Новая Жизнь

— Тихо, генерал. Без лишнего кипиша, — тихо, со стальной хрипотой скомандовал Толя. — Орать не надо, девочку свою в соседней комнате испугаешь. Стрелять я в тебя не собираюсь. Если бы хотел тебя обнулить — ты бы еще в декабре до своего растворимого Якобса не дошел бы. Поговорить надо.

Анатолий медленно убрал руку, давая генералу возможность сесть, и включить тусклый ночник. При появлении тусклого света, Толя резко упал в рядом стоящее кресло. Жоржевич, упрямо натянув маску профессионального спокойствия, тяжело выдохнул, поправил одеяло и хмуро взглянул на незваного гостя:

— Кравченко… Позывной девять. Герой Беларуси, твою мать… Пять месяцев из за тебя, я не могу нормально спать. А ты у меня в спальне на втором этаже нарисовался. Как ты вошёл?

— Балконы надо закрывать, генерал. У тебя в слепом секторе двора каштаны цветут, альпинистом быть не надо. Послушай меня внимательно. Я не убивал Шабана . В то ночное утро на автобазе меня ювелирно подставили силы, которые гораздо страшнее твоих министерских чинов и КГБ. В Шабанах меня зажали, выбора не было — пришлось одного из ваших парней немного помять и табель его разрядить, извини Жоржевич, он был ни причем. У меня выбора не было другого.

Генерал Добровольский хладнокровно вгляделся в лицо Анатолия, и его усики дернулись. За тридцать лет службы в ГУБОПиК он научился безупречно читать людей . Перед ним сидел монолитный воин, в чьих глазах не было ни капли лжи или страха перед чем бы то ни было. Жоржевич упрямо качнул седой главой:

— Допустим, я тебе верю, Кравченко. Твоя Тундра в Шабанах чистая была, и деньги ты на асфальте не понятно зачем бросил — обычные макрушники так делюгу не делают. Но в министерстве Наверху все всего боятся, меня сожрать готовы за твой пустой загородный дом, а Валет со своей блатной пехотой объявил на тебя тотальную охоту по всей стране. У него со мной старые счеты из-за строгоча. Мне факты нужны, чтобы своих от тебя отвести. Вот только я не пойму Толя? Как камеры не записали момент убийства Петро!?

— Тебе и понимать ни надо, просто знай, что это не я сделал. И фактов я никаких тебе не предоставлю. Просто потому, что у меня их нет, и не будет.

После сказанного, Толя полез во внутренний карман куртки и достал оттуда маленькую, чёрную флэшку. Он аккуратно положил её на тумбочку, прямо поверх золотых часов генерала.

— Здесь все факты, Жоржевич, — произнес Толя. — Мои старые законспирированные архивы, которые я нарабатывал годами после операции в золотом треугольнике. Скажем так, это потом превратилось в хобби. Я рассчитывал, что смежная с вами контора, выйдет на самое последнее звено цепи, но пока у них ни все так гладко идёт, как мне тогда хотелось. Поэтому я сейчас решил закрыть этот вопрос через тебя генерал. У твоих коллег по оружию, есть имена и фамилии кто к этому причастен напрямую. Но прямых улик, что бы закрыть их надолго пока нет. Часть героина, которая идёт в Европу с Азии через нас, в больших количествах вычисляется и уничтожается нашими спецслужбами, они ещё за это нам, то есть твоим товарищам по погонам, спасибо сказать должны. Я имею ввиду приграничные европейские страны, что наши парни их детей и молодежь от этой отравы уберегают. Если бы не они, там бы большая часть молодежи, старчалась бы окончательно. Но небольшие остатки партий героина,чьи имена, фамилии и офшорные счета указаны на флешке. Прячут, часть якобы уничтоженного продукта, и толкают по своим каналам. Шабан там был один из лидеров в этой схеме. Я упростил задачу, передав тебе улики. Можешь передавать коллегам, ну или сам действуй. Успехов генерал!

Генерал Добровольский хладнокровно взял в руки флешку, и его лицо вытянулось в струну от осознания всего масштаба. В освещенной спальне тусклым светом, мгновение повисла звенящая тишина. Когда Жоржевич поднял взгляд, его гость уже бесшумно сделал шаг назад к балконной раме, уходя в ночную майскую тень.

— Куда теперь, Девятый? — тихо спросил генерал.

— Есть незаконченные дела. — глухо донеслось из темноты.

