двигатель.

Потому что где-то внутри него всё ещё стоял тот самый стол.

Гранёные стаканы.

Селёдка.

Лук.

Хлеб.

Тарелка с котлетами.

И люди, которых давно нет.

Люди, которых они когда-то любили.

Люди, которых они когда-то ели.

И самое страшное заключалось даже не в этом.

Самое страшное было в том, что спустя сорок лет Борис Аркадьевич всё ещё помнил, какими вкусными были те котлеты.

Гроб на колёсах

Валя вернулась из пионерского лагеря в середине августа 1975 года.

Поезд пришёл рано утром. Мама встретить её не смогла — на заводе как раз была смена, а отец обещал прийти вечером. Поэтому Валя сама добралась до дома с чемоданом, на котором ещё висела красная ленточка с названием лагеря.

В автобусе она всё время смотрела в окно.

Город казался ей каким-то другим.

За три недели лагеря она привыкла к соснам, речке, деревянным корпусам, громкому горну по утрам и вечному крику мальчишек возле футбольного поля.

А здесь снова были серые пятиэтажки, троллейбусы, очереди у магазина и женщины с авоськами.

Валя даже соскучилась по этому.

Ей было двенадцать.

Она поднялась на третий этаж, поставила чемодан перед дверью и долго искала ключ в кармане.

Наконец открыла.

— Я дома…

Она сама не знала, зачем сказала это вслух.

Квартира была пустая.

На кухне тикали часы.

На подоконнике стояла банка с засохшей геранью.

На стене висел календарь с фотографией Байкала.

Валя сняла босоножки, поставила чемодан возле кровати и первым делом включила радио.

Старенький радиоприёмник на кухне ожил лёгким потрескиванием.

— …передаём последние известия…

Валя улыбнулась.

Наконец-то дома.

Она открыла холодильник.

В кастрюле стояла картошка.

На блюдце лежали три яйца.

Рядом — банка солёных огурцов.

Валя взяла яйцо, очистила его и села за стол.

Радио тихо играло.

Обычные новости.

Про урожай.

Про строительство.

Про соревнования.

Про погоду.

Валя почти не слушала.

Она рассказывала сама себе, что было в лагере.

Как Колька Сидоров свалился с мостика.

Как Зинка потеряла тапок в речке.

Как их отряд выиграл соревнования.

Как ночью кто-то стучал в окно первого корпуса.

Она улыбалась.

Потом диктор сказал:

— Внимание. Передаём внеочередное сообщение.

Валя перестала жевать.

Голос диктора стал немного серьёзнее.

— Сегодня около шести часов утра на городском кладбище был обнаружен вскрытый участок захоронений.

Валя пожала плечами.

Ей стало скучно.

Она уже собиралась выключить радио.

— При осмотре территории было установлено отсутствие одного гроба.

Валя остановилась.

— По предварительным данным, гроб был извлечён из земли неизвестным способом.

Она усмехнулась.

— Ну и новости…

Диктор продолжил:

— Очевидцы утверждают, что после извлечения гроб самостоятельно покинул территорию кладбища.

Валя медленно положила яйцо.

— В настоящее время устанавливается направление его движения.

Пауза.

— Гроб передвигается на металлических колёсах.

Валя засмеялась.

Но смех получился неуверенный.

— Совсем с ума сошли…

Она выключила радио.

В кухне стало тихо.

Валя поднялась и пошла в комнату разбирать вещи.

Через несколько минут ей показалось, что за окном что-то произошло.

Она подошла к стеклу.

Во дворе всё было нормально.

Мальчик катался на велосипеде.

У подъезда две женщины разговаривали.

Старик поливал цветы.

Где-то далеко играла музыка.

Валя уже хотела отойти от окна, когда услышала:

Тук.

Она посмотрела вниз.

Ничего.

Тук.

Звук повторился.

Глухой.

Будто по асфальту медленно катили что-то тяжёлое.

Валя нахмурилась.

И тут радио снова включилось.

Само.

— Внимание.

Валя медленно повернулась.

— Передаём дополнительное сообщение.

Она подошла к радиоприёмнику.

— Объект, ранее обнаруженный на городском кладбище, продолжает движение.

Валя почувствовала неприятный холод в животе.

— Очевидцы сообщают, что объект движется по улице…

Диктор назвал её улицу.

Валя застыла.

Несколько секунд она просто смотрела на радио.

— …в направлении жилых домов.

Она выключила его.

Сразу.

Но через секунду радио снова включилось.

— Просим граждан сохранять спокойствие.

Валя попятилась.

— Гражданам рекомендуется не выходить на улицу.

С улицы донёсся звук.

Тук.

Валя подошла к окну.

Во дворе никого не было.

Велосипед лежал возле песочницы.

Женщины исчезли.

Старика не было.

