Новейшая история Города Солнца. Рассказы

Новейшая история Города Солнца

Рассказы

Евгений Корягин

© Евгений Корягин, 2026

ISBN 978-5-0070-9264-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЕВГЕНИЙ КОРЯГИН

РАССКАЗЫ

От всего сердца благодарю мою супругу Ирину за неизменную поддержку и глубокое понимание, за неоценимую помощь в работе как первого внимательного читателя и беспристрастного критика, а также мудрого и чуткого редактора.

Новейшая история Города Солнца

Жизненно важно создавать такие коллективы на основе истинного единства, где люди не опасаются друг друга и доверяют друг другу!

Время пришло!

Виссарион 01.09.2025г.

предисловиевие

Порой, негромкие уникальные события могут иметь эпохальный отклик в судьбе человечества. Один маленький невзрачный камертон способен настроить сложнейший инструмент. А один человек-дирижёр способен преломить, невпопад хаотично играющий оркестр и настроить коллектив на прекрасное звучание десятков инструментов. Небольшое общество в несколько тысяч человек способно показать пример праведной жизни миллионам и миллионам ищущих, миллионам, мечтающим о том, что есть другая жизнь-жизнь в любви, жизнь в добре, жизнь в истинной свободе, жизнь в творчестве и в служении друг другу.

Перед вами уникальное в своём роде историческое свидетельство, написанное в художественном стиле о первопроходцах, о первых строителях Города Солнца.

В середине девяностых годов прошлого века со всех уголков нашей необъятной Родины, а также ближнего и дальнего зарубежья в предгорье Восточных Саян, на юг Красноярского края потянулись первые переселенцы. Это были в основном жители крупных городов, представители культурной и научно-технической интеллигенции. Поменяв круто свою судьбу, они в жару и в холод, среди гнуса и комаров возводили Город Солнца, не философско-мифический, однажды данный как мечта человечеству Томмазо Капманеллой, а вполне реальный, с красивыми домами, с великолепными садами, с живописными парками и уютными скверами. Они закладывали основы новых общественных отношений, основанных на любви, уважении и бескорыстной помощи друг другу. Закладывалась основа бесконфликтного общества, общества живущего одной большой дружной семьёй, где такие понятия как война, коррупция, преступность канут в небытие.

Рассказы написаны на пересечении жанров художественного исторического свидетельства и духовно-философского нарратива, с элементами тёплой иронично-комедийной новеллы и документальной мемуаристики.

В книге представлены: статья доктора философских наук, профессора, члена-корреспондента Петровской академии наук и искусств Колчигина Сергея Юрьевича, публицистические статьи Вадима Редькина, Екатерины Палкиной, Евсея Грицука, а также краткий справочный материал об общине Единой Веры, а также произведения автора, не вошедшие в цикл «Новейшая сибириада Города Солнца».

В книге опубликованы Обращения духовного Учителя Виссариона: «Из эпохи в эпоху» и «Обращение к задумывающимся».

Новейшая сибириада Города Солнца

Встреча

Бывают в жизни такие минуты, можно назвать некими маленькими откровениями. Какое-то событие, встреча с человеком или просто некое созерцание красоты природы может поднять твой чувственный мир, твоё сознание на некую ступеньку, на некое более глубокое понимание реальности.

Несколько дней назад встретил одну давнишнюю знакомую. Казалось бы, банальная встреча в супермаркете в отделе, где стоят полки со всякими крупами. В 90-х ей было лет четырнадцать, она жила с родителями по соседству. Я с ней не виделся двадцать пять лет. Узнав друг друга, мы улыбнулись, задержались взглядами на несколько секунд, ничего не говоря, как будто бы сказали многое. Рядом стояла моя супруга, знакомая улыбнулась и кивнула ей.

Никакие слова не способны описать тот свет, который исходил от этой женщины. Это было что-то запредельное. Мы с супругой в течение нескольких дней обсуждали, какого уровня духовной чистоты надо достичь, чтобы быть таким лучом света. Чтобы в простой улыбке такую выразить любовь к людям, такое тепло души отдать…

Качество человека определяется его добротой. Критерий доброго человека заключается в том, что с ним просто приятно находиться рядом, его энергоинформационное поле излучает свет и благость, и люди улавливают эти волны. Не говоря уже об уровне святого человека.