В то же мгновение Анатолий кошачьим прыжком перемахнул через перила балкона второго этажа, бесшумно приземлился на весеннюю траву и мгновенно растворился в цветущих каштанах ночного Минска…

Ночной визит

Загородный особняк Валета, скрытый за трехметровым кирпичным забором, посреди густого лесного массива Минской области, спал под покровом майской ночи. Территория охранялась по всему периметру.

Диверсант, полностью сливаясь с ночными тенями в своей темной штормовке, бесшумно, как призрак, перемахнул через забор со стороны глухого лесного оврага. Его мозг работал в режиме абсолютного спокойствия, взвешивая и просчитывая возможные варианты на ходу.

Первая угроза возникла в то же мгновение — из-за угла кирпичной пристройки бесшумно выкатились две массивные, мускулистые тени. Два обученных ротвейлера шли наперерез, готовые разорвать любого чужака. Лая не было — псы были натасканы убивать молча. Толя замер, контролируя центр тяжести. Когда первая собака упрямо прыгнула, раскрывая пасть, он совершил ювелирный уклон влево. На отточенных инстинктах он правой рукой жестко перехватил пса за нижнюю челюсть, а левой со стальной силой рванул затылок пса вверх и вбок. Сухой, резкий хруст сломанных шейных позвонков разорвал тишину, и тяжелое тело ротвейлера мешком рухнуло на зелёную траву. Второй пес успел лишь клацнуть зубами у куртки, но диверсант мгновенно нанес сокрушительный, жесткий удар носком проверенного кроссовка Termit. Снизу вверх, точно в область кадыка собаки, мгновенно ломая хрящи и перекрывая доступ кислорода. Второе животное замертво упало рядом, удушенное за секундуы.

Затем он перешел к нейтрализации человеческих мишеней. Четверо вооруженных часовых Валета патрулировали двор парами, сжимая в руках рации. Разведчик скользнул за спину первому охраннику, стоявшему на посту у крыльца. Короткий, жесткий удушающий захват сзади плечом и предплечьем заблокировал сонную артерию — боец потерял сознание через четыре секунды и послушно осел на траву не успев ничего понять. Второй часовой, обходивший бассейн, даже не успел вскинуть рацию: Толя возник из темноты и нанес молниеносный удар основанием ладони в область затылка, отправляя его в глубокий нокаут. Еще двое бойцов криминального бригадира Хряща, курившие у черного входа, были нейтрализованы точечными ударами в челюсть. И уложенные отдыхать на гранитной плитке двора. Весь внешний контур охраны Валета был полностью обесточен без единого выстрела и шума. Оставалось доделать начатое.

Подойдя к двери, он отжал стальную защелку, и бесшумно скользнул внутрь коридора, направляясь к своей цели вдоль шикарно обставленных помещений.

За массивным дубовым столом находились двое. Старый вор в законе Валет, упрямо перебирал пальцами свою зажигалку. А напротив него Седой разливал по бокалам дорогой коньяк.

Анатолий бесшумно сделал один шаг вперед, выходя из тени дверного проема в самый центр зала, и ровно, со стальной хрипотой произнес:

— Вечер в хату, законники. Гостей принимаете?

Валет и Седой в то же мгновение замерли, на их лицах появилось удивление, от вида незваного гостя. А пальцы Седого судорожно дернулись к кобуре под курткой.

— Руку от ствола убрал, — хладнокровно произнес призрак. На его лице застыла маска абсолютного спокойствия. Будешь дергаться — я перекрою тебе кислород раньше, чем ты снимешь свою игрушку с предохранителя.

Седой замер, его ладонь под курткой заметно задрожала, наколотые воровские перстни на его пальцах тускло отражались в полумраке зала. Он медленно опустил руки на дубовый стол, демонстрируя отказ от лишних движений.

Тем временем, Валет въедливым взглядом своих глаз, сканировал незнакомца. Его чутье, не обманывало, а подсказала, что этот взгляд — взгляд настоящего убийцы, который после макрухи, даже и не вспомнит через пять минут, кого он недавно завалил. И решил, что в этой ситуации, нужна деликатность.

— Слышь, пассажир, — тихо, но жестко произнес он. — Ты часом берега не попутал? Завалился в мой дом, помял моих людей. Не проявляешь уважения, ведь ты в гостях, и веди себя подобающе. Вор выдержал паузу. — Есть маза, что это ты кончил Петро на автобазе?

