ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. Инструкция по эксплуатации

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. Инструкция по эксплуатации

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

Инструкция по эксплуатации

21 рассказ

АННОТАЦИЯ

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ

21 рассказ. Одна большая тема — человек.

Человечество научилось покорять космос, создавать искусственный интеллект и строить цивилизации. Оно изобрело любовь, религию, деньги, войны и бесчисленное количество способов сделать собственную жизнь невыносимой. Но за тысячи лет так и не разобралось, как правильно пользоваться самим собой.

Что произойдёт, если люди станут абсолютно счастливыми? Можно ли купить чужую память? Почему Бог решил уйти на пенсию? И кто возьмётся защищать человечество на суде других цивилизаций?

Двадцать один рассказ — двадцать один взгляд на человеческую природу. Фантастика, сатира, мистика, философия и абсурд переплетаются в историях о наших страхах, надеждах, пороках и странностях.

Возможно, после прочтения вы лучше поймёте человечество. А возможно, просто убедитесь, что с нами что-то не так.

Инструкция прилагается. Правда, есть подозрение, что её никто никогда не читал.

СОДЕРЖАНИЕ

1. Государство счастливых людей....4

2. Человек в аренду....16

3. Последний нормальный человек....29

4. Магазин не нужных воспоминаний....41

5. Человек который всегда соглашался....56

6. Очередь за смыслом жизни....70

7. Счастье по подписке....84

8. Бог вышел на пенсию....98

9. Человек без ошибок....114

10. Последний покупатель....134

11. Суд над человечеством....148

12. Человек, который боялся тишины....166

13. Завещание незнакомца....179

14. Внутренний голос....194

15. Коллекционер чужих жизней....214

16. Бессмертие для бедных....224

17. Папа, я тебя обновил.....235

18. Мир без смерти ....254

19. Человек, который встретил бога ...269

20. Последний день человечества ....282

21. Инструкция потеряна....303

РАССКАЗ 1

ГОСУДАРСТВО СЧАСТЛИВЫХ ЛЮДЕЙ

В первый день после объявления всеобщего счастья в стране отменили похороны.

Не потому, что люди перестали умирать. Просто выяснилось, что скорбь плохо сочетается с государственной программой благополучия, а присутствие несчастных родственников на церемониях оказывает отрицательное влияние на общественный эмоциональный фон.

Министерство счастья выпустило соответствующее постановление, согласно которому гражданам, потерявшим близких, полагалось три дня на адаптацию, после чего они должны были вернуться к полноценной счастливой жизни.

На четвёртый день за теми, кто продолжал плакать, приходили специалисты.

Но это было позже.

А сначала все действительно радовались.

Всё началось с небольшой таблетки голубого цвета.

Её разработали в Национальном институте нейрохимии после одиннадцати лет исследований, трёх смен руководства и одного довольно неприятного случая, когда главный научный сотрудник случайно принял экспериментальный препарат для повышения работоспособности и следующие сорок семь часов убеждал коллег, что он — самый счастливый человек на Земле.

Впоследствии именно его назначили руководителем проекта.

Препарат получил название «Гармония-1». Название выбирали долго. Среди предложений были «Радость», «Свет», «Новая эра» и «Необходимость». Последнее отклонили как недостаточно оптимистичное.

Испытания прошли успешно.

Испытуемые перестали испытывать тревогу, зависть, раздражение, чувство одиночества и прочие эмоциональные состояния, которые, согласно заключению комиссии, мешали человеку полноценно существовать.

Один из добровольцев, ранее страдавший тяжёлой депрессией, после приёма препарата впервые за восемь лет улыбнулся. Он посмотрел в окно, увидел серый двор, облупившиеся стены соседнего дома, мусорный контейнер и женщину, ругавшуюся с дворником.

— Как же хорошо, — произнёс он.

— Что именно? — спросил врач.

— Всё.

Это слово впоследствии стало главным лозунгом государственной программы.

Через шесть месяцев препарат стал обязательным.

Каждый гражданин старше восемнадцати лет получал ежемесячную упаковку. Детям назначали облегчённую дозировку, пенсионерам — усиленную, а людям с историей психических расстройств предписывалось принимать препарат под наблюдением специалистов.

Государство не заставляло никого быть счастливым.

Оно лишь создало условия, при которых несчастье стало необязательным.

Первый год прошёл великолепно.

