Новая Жизнь

Генерал поставил кружку с недопитым Якобс на дубовый стол, его усики дернулись, а лицо приняло еще более серьезное выражение.

— Обрубает концы и оставляет машину на обочине. Что по идентификации борта? Кто владелец Тундры по базам?

Ковшер хмуро качнул седой головой и тяжело вздохнул:

— В том-то и фокус, что базы МВД упрямо выдавали пустую строку. Машина числилась за несуществующим гражданским предприятием-призраком. Пришлось снова подключать Особый сектор архива и пробивать старые логистические шифры Спецотдела Х. На установление реального владельца и его текущего адреса проживания у нас ушло почти четыре часа. Но теперь координаты на руках. Кравченко Анатолий Степанович официально проживает с семьей в закрытом загородном доме в Минской области.

Жоржевич резко поднялся из за стола, в его глазах заместитель увидел деловой азарт. Благодаря которому Генерал находился там, где находился. Он быстрым движением придвинул к себе закрытую трубку спецсвязи и жестко, со стальной хрипотой скомандовал в мембрану:

— Объявляю боевую фазу. Поднимайте дежурную группу «Алмаза» . Выдвигаться по координатам объекта немедленно. Задача — блокировать периметр загородного дома, ворваться и провести задержание всех, кто внутри. Действовать скрытно, без сирен и лишнего шума.

Спустя сорок минут, тяжелые бронированные внедорожники «Алмаза» полностью погасив фары и габаритные огни, бесшумно разрезали колесами снежные заносы на подступах к одному неединственному дому у озера в Минской области. Бойцы в тяжелой броне шестого класса защиты, титановых шлемах и черных масках действовали без единого звука. Старший тактической группы распределил сектора обстрела короткими жестами рук. Периметр загородного дома Анатолия был заблокирован в то же мгновение. Двое снайперов в маскировочных зимних халатах залегли на снежной насыпи у опушки леса, взяв под прицел мощных тепловизионных прицелов все возможные выходы.

Штурм начался одновременно с трех тактических направлений. Пока первая подгруппа со спецсредствами блокировала крыльцо, у правого крыла здания двое штурмовиков бесшумно раздвинули трехметровую приставную алюминиевую лестницу. Действуя на предельной скорости, бойцы взлетели по ступеням на уровень второго этажа. В то же мгновение на первом этаже штурмовики сбалансированным клином подошли к массивному панорамному окну гостиной.

Командир группы у парадного входа сделал короткий, финальный отсчет пальцами: «Три, два, один…»

Ночную тишину разорвал сокрушительный, направленный взрыв накладного кумулятивного заряда, установленного прямо на петли и замки тяжелой входной металлической двери. Металл со скрежетом вывернуло наизнанку, и многопудовая створка с грохотом рухнула внутрь коридора. В ту же секунду сработал синхронный протокол: штурмовики на лестнице и у фундамента мощными ударами выбили стеклопакеты первого и второго этажей, и в проемы комнат со звоном полетели светошумовые гранаты. Дом изнутри ослепило и оглушило чередой удушающих, грохочущих вспышек, призванных мгновенно дезориентировать любого профессионального диверсанта.

Бойцы «Алмаза» веером, под прикрытием тяжелых щитов лавиной хлынули внутрь изо всех точек — через взорванный проем двери, окна первого этажа и разбитые рамы второго, мгновенно перекрывая все внутренние лестницы и траектории.

— Работает «Алмаз»! Всем на пол! Руки за голову! — эхом разнеслись хлесткие, суровые команды по этажам, пока стволы автоматов упрямо сканировали углы.

Но ответом им была лишь звенящая, мертвая тишина пустого загородного дома. Оперативники и бойцы спецназа с особой тщательностью, шаг за шагом прочесали спальню, детскую, мастерскую, кабинет, заглядывая под кровати и в шкафы, но не нашли ни одной живой души. К моменту штурма Катя с детьми уже больше часа как покинули этот периметр — большой проверенный черный бус от старых контактов Анатолия упрямо увозил их сквозь ночную метель глубоко в безопасные регионы Полесья . На кухонном столе силовики обнаружили лишь три недопитые в спешке чашки утреннего чая с печеньем.