— Послушай вора, если бы я берега попутал, ты бы уже не дышал, минимум, как минут пять. Я пришел тебе сказать, что Шабана я не обнулял, а обнулили его те, с кем он наркоту толкал. Что бы его лакомый кусок достался им. Заканчивай на меня вести охоту. Иначе я возьмусь за дело по-настоящему, и тогда тебе не помогут ни заборы, ни стволы. Я сказал, ты услышал.

Валет затушил сигарету о край пепельницы, выпуская клубы сизого дыма. И его лицо сковала маска глубокого раздумья.

Толя постоял ещё мгновение, пристально всматриваясь в глаза криминального авторитета, и через несколько секунд, он развернулся и отправился к выходу из этого дома.

К Семье

Покинув загородный дом Валета, и тем самым, оставив воров в законе в состоянии глубокого раздумья. Диверсант под покровом майской ночи, пешком добрался до сонной, засыпанной лепестками каштанов и майских жуков окраины Минска. На глухой, неосвещенной парковке, он срисовал неприметный гражданский хэтчбек, старой японской сборки. Включая навыки инженерно-диверсионной подготовки , Толя хладнокровно пошел на вскрытие автомобиля.

Процесс запуска двигателя в обход замка зажигания Анатолий провел с хирургической технической точностью. Тонким стальным щупом через уплотнитель стекла он за секунду отжал защелку центрального замка и скользнул в салон. Демонтировав нижний пластиковый кожух рулевой колонки тремя резкими движениями, Толя хладнокровно обнажил жгут проводов контактной группы. Его мозг мгновенно вычленил нужную схему: далее он зачистил и замкнул между собой толстый красный провод постоянного питания от аккумулятора (+12В) и розовый провод бортовой электросети, подав питание на зажигание — приборная панель послушно вспыхнула контрольными лампами. Затем, действуя на чистом автоматизме, диверсант на две секунды коротко притер к этому узлу толстый стартерный кабель черно-желтого цвета. Мощная искра замкнула реле, стартер упрямо провернул коленвал, и двигатель хэтчбека мгновенно завелся в штатном режиме. Перекусив фиксатор рулевого вала, он врубил передачу и на быстрой скорости помчался на юг, в сторону затерянного в туманах Полесья.

В салоне машины, сжимая руль, Анатолий бросил взгляд на свою правую ладонь. Древний мистический символ Служителя ада действовал разрушительно — обугленная черная сеть нитей уже расползлась до самого запястья. Он остановился у обочины, достал из тактической аптечки рулон стерильного медицинского бинта и с особой тщательностью, плотными витками наглухо обмотал правую руку от пальцев до предплечья. Он обязан был полностью скрыть эту зловещую черную тень, чтобы ни единым намеком не испугать жену и детей при встрече.

В кармане его куртки, лежали алмазы — этот золотой резерв наш герой сформировал задолго до эпохи биткоина. Ещё во время суровых рейдов по Юго-Восточной Азии, после ликвидации героиновых фабрик Гоминьдана. Толя получил свою долю — чистейших, необработанных минералов с острова Борнео, славящихся своей предельной плотностью и качеством. От местного правительства Тайланда, где находились фабрики по переработке опиумного мака — сырца. На тот момент, это был монументальный семейный щит, гарантирующий детям независимость от любых банковских систем.

Приехав к деревенскому дому, где находилась семья. Он увидел как на крыльцо выбежала Катя, подбежав к нему, она судорожно прижалась к его сильному мужскому телу. Которое всегда готово было отдать последний свой вздох, лишь бы с ней и детьми все было хорошо. Через мгновение выбежали Миша и Алина. И с большой радостью, крепко обняли отца, утыкаясь лицами в его плотную штормовку. Толя обнял их левой рукой, прижимая к себе с глубокой, но сдержанной отцовской нежностью. Его лицо сохраняло выражение абсолютного спокойствия, хотя внутри все сжималось от понимания близости очередного расставания.