Так вот, в магазине при встрече с этим человеком я ощутил, наверное, не такой уровень, но что-то близкое к этому. И больше всего захотел быть таким же светом для людей, всё остальное — второй план. Эта женщина невероятной силы духа. Её муж находится под арестом уже 5-й год ни за что; у неё ещё маленькие дети. А она несёт такой свет, такую любовь людям. Эта женщина — супруга моего духовного Учителя Виссариона, Соня.

март 2025г.

Ценный груз

При свете полной луны легко было различать кроны кедров от макушек пихт и ёлок. Тропа была видна, словно её освещали фонарём. Хотя был только вечер, казалось, что наступила глубокая ночь. Звёзды и луна словно соревновались друг с другом, кто даст больше света странным путникам, идущим в бескрайней тайге по зимнику, сковавшему болото.

Небольшие островки кустарника с деревьями сменялись открытыми полянами, куда летом не то что человек, но и зверь боялся ступить, в эту трясину, готовую поглотить всех и вся, кто посмеет потревожить покой этой стихии.

Лямки двухпудового рюкзака начинают уже давить на плечи, а компенсирующий пояс соскакивать с бёдер. Однако опытные путники, которым не раз доводилось преодолевать десятки километров по тайге с тяжёлыми рюкзаками, не чувствуют усталости.

Люди не торопятся (на то есть своя причина), размеренно ставя ногу, сохраняя равновесие с грузом за плечами, идя след в след за товарищем. Никто не издаёт ни звука, они идут в полнейшей тишине, и только хруст снега под ногами отстукивает свой ритм, нарушая покой девственной тайги.

Уже далеко позади остался уазик, который довёз их до последнего хутора, остались позади и воспоминания о тёплом уютном очаге, который ещё недавно согревал наших героев.

Они устремлены вперёд, то и дело поднимая голову и вглядываясь вдаль. Словно что-то невидимое ведёт их, как путеводная звезда. Они знают цель и понимают всю ответственность этого пути.

У них бесценный груз. Все сокровища мира не сравнятся с тем, что они несут. Их трое. Сменяя друг друга, они аккуратно, с невероятным трепетом передают груз напарнику.

Минутная остановка. «Я вижу свет в окне», — тихо произнёс один из них. Его друзья обратили свой взор туда, куда вела тропа. Теперь, они смогли разглядеть тусклый огонёк в окне дома, который стоял на вершине горы. Этот свет в окне придал им сил, не сказав ни слова, они продолжили свой путь, поправив рюкзаки и бережно прижимая к себе бесценный груз.

Оставался один час до цели. Огонь в ночи вёл их по глухой тайге. Болото сменилось лесом. Огромные многовековые кедры, как будто стражи, молча пропускали наших героев мимо себя и как будто провожали понимающими взглядами. Равнинная местность сменилась затяжными подъёмами. Чаще приходилось меняться и отдыхать. Но на лицах была приятная улыбка — они почти у цели

Передовая поочерёдно друг другу «груз», они с нежностью смотрели на маленькое создание, укутанное в меховой комбинезон, словно медвежонок. Они несли ребёнка. Она сладко спала. Девятимесячная девочка по имени Настя, не подозревала, как круто начинала меняться её судьба, став в это время приёмной дочерью великого мирового духовного Учителя современности.

P.S. Сейчас Анастасии 24 года, у неё семья, она сама мама. И, конечно, она не помнит свой путь, проделанный на руках трёх мужчин по заснеженной тайге при свете луны в дом, ставший ей родным.

Участники события, произошедшего в декабре 2000г. Саша Слугин (Ульяновский), Женя Колмыков, Женя Корягин и Анастасия Миклуш.