Уровень преступности снизился на девяносто процентов. Количество разводов приблизилось к нулю. Исчезли бытовые конфликты, уличные драки, семейные скандалы и жалобы граждан на качество государственных услуг.

Люди перестали завидовать соседям, ненавидеть начальников и спорить в интернете.

На выборах впервые за всю историю страны проголосовали сто процентов населения. Причём все за одного кандидата.

Сам кандидат, узнав об этом, расплакался от счастья.

Его быстро успокоили.

В газетах появились заголовки:

«НАЧАЛАСЬ НОВАЯ ЭПОХА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА».

«СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК — СИЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО».

«МЫ НАКОНЕЦ-ТО НАШЛИ ФОРМУЛУ».

Последний заголовок оказался особенно удачным. Его перепечатали почти все издания.

Никто не заметил, что формула была написана мелким шрифтом на обратной стороне упаковки.

Проблемы начались на второй год.

Сначала они казались незначительными.

На заводах стали задерживать производство. Рабочие приходили на смену, здоровались, улыбались друг другу, включали оборудование и с удовольствием наблюдали за его работой.

Но работать почему-то не хотели.

Не то чтобы им было лень. Лень — это тоже неприятное эмоциональное состояние, которое препарат успешно подавлял. Просто люди перестали видеть причину, по которой должны были что-то делать.

Если раньше человек работал ради денег, чтобы купить квартиру, обеспечить детей, съездить на море или однажды перестать работать, то теперь все эти желания утратили смысл.

Квартира была хорошей.

Дети были прекрасными.

Море никуда не исчезло.

А главное — человек и без всего этого чувствовал себя замечательно.

В министерстве экономики сначала решили, что проблема связана с неправильной организацией труда. Затем пригласили специалистов по мотивации. Потом психологов.

В итоге создали комиссию.

Комиссия провела заседание, на котором все участники чувствовали себя прекрасно.

Никаких решений принято не было.

К третьему году экономика страны практически остановилась.

Люди перестали покупать одежду, потому что не испытывали желания выглядеть лучше других. Перестали посещать рестораны, потому что не испытывали особенного удовольствия от еды. Перестали путешествовать, поскольку не чувствовали потребности куда-либо ехать.

Особенно тяжело пришлось индустрии развлечений.

Кинотеатры закрывались один за другим. Театральные постановки собирали пустые залы. Музыкальные исполнители перестали выпускать новые альбомы.

Один известный певец, выступавший перед многотысячной аудиторией, однажды остановился посреди концерта.

Он посмотрел на людей, сидевших в зале с одинаково доброжелательными выражениями лиц, и спросил:

— Вам нравится?

— Конечно, — ответил зал.

— А что именно?

— Всё.

Певец положил микрофон и больше никогда не выступал.

Позже он устроился в библиотеку.

Там хотя бы не требовалось никого развлекать.

Первым человеком, который официально отказался от «Гармонии-1», стал профессор Виктор Сергеевич Ланской.

Ему было шестьдесят восемь лет. Всю жизнь он преподавал философию, написал девять книг, дважды разводился, пережил смерть жены и однажды потерял сына.

До появления препарата он считался человеком сложным, угрюмым и не слишком приятным в общении.

Впрочем, сам профессор предпочитал считать себя честным.

Он пришёл в районную поликлинику и попросил исключить его из государственной программы.

Врач долго изучал заявление.

— Вы понимаете, что отказываетесь от счастья?

— Я понимаю, что отказываюсь от препарата.

— Но препарат обеспечивает счастье.

— Это вы так считаете.

— Это доказано.

— Тогда почему вы так настойчиво меня убеждаете?

Врач улыбнулся.

— Потому что хочу, чтобы вам было хорошо.

— А если мне хорошо без этого?

Врач задумался.

Впервые за три года его улыбка показалась неестественной.

— Такого не может быть.

— Вот именно этого я и опасаюсь, — ответил профессор.

Заявление не приняли.

Через неделю к нему домой пришли двое специалистов из Министерства счастья.

Профессор отказался открывать дверь.

Они терпеливо ждали три часа, после чего составили акт о добровольном уклонении гражданина от получения государственной помощи.

В тот же вечер его имя появилось в реестре потенциально неблагополучных лиц.

К четвёртому году в стране начали исчезать слова.

Сначала из официальных документов убрали «боль», «страх», «горе» и «отчаяние».

Затем из школьных учебников исчезли главы о войнах, революциях и трагедиях.

Историю переписали осторожно, без лишних подробностей.