Он аккуратно передал Кате мешочек с алмазами. Заглянув жене прямо в заплаканные глаза:

— Родная, возьми это и спрячь. Это золотой резерв для детей и тебя. Я сделал все возможное, что бы мирным путем закрыть все появившиеся вопросы в Минске. Очень скоро всё закончится, и вы вернетесь домой. За вами приедет та же машина. Я Вас очень, очень, очень сильно люблю. Любимая — прости меня за всё, что я сделал. Прости меня за то, что я скрывал все эти годы, кем я был на самом деле. Я не хотел Вас ввязывать, в ту грязь, с которой сталкивался сам. Мне хотелось защитить Вас, от всего того, что я видел каждую свою поездку за рубеж. Я делал все возможное, что бы Вы ни в чем никогда не нуждались. Моя милая Катя, я тебя люблю больше жизни, прости меня, за мое частое невнимание к тебе, за те часы жизни без ласк, которые я мог тебе дать. Ты же знаешь, я всегда был сосредоточен на своем развитии, а потом ещё и это пришло… Толя нежно прижал ее к себе и поцеловал в губы с опьяняющий нежностью. Ещё раз повторив. — Прости. И отошёв от жены, он подошёл к Мише и Алинке. — Карапузы мои самые любимые, самые нежные, самые хорошие. Я Вас с мамой очень сильно люблю и всегда буду любить. — Миша, пока меня нет, остаёшься в место меня и помогаешь маме во всем, ты понял. Сын со слезами на глазах, послушно кивнул. И замер на своем месте, провожая уходящего отца в сторону автомобиля.

Подойдя к машине, не поворачиваясь, что бы не показывать слез горечи, и чувств раздирающих душу, Толя запрыгнул в салон хэтчбека, мотор которого продолжал ровно гудеть за счет замкнутых проводов, и нажал на газ, уехав по просёлочной дороге в предрассветный туман Полесья. На встречу новым сражениям.

Глава 1

Координаты зачистки

В кабинете министра внутренних дел царила гнетущая тишина. Генерал-майор Добровольский стоял у массивного стола, хладнокровно наблюдая, как глава ведомства изучает содержимое секретной флеш-карты . На экране правительственного монитора упрямо сменяли друг друга зашифрованные файлы Особого сектора: схемы транзита, номера левых счетов и фамилии нескольких высокопоставленных чиновников, крышевавших международную торговлю спрятанными остатками героина.

Министр медленно отодвинул клавиатуру, и его лицо приняло серьезный и решительный вид, от понимания масштаба предстоящих событий связанных с только что прочитанной информацией.

— Да уж, Жоржевич… Ну и нарыв ты вскрыл, — глухо произнес министр, устало потирая переносицу. — А твой беглый диверсант, надо признать, молодец. Сработал чисто, вытащил со дна. Передай ему через свои каналы, если сможешь конечно: этот подарок ему зачтется, когда тучи разойдутся. Но пока — он по-прежнему единственный официальный подозреваемый по делу об убийстве Петро Шабана, и план «Перехват» никто отменять не будет. Законы для всех одни.

Министр резко поднялся и снял трубку закрытой правительственной связи:

— Виталий Вениаминович, здравия желаю. Ржеутский беспокоит. Есть минутка . В трубке раздался утвердительный ответ — да. — Я тебе в течении часа сброшу по защищённому каналу информацию по вашим направлениям. Если тебя всё устроит. Дай мне сегодня знать. Предлагаю объединить усилия. В трубке раздался строгий голос.

— Хорошо, посмотрю и перезвоню. Если всё хорошо, тогда встретимся сегодня в районе 17:00, на старом месте.

—Принято, Вениаминович, на связи. Будь здоров.

Положив трубку телефона на свое технически законное место, Ржеутский Сергей Борисович, повернув голову и жестко посмотрев на замершего у стола Добровольского, сказал следующие слова:

— В общем Жоржевич, ты все слышал, как определим линию действий, я тебе дам знать. Держи руку на пульсе. И запомни, без меня ничего не предпринимать, даже если будет информация по твоему диверсанту, звони по закрытой линии. Ну а если я буду дома, тогда на мобильный присылай смс, со словами — новости. И я тебе перезвоню. Все понял?

— Так точно, товарищ генерал — лейтенант!

— Ну тогда до на связи Жоржевич.

