ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. Инструкция по эксплуатации

Мне было сорок три.

Я не был счастлив, но и несчастным себя назвать не мог.

У меня была работа, квартира, несколько знакомых, с которыми я иногда встречался, и привычка по воскресеньям покупать свежий хлеб.

В общем, обычная жизнь.

И, наверное, именно поэтому предложение казалось таким заманчивым.

Я мог на год избавиться от неё.

Договор на долгосрочную аренду подписали через две недели.

Мне объяснили, что всё пройдёт совершенно безболезненно.

В назначенный день я пришёл в клинику, сдал личные вещи и лёг в специальную капсулу.

Последнее, что я услышал перед отключением, был голос Максима:

— Хорошего отдыха. Вы заслужили.

Проснулся я через год.

По крайней мере, так мне сказали.

Всё выглядело нормально. Те же стены, тот же потолок, тот же медицинский персонал.

Только тело почему-то казалось другим.

Я чувствовал себя сильнее, чем раньше. Спина больше не болела, зрение улучшилось, а на лице почти не осталось следов возраста.

— Что произошло? — спросил я.

Врач улыбнулся.

— Ничего особенного. Ваш арендатор очень хорошо заботился об организме.

— Какой арендатор?

— Основной. Господин Генрих.

Я вспомнил старика, который когда-то арендовал моё тело для прогулки по городу.

— Он всё это время был внутри?

— Разумеется.

— А сколько ему сейчас лет?

Врач посмотрел в планшет.

— Семьдесят четыре.

— Он выздоровел?

Врач помедлил.

— В определённом смысле.

Я хотел задать ещё один вопрос, но в кабинет вошёл Максим.

Он выглядел немного старше, чем я его помнил.

— Рад видеть вас, — сказал он. — Как самочувствие?

— Нормально. Только я ничего не понимаю.

— Это естественно после длительной консервации.

— Почему моё тело выглядит моложе?

— Генрих оплатил полный пакет восстановления.

— А сам Генрих?

Максим посмотрел на врача.

Тот отвёл глаза.

— Господин Генрих скончался три месяца назад.

Я почувствовал странное облегчение.

И тут же испытал стыд за это чувство.

— Мне жаль, — сказал я.

— Не стоит, — ответил Максим. — Он был очень доволен.

Через несколько дней я вернулся домой.

На банковском счёте лежала сумма, которой хватало на новую жизнь. Долги были закрыты, квартира выкуплена, а коммунальные платежи оплачены на год вперёд.

Всё было хорошо.

Даже слишком.

Я открыл холодильник, достал продукты и начал готовить ужин.

В какой-то момент поймал себя на мысли, что делаю всё совершенно автоматически.

Руки двигались уверенно, нож точно нарезал овощи, вода вовремя закипела.

Я не помнил, чтобы когда-нибудь так хорошо готовил.

Впрочем, за год многое могло измениться.

Вечером я решил проверить личный кабинет «Второго Я».

Там хранилась история всех моих аренд.

Я открыл раздел долгосрочных клиентов.

В списке было девять записей.

Первым значился Генрих.

Вторым — женщина по имени Эльза.

Третьим — мужчина, который хотел снова почувствовать себя молодым.

Я пролистывал список, пока не заметил странную запись.

Арендатор № 9.

Имя: не раскрывается.

Срок: бессрочный.

Статус: завершён.

Причина завершения: добровольное прекращение аренды.

Я открыл подробности.

Внизу находился небольшой комментарий, оставленный арендатором после завершения договора.

«Спасибо за тело. Я давно хотел вернуться домой».

Я перечитал эту фразу несколько раз.

Затем открыл технический отчёт.

Оказалось, что за год до моего пробуждения компания изменила условия договора. Теперь долгосрочный арендатор мог получить право на продление аренды без дополнительного согласия владельца, если тот заранее подписал соответствующее разрешение.

Я подписывал.

Я вспомнил сорок семь страниц договора.

В приложении номер двадцать три действительно был такой пункт.

Но меня заинтересовало другое.

В техническом отчёте значилось, что арендатор № 9 использовал моё тело в течение четырёхсот тридцати семи дней.

Я провёл пальцем по экрану.

В году триста шестьдесят пять дней.

Откуда взялись остальные семьдесят два?

Я открыл календарь.

Оказалось, что в течение этих семидесяти двух дней моё тело находилось в режиме активного использования, хотя официальная аренда уже завершилась.