Дети больше не изучали концлагеря, голод, эпидемии и массовые убийства. Им рассказывали о сложных периодах развития цивилизации, которые человечество успешно преодолело благодаря сотрудничеству и взаимопониманию.

Однажды маленький мальчик спросил у учительницы:

— А почему раньше люди убивали друг друга?

— Потому что не умели быть счастливыми.

— А сейчас умеют?

— Конечно.

— А если кто-нибудь не хочет?

Учительница посмотрела на него с доброй улыбкой.

— Тогда ему помогут.

Мальчик подумал и больше вопросов не задавал.

В тот же день его мать получила уведомление о необходимости пройти профилактическую беседу.

К пятому году государство стало самым спокойным местом на планете.

В нём больше не было ни революционеров, ни оппозиции, ни диссидентов.

Не потому, что их посадили.

Просто никто больше не видел смысла что-либо менять.

Президент выступал по телевидению каждое воскресенье. Он рассказывал о достижениях страны, благодарил граждан за доверие и желал всем хорошего настроения.

Его рейтинги составляли сто процентов.

Министерство счастья получило международную премию.

Экономисты, социологи и политики со всего мира приезжали изучать уникальный опыт.

Однако среди иностранных специалистов нашёлся один человек, который задал неудобный вопрос.

Это был доктор философских наук из соседнего государства.

Во время официального приёма он обратился к министру счастья:

— Скажите, а вы сами счастливы?

Министр улыбнулся.

— Безусловно.

— А вы помните, когда в последний раз плакали?

Министр перестал улыбаться.

Он долго смотрел на собеседника, словно пытался вспомнить значение услышанного слова.

— Зачем? — наконец спросил он.

Иностранец ничего не ответил.

В начале шестого года в Министерство счастья поступило необычное обращение.

Его написал профессор Ланской.

Он сообщал, что не собирается возвращаться к государственной программе, не нуждается в помощи специалистов и не испытывает желания проходить медицинское обследование.

Однако в конце письма была одна просьба.

Профессор просил разрешить ему встретиться с министром счастья.

Обращение рассмотрели в течение четырёх дней.

Встречу назначили на вторник.

Министр принял профессора в своём кабинете.

Это был молодой, ухоженный мужчина лет сорока пяти. На столе стояла фотография его семьи, рядом — государственная награда, а за окном виднелась столица, сияющая чистыми фасадами и рекламными экранами.

— Виктор Сергеевич, — приветливо произнёс министр. — Рад вас видеть.

— Взаимно.

— Надеюсь, вы пришли пересмотреть своё решение?

— Нет.

Министр слегка огорчился.

— Тогда зачем?

Профессор достал из кармана небольшой блокнот.

— Я хотел задать вам один вопрос.

— Слушаю.

— Вы помните, что такое счастье?

Министр рассмеялся.

— Разумеется.

— Нет, я имею в виду настоящее счастье. Не состояние, не химическую реакцию, не отсутствие тревоги. Счастье, которое приходит после долгого ожидания. После потери. После того, как ты почти смирился, что больше никогда не увидишь любимого человека, а потом вдруг видишь.

Министр слушал внимательно.

— Или счастье, когда ты возвращаешься домой после долгой дороги. Когда ребёнок впервые называет тебя папой. Когда старый человек понимает, что прожил жизнь не зря. Вы помните это?

— Я понимаю, о чём вы говорите.

— Нет. Вы понимаете слова. Это не одно и то же.

Министр откинулся в кресле.

— Виктор Сергеевич, вы предлагаете нам вернуть страдания?

— Нет. Я предлагаю вам перестать путать отсутствие страданий с жизнью.

— Но люди счастливы.

— Вы уверены?

— Посмотрите на статистику.

Профессор посмотрел в окно.

На площади перед зданием министерства стояли люди. Они улыбались, разговаривали, фотографировались и приветствовали друг друга.

— Знаете, что меня больше всего пугает? — спросил Ланской.

— Что?

— Я больше не вижу у вас несчастных людей. Но и счастливых тоже не вижу.

Министр хотел что-то ответить, однако в этот момент его телефон издал короткий сигнал.

Он посмотрел на экран.

Лицо его изменилось.

— Виктор Сергеевич, боюсь, нам придётся закончить разговор.

— Что случилось?

— У нас чрезвычайная ситуация.

Впервые за шесть лет в стране произошло самоубийство.