Случай

Анатолий бесшумно продвигался сквозь плотную стену зимней вьюги, уходя всё дальше вглубь одного из спальных районов на окраине Фркунзенсого района. На дворе стоял глухой ночной час, метель упрямо заметала пустынные улицы, и около двух часов ночи, борясь со стужей, он принял тактическое решение зайти в круглосуточный ночной маркет, одиноко светивший неоновой вывеской у выезда из города. Ему необходимо было купить комплект литиевых батареек для автономного радиоприемника в бункере.

Внутри небольшого торгового зала было тепло и безлюдно. За кассой находился сонный пожилой продавец. Толя прошел к дальнему стеллажу в глубине помещения осматриваясь и ища нужный ему продукт.

В то же мгновение тяжелая входная дверь магазина с грохотом распахнулась, впуская внутрь клуб холодного пара и входящих покупателей из пяти человек. Это были крепкие, дерзкие парни в штормовках Kappa и спортивных штанах от adidas — местная криминальная группировка, собиравшая ночную дань с торговых точек на окраине. Они вели себя развязно, громко смеясь и намеренно сбивая лотки с товаром.

— Эй, дед, хорош спать! — самый крупный из них, с бритым затылком, тяжело оперся ладонями о кассовую стойку. — Время пришло. Доставай коробку, скидывай долю. Мы два раза за месяц не ходим.

Пожилой продавец, уставший от постоянных поборов, внезапно проявил твердость и упрямо огрызнулся, наотрез отказавшись открывать кассовый аппарат:

— Ничего я вам не дам! Вчера только ваш бригадир забирал. Убирайтесь вон, я сейчас милицию вызову! — старик потянулся рукой под стол, где находилась тревожная кнопка Департамента охраны.

Лицо бритого бандита в то же мгновение перекосило от ярости. Хладнокровно, он сунул руку за пазуху, достал тяжелый черный пистолет и наставил ствол прямо в переносицу ошеломленному старику.

— Ты кому хамишь, старая мразь?! — бешено прорычал налетчик, взводя затвор с сухим металлическим щелчком. — Деньги достал и положил на стол!

Продавец замер, смертельно побледнев, медленно поднимая дрожащие руки. Четверо остальных бандитов у кассы одобрительно загоготали.

И именно в эту секунду в дело хладнокровно вступил сотрудник отдела Х.

Действуя на чистых, доведенных до абсолютного автоматизма скоростях, Толя бесшумно, как призрак, возник за спиной вооруженного вожака. Контролируя траекторию, он левой рукой жестко перехватил запястье братка, уводя ствол пистолета в сторону от кассира, а основанием правой ладони нанес сокрушительный короткий удар снизу вверх прямо в челюсть нападавшего. Раздался глухой хруст, и главарь, мгновенно потеряв сознание, мешком рухнул на кафельный пол, а его оружие в то же мгновение послушно перешло в сильные пальцы ликвидатора.

— Что за… — успел выдать второй бандит, но Толя уже находился возле него.

Включив режим разрушительного рукопашного боя, он ювелирно использовал трофейное тяжелое железо как кастет. Хлесткий удар рукояткой в голову отправил второго налетчика в глубокий нокаут. В ту же секунду он выполнил отточенное механическое движение: большим пальцем отжал защелку в основании рукоятки, вытряхнул тяжелый магазин с патронами на пол, резко передернул затвор, выбрасывая заведенный патронник боеприпас наружу, и хладнокровно швырнул пустой, безопасный кусок железа далеко вглубь стеллажей.

Третий и четвертый бандиты бросились на него одновременно, выхватив кастеты. Анатолий резко разорвал дистанцию в положении стоя, перехватил стоявшую рядом стоявшую металлическую тележку для продуктов и с силой толкнул её вперед. Конструкция на полной скорости с грохотом врезалась в нападавших, заставив их потерять несколько секунд и запутаться в колесах. Не теряя ни секунды, Толя в один прыжок преодолел разделявшее их расстояние. Коротким, жестким прямым ударом ноги в грудь он впечатал третьего бандита в стеллаж, отчего банки со звоном посыпались ему на голову а за тем на пол, а четвертому нанес боковой удар локтем в челюсть, мгновенно отправляя его горизонтальный нокаут рядом с напарниками.

Пятый, самый молодой бандит, замер на месте, в ужасе глядя на то, как неизвестный мужик со шрамами на лице и ладони с виду ничего из себя не представлявший, за какие-то пять секунд, превратил его крепких подельников в груду хрипящих тел.