Только открытая калитка медленно двигалась от ветра.

Тук.

Теперь звук был ближе.

Валя отошла от окна.

Радио продолжало говорить.

— Объект обнаружил дом.

Диктор назвал номер дома.

Валя почувствовала, как у неё немеют пальцы.

— В настоящее время объект находится возле подъезда.

Она прошептала:

— Нет…

Радио ответило:

— Объект вошёл в подъезд.

Валя посмотрела на входную дверь квартиры.

Она была закрыта.

В подъезде было тихо.

Она подошла к двери и приложила ухо.

Ничего.

Потом…

Тук.

Где-то внизу.

Тук.

Ещё один этаж.

Тук.

Ещё.

Гроб поднимался по лестнице.

Валя отскочила от двери.

— Нет…

Радио продолжало:

— Первый этаж.

Тук.

— Второй этаж.

Тук.

Валя зажала рот руками.

— Третий этаж.

Наступила тишина.

Гроб остановился.

Прямо за дверью.

Валя медленно попятилась.

Она закрыла верхний замок.

Потом нижний.

Проверила ещё раз.

В радиоприёмнике зашипело.

— Объект остановился перед квартирой.

Валя уже плакала.

Она не могла заставить себя закричать.

— Объект определяет квартиру.

Пауза.

— Квартира номер…

Диктор назвал номер.

Валин номер.

Она сползла по стене на пол.

Из-за двери донёсся звук.

Тук.

Тук.

Тук.

Валя закрыла глаза.

Она ждала.

Ничего.

Пять секунд.

Десять.

Двадцать.

Потом радио сказало:

— Объект покинул подъезд.

Валя открыла глаза.

Что?

Она подбежала к двери и посмотрела в глазок.

Лестничная площадка была пустой.

Она осторожно открыла замок.

Приоткрыла дверь.

Никого.

Валя вышла.

На лестнице лежали три маленьких комочка земли.

Она посмотрела вниз.

На ступенях были следы.

Грязные.

Свежие.

Они вели наверх.

Но обратно не вели.

Валя резко захлопнула дверь.

Заперла её.

Потом ещё раз.

И тут зазвонил телефон.

Чёрный телефон на стене.

Дзынь.

Валя замерла.

Дзынь.

Она подошла.

Сняла трубку.

— Алло?

Несколько секунд была тишина.

Потом раздался голос:

— Валечка?

— Мама?

— Где ты?

Валя заплакала от облегчения.

— Я дома.

На другом конце снова тишина.

— Валя…

— Да?

Мамин голос стал очень странным.

— Не открывай дверь.

Валя посмотрела на вход.

— Почему?

— Я стою возле дома.

— Я же слышу тебя…

Мама замолчала.

А потом тихо сказала:

— Я ещё на работе.

Валя перестала дышать.

— Что?

— Валя, не открывай дверь.

В этот момент кто-то постучал.

Тук.

Валя бросила трубку.

Тук.

Она отошла от двери.

Тук.

Три удара.

И голос матери:

— Валечка…

Валя закрыла рот руками.

— Открой.

Она плакала.

— Это мама.

Радио включилось.

Диктор произнёс:

— Объект снова обнаружен.

Валя посмотрела на него.

— Объект находится перед входной дверью.

За дверью мама продолжала:

— Валечка, открой.

— Объект пытается войти.

Дверная ручка медленно опустилась.

Валя попятилась.

— Не бойся.

Голос за дверью стал ниже.

Чужой.

— Это мама.

Ручка опустилась ещё ниже.

Щёлкнул замок.

Валя закричала.

И вдруг…

всё прекратилось.

Ручка поднялась.

Голос исчез.

Радио замолчало.

В квартире наступила тишина.

Валя стояла посреди комнаты и плакала.

Она ждала.

Минуту.

Другую.

Потом осторожно подошла к окну.

Во дворе появился человек.

Женщина.

Валя сразу узнала её.

Это была мама.

Она действительно вернулась.

Женщина подняла голову и посмотрела на окно.

Валя бросилась к двери.

Но остановилась.

Телефон снова зазвонил.

Она медленно подняла трубку.

— Валечка…

— Мама?

— Не выходи.

— Ты где?

— Я стою возле дома.

Валя посмотрела в окно.

Мама стояла во дворе.

— Но я тебя вижу.

Мама на другом конце телефона заплакала.

— Валя…

— Что?

— Я не одна.

Валя посмотрела вниз.

Рядом с мамой стоял гроб.

Чёрный.

С металлическими колёсами.

Валя не могла пошевелиться.

Гроб медленно повернулся.

Прямо к её окну.

Мама продолжала:

— Валечка…

— Да?

— Оно нашло тебя.

Валя посмотрела на дверь.

На кухне снова включилось радио.

Диктор говорил совершенно спокойно:

— Внимание.

Пауза.