Погибшим оказался мужчина сорока двух лет. Он оставил записку, в которой было всего четыре слова:

«Я больше ничего не чувствую».

Вечером Министерство счастья опубликовало заявление.

Гражданам сообщили, что произошедшее является единичным случаем, не связанным с государственной программой. Семье погибшего выразили соболезнования и назначили психологическую поддержку.

На следующий день в аптеках временно прекратили выдачу «Гармонии-1».

Люди начали волноваться.

Впервые за много лет они почувствовали что-то похожее на страх.

Министерство немедленно выпустило экстренное постановление, согласно которому гражданам предписывалось сохранять спокойствие и воздерживаться от самостоятельных выводов.

Профессора Ланского снова посетили специалисты.

На этот раз их было четверо.

Он открыл дверь сам.

— Мы пришли помочь вам, Виктор Сергеевич.

— Я знаю.

— Вы должны пройти обследование.

— Не должен.

— Вы представляете угрозу для собственного благополучия.

Профессор посмотрел на них и вдруг улыбнулся.

— Господа, — сказал он, — а вы когда-нибудь задумывались, что самое страшное в вашей работе?

Специалисты молчали.

— Вы так долго избавляли людей от несчастья, что совершенно забыли спросить, ради чего им быть счастливыми.

Через три недели Министерство счастья объявило о возобновлении программы.

Препарат усовершенствовали. Теперь он не просто устранял отрицательные эмоциональные состояния, но и обеспечивал устойчивую мотивацию к повседневной деятельности.

Его назвали «Гармония-2».

В рекламной кампании использовали новый слоган:

«Счастье — это когда тебе больше ничего не нужно».

Продажи превысили все ожидания.

Через месяц страна вернулась к нормальной жизни.

Заводы заработали. Магазины открылись. Люди снова стали покупать квартиры, автомобили и бытовую технику.

Все были довольны.

Почти все.

В небольшом доме на окраине столицы жил профессор Ланской. Он по-прежнему отказывался принимать таблетки, читал книги, выращивал помидоры на балконе и иногда плакал.

Плакал, когда вспоминал жену.

Плакал, когда видел старые фотографии сына.

Плакал, когда слушал музыку, которую они когда-то любили вместе.

И, как ни странно, иногда смеялся.

Однажды вечером он получил письмо.

Оно пришло с неизвестного адреса.

Внутри находилась фотография мужчины, погибшего шесть лет назад. Того самого, который оставил записку со словами «Я больше ничего не чувствую».

На обратной стороне фотографии было написано:

«Он не был первым».

Профессор долго смотрел на снимок.

Затем открыл письмо.

В нём было всего одно предложение:

«Виктор Сергеевич, мы нашли ещё один способ сделать людей счастливыми. На этот раз без их согласия».

Профессор медленно опустил лист бумаги.

За окном зажигались огни столицы.

Тысячи людей возвращались домой, улыбались, разговаривали, строили планы на завтра и совершенно не подозревали, что завтра может оказаться последним днём, когда им ещё позволено выбирать.

Ланской подошёл к окну.

Впервые за много лет ему стало страшно.

И он был этому рад.

Потому что страх означал, что он ещё жив.

РАССКАЗ 2

ЧЕЛОВЕК В АРЕНДУ

Впервые собственное тело я сдал в аренду в четверг.

Это был обычный четверг, ничем не отличавшийся от предыдущих трёх тысяч четвергов моей жизни. За окном моросил дождь, кофемашина требовала очистки, а на экране рабочего терминала мигало уведомление о просроченном платеже за коммунальные услуги.

Я сидел на кухне, смотрел на банковский счёт и понимал, что ещё немного — и мне придётся начать продавать вещи.

Сначала я думал о телевизоре. Потом о машине. Затем посмотрел на себя в зеркало и впервые за долгое время задумался, сколько вообще стоит человеческое тело.

Оказалось, довольно много.

Особенно если оно здоровое.

Мне было сорок два. Ни хронических заболеваний, ни серьёзных травм, ни вредных привычек, кроме одной — я слишком долго жил не по средствам. Впрочем, последнюю медицинскую комиссию я прошёл без замечаний.

В объявлении компании «Второе Я» обещали до двадцати тысяч кредитов за одну ночь аренды.

Двадцать тысяч.

За восемь часов сна.

Я перечитал предложение трижды. Затем нажал кнопку «Оставить заявку».

Компания располагалась в деловом квартале, в здании бывшего банка. На фасаде висела огромная вывеска:

«ВТОРОЕ Я. ПОЖИВИ ДРУГОЙ ЖИЗНЬЮ».

Внутри было чисто, тихо и удивительно уютно. На стенах висели фотографии улыбающихся людей, а в зоне ожидания работал автомат с бесплатным кофе.

Меня встретила девушка лет двадцати пяти с идеальной осанкой и таким выражением лица, будто она никогда в жизни не сталкивалась с проблемами.

— Добро пожаловать в «Второе Я». Вы впервые?

— Да.

— Поздравляю с принятым решением.

Я не понял, с чем именно она меня поздравила, но промолчал.

Меня проводили в кабинет, где уже сидел консультант.

Он представился Максимом.

— Сразу объясню принцип, — начал он. — Мы не продаём тела. Мы предоставляем временный доступ к нейромоторному контуру арендатора.

— То есть?

— Другой человек получает возможность управлять вашим телом в течение оговорённого времени. Ваше сознание при этом находится в режиме глубокого сна. Вы ничего не чувствуете, ничего не помните и не испытываете дискомфорта.

— А если он сделает что-нибудь плохое?

Максим улыбнулся.

— Все арендаторы проходят проверку. Кроме того, система ограничивает опасные действия.

— Какие именно?

— Всё, что может причинить вред вам или окружающим.

— А если он захочет выпить?

— Алкоголь запрещён.

— Если захочет подраться?

— Запрещено.

— Если захочет заняться сексом?

Максим немного помедлил.

— Для этого существуют отдельные категории аренды.

Я посмотрел на него.

Он улыбнулся ещё шире.

— Но вам, как владельцу тела, беспокоиться не о чем.

В договоре было сорок семь страниц.

Я подписал.

Первым моим арендатором оказался мужчина по имени Генрих.

Ему было семьдесят три года. Собственное тело он потерял после инсульта, а восстановление оказалось слишком дорогим даже для человека его состояния.

Он оплатил двенадцать часов аренды.

Мне сообщили, что Генрих хочет погулять по городу.

Я согласился.

На следующее утро проснулся в своей квартире, обнаружил на столе двадцать тысяч кредитов и небольшую записку.

«Спасибо. Давно не видел улиц».

Я перечитал её несколько раз.

Почему-то стало неприятно.

Но деньги были настоящими, а коммунальные счета никуда не исчезли.

Через неделю я снова сдал тело.

Потом ещё раз.

Постепенно аренда стала привычной.

Я сдавал себя два-три раза в неделю. Иногда чаще, если требовались деньги.

Арендаторы были разными.

Один мужчина хотел снова почувствовать себя молодым. Он бегал по набережной, поднимался по лестницам, ел мороженое и фотографировал всё подряд.

Женщина средних лет заказала сутки, чтобы сходить на свидание. После возвращения я обнаружил в кармане пиджака чужой номер телефона.

Ещё один клиент оказался музыкантом. Он играл на старом пианино в небольшом клубе, и я впервые за много лет услышал, как моими пальцами исполняют что-то красивое.

Иногда мне казалось, что арендаторы живут интереснее меня самого.

Они использовали моё тело для того, на что у меня никогда не хватало времени, денег или смелости.

Один летал на параплане в разрешённом режиме.

Другой посетил три страны за пять дней.

Третий просто провёл целый вечер на кухне, готовя сложный ужин для женщины, которую любил.

Я получал деньги.

Они получали жизнь.

Все были довольны.

Через полгода я стал постоянным клиентом компании.

Мой персональный менеджер Максим однажды предложил перейти на премиальный тариф.

— У вас отличные показатели, — сказал он. — Высокий рейтинг, отсутствие жалоб, стабильное состояние организма. Мы хотели бы предложить вам долгосрочную аренду.

— Насколько долгосрочную?

— От месяца до года.

— Год?

— Разумеется, с соответствующей компенсацией.

Он назвал сумму.

Я переспросил.

Максим повторил.

За год аренды я мог закрыть все долги, купить небольшую квартиру и больше никогда не думать о деньгах.

— А что будет со мной?

— Вы пройдёте процедуру консервации сознания. По окончании срока мы восстановим ваш обычный режим.

— А если я не захочу?

— Вы сможете отказаться от продления договора.

— Хорошо.

Я попросил время подумать.

Вечером долго сидел на кухне.

Смотрел на фотографии, на старые вещи, на собственные руки.