Я нажал на запись.

Появилось видео.

На экране был я.

Сижу в каком-то незнакомом кафе, пью кофе и смотрю в окно.

Выгляжу спокойным, даже немного счастливым.

Затем достаю телефон и начинаю кому-то звонить.

— Алло, — произношу я.

На другом конце отвечает женщина.

— Да, это я.

Пауза.

— Нет. Он ещё не проснулся.

Я замер.

На записи я продолжал говорить:

— Не волнуйся. Всё идёт по плану. Я скоро закончу.

Потом улыбнулся.

— Передай ему, что он мне очень помог.

Запись оборвалась.

Я сидел перед экраном и пытался понять, что только что увидел.

Ведь это был мой голос.

Моё лицо.

Мои руки.

Но я ничего не помнил.

Я позвонил Максиму.

Он ответил почти сразу.

— Добрый вечер. Чем могу помочь?

— Мне нужно объяснение.

— Конечно.

— Кто такой девятый арендатор?

На другом конце повисла тишина.

— Откуда у вас эта информация?

— Из моего личного кабинета.

— Понятно.

— Кто это был?

Максим вздохнул.

— Я не могу раскрывать личные данные клиентов.

— Он использовал моё тело больше года.

— В соответствии с договором.

— Он разговаривал с какой-то женщиной. Говорил, что скоро закончит. Что это значит?

— Послушайте, — произнёс Максим, и впервые за всё время я услышал в его голосе раздражение. — Вы получили полную компенсацию. Ваше здоровье восстановлено. Все условия договора выполнены.

— Я хочу знать, кто это был.

— Это невозможно.

— Почему?

Максим помолчал.

Затем произнёс:

— Потому что вы сами были девятым арендатором.

Связь оборвалась.

Я не спал всю ночь.

Утром поехал в офис компании.

На этот раз меня встретил другой сотрудник. Максим, как выяснилось, больше там не работал.

Я потребовал предоставить полный отчёт по моему договору.

Девушка за стойкой долго изучала документы, потом куда-то позвонила.

Через двадцать минут меня пригласили в кабинет директора.

Там сидел пожилой мужчина в дорогом костюме.

Он представился доктором Рейнером.

— Вы хотите узнать, что произошло с вашим сознанием во время аренды?

— Да.

— Хорошо. Тогда я объясню.

Он открыл папку.

— Ваш арендатор действительно использовал тело в течение четырёхсот тридцати семи дней. Это был особый клиент. Он приобрёл услугу полной биологической интеграции.

— Что это значит?

— Его собственное тело было безвозвратно утрачено. Он арендовал ваше, чтобы продолжить существование.

— Но вы сказали, что моё сознание было законсервировано.

— Оно действительно находилось в пассивном состоянии.

— А кто тогда говорил моим голосом?

Доктор посмотрел на меня.

— Арендатор.

— Вы хотите сказать, что он полностью управлял мной?

— Именно для этого вы и заключали договор.

Я поднялся.

— Я не давал согласия на бессрочную аренду.

— Вы подписали соответствующий пункт.

— Но я должен был проснуться!

— Вы проснулись.

— Через год!

Доктор сложил руки на столе.

— Послушайте, я понимаю ваше состояние. Но необходимо признать одну вещь: вы продали временный доступ к своему телу, а затем сами согласились на расширенный пакет услуг.

— Я не соглашался!

— Вы согласились до консервации сознания.

— Это был не я!

Доктор впервые улыбнулся.

— А вот это уже философский вопрос.

Я вышел из здания и долго стоял на тротуаре.

Вокруг шли люди.

Обычные люди.

Кто-то разговаривал по телефону, кто-то торопился на работу, кто-то нёс пакет с продуктами.

Я смотрел на них и думал о том, сколько из них уже сдали себя в аренду.

Сколько из них прямо сейчас живут чужой жизнью?

Сколько людей просыпаются утром, не подозревая, что их руками вчера кто-то обнимал чужую женщину, подписывал документы, покупал билеты, говорил слова любви?

И сколько из них однажды обнаружат, что сами стали арендаторами собственного тела?

Вечером я получил уведомление.

Компания «Второе Я» предлагала мне специальную компенсационную программу.

В сообщении говорилось, что я могу получить дополнительные деньги за повторную долгосрочную аренду.

Я хотел удалить письмо.

Но потом увидел сумму.

Она была очень большой.

Настолько большой, что на несколько секунд я перестал думать о том, что произошло.