— Че рот раскрыл! — забирай этих додиков, и убирайтесь отсюда. Жестко, с хрипотой в голосе скомандовал он, глядя на уцелевшего парня. — Ещё раз увижу здесь — закопаю прямо за маркером. Быстро пошли вон.

Толя забрал с прилавка свои батарейки и воду, оставив на кассе крупную купюру. А ошеломленный, безмолвный продавец, до сих пор не веря в реальность своего спасения, судорожно выдохнул и с глубоким уважением произнес:

— Большое спасибо тебе, сынок… Если бы не ты, они бы меня точно тут убили. Кто ты?

Анатолий на секунду задержал на нем свой жесткий, ледяной взгляд из-под шапки, поправил воротник куртки и спокойно, глухо ответил:

— Просто прохожий, отец. Держи дверь на замке.

В то же мгновение он шагнул обратно в ночную ледяную метель, мгновенно растворяясь в белой пелене заснеженных улиц окраины города.

Он еще не знал, что эта ночная схватка запустит новый, смертельный виток преследования. Уже через два часа очнувшиеся бандиты поднимут свои криминальные связи по всему теневому Минску. И лицо Толи будет известно еще одному врагу, желающему его крови, крови человека, который подозревается в убийстве их главаря.

Глава 1

Я Вор!!!

За длинным столом большого особняка находились трое — верхушка теневого Минска, воры в законе, оставшиеся без своего предводителя после расправы в Шабанах. Возглавлял сходку Валет — сухопарый, седой криминальный авторитет с цепким, как у коршуна, взглядом и массивной золотой печаткой на безымянном пальце. Рядом хмуро крутил в руках деревянные чётки Седой, а чуть поодаль, нервно затягиваясь сигаретой, стоял их главный силовой бригадир по кличке Хрящ.

Тяжелая дубовая дверь резко приоткрылась, и в зал быстро зашел один из приближенных шестерок, испуганно держа в руках планшет с выгруженной записью с камеры ночного маркета.

— Валет, Седой… Тут форс-мажор на окраине вылез, — заикаясь, и подбирая слова, выдохнул приближенный. — Наших пацанов из ночной смены, которые точки на выезде держат, только что в щепки раскатала какая-то залетная торпеда. В четыре секунды пятерых упаковал, ствол у бульдога отжал, разрядил быстрым маневром и растворился в темноте, словно призрак.

— Включай и показывай, что там у тебя, — произнес Глава этого стола?

Присмотревшись к записи с камер ночника, Валет хладнокровно замер перед экраном, и на его сухом, испещренном морщинами лице проступила бледность. За всю свою сознательную жизнь, полную жестоких лагерных этапов, криминальных войн и смертельных опасностей, старый вор в законе никогда не видел ничего подобного. То, с какой сверхчеловеческой, хирургической скоростью какой то незнакомец в куртке разделывал его боевых парней, как школьников с соседнего двора. Это было безупречное, пугающее искусство профессионального уничтожения.

Седой пристально всмотревшись в планшет , заметит угольный шрам на правой ладони незнакомца и не мог не удивиться его цвету и геометрии. За всю свою воровскую жизнь, полную приключений и смертельной опасности, такого он не видел никогда.

— Валет, ты зырь, что у него на правой руке, толи шрам, толи что, не пойму никак. А как он ПМ расщелкал, — хрипло, со свистом выдохнул вор, упрямо тыча пальцем в стоп-кадр. — Затвор назад, магазин в ладонь, патрон из патронника в воздух — и пустой ствол в угол. Это же механика чистая, у него пальцы как на заводе работают.

Валет медленно откинулся на спинку резного стула, взял со стола пачку сигарет и чиркнул дорогой зажигалкой. Его пальцы упрямо держали строй, но кожа на них была испещрена сине-черными наколотыми перстнями, каждый из которых заменял вору в законе паспорт.

На указательном пальце правой руки, темнел грозный перстень «Прошел через Володарку» — разделенный по диагонали черно-белый щит, заявлявший о его первом суровом минском сроке. Рядом, на среднем пальце, красовался авторитетный «Шахматный перстень с солнцем», где над косой решеткой вставало багровое светило — знак того, что Валет отбыл полный, изнурительный срок в колонии строгого режима от звонка до звонка, упрямо не став на путь исправления. Но главным его клеймом был перстень на безымянном — «Воровской крест» со стилизованной короной, официальный и священный символ того, что этот человек был коронован на воровской сходке и сорок лет держит этот статус с достоинством.