Переезд

Часть первая

В поросшем мхом пне что-то зашевелилось. Маленький зверёк со скоростью метеора юркнул вверх из расщелины, на полпути задержавшись на долю секунды. Оценив ситуацию вокруг, что ему ничего не угрожает, буквально взлетел на гладкое основание пня, кое-где уже черневшее от гнили. Полосатого бурундучка не смущал этот запах, в зубах он принёс небольшую еловую шишку. Усевшись поудобней на свои лапки, он начал трапезу, с удовольствием шелуша добычу, которую нашёл в расщелине этого старого пня. Перемалывая своими зубками маленькие еловые семена и, наверное, думая о том, что уж в следующий раз он найдёт кедровую шишку, орешки которой ни в какое сравнение не идут с этими семечками. Но вдруг обед прервался. Бурундук резко отложил шишку, встав на задние лапки, вытянулся и замер, пытаясь всеми своими чувствами понять, что происходит. Стоя как неподвижная статуя, он напрягал свой слух и зрение, которые не раз выручали его в минуты опасности. Нарастающий шум был совершенно незнаком нашему зверьку. То ли любопытство, то ли страх не давал ему сдвинуться с места. И только тогда, когда он увидел весь ужас, надвигающийся на него, он, позабыв про шишку, уже, наверное, не со скоростью метеора, а со скоростью света метнулся и побежал в противоположную сторону от «монстра», надвигающегося на него.

Возле его обеденного стола, этого замшелого пня, пролегала заброшенная дорога. Когда-то по ней возили лес лесозаготовители, сейчас она вся заросла, и было трудно понять, что здесь когда-то ездили гружёные лесовозы. И вот опять, спустя столько лет, тайга услышала, казалось бы, забытый рёв.

Протекторы шести колёс вминались весом почти 20-тонной машины в поросшие травой и папоротником, а где-то и кустарником забытые колеи. Словно огромная черепаха, трёхосный КрАЗ медленно полз по заросшей дороге, переваливаясь на кочках и ревя на небольших лужах своими 330-лошадинами силами. Лицо водителя было спокойным, можно было позавидовать его выдержке. Больше, наверное, переживал напарник, сидящий рядом. Перед большими лужами приходилось останавливаться, меряя их глубину и пробуя палкой дно. Казалось, машина не знала преград. Всё уверенней чувствовали себя двое в кабине

«Смотри, бурундук!» — крикнул удивлённо напарник. Сиганувшего с пенька полосатого зверька удалось увидеть с высокой кабины.

«Наверное, полпути проехали», — сказал водитель. Дорога всё чаще начинала петлять. Грузная машина еле вписывалась в повороты, задевая бортом стволы деревьев и ломая молодую поросль. Впереди показалась большая лужа. Водитель включил дифференциал и уверенно надавил на газ. «Проскочим, не такие проскакивали», -не успел договорить он. Машина встала посреди лужи. Он тут же судорожно переключил заднюю скорость, но было поздно. Прокручивались все шесть колёс. Машина ревела, тряслась, но ни сантиметра не сдвинулась. Отпустив газ и глубоко вздохнув, водитель почесал затылок. «Разматывай лебёдку», — спокойно сказал он напарнику. Если бы не болотные сапоги, выйти из кабины было бы невозможно. Машина села почти до середины колёс. Напарник вылез из кабины и почувствовал, что его ноги проваливаются во что-то вязкое. На дне лужи залегала большим слоем голубая глина, годами никем не потревоженная, вот и попалась машина в её объятия.

Многокилограммовый трос лебёдки резал плечо, но напарник дотянул его до ближайшей пихты, почти единственного большого дерева, расположенного впереди в пределах досягаемости троса. Лебёдка заработала, медленно накручивая на барабан витки. Трос натянулся, как тетива лука, и врезался в кору дерева. Машина вздрогнула, но вдруг послышался хруст. Дерево не выдержало, многотонная машина стояла на месте, а огромная пихта начала крениться и, выкорчеванная с корнем, упала рядом с кабиной. Шум поваленного дерева разнёсся хлёстким эхом по тайге. Воцарилось молчание.

Часть вторая

Только двигатель на холостом ходу, один из всех присутствующих, не понимал, что произошло и продолжал размеренно тарахтеть. Пауза была недолгой. «Давай на эту попробуй», — сказал водитель своему товарищу, показав на пихту, по размерам почти такую же, что была только что повалена, раскидистые ветки которой касались земли, и уже единственную в радиусе досягаемости лебёдки. «Местность болотистая, корни неглубокие, поверхностные, опять вывернет с корнем», — сказал напарник. Но делать нечего. Это огромное дерево с мягкой неколючей хвоей, источающее приятный аромат от своей смолы, больше похожей на сок, было на данный момент последней надеждой, как соломинка для утопающих. Для огромного КрАЗа, может, и буквально. Зыбкие края лужи говорили о заболоченности местности. Неудачная предыдущая попытка, жертвой которой стало огромное дерево больше человеческого обхвата, вывернутое с корнем, говорила о том же. У пихты были поверхностные корни. Она стояла как плавун на болоте. Друзья это понимали, и в то же время осознавали, что это их последний шанс.