— Гроб на колёсах обнаружил девочку Валю.

Валя попятилась.

— Девочка Валя находится в квартире.

Она смотрела на радио.

— Девочка Валя смотрит в окно.

Валя перестала дышать.

— Девочка Валя сейчас увидит…

Радио зашипело.

Диктор замолчал.

Валя медленно подняла глаза.

В окне напротив было её отражение.

Только отражение улыбалось.

А сама Валя — нет.

Отражение подняло руку.

И постучало по стеклу.

Тук.

Валя отшатнулась.

Тук.

Стекло задрожало.

Тук.

Она поняла, что звук идёт не с улицы.

Он был прямо за её спиной.

Валя медленно обернулась.

Посреди комнаты стоял гроб.

Крышка была открыта.

Внутри лежала её пионерская форма.

Красный галстук.

Белая рубашка.

И маленькая записка.

Валя подошла ближе.

На записке было написано её почерком:

«Я уже дома».

Радио тихо зашипело.

И диктор произнёс:

— Девочка Валя найдена.

Свет погас.

А через несколько секунд во дворе послышался знакомый звук.

Тук.

Тук.

Тук.

Гроб на колёсах покатился прочь.

На следующий день мама Вали пришла домой.

Дверь квартиры была открыта.

Внутри всё было на своих местах.

Чемодан стоял возле кровати.

Лагерная форма лежала на стуле.

На кухне остывшая картошка.

А на столе стоял радиоприёмник.

Мама подошла к нему и выключила.

Тишина.

Она уже собиралась выйти из кухни, когда радио снова включилось.

Из динамика раздался голос диктора:

— Передаём последние известия.

Мама замерла.

— Гроб на колёсах покинул дом.

Пауза.

— Девочка Валя находится внутри.

Мама медленно повернулась к коридору.

Оттуда донёсся звук.

Тук.

Она сделала шаг назад.

Тук.

Ещё один.

Тук.

А потом из детской комнаты раздался голос Вали:

— Мамочка…

Мама закрыла рот руками.

Голос снова позвал:

— Мамочка, открой дверь…

И тогда радио произнесло последнюю фразу:

— Следующий адрес установлен.

Вожатая Евгения

Ставропольский край. Лагерь «Радуга». Август 1985 года.

До конца смены оставалось четыре дня.

Днём всё было как обычно.

На площади перед столовой висели выцветшие красные флаги. Над воротами белой краской было написано: «Радуга» — и последняя буква уже облупилась настолько, что издалека название казалось неправильным.

По утрам играла музыка из старого громкоговорителя.

Дети бегали на линейку, толкались, спорили, кто сегодня будет дежурным. После завтрака кто-то уходил на спортплощадку, кто-то к речке, а кто-то просто валялся на кроватях, потому что последние дни смены всегда были одинаковыми.

Все уже устали.

Все уже хотели домой.

И именно поэтому никто не придал особого значения тому, что произошло вечером.

В тот день был костёр.

Большой, последний костёр перед отъездом.

Ребята из третьего отряда сидели полукругом вокруг огня. Пламя потрескивало, иногда выстреливая вверх маленькими искрами. За спинами начинался лес.

Днём он казался обычным.

Ночью — совсем другим.

Темнее.

Глубже.

Будто деревья становились выше, а расстояние между ними увеличивалось.

Вожатая Лариса сидела сбоку и следила, чтобы никто не полез слишком близко к костру.

— Всё, — сказала она, когда огонь немного осел. — Последние десять минут и по корпусам.

— А страшилку можно? — спросил кто-то.

— Какую ещё страшилку?

— Про Евгению.

Несколько человек засмеялись.

Лариса посмотрела на старших мальчишек.

— Опять начали?

— А что? — пожал плечами Витька. — Мы им расскажем.

— Только без глупостей.

— Да ладно, Лариса Сергеевна. Мы же не маленькие.

Она хотела возразить, но махнула рукой.

— Только недолго.

Витька поднялся.

Он был самым старшим в отряде. Ему уже исполнилось четырнадцать, и он очень любил изображать человека, который ничего не боится.

Он встал прямо перед костром.

Сделал серьёзное лицо.

И тихо сказал:

— А вы знаете, почему после отбоя нельзя выходить из корпуса?

Младшие притихли.

— Потому что за это ругают? — сказал кто-то.

— Нет.

Витька посмотрел на лес.

— Потому что раньше здесь была вожатая Евгения.

— И что?

— Она детей забирала.

Несколько девочек засмеялись.

— Куда?

— А никто не знает.

— Врёшь.

— Сам ты врёшь.

Витька продолжил:

— Моя сестра здесь была шесть лет назад. Она эту историю знала. Говорила, что Евгения работала в «Радуге» очень давно. Ещё когда корпуса были деревянные.

— И что с ней?