Ровно в 16:50 серая весенняя сырость окутала огромный остов заброшенного недостроенного завода на глухой промышленной окраине Минска. Этот железобетонный скелет здания, заросший кустарником, годами оставался идеальной слепой зоной, от посторонних глаз. Первым на разбитую бетонную площадку внутрь цеха заехал монолитный бронированный седан министра внутренних дел. Черный, наглухо затонированный автомобиль представительского класса замер у разбитой колонны. Глава МВД вышел из машины без сопровождения охраны. На нем был строгий, безупречно отутюженный темно-серый костюм из тяжелой итальянской шерсти, белоснежная сорочка со скрытыми пуговицами и тускло поблескивающие запонки с государственным гербом. Из-под полы дорогого кашемирового пальто упрямо угадывался жесткий контур кобуры с облегченным ПСМ. Внешность министра выражала монументальную, ледяную силу: массивный волевой подбородок, гладко выбритые щеки и тяжелый, пронзительный взгляд человека, привыкшего управлять многотысячной силовой структурой.

Спустя три минуты в противоположный пролет заброшенной стройки так же скользнул матово чёрный, бронированный микроавтобус КГБ, с наглухо тонированными стеклами. В котором находился председатель одного из главных ведомств Страны.

Из машины хладнокровно шагнул Виталий Вениаминович Павлюченко. Мужчина под шестьдесят лет, обладал интеллигентной, но пугающе непроницаемой внешностью. Высокий, сухопарый, с аккуратно зачесанными назад седыми волосами и тонкими прямоугольными очками в титановой оправе, он производил впечатление шахматиста, просчитывающего партию на двадцать ходов вперед. На нем был наглухо застегнутый классический черный костюм-тройка, темный шелковый галстук и длинный темный плащ, полностью скрывающий фигуру.

Главы ведомств сошлись прямо посреди заброшенного цеха, окруженные бетонной крошкой и ржавой арматурой. Виталий Вениаминович хладнокровно заложил руки за спину, и его ледяной голос эхом разнесся под высокими сводами недостроя:

— Я изучил файлы, присланные тобой утром — ровно, без малейших эмоций произнес глава КГБ. — Фактура запредельная. В документах — самое настоящее, наглое предательство. Чины из министерских ведомств, ты сам знаешь Борисыч из каких. В последние несколько лет на прямую занимались сбытом остатков героина, предназначавшегося для полного уничтожения. Мы вели это дело, уже седьмой год, и никак не могли выйти на завершающее звено цепи. Убитый Шабан был основным организатором всего предприятия. Нужно действовать быстро, что бы опомнится никто не успел. Ордера уже выписаны.

Министр МВД хладнокровно поправил воротник кашемирового пальто.

—Алмаз» наготове, Вениаминович. Бойцы Добровольского рвутся в бой. Масштаб требует максимальной массы. Твоя «Альфа» в деле?

— «Альфа» уже готова к развертыванию, — ответил председатель КГБ, и за стеклами его очков блеснул смертоносный огонь. — Проведем совместную,

Сокрушительную операцию. Под кодовым названием Рубеж — 9. Будем брать всех из списка одновременно, без сирен и предварительных уведомлений. Начнем прямо сегодня ночью с загородной резиденции вора в законе Валета, где по нашим данным собирается экстренная сходка всей криминальной структуры страны. Туда отправим Альфа совместно с Алмазам, пускай перенимают опыт совместных боевых операций. Списками всех групп задержания, обменивается через час на рабочих местах. Придется сегодня спать в кабинете.

Два руководителя обменялись крепкими мужскими рукопожатиями, развернулись и направились обратно к своим бронированным автомобилям. Оставляя заброшенную стройку, и направляясь в свои ведомств, для уничтожения вражеских сил.

С этой секунды невидимые шестеренки Специальной операции «Рубеж-9» завертелись с сокрушительной, неумолимой силой. Все основные фигуранты дела, чьи имена Анатолий наработал за время службы и в не ее, были взяты под тотальный контроль объединенными силами электронной разведки КГБ и Министерской наружки. Что бы ни один чиновник-предатель не успел уничтожить улики или сделать предупреждающий звонок. Спецслужбы действовали молниеносно, обезглавливая сеть героинового трафика.

Задержание коррумпированной верхушки произошло синхронно по всему Минску, лишая их малейшего шанса на координацию действий. Первого заместителя начальника Белоруской железной дороги, заблокировали два черных минивена прямо в дороге, зажав его премиальный кроссовер в глухой пробке на проспекте Победителей. Куратора логистики из министерства жилищно — коммунального хозяйства, штурмовая группа жестко задержала дома, выбив замок в элитной квартире в тот момент, когда он натягивал домашние туфли. Третьего высокопоставленного фигуранта, отвечавшего за прикрытие Петро Шабана, оперативники ГУБОПиК , перехватили прямо в дорогом ресторане в центре столицы. Мужчина в то же мгновение замер с приподнятым бокалом за изысканным ужином, когда на его запястьях защелкнулись тяжелые стальные браслеты, а ошеломленные официанты безмолвно прижались к стенам.