Привычно зацеплен трос, заработал двигатель, включился мотор лебёдки. Как будто механизмы понимали всю ответственность момента, как будто ещё медленней, размеренней и внимательней накручивался каждый виток троса на барабан лебёдки. Трос оторвался от земли, увлекая за собой грязь и жижу болотца. Крюк скользнул по металлу, затягивая петлю на стволе. Опять натянулась струна. Опять трос врезался в ствол. Опять сквозь кору потекла смола, источая душистый аромат. Многотонная машина дёрнулась, взревев всей своей мощью. Колёса прокрутились на месте. И… И опять тот же самый хруст. И опять с хлёстким эхом дерево упало рядом с выкорчеванной пихтой, верхушкой едва не задев кабину.

Водитель, заглушив мотор, вышел из кабины, сел на поваленное дерево, почесал затылок, вздохнул. Подошёл напарник, сел рядом. На этот раз молчанье затянулось.

Молодые парни, им было чуть больше двадцати пяти. Совсем недавно они жили в благоустроенных квартирах в большом городе, учились, работали, были перспективы, казалось бы, имели всё. Вот именно, что казалось. В нашей жизни порой всё кажется, а не есть. Сколько судеб, гоняющихся за призрачной мечтой жить как все и иметь хоть чуточку больше, чем ближний! И мало задаются, как никогда актуальным вопросом главного героя популярного романа Гончарова: ЗАЧЕМ? А ответив на этот вопрос, и ты узнаешь, КАК!

Грязь от глины быстро засохла на камуфляже. И почти стала незаметна, сливаясь с причудливым узором на ткани цвета хаки. Посмотрев на испачканную одежду, напарник водителя мимолётно вспомнил, как, некогда работая на заводе оператором, он носил белоснежную одежду: белые перчатки, белый капюшон, белые брюки, белый халат. Работая в гермозоне, в которую подавался специально отфильтрованный воздух, в которой соблюдалась идеальноая чистота (допускалось три пылинки на один кубический метр, это чище чем в операционной). Оборудование каждую смену протиралось спиртом, чтобы ни одна пылинка не попала на идеально отшлифованную, как зеркало, тонкую в миллиметр толщиной кремниевую пластину, которой предстояло пройти ещё 250 операций, прежде чем её разрежет лазерный луч на сотни микросхем.

Юноша еле сдержал улыбку, представляя себя в этой одежде здесь, за четыре с половиной тысячи километров от завода, на котором он работал, одного из ведущих заводов Советского Союза в микроэлектронной отрасли.

«Ну что, приехали? Ты это хотел сказать?» -спросил водитель своего друга. Его напарник, теперь уже не скрывая улыбки, рассказал о своём воспоминании и о фантазии. У них были общие воспоминания. Друзья познакомились на этом заводе. Водитель КрАЗа работал наладчиком оборудования. Его работа хоть и не была столь белоснежна, как у оператора прецизионной фотолитографии, как у напарника, но уж точно не под стать водителю даже презентабельного лимузина. Поэтому он легко представил и себя в этой одежде здесь, в глухой тайге, на бездорожье, где до ближайшего города 200 километров, с многотонной машиной, по уши залегшей в болото. Улыбка коснулась его губ. Он усмехнулся, хихикнул, и дальше уже не мог сдержать смеха.