— Ночью пропал мальчик.

Костёр тихо треснул.

— Утром его не нашли.

— Убежал?

— Нет. Всё осталось в комнате. Одежда, вещи, ботинки.

— Может, домой уехал?

— Так родители приехали через два дня. Они его не забирали.

Теперь никто не смеялся.

Витька говорил всё тише.

— Потом пропала девочка.

— А Евгения?

— Её видели ночью.

— Где?

Витька посмотрел на старый корпус за спиной.

— Возле зеркала.

Кто-то нервно хихикнул.

— А чего возле зеркала?

— Не знаю.

— И куда дети делись?

Витька пожал плечами.

— Говорят, Евгения их звала.

— Куда?

Он помолчал.

— По имени.

Лариса вмешалась:

— Всё. Хватит.

Но детям уже было интересно.

— А потом?

— Потом Евгения исчезла.

— Её нашли?

— Нет.

— А дети?

— Тоже нет.

Витька наклонился к костру.

— И теперь говорят, что если ночью услышишь, как тебя кто-то зовёт…

Он специально замолчал.

— …не отвечай.

— Почему?

Витька улыбнулся.

— Потому что если ответишь, она тебя услышит.

Раздался смешок.

Лариса поднялась.

— Всё, закончили. По корпусам.

Дети начали вставать.

И тут с дальнего края костра тихо сказал Артём:

— А если она уже здесь?

Все посмотрели на него.

Артёму было двенадцать.

Он сидел, обняв колени, и смотрел не на Витьку.

Он смотрел в лес.

— Хватит, Артём, — сказала Лариса.

— Я просто спросил.

— А я просто сказала — по корпусам.

Дети зашумели.

Через десять минут костёр погас.

Лагерь уснул.

И никто не знал, что утром одного ребёнка уже не будет.

Первым пропал Саша Корнеев.

Ему было одиннадцать.

Утром сосед по кровати заметил, что Саши нет.

Сначала никто не испугался.

Мало ли.

Может, ушёл в туалет.

Потом решили, что он пошёл к столовой.

Через двадцать минут его начали искать.

Через час об этом знал весь корпус.

Через два — весь лагерь.

Вещи Саши остались на месте.

Рубашка лежала на спинке кровати.

Кеды стояли под ней.

На тумбочке лежала открытая книга.

Окно было закрыто.

Дверь тоже.

Никто не видел, как он выходил.

Директор лагеря сначала говорил спокойно.

— Ищите на территории.

Проверили всё.

Столовую.

Медпункт.

Спортплощадку.

Пляж.

Сарай.

Котельную.

Даже мусорные баки.

Потом начали прочёсывать лес.

К вечеру приехала милиция.

Двое сотрудников ходили по территории, разговаривали с воспитателями, записывали фамилии.

Потом приехали кинологи.

Собаки взяли запах с одежды Саши.

И повели людей через лес.

Все молчали.

След шёл от корпуса к старой хозяйственной дороге.

Потом свернул к заброшенному складу.

Собака остановилась.

Понюхала землю.

Пошла дальше.

И вдруг резко рванула в сторону старого корпуса.

Кинолог едва удержал поводок.

Собака стояла перед дверью.

Смотрела на неё.

И тихо скулила.

— Что там? — спросил милиционер.

Кинолог пожал плечами.

— Не знаю.

Дверь открыли.

Внутри никого не было.

Только старое зеркало на стене.

И пыль.

Никаких следов.

Ничего.

Собака отказалась заходить внутрь.

Вечером детей не отпустили на прогулку.

Воспитатели ходили по коридорам.

Разговаривали шёпотом.

Ребятам сказали, что Сашу обязательно найдут.

Но никто уже не верил в обычную прогулку.

Потому что взрослые тоже начали бояться.

Особенно после того, как одна девочка сказала:

— Я ночью слышала, как Саша меня звал.

Воспитательница присела рядом.

— Когда?

— Ночью.

— Где?

— В коридоре.

— Ты его видела?

Девочка покачала головой.

— Только голос.

— Что он сказал?

Она посмотрела на воспитательницу.

— Моё имя.

В ту ночь детей уложили раньше.

Дежурные взрослые не выключали свет в коридорах.

Никто не должен был выходить.

Но около двух часов ночи мальчик по имени Миша проснулся.

Он услышал шаги.

Медленные.

Совсем рядом.

Кто-то прошёл по коридору.

Потом остановился возле двери.

Миша открыл глаза.

Посмотрел на соседние кровати.

Все спали.

И тогда за дверью тихо произнесли:

— Миша…

Мальчик перестал дышать.

Голос был женский.

Очень тихий.

— Миша…

Он натянул одеяло до головы.

Дверь не открылась.

Через несколько секунд шаги удалились.

Утром Миша никому ничего не рассказал.

Кроме своего друга Артёма.