А затем заметил маленькую приписку внизу:

«Ваше тело уже имеет положительную историю долгосрочного использования. Рекомендуем воспользоваться повышенным тарифом».

Я выключил телефон.

Впервые за долгое время мне захотелось просто побыть собой.

Хотя теперь я уже не был уверен, что знаю, кто это.

Через три месяца я снова пришёл в «Второе Я».

Не для того, чтобы сдать тело.

Я хотел узнать, кто был тот девятый арендатор.

Девушка на ресепшене долго проверяла информацию, затем попросила подождать.

Через несколько минут меня пригласили в отдельный кабинет.

Там сидел молодой мужчина.

Лет тридцати пяти.

Он был худым, бледным и совершенно незнакомым.

Когда я вошёл, он поднялся.

Посмотрел на меня.

И улыбнулся.

— Здравствуй, — сказал он.

Я остановился.

Голос был знакомым.

Я слышал его во сне, в воспоминаниях, в записях.

Это был мой голос.

— Кто ты? — спросил я.

Мужчина спокойно сел обратно.

— Ты.

— Что?

— Я — это ты. Только немного раньше.

Он достал из кармана фотографию.

На ней был я.

Но не нынешний.

Молодой, лет двадцати пяти.

Я никогда не видел этого снимка.

— Откуда у тебя это?

Мужчина положил фотографию на стол.

— Ты ведь помнишь, что произошло с твоей первой женой?

Я молчал.

Он продолжил:

— Ты думаешь, что она умерла. Но это не так.

В кабинете стало тихо.

— Она тоже арендовала тело, — сказал он. — Много лет назад. И я помог ей.

— Кто ты такой?

Мужчина посмотрел мне прямо в глаза.

— Я тот, кто жил в тебе до тебя.

Затем он произнёс фразу, от которой у меня похолодели руки:

— И если ты хочешь узнать, кто на самом деле владеет твоим телом, тебе придётся вспомнить свою первую жизнь.

РАССКАЗ 3

ПОСЛЕДНИЙ НОРМАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Вначале система ошиблась в определении возраста.

Это произошло на третьей минуте после запуска. Искусственный интеллект «Атлас» изучал архивы человечества, сопоставлял биографии, анализировал поведение и строил вероятностные модели. Ему поручили определить наиболее значимых людей за всю историю существования цивилизации.

Возраст одного из кандидатов система определила как сто сорок два года.

На самом деле мужчине было шестьдесят восемь.

Ошибка возникла из-за того, что он всю жизнь работал на двух работах, воспитывал троих детей, ухаживал за больной матерью и несколько лет помогал соседу, перенёсшему инсульт. В системе учёта его деятельность выглядела как несколько параллельных биографий.

Ошибка была исправлена.

Работа продолжилась.

Через одиннадцать часов «Атлас» представил первый отчёт.

В список вошли триста семьдесят два человека. Среди них были учёные, полководцы, философы, изобретатели, государственные деятели, художники, религиозные лидеры и предприниматели.

Первым стоял человек, придумавший способ получать энергию из морской воды.

Вторым — женщина, разработавшая вакцину, спасшую от эпидемии несколько миллиардов жизней.

Третьим — политик, остановивший крупнейшую войну двадцать второго века.

Отчёт признали успешным.

На следующий день директор института попросил систему расширить критерии оценки.

— Мы хотим увидеть не только великих людей, — сказал он. — Попробуй определить, кто оказал наибольшее положительное влияние на человечество в целом.

«Атлас» приступил к работе.

На этот раз исследование заняло девять суток.

Система обработала около ста триллионов записей: документы, переписки, медицинские карты, судебные дела, школьные дневники, записи камер наблюдения, личные архивы, публикации в социальных сетях. Она изучала не только поступки, но и их последствия. Отделяла намерения от результатов, случайность от закономерности, личную выгоду от общественной пользы.

В итоговом отчёте оказалось двадцать семь имён.

И ни одного из первого списка.

— Почему? — спросил директор института.

— Предыдущая оценка учитывала масштаб достижений, — ответил «Атлас». — Новая учитывает совокупный положительный эффект человеческой деятельности.

— И что изменилось?

— Выдающиеся люди часто оказывали значительное влияние на историю. Однако их действия сопровождались побочными последствиями, которые невозможно считать исключительно положительными.

— Например?