Но главный, самый укрепленный узел героинового сплетения оставался вне города.

Ровно в 23:45 загородный особняк Валета был полностью зажат в плотные, невидимые тиски Специальной операции «Рубеж-9». В весенней ночной темноте, скрытые густыми кронами майских деревьев, находились две элитные штурмовые подгруппы антитеррористического подразделения КГБ «Альфа» и спецназа МВД «Алмаз».

Амуниция бойцов выглядела монументально и пугающе. Тяжелые штурмовые бронежилеты шестого класса защиты с кевларовыми воротниками и паховыми фартуками полностью закрывали торсы. Титановые шлемы с глухими баллистическими забралами и встроенными приборами ночного видения превращали лица штурмовиков в безликие маски Контртеррора. В руках командиров групп упрямо покоились массивные ростовые щиты «Вант-ВМ» со встроенными ослепляющими стробоскопами высокой мощности, а штурмовики с особой тщательностью сжимали укороченные автоматы АК-9 с глушителями и лазерными целеуказателями.

Командиры обеих спецгрупп, сверяя тактические траектории по защищенным планшетам, негромко обсуждали штурмовые действия:

— Первая подгруппа «Альфы» блокирует черный вход и работает по окнам второго этажа по приставным алюминиевым лестницам, — хладнокровно, шепотом отдавал приказы командир с позывным «Гранит». — «Алмаз» берет на себя центральный сектор и парадный вход кумулятивным накладным зарядом. Действуем, одновременно с трех направлений. Никакой нерешительности. Гасить любые попытки сопротивления жестко в пол.

Командиры бесшумно подошли к залегшему в кустах оперативнику технической разведки КГБ, который контролировал периметр с помощью мощного тепловизора.

— Что внутри, Центр? — глухо спросил командир «Алмаза». — Сколько стволов фиксируешь?

Оперативник, не отрывая взгляда от экрана, где тепловые контуры людей светились ярко-оранжевыми силуэтами в положении сидя за столом, доложил особой:

— Внутри плотный сходняк, командир. Вижу тридцать тепловых точек по всему коттеджу. Из них двадцать пять — это блатная пехота Валета, охрана периметра со стволами. Но в самом банкетном зале находятся пять основных воров в законе страны. Наша наружка подтвердила: помимо хозяина дома Валета, за столом сидят Седой, смотрящий за транзитом —Секач, лютый беспредельщик — Корсак и старый лагерный законник Шатун. Все в сборе, обсуждают вопросы, которыми занимался Шабан.

— Принято, — «Гранит» опустил забрало шлема, и его автоматный ствол упрямо лег в ладонь. — Всем группам — боевой протокол. Три, два, один… Штурм!

В ту же секунду загородное логово Валета превратилось в зону боевых действий. Штурм начался стремительно и мощно. В самый первый миг операции тяжелый штурмовой бронеавтомобиль группы «А» на полной скорости с диким скрежетом протаранил и разнес в щепки массивные стальные ворота, влетая на территорию владений вора. Вслед за бронированным монстром, прикрываясь его монолитным корпусом от возможных траекторий обстрела, лавиной двинулись основные штурмовые группы «Альфы» и «Алмаза». Часть бойцов на ходу рассредоточилась, упрямо штурмуя трехметровый кирпичный забор с помощью телескопических лестниц. Одновременно с этим тяжелые немецкие овчарки кинологической службы КГБ, спущенные с поводков, бесшумными яростными тенями рванули наперерез патрулям наружной охраны, мгновенно сбивая качков Валета с ног и намертво зажимая их запястья стальными челюстями.

Началась яростная, хаотичная перестрелка. Внешний периметр блатной пехоты, заметив прорыв, судорожно открыл огонь из травматов и нелегальных пистолетов. Но объединенный спецназ действовал с хирургической, беспощадной точностью. В воздухе хлестко, один за другим, защелкали выстрелы снайперов обоих подразделений, засевших на опушке леса. Снайперские пули калибра 7,62 ювелирно, без осечек срезали самых агрессивных бандитов, пытавшихся вести прицельный огонь по штурмующим.