Сидя на стволе только что поваленного дерева, двое друзей громко смеялись. Уж этот звук обитателям леса точно не был знаком. Как будто какой-то груз спал с плеч. Стало даже легче дышать. «В деревне вроде есть Урал, надо идти за ним», — не совсем уверенно сказал водитель. «Да, другого выхода нет», — подтвердил напарник. Но оба понимали, что шансов 50 на 50. Нет точной информации об этом Урале, может, его и нет, а если есть, на ходу ли он, а если на ходу, есть ли солярка, а если есть солярка, есть ли водитель, вытянет ли Урал КрАЗа из болотца. В общем, очень много «если» набралось. Но делать нечего, решили пойти вдвоём обратно в деревню, 25 километров по уже проторенной колее. Захлопнув дверь кабины и пройдя уже несколько метров, оба встали и окинули взглядом машину, сидевшую брюхом в огромной луже, чуть наклонясь на бок. Стало почему-то тоскливо, как будто бросали огромное животное, оно беспомощное, оно зависит от этих двуногих маленьких созданий, оно не раз выручало их в трудную минуту. А сейчас оно остаётся совсем одно среди перепуганного леса, так недавно вздрагивавшего от рёва этой громадины.

Часть третья

«Стоп, подожди», -взгляд водителя что-то увидел. «Да ладно», — недоумённо посмотрел на него напарник. «Да», — оба теперь смотрели в одну точку. Раньше они не замечали этого или не обращали внимания. Когда ещё стояли рядом два дерева, две огромные пихты, которые повалила лебёдка КрАЗа, она терялась на фоне их и молодой поросли. Теперь же пространство оголилось, и взгляд отчётливо выделял её среди прочей растительности. Изящный изгиб придавал ей особую грацию. Казалось, солнышко и лёгкий ветерок играют с кроной этого дерева, переливая сочной зеленью каждый листочек. Ствол лоснился белизной с чёрными прожилинами. Берёза, красивая в своей обыденности, достойная кисти самого Левитана.

Последний, третий шанс. А вот теперь действительно это было похоже на соломинку. Ствол берёзы практически раза в три был тоньше стволов, теперь уже лежавших на земле исполинов тайги, огромных пихт. Хотя она и выделялась среди остальных своих сестёр довольно мощным видом, но это было сравнение с кустарником. Отгребая от ствола землю, напарник как можно ниже зацепил трос. Маленькая надежда всё-таки была. Надежда не на ствол, а на корень. Обычно у берёз он мощным своим основанием уходил глубоко в землю, в отличие от пихты, корневая система которой располагалась ближе к поверхности земли огромным радиусом. Во время урагана берёзы всегда ломались, а эти виды хвойных ветер выворачивал с корнем.

Тайга уже не удивилась, как взревел мотор, заработал механизм лебёдки. Натяжение дошло до предела. Как будто что-то хрустнуло, обломился сухой сук. Прокрутились на месте колёса. Машина дёрнулась. Раздался звук, похожий на стон. Берёза шелохнулась, и огромный КрАЗ сдвинулся с места. Маленькими рывками он стал выезжать из огромной лужи, словно проснулся ото сна и сейчас вставал с постели. Ребята не верили своим глазам. Будто огромная железяка говорила: «Вы меня не подвели, и я вас не подведу». Совсем немного оставалось до конечного пункта. Точнее, до конца только первого этапа пути. Пути с их железным огромным другом. После выезда из большой лужи вскоре дорога вышла на нетронутый человеком песчаный берег озера.

Часть четвёртая

«Девять рек» — это перевод с тюркского названия озера, точнее, системы озёр. Извилистые берега придавали акватории причудливую форму и подходили к водной границе почти все заболоченные. И лишь там, где выехали наши путники, берег имел ровные очертания и песчаную поверхность.

На берегу стояла лодка, чуть меньше илимки, традиционных лодок, входивших в обязательный уклад хозяйства староверов в поселениях на Енисее и на его притоках. Она служила основным транспортным средством для перевозки грузов до второй половины прошлого века, пока Восточную Сибирь не покрыла сеть автомобильных и железнодорожных дорог. С плоским дном, обшитая досками, сильно вытянутая, с прямыми боками и кормой, острым носом, она была похожа на что-то сказочное, даже мистическое. Как ладья викингов, врезанная в песчаный берег, стояла, чуть покачиваясь от еле заметных волн на озере. И только навесной мотор сзади выдавал её за современное средство передвижения.

Двое человек вышли из леса навстречу подъехавшему КрАЗу. Им было чуть больше тридцати. Несмотря на бороды и рабочую, пропахшую кедровой и пихтовой смолой одежду, болотники и прочие атрибуты бывалых таёжников, от взгляда не могли скрыться их манеры жителей города. Обнявшись с водителем КрАЗа и его напарником, так, как будто были закадычными друзьями, хотя виделись второй раз в жизни, они направились к борту машины.