Валет хладнокровно выпустил густую струю сизого дыма, глядя сквозь него на замершее изображение Анатолия на планшете. Лицо вора превратилось в ледяную маску мертвенного расчета:

— Я вор, Седой. Я сорок лет в законе, я всю изнанку наизусть знаю, — тихо, но со стальной хрипотой произнес Валет, и его приближенные в то же мгновение затаили дыхание. — Я видел лютых макрушников, видел отмороженных чеченских боевиков, видел ОМОН на штурме. Но этот пассажир… Это не человек. Это торпеда, которую дрессировали убивать таких, как мы.

В этот момент к столу быстрыми шагами подошел Хрящ, упрямо прижимая к уху трубку мобильного. Он выслушал короткое сообщение, сбросил вызов и хмуро обратился к авторитетам:

— Валет, тут человечек наш на связь вышел. Из тех чинов, что с Петро долю с транзита имели. Говорит, легавые по всей стране на ушах стоят.

— Чего говорит-то? Не тяни кота за хвост, Хрящ, излагай, — жестко оборвал его Седой.

— Да в том и делюга, что там Наверху всё глухо — ответил Хрящ, садясь за стол, напротив колег по цеху. Страх такой, что чинуши трубки бросают, при первом упоминании обо всём этом кипише. Наш человечек шепнул всего пару слов, что этого чела держат на изжоге в макрухе Петро. Но это всего лишь догадки. Никто толком ничего не знает. Ну а про то что было на месте макрухи, мы и без них всё знаем.

Валет хладнокровно затушил сигарету о край хрустальной пепельницы и уставился в темное, засыпанное снегом окно коттеджа, где бушевал расцвет метели. Его лицо сковала маска холодного расчета:

— Раз этот призрак оставляет пачки денег, в сумке, возле трупа Шабана, а потом как ни в чем не бывало заходит в ночник. Значит он где-то рядом. Хрящ, слушай меня сюда: поднимай всю блатную пехоту. Легавых не трогать, и не мешать им. Пускай делают свою а заодно возможно и нашу работу. Сделай так, что бы вся братва прочесала каждый притон, каждую автобазу, каждый гаражный кооператив на районе. Если этот мститель думает, что спрятался от минтов, но он забыл, что есть еще и мы. И мы должны найти его раньше, чем Добровольский допьет свой растворимый кофе. У меня с ним старые счёты.

Седой и Хрящ в то же мгновение переглянулись уловив, как нехорошо блеснули глаза их старшего коллеги, под густыми седыми бровями. Они упрямо помнили, какая лютая вражда связывала Валета с генералом Добровольским. Восемнадцать лет назад, именно Жоржевич, будучи еще молодым и дерзким оперативником, вел дело Валета, и лично он перекрыл ему все выходы, упрятав вора десять лет строго режима. Валет выжил в тех лагерях, упрямо не сломавшись под давлением системы, но профиль Жоржевича и жажду мести он зафиксировал в своей голове намертво. Теперь судьба давала ему шанс переиграть старого врага на его же поле. Если менты упустят Толю, а криминальный мир найдет беглеца первым — это станет сокрушительным, финальным щелчком по носу генерала.

— Слышь, Валет, так это… — тихо, с изжогой в голосе произнес Седой, и его пальцы с наколотыми перстнями упрямо сжали край дубового стола. — Мы легавых опередить должны, чтобы Жоржевичу всю делюгу под подбородком сломать?

— Именно, — хладнокровно выплюнул Валет. Если всё выгорит, то мы и за Петро кровь смоем кровью, если конечно это наш сегодняшний Рембо его завалил, и генералу поможет подняться по служебной лестнице.

— В общем, на этом всё. Если что, звоните в любое время.

Хрящ в то же мгновение вскочил, пряча телефон в карман куртки, и вместе с Седым быстро покинул зашторенный зал. Валет остался в комнате один. Старый вор подошел к темному, засыпанному снегом окну, за которым во всем своем расцвете бушевала суровая метель. Он постоял ещё немного у окна, вспомнив тот этап, на который пошёл при содействии генерала. И отправился спать.

А тем временем бандиты уже начали разворачивать тотальную сеть шпионажа, упрямо надеясь вычислить Анатолия по гражданским зацепкам. Они были уверены, что загонят его в угол.