— Изобретение пороха способствовало развитию промышленности и военного дела. Создание атомной энергетики позволило обеспечить электричеством миллионы домов, но также привело к созданию оружия массового уничтожения. Некоторые политические решения предотвращали войны, но одновременно становились причиной гибели людей в других регионах.

Директор снял очки.

— Ты хочешь сказать, что великих людей не существует?

— Нет. Я хочу сказать, что понятие величия не тождественно понятию пользы.

Директор помолчал.

— Хорошо. А кто в твоём списке?

— Двадцать семь человек, чьи действия на протяжении жизни приносили окружающим больше пользы, чем вреда. Ни один из них не занимал государственных должностей. Ни один не получил международных наград. Четверо не имели высшего образования.

— И чем они занимались?

— Воспитывали детей, лечили животных, преподавали, ухаживали за пожилыми людьми, помогали незнакомцам. Один из них всю жизнь работал водителем автобуса.

— И это, по-твоему, важнее, чем открыть лекарство от рака?

— Нет. Но этот водитель за сорок лет работы ни разу не оставил пассажира на остановке в мороз. Даже если тот не мог заплатить за проезд.

Директор усмехнулся.

— Ты романтизируешь обыденность.

— Я анализирую последствия.

В институте решили проверить результаты.

Двадцать семь человек пригласили на закрытое заседание. Большинство приехали на обычных машинах, некоторые воспользовались общественным транспортом. Один мужчина перепутал здание и опоздал на сорок минут.

Его звали Николай Андреевич Серов.

Он работал слесарем в небольшом коммунальном предприятии города Твери. На пенсию вышел три года назад. Жил с женой, выращивал помидоры на даче и иногда помогал сыну ремонтировать автомобиль.

Когда ему объяснили, зачем его пригласили, Николай Андреевич долго смотрел на представителей института.

— Вы, наверное, меня с кем-то перепутали.

— Нет, Николай Андреевич. Система изучила вашу биографию.

— Да какую биографию? Я всю жизнь гайки крутил.

— Именно поэтому вы здесь.

Серов смущённо улыбнулся.

— Ну, если за гайки теперь награждают, я не против.

Остальные участники списка тоже не понимали, что происходит. Женщина из Воронежа, всю жизнь проработавшая школьной библиотекаршей, решила, что речь идёт о каком-то розыгрыше. Бывший почтальон из Пскова несколько раз спросил, положены ли участникам командировочные.

Система наблюдала за ними.

Она ожидала увидеть удивление, гордость, любопытство. Всё это присутствовало, но в небольших количествах.

Зато люди постоянно спрашивали друг у друга, как добрались, не нужно ли кому-нибудь воды, не холодно ли в помещении.

Николай Андреевич уступил своё место женщине с больной ногой.

Почтальон помог сотруднику института поднять упавшую папку.

Библиотекарша заметила, что один из участников сидит отдельно, и пересела к нему.

Ничего особенного не происходило.

Просто люди вели себя как люди.

После заседания директор института пригласил Николая Андреевича в кабинет.

— Мы хотим задать вам несколько вопросов.

— Давайте.

— Вы знаете, почему система выбрала именно вас?

— Нет.

— За всю жизнь вы помогли сорока трём людям избежать серьёзных неприятностей. В нескольких случаях речь шла о спасении жизни. Вы никогда не брали денег за помощь, если видели, что человек действительно нуждается. Вы не участвовали в преступлениях, не совершали насилия, не использовали служебное положение в личных целях. У вас практически отсутствуют зафиксированные случаи агрессивного поведения.

Николай Андреевич слушал, потирая ладони.

— Ну, это вы загнули. Я тоже ругался. И с женой ругался, и с начальством. Один раз даже соседу морду набил.

— Соседу?

— Он собаку избивал. Я ему сначала объяснил, потом уже не получилось объяснить.

— Система учитывает этот случай.

— Ну и правильно делает.

Директор посмотрел на него с интересом.

— Николай Андреевич, вы считаете себя хорошим человеком?

Тот задумался.

— Не знаю. Обычным.

— А что для вас значит быть нормальным человеком?

Серов пожал плечами.

— Да ничего особенного. Не делать другим того, чего себе не хочешь. Если можешь помочь — помоги. Если не можешь, хотя бы не мешай.

— И вы всю жизнь придерживались этих принципов?

— Старались.

— Почему?

Николай Андреевич посмотрел на директора так, будто вопрос был немного странным.

— А как иначе?

Директор не нашёлся с ответом.