«Что-то припозднились, давайте грузиться, нам ещё протоку преодолевать, а уже вечереет» -сказал один из приехавших на лодке. Все стали перегружать с борта КрАЗа вещи на лодку. Чего здесь только не было. Судя по грузу, было ощущение, что половина вещей переезжала с благоустроенной квартиры, а половина — с какого-то заброшенного сарая. Хорошо упакованные коробки, новые книжные полки, стол и стулья чередовались с грязными досками и какими-то ржавыми железяками. Перегрузили довольно быстро. Лодка заметно осела. Заурчал мотор, и, не торопясь, чуть покачиваясь, судно с людьми отчалило от берега, оставляя за собой одинокую машину, стоявшую на песке, провожающую эту кампанию и как будто говорящую: «Скорее возвращайтесь за мной».

Несмотря на небольшую скорость, озеро преодолели довольно быстро. Подплывая к берегу, сидевший на моторе Олег, так звали молодого человека, сказал: «А вот сейчас начнётся самое интересное». Лодка подплывала к протоке, которая втекала в озеро. Течение в ней бурлило, кое-где оголялись валуны. Мотор заработал на максимальных оборотах, выжимая из себя сколько есть мощи, готовым идти против течения. Гладь озера сменилась на бурную реку.

Часть пятая

«Приготовьтесь», — сказал Борис, не один раз преодолевавший эту преграду. Лодка на полном ходу вошла в протоку. Мотор ревел на полной мощности. Как будто начался поединок между течением реки и этой парочкой, совершенно не подходившей друг другу: старой лодкой с облезшей краской и почти новеньким мотором «Ямаха». Борис напряжённо всматривался в дно этой небольшой речки, выискивая еле заметный фарватер, знакомый только ему одному. Кристально чистая вода давала эту возможность. Но лодка всё-таки потихоньку сдавала свои позиции, замедляя ход, несмотря на то что мотор продолжал так же реветь. Люди сидели молча, не шелохнувшись, и только взгляд их скользил то на берег, который был совсем близко, казалось, рукой подать, то на отчётливо просматриваемые водоросли и валуны на дне. Ход лодки всё затухал. Теперь картинка берега не бежала так стремительно рядом, а еле плелась, так что можно было рассмотреть каждое дерево, каждый кустик, даже каждую травинку. Но люди были озадачены не любованием этой прекрасной природы, а совершенно другим. Две мысли только приходили на ум, во всяком случае половине этого экипажа уж точно. Это не философские вопросы классиков литературы «Кто виноват?» и «Что делать?». А простые, но очень актуальные на данный момент: «Что будет если винт полоснёт по камню?» и «Что дальше, если лодка остановится и пойдёт назад?». Теперь все смотрели на берег, только по нему можно было определить, стоит лодка на месте или ещё идёт. Картинка остановилась.

«А вот теперь делай как я», — громко сказал Борис, зафиксировав мотор, он выпрыгнул из лодки, держась руками за борт. Все, по команде, как один, очутились за бортом. Вода была выше колен, благо у всех были болотники, дно было твёрдое, кое-где проступал ил и лежали небольшие валуны. Для терявшей скорость лодки это была ощутимая подмога. Четыре пары рук ухватились за борт и сколько есть сил стали тянуть, помогая ревущему мотору. Течение здесь уже было не сильное, но всё равно оно сбивало с ног, если наступишь на скользкий камень. Еле-еле лодка всё-таки шла вперёд. Каждый сантиметр теперь давался с невероятным напряжением. Держа в постоянном напряжении мышцы рук, стараясь резко и на короткое расстояние переступать ногами, чтобы не снесло течением, люди всё-таки тянули лодку с грузом вперёд. Оставалось совсем немного до начала протоки. Казалось, минула вечность, до того момента, как люди поняли, что лодка уже справляется самостоятельно. Радости не было предела, запрыгнув на свои места, тяжело дыша, ребята улыбались. Как величественный лайнер, ревя мотором, не торопясь лодка выходила из протоки навстречу огромному озеру и, быстро набрав ход, уже неслась по зеркальной глади, как будто радуясь вместе с людьми, тому что под винтами нет уже сопротивления течения.