Сигнал сослуживца

Толя изнутри запер тяжелые стальные ворота гаражного бокса и бесшумно спустился по лестнице в свой трехметровый подземный бункер. Пока весь криминальный Минск и оперативники МВД выли уличными сиренами сквозь декабрьскую метель, здесь, под землей, царил идеальный, глубокий покой. Мерно и тихо гудел инвертор, светодиоды давали мягкий, ровный свет от замаскированных гелиевых аккумуляторов на крыше, а из автономного крана текла чистая вода. Он сел на диван, включил обогреватели, и достал свой телефон.

Затем он извлек из кожаного чехла вторую SIM-карту, защелкнул ее в гнездо аппарата и набрал по памяти тот самый шифрованный одиннадцатизначный номер сослуживца по Спецотделу Х. Ему жизненно необходимо было знать, как прошел первый этап эвакуации семьи.

Трубку сняли мгновенно. В динамике Nokia раздался глухой, удушающий треск помех и знакомый суровый голос:

— На связи, Девятый. Твоя семья в абсолютной безопасности. Жену и детей мы сняли ювелирно, большой черный бус уже доставил их глубоко в Полесье, на дальний лесной кордон. Никаких цифровых следов, хвостов за нами не было. Так что выдыхай, брат. Ты можешь спокойно, залечь в спячку на несколько месяцев. Продуктов и автономии у тебя в слепой зоне хватит с запасом.

Анатолий спокойно зафиксировал информацию, сохраняя на лице выражение своей привычной ледяной маски.

— Как ушел мой дом? — тихо, со стальной хрипотой спросил он в микрофон кнопочного телефона.

— Ушел на грани, — глухо ответил сослуживец. — Ровно через сорок минут после того, как бус отъехал от ворот, к твоему загородному дому прилетела элита Генерала — Алмаз. Командир группы развернул операцию по высшему протоколу. Можно ему поаплодировать: входную металлическую дверь они сняли кумулятивным зарядом, в окна полетели светошумовые. Бойцы заходили жестким штурмом одновременно с трех направлений — через проем двери, окон первого и второго этажа. В общем умницы, сделали все как надо. И если бы ты был дома, даже и не знаю, смог бы что нибудь с ними придумать или нет. Но они взяли пустые стены и остывающий чай на кухне. Жоржевич сейчас рвет и мечет, они с Валетом ищут тебя под каждым кустом, но твоя «слепая зона» сработала безупречно. Держи строй, Девятый. Конец связи.

В динамике раздались короткие, мертвые гудки. Анатолий хладнокровно извлек SIM-карту, переломил ее сильными пальцами пополам и швырнул осколки в утилизатор. Первый тактический раунд был выигран наглухо.

С этой секунды время для него словно замедлило свой ход, превратившись в изнурительную, монотонную консервацию. Началось его долгое подполье. Весь засыпанный снегом январь, морозный февраль, сырой март и ветреный апрель Толя безвылазно, упрямо жил под землей, на глубине трех метров. Дни тянулись один за другим. Чтобы удерживать рассудок под контролем в этой удушающей трехметровой атмосфере, он тщательностью организовал свой суровый гвардейский быт. В одном из стеллажей у него было запасено около 100 бумажных книг, которые он перечитывал от корки до корки в часы вынужденного затишья. В его подземной библиотеке хранилась проверенная временем, сильная мужская классика: жесткие морские повести Джека Лондона «Морской волк» и «Мартин Иден», монументальная трилогия Теодора Драйзера «Финансист», суровые военные хроники Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол» и исторические труды по «Истории сицилийской мафии», из которых черпал холодную тактику клановой борьбы.

Он распределял запасы консервов, рассчитанные на два года вперед, контролировал уровень заряда батарей и бесшумную работу насосной станции абиссинской скважины.

Физическую форму Толя держал на запредельном уровне контртеррора. В углу бункера у него были наготове тяжелые чугунные гири и разборные гантели, и он безжалостно через день отдавался изнурительным тренировкам по два часа. Выполняя до седьмого пота армейские жимы в положении стоя, приседания с весом, отжимания от пола и табуретки, скручивания и подъемы ног на все мышцы живота, и жесткие связки рукопашного боя, выжигая из крови любые следы застойного адреналина.