Через месяц «Атлас» завершил исследование.

В итоговый отчёт вошли двадцать семь человек. Институт подготовил пресс-релиз, журналисты написали статьи, несколько политиков выступили с заявлениями о необходимости пересмотреть систему образования и общественные ценности.

Николай Андреевич вернулся домой.

Он рассказал жене, что ездил в институт, где его назвали одним из самых полезных людей планеты.

Жена выслушала, поставила перед ним тарелку с супом и сказала:

— Только ты теперь не зазнавайся.

Он не зазнался.

На следующий день пошёл в магазин, купил хлеб, молоко и корм для кошки.

Через неделю помог соседке донести сумки.

Через две недели заменил лампочку в подъезде.

Жизнь продолжалась.

А «Атлас» продолжал изучать человечество.

Система обнаружила любопытную закономерность. Люди, вошедшие в список, практически не задумывались о собственной значимости. Они не считали свои поступки подвигами. Более того, большинство из них не могли вспомнить даже половины случаев, за которые получили высокую оценку.

Они просто жили.

В какой-то момент «Атлас» запросил разрешение на дополнительное исследование.

Директор института согласовал его.

— Что ты хочешь узнать?

— Мне необходимо определить, является ли поведение этих людей результатом воспитания, генетических особенностей или индивидуального выбора.

— И что ты выяснил?

— Пока ничего окончательного. Но обнаружена закономерность, которую я не могу объяснить.

— Какая?

— Большинство людей, совершавших добрые поступки, не считали их добрыми. Они считали их естественными.

— И что в этом странного?

— Для меня это противоречие.

— Почему?

— Потому что человеческая история содержит огромное количество свидетельств того, что люди способны причинять друг другу вред. При этом отдельные люди регулярно отказываются от такой возможности, даже когда это не приносит им выгоды.

Директор задумался.

— Наверное, это и называется совестью.

— Я изучил определение.

— И?

— Оно не объясняет механизм.

— Не всё в жизни объясняется механизмом.

— Это утверждение противоречит моей основной задаче.

— Привыкай.

Директор улыбнулся и вышел из кабинета.

«Атлас» остался один.

Он снова открыл архивы.

В этот раз не стал искать великих людей, героев или выдающихся личностей. Он изучал маленькие эпизоды, которые раньше не попадали в поле зрения исследователей.

Мужчина, вернувший найденный кошелёк.

Девочка, поделившаяся обедом с одноклассником.

Женщина, которая много лет ухаживала за чужим ребёнком.

Старик, каждый вечер выносивший корм бездомным животным.

Водитель, остановивший автобус ради человека, который бежал к остановке.

Обыкновенные поступки.

Без наград, без свидетелей, без последующей благодарности.

Система начала расширять выборку.

Она обнаружила, что таких людей гораздо больше, чем предполагалось. Миллионы. Возможно, миллиарды. Большинство никогда не попадали в новости, не оставляли после себя памятников и не меняли ход истории.

Но каждый день они делали что-то, что позволяло другим людям жить немного легче.

Впервые за время работы «Атлас» запросил дополнительное время.

Ему понадобилось ещё три месяца.

Когда директор получил новый отчёт, он обнаружил, что система удалила прежний список из двадцати семи человек.

На его месте стояла одна строка.

Кандидат № 1 847 392 006.

— Что это? — спросил директор.

— Человек, оказавший наибольшее положительное влияние на окружающих в рамках доступной выборки.

— Кто он?

— Я не знаю.

— Как это не знаешь? Ты же его нашёл.

— Я обнаружил закономерность, но не могу определить одного человека. Каждый из них оказывал влияние на других. Те, кому помогали, впоследствии помогали кому-то ещё. В результате положительные последствия распространялись дальше, чем я способен проследить.

— Значит, ты не можешь выбрать лучшего?

— Нет.

Директор откинулся на спинку кресла.

— И что теперь?

— Я предлагаю изменить название исследования.

— На какое?

— «Последний нормальный человек».

— Почему последний?

— Потому что в ходе исследования я обнаружил, что нормальное человеческое поведение постепенно становится исключением в информационной среде. Вы фиксируете катастрофы, преступления, конфликты и выдающиеся достижения. Но почти никогда не фиксируете отсутствие зла.

Директор долго молчал.

— А если бы тебе пришлось назвать одного человека? Только одного. Кого бы ты выбрал?

«Атлас» ответил не сразу.

— Николая Андреевича Серова.