В то же время он с холодной гордостью констатировал: деструктивная игра ушла из его жизни полностью и безвозвратно. Поиграть в безупречные цифровые слоты или блэкджек он физически не мог — у него не было решительно никакого доступа к интернету, а в кармане штормовки лежала лишь чистая от соблазнов кнопочная Nokia. Мозг, напрочь отказался от ядовитых дофаминовых капканов казино, полностью очистившись и перестроившись в режим жесткого созидания и выживания.

Но в конце апреля, проводя очередной аудит своего тела перед зеркалом, Толя был шокирован. Вглядевшись в зеркальное стекло, он с леденящей ясностью заметил, как его обугленный шрам на ладони правой руки начинает медленно, зловеще расползаться сизой сетью тонких нитей, упрямо захватывая все новые зоны кожи на его ладони. Древний мистический контракт, упрямо напоминал о себе, вступая в свою силу по мере того, как на замену зимней стуже приходил теплый, цветущий месяц май. На окраинах Столицы распускалась густая зеленая листва, а весеннее солнце вовсю прогревало крыши Минских высоток.

Глава 1

Возвращение на верх

Наш герой принял хладнокровное решение: время консервации полностью исчерпано. Его мозг, за четыре месяца глухой подземной изоляции напрочь очищенный от ядовитых игровых триггеров, работал с хирургической точностью и ледяным спокойствием профессионала. Дождавшись глубокой ночи, когда столицу окутал плотный весенний полумрак. И поднявшись по стальной лестнице бункера, Толя отпер замки тяжелых ворот, и бесшумно выскочил наружу, вдыхая полной грудью весенний воздух города, растворившись в ночных тенях гаражного кооператива. На нем была неприметная темная штормовка, черные свободные джинсы, черные кроссовки Termit а в кармане все так же лежала кнопочная Nokia.

Толя действовал по высшему протоколу скрытности. За последние недели, используя свои старые, законспирированные каналы связи и архивные базы Спецотдела, он узнал кто является главой ГУБОПиК, вычислил квартиру любовницы генерала Добровольского. Так же он узнал, что Игорь Жоржевич, упрямо преследуемый страхом министерских проверок, периодически тайно приезжает в этот тихий, охраняемый жилой комплекс в центре Минска, чтобы побыть в неофициальной обстановке с Мариной Игоревной Чердацевой. Молодой женщиной тридцати пяти лет. Которая боготворила генерала, за его подарки и харизму. Чем он собственно и пользовался с уважением к ней.

Около трех часов ночи наш герой кошачьим движением скользнул во внутренний двор элитной новостройки, полностью засаженный цветущими майскими каштанами. Пряча лицо в тени, он с осторожностью просканировал фасад. Окна второго этажа были темными, но массивная стеклянная дверь балкона была приоткрыта на проветривание из-за весеннего тепла. Сектора чисты, камер в этом слепом углу двора не было.

И в то же мгновение, Толя бесшумно, без единого лишнего движения рванул вперед. Использовав ветку рядом растущего дерева, поставив правую ногу на кирпичный выступ фундамента первого этажа и использовав его как трамплин, он прыгнул вверх, в полете ухватившись своими сильными пальцами за металлические перекрытия кованой решетки. И монолитным усилием подтянул свое мускулистое тело. Как черепашка ниндзя, в один прыжок бесшумно перемахнул через перила и оказался на открытом балконе второго этажа.

Потянув створку на себя и скользнув внутрь полутемной спальни, призрак остановился у изголовья огромной кровати, где в глубоком сне находился генерал-майор министерства внутренних дел. Он хладнокровно сделал ещё один беззвучный шаг вперед, выходя из предрассветной тени. И увидел как на тумбочке у изголовья кровати тускло поблескивали золотые часы генерала, а рядом с часами лежал табельный пистолет Макарова. Толя ювелирным движением накрыл ладонью ствол оружия, хладнокровно отодвигая его в сторону, а левой рукой мягко, прижал пальцы к его плечу

Жоржевич в то же мгновение резко открыл глаза. Как старый и опытный оперативник, он попытался мгновенно рвануться вверх и выбросить правую руку к тумбочке, но сильные пальцы Анатолия намертво прижали его плечо к подушке. Генерал уставился в темноту и замер в оцепенении: прямо над ним находился абсолютно лысый, гладко выбритый мужчина с жесткими скулами и ледяным, непроницаемым лицом аскета. Игорь Жоржевич судорожно сглотнул, мгновенно узнав эти